Помоги проекту - поделись книгой:
Со смесью восхищения и страха Урс следил за смертельным выпадом пятнистого сына их общего Неземного Отца — какая мощь! Быстрота, ловкость, сила! Слава доброй богине Ие, что удалось избежать битвы с могучим хищником! Битвы, в которой, по-честному, у него было мало шансов остаться в живых. Да, через три-четыре весны он, Урс, сможет потягаться с леопардом на равных, а сейчас… как ни был самонадеян юноша, но понимал: сейчас только чудо могло даровать ему победу в смертельном поединке с могучем зверем. Чудо — или их общий небесный прародитель: Великий Отец-Леопард.
По счастью, задушив козу, голодный хищник сразу же приступил к трапезе, потеряв интерес ко всему, кроме сочащегося кровью парного мяса. Можно было, почти не таясь, обойти зверя и вернуться в пещеру. А силки? Что ж, Урс заберёт их завтра. Или оставит на месте: судя по размеру, пожирающий козу леопард был не самкой, а самцом — которому не растить детей и, стало быть, незачем заводить постоянного логова, а можно, следуя за стадами, охотиться на тучных равнинных пастбищах. Так что завтра-послезавтра зверь покинет эти места, и успокоившиеся козы вернутся к любимым кустикам. Короче — домой. Обогреть Пчёлку, зажарить мяса и, наевшись, завалиться спать. К несчастью, за то короткое время, которое потребовалось юноше для принятия этого благоразумного решения, в сердце сестры вызрела прямо противоположная мысль. Неожиданно сорвавшись с места, девочка выскочила на поляну и закричала во весь голос:
— Уходи прочь, драная кошка! Не ешь мою Мемеку!
Обескураженный вопиющим безрассудством сестры, Урс на несколько мгновений потерял способность не только соображать, но и двигаться — время для юноши остановилось, всё окружающее обесцветилось, лишь рвущиеся из сердца слова сохранили значение: Отец-Леопард, защити Пчёлку! Не дай своему пятнистому сыну её обидеть!
По счастью, Отец-Леопард услышал молитву Урса: смущённый неожиданным нападеньем, могучий зверь не бросился на девочку, а лишь грозно зашипел и, защищая добычу, предостерегающе занёс левую переднюю лапу. Испугавшаяся Пчёлка отпрянула в сторону и, сломя голову, кинулась за ближайший куст. Пришедший в себя юноша, закричав, — стой, Пчёлка, там обрыв! — выскочил из укрытия и, забыв об опасности, бросился на помощь сестре. Поздно! Протяжный вопль, — Урсик! — донёсся до юноши снизу, со дна обрыва.
Увидев десятью шагами ниже застрявшую в ветках терновника, орущую Пчёлку, юноша перевёл дух: кажется, паденье не сильно повредило девочке. Склон обрыва был хоть и крутым, но не отвесным, и сестрёнка не столько летела, сколько скользила по вязкой глине. К тому же, терновый куст значительно смягчил падение. А что девчонка наверняка больно оцарапалась об острые колючки — ничего страшного, впредь будет наука.
Успокоившийся юноша, негромко крикнув сестре слова ободрения, глянул на леопарда. Слава их общему Небесному Отцу: прогнав непрошеных гостей, хищник с аппетитом уплетал козу, утратив всякий интерес к беспокойным соседям.
С трудом спустившись по крутому откосу, Урс вытащил из колючего терновника хныкающую Пчёлку, однако, едва он поставил девочку на ноги, Мара громко вскрикнула. Голеностопный сустав на правой ноге сестры распух и зверски болел — скверно! Вывих или даже перелом. Ругая себя за легкомыслие, — только дурак может взять на охоту девчонку! — юноша-Леопард подхватил Пчёлку на руки и бережно понёс домой.
АГР-УГА ИДЁТ ПО СЛЕДУ
От начала дождей прошло уже полторы луны, а небо не прояснялось: над землями рода Ящерицы висели тяжёлы тучи, сверкали молнии, грохотал гром. Но более всего досаждали детям низвергающиеся из небесных пещер бога-дракона Рарха холодные водопады — ни побегать, ни поиграть, ни подурачиться! Да, первые несколько дней мальчишки и девчонки были настолько рады дождю, что, визжа от восторга, как бешеные носились под упругими водяными струями, не обращая внимания на холод. Ведь дождь — это еда: лягушки, рыба, кролики, антилопы, зебры. В первую очередь — лягушки, которые заводятся уже на второй день после того, как небо начинает орошать землю и пересохшие речные русла до краёв наполняются водой. А вслед за лягушками в реках появляется рыба, затем возвращаются звери — люди-Ящерицы наконец-то отъедаются после голодной зимы.
К сожалению, нет совершенства без изъянов: непрестанно сменяющие друг друга холодные ливни с каждым днём надоедают всё больше — ох, уж этот бог-дракон Рарх! Ни в скупости, ни в щедрости не знающий меры! В зимнюю сушь каплю воды у него не выпросишь, а весной — льёт и льёт.
В десятый раз повторив про себя длиннющий заговор от зубной боли, Клик отодвинул бычью шкуру и выглянул наружу: всё тот же дождь! Как и вчера, и позавчера, и третьего дня — нет! Даже если иссякнут небесные пещеры принявшего облик крылатого Бегемота бога-дракона Рарха, Урсу с Пчёлкой ещё много-много дней не переправиться через широкую, бурную реку. Конечно, если юноша с девочкой нашли убежище на её берегу, а не переселились на Нижние Пастбища, настигнутые внезапным наводнением.
Беспокойство о друге, сколько бы Клик ни убеждал себя, что юноша с девочкой не утонули в пещере, не проходило: да, ни он сам, ни шаман Огр не смогли увидеть Урса с Марой в Обители Де-Рада — ну, и что? У каждого бога и каждой богини есть свои — пусть небольшие — Обители. И как эти Обители ни малы — для избранных место всегда найдётся! Что же — Урс с Марой избранные? А почему бы и нет?! Ведь могучая Мана — далеко не единственный признак избранничества! Отвага, сила, ум, красота часто привлекают внимание тех или иных богов и богинь! Не говоря уже о сердечных склонностях — которые у Бессмертных ещё прихотливее, чем у людей. Словом…
…Смеркалось. Ненадолго притихший ливень вновь разошёлся — продрогший Клик опустил бычью шкуру и вернулся к почти погасшему очагу. Раздув угли, юноша-Копьё положил на них три небольшие веточки — из-за непрекращающихся дождей топливо приходилось беречь — и, когда разгорелся огонь, пристроил рядом с очагом нанизанную на палку крупную рыбину. Без удовольствия съев испечённого карпа, Клик рассердился на самого себя: расхныкался, понимаешь, подобно сопливой девчонке! В нашем Серединном Мире его друг или переселился на Нижние Пастбища — придумал себе головную боль! Нет — чтобы проверить?! Даже если не удастся переправиться через разлившуюся реку — кто ему мешает погромче покричать с другого берега?! Вряд ли Урс с Марой ушли далеко от воды? Хотя… чего-чего, а воды сейчас везде с избытком — и?.. Что — «и»?! Вот доберёшься завтра до переправы, тогда и подумаешь, что делать дальше! А сейчас — нечего! Изводить себя бесплодными гаданиями — занятие для старух!
Несмотря на природную тупость, Агр-Уга понимал: без покровительства Младшего шамана Гаги он был бы совершенным изгоем. И ни храбрость, ни охотничье мастерство ему бы не помогли: люди-Ящерицы безжалостны к неудачникам. Тем более — к не сумевшим пройти посвящение великовозрастным холостякам. То есть — к мужчинам, не вошедшим в брачные группы. Да, таковых в настоящее время насчитывалось всего пять человек — тем обиднее над ними насмехались полноправные воины. И пока Гага-Гиена не обратил на него внимания, Агр-Уга сполна хлебнул горечь унижения, когда не только мужчины, но и мальчишки, едва достигшие десятой весны, позволяли себе глумливо перешёптываться за его спиной. По счастью, покровительство Младшего шамана значительно улучшило положение неудачника: прямые оскорбления прекратились, а поскольку Агр-Уга не понимал ехидных намёков, то для не блещущего умом отщепенца их как бы не существовало. А уж когда Гага-Гиена сделается Старшим шаманом…
Узнав от своего покровителя, что из-за старого упрямца Огра, а главное, из-за мальчишки Клика Гага никогда не станет Старшим шаманом, Агр поначалу растерялся, затем разгневался и, не думая о последствиях, предложил Гиене убить юного нечестивца. (Сам предложил — на что и рассчитывал хитрый Гага!) Сделав вид, что отговаривает Агра от опасного замысла, младший шаман исподволь укрепил своего недалёкого друга в непохвальном намерении — счёт времени жизни Клика пошёл на дни. Да, на дни — ибо, оценив решимость глупца, Гага изменил первоначальный замысел: если его приятель не боится ни живых, ни мёртвых, ни даже могучей Маны мальчишки — зачем откладывать важное дело? Ждать две весны? А вдруг ко времени посвящения Клика в тупую голову Агра-Уги затешется другая мысль? И он поколеблется? Нет! Если его недалёкий друг заглотал крючок — надо ловить момент! Подсекать и вытаскивать! Единственное, на чём настоял хитрый Младший шаман, чтобы убийство произошло вдали от стойбища. И со времени этого преступного сговора Агр-Уга стал пристально следить за Кликом. Правда, не слишком надеясь, что до окончания весенних ливней юноша совершит дальнюю прогулку — не имеющему важного дела, с какой стати мокнуть под холодным дождём? Не имеющему?.. а вдруг! И, прячась в соседней хижине, Агр продолжал следить…
Когда ранним утром юноша-Копьё, выскользнув из жилища шамана Огра, покинул стойбище и направился к разлившейся реке, убийца крадучись, чтобы не привлечь внимание соплеменников, пошёл за ним. Гага-Гиена напрасно считал своего недалёкого приятеля полным идиотом — отнюдь нет! Да, запоминание длинных молитв, заговоров и заклятий давалось Агру-Уге с большим трудом — вернее, совсем не давалось — но в людских взаимоотношениях Земляной Заяц ориентировался вполне прилично. Поэтому, прекрасно понимая, что, если кто-то из людей-Ящериц увидит его крадущимся по следу Клика, то, в случае пропажи юноши, ему не сдобровать, Агр-Уга миновал стойбище, не попавшись на глаза ни одному человеку. Даже — ребёнку: чему в немалой степени способствовали раннее утро и холодный дождь.
Оказавшись за пределами поселения, Земляной Заяц отстал от Клика на триста шагов — будущей жертве его тоже незачем видеть. Нет, Агр-Уга не боялся сопротивления мальчишки — лука у Клика не было, а в рукопашной схватке юноша ему не соперник — но могучая Мана этого выродка… дудки! Что бы о нём ни думал Младший шаман, он, Земляной Заяц, не такой дурак, чтобы подставить себя под удар бога-дракона Рарха! Или какого-нибудь другого, возлюбившего юного нечестивца, бога! Да, в отличие от подавляющего большинства людей-Ящериц, Агр-Уга не боялся мертвецов, полагая, что в Серединном Мире мёртвые несравненно слабей живых, но Мана — другое дело! Всякий, наделённый ею, — не только человек, но и зверь, и даже камень — смертельно опасен. Поэтому, следуя за Кликом, Земляной Заяц старался из всех сил, чтобы раньше времени не попасться юноше на глаза. А лучше — вообще не попасться: с двадцати-тридцати шагов метнуть в зазнавшегося мальчишку дротик, и — привет предкам!
Если бы не бесконечный ливень, Агр-Уга вооружился бы, разумеется, луком — стрелой, оставаясь незамеченным, легко поразить цель и со ста шагов — к сожалению, когда между землёй и небом больше воды, чем воздуха, лук бесполезен. Как ни заворачивай тетиву и древко в оленью шкуру, стоит вытащить их из укрытия, они сразу же намокают до такой степени, что ослабшая бечёвка и потерявшее упругость дерево не пошлют стрелу дальше пятидесяти шагов — под проливным дождём дротик куда надёжнее! Да, чтобы эффективно использовать это метательное орудие, требуется подкрасться хотя бы на тридцать шагов, что сильно осложняет задачу, но… вряд ли на протяжении всего пути Клик не сделает хотя бы одну остановку?! И тогда?.. о, тогда нечестивцу не поможет никакая Мана!
Добравшись до места, против которого находилась козья пещера, юноша-Копьё разочарованно присвистнул: ни фига себе! Не меньше, чем на две тысячи шагов — до самого подножья невысоких гор — сплошная вода. Из которой то тут, то там одинокими островками высовываются верхушки скал. Даже если Урсу с Пчёлкой удалось спастись — на таком расстоянии до них не докричишься! А уж, чтобы переправиться через это водное непотребство — нечего и думать! Да, в отличие от большинства соплеменников, плавающих как каменный топор, Клик умел кое-как держаться на воде, но чтобы одолеть такую ширь — он не сумасшедший! Разве что?..
…юноша-Копьё оглядел окрестности — ни одного дерева! Да и откуда ему взяться в пустыне? Да, неприметные сухие кустики, на которые, охотясь на коз, они с Урсом не обратили внимания, сейчас вовсю зеленели, но ведь из тонких колючих прутиков плота не свяжешь? Во всяком случае, такого — который выдержит его вес? Или — свяжешь? Если не пожалеть труда и нарезать большую-пребольшую кучу корявых веточек? Да, но — течение?
Клик подошёл к воде — у берега течение было слабым, однако дальше, там, где под водой скрывалось русло реки, крутились водовороты, а несущиеся воздушные пузыри, пена и древесный мусор не оставляли сомнения: на стремнине течение будь здоров! Мигом размечет связанный из прутиков хлипкий плотик! А если, потратив уйму времени, переплести и связать ветки так, чтобы их не растащило самое бешеное течение? Тоже — сомнительно. Во-первых, поди, угадай заранее, на что способна масса быстро текущей воды, а во-вторых, даже если крепко связанный плот сможет какое-то время сопротивляться разрушительному потоку, им будет практически невозможно управлять. Что же — положиться на волю волн? Или?..
Решая непростую задачу, юноша-Копьё чуть было не прозевал свою смерть. Только могучая Мана Клика заставила будущего Великого шамана отвести взгляд от залитой водой равнины и направить его на отстоящий от берега шагов на двадцать серебристо-зелёный пушистый куст — резко качнулась ветка, мелькнул человеческий силуэт, в юношу полетел дротик. Стой Клик по-прежнему спиной к вражеской засаде, он бы, не успев осознать случившееся, рухнул на землю с торчащим из-под левой лопатки древком — никакой взрослый мужчина не промахнулся бы с такого близкого расстояния. Хоть из людей-Ящериц, хоть из чужаков.
Мана спасла юношу: в последний момент заметив смертельный бросок неведомого врага, Клик успел отклониться — опасный снаряд пролетел мимо. Выхватив костяной нож, юноша-Копьё замер в напряжённой позе — готовый как к новому броску дротика, так и к рукопашной схватке. Да, уцелеть в поединке с мужчиной — чудо для мальчика, куда больше шансов давало бегство, вот только бежать было некуда: коварный враг застал юношу на далеко выступающем в воду голом мысу. Поэтому, когда из-за куста появилась гнусно ухмыляющаяся физиономия Земляного Зайца, Клик, отступая, боковым зрением лихорадочно отыскивал просвет в перегородившей дорогу для бегства колючей заросли.
Поигрывая огромным кремнёвым ножом и не говоря ни слова, Агр-Уга медленно приближался. Глумливая ухмылка кривила тонкогубый рот отщепенца. В последний миг заметив просвет между торжествующим убийцей и невысоким береговым обрывчиком, Клик метнулся в спасительную щель, но оступился и упал в воду. Стремительное течение подхватило юношу…
ДАР ЯСНОВИДЕНЬЯ
Узнав, что мальчишка-конкурент свалился в широченную реку и его унесло бешеное течение, Гага-Гиена облегчённо вздохнул: конец нечестивцу! — но сразу обеспокоился: а конец ли? Для всякого другого юноши — да, вынужденное купание в быстро текущей, полноводной реке было бы смертельным, а вот для Клика? Ведь дротик, с двадцати шагов брошенный в спину ничего не подозревающего юнца, должен был положить конец его земному существованию — ан, нет! В последний миг могучая Мана Клика уберегла его от беды, и если рука Агра-Уги не смогла сразить этого выскочку, то можно ли положиться на стремительное течение? На речную богиню Дайку? К сожалению — нет! Мана Клика может оказаться сильнее как здешних, так и потусторонних сил!
Осознав это, Младший шаман с затаённой ненавистью посмотрел на своего подручного: надо же уродиться таким недотёпой! Ведь у Агра-Уги было с собой пять дротиков! Вот и метал бы их, не высовываясь из-за куста! И как бы ни уклонялся Клик, всё равно бы свалился в воду! Куда ему было деться на узком мысу?! Зато, даже если бы зазнавшемуся мальчишке удалось выплыть, он бы не мог опознать несостоявшегося убийцу! Нет же! Земляной Заяц настолько уверился в своей победе, что, забыв всякую осторожность, взялся за нож! Мол, всё равно зарвавшемуся юнцу — конец: если не от ножа, то от воды. Пусть, дескать, Гага не беспокоится, ученик старика-Оленя наверняка уже в Нижнем Мире — в обители Де-Рада. Или какого-нибудь другого бога — как же! Да наделённого такой сильной Маной не утопишь не то что в обычной, но и в огненной реке! Значит, не сегодня-завтра Клик может объявиться в стойбище, и… обвинить Земляного Зайца в покушении на убийство? Вряд ли… Если не сам мальчишка, то шаман Огр обязательно сообразит, голословное обвинение мало чего стоит. Нет… старик-Олень поступит хитрее! И решительнее! Причём — не прибегая ни к какой магии. Зачем? Такому знатоку ядов, каким является шаман Огр, нет нужды обращаться к непредсказуемым запредельным силам — достаточно сварить соответствующее зелье… и? ох, не Земляному Зайцу доведётся хлебнуть это варево! Старик-Олень обязательно сообразит, откуда дует ветер и, как малого ребёнка расколов недалёкого Агра-Угу, Старший шаман сведёт счёты с потерявшим доверие Младшим — с ним, с Гагой. Чего уж — сведёт… если не из мести, то, освобождая дорогу своему любимчику Клику! И, значит…
…значит, Агр-Уга не должен пережить сегодняшнюю ночь! Хотя он, Гага, далеко не такой искусник как Огр, но в чём в чём, а в ядах знает толк! Только бы этот гадёныш Клик не вернулся до вечера…
Свалившийся в воду юноша-Копьё не успел опомниться, как оказался на стремнине — бешеное течение, то кружило юношу в водоворотах, то увлекало под воду, то ненадолго выталкивало на поверхность. Клик, отчаянно колотя руками и ногами, чувствовал, что ещё несколько вынужденных нырков, и он, нахлебавшись воды, пойдёт на дно — в обитель богини Дайки. В последний момент, когда у юноши иссякли не только силы, но и воля к сопротивлению, Де-Рад послал Клику спасительный древесный ствол — ухватившись за толстую ветку утопающий мальчик смог перевести дух: слава богу-дракону Рарху! Он ещё жив, он ещё поборется!
Перебирая руками, юноша добрался до ствола и, утвердившись на импровизированном плоту, наконец-то получил возможность осознать случившееся: Агр-Уга несомненно намеревался его убить. С какой стати? В отличие от большинства мальчишек, он никогда не позволял себе насмешек над неудачником. Да и вообще: насмешки — не повод для убийства. В противном случае обиженные отщепенцы должны были бы перебить не только всех мальчишек, но и большинство девчонок. Крепкие тумаки и затрещины — другое дело: они щедро перепадают неосторожным юным охальника, но кто же обращает внимание на такие мелочи? Однако убийство… нет! Ни намеренно, ни нечаянно он не сделал Земляному Зайцу ничего такого, за что недалёкий приятель Гаги-Гиены мог бы желать его смерти. Не сделал… и всё-таки?
Клику оставался один маленький шаг, чтобы понять, кто натравил на него Агра-Угу, однако стремительное течение не позволило юноше сделать этого шага: он всё ещё во власти реки! Всё ещё вынужден бороться за свою жизнь! Ведь несомый бешеным потоком древесный ствол совершенно неуправляем!
Вдобавок к этой напасти юноша-Копьё стал мёрзнуть: река хоть и текла с юга, но беспрерывные холодные ливни так остудили воду, что скоро у Клика застучали зубы — Де-Рад побери! Если в ближайшее время ему не удастся пристать к берегу, то окоченевшие руки разожмутся и своенравный поток легко, как какую-нибудь букашку, смоет с древесного ствола его беспомощное тело. И — прощай Серединный Мир! Несколько отчаянных гребков, и — буль-буль! Здравствуй богиня Дайка! Принимай утопленника!
По счастью, когда пальцы Клика уже из последних сил цеплялись за измочаленные ветки, течение вынесло ствол на отмель, и хотя до спасительной суши оставалось не менее ста шагов, юноша, не колеблясь, соскользнул с дерева. Вовремя — накатившаяся волна подхватила ствол и вновь повлекла его на стрежень.
Коснувшись дна, Клик едва удержался на ногах: воды было по пояс, но стремительное течение норовило опрокинуть замёрзшего юношу и утащить его в глубину — к речной богине. Собрав волю в кулак, Клик сделал шаг в сторону суши. И ещё один, и ещё, и… с головой ухнул в яму! Спасло юношу только то, что он не успел испугаться. Инстинктивно оттолкнувшись от дна, Клик вырвался из водяной ловушки и, сделав три сильных, беспорядочных гребка, очутился на мелком месте: воды здесь было чуть выше колен, и как течение ни старалось, но уже не могло повалить юношу — река отпустила жертву.
Отдышавшись, мальчик-Копьё медленно, при каждом шаге осторожно ощупывая ступнями дно, побрёл к берегу. И хотя кое-где вода доходила ему до груди, ослабевшему на отмели течению больше ни разу не удалось сбить с ног Клика.
Спасительная суша приближалась, до берега оставалось не больше двадцати шагов — юноша увидел затаившегося у кромки воды здоровенного крокодила. Собственно — не затаившегося: грязь так облепила рептилию, что даже с двадцати шагов было не просто заметить зубастого хищника. Обнаружив неожиданное препятствие, Клик замер на месте, соображая, что делать. Если бы не зверский холод, юноша предпочёл бы пройти лишних пятьдесят, шестьдесят шагов, минуя опасного гада, но продрогшее до костей тело вопило каждой клеточкой: наплюй на эту тупую тварь! Возьми немного наискосок, и без проблем обойдёшь страшилище! Жратвы сейчас навалом, и набивший брюхо ленивый гад шага не сделает в твою сторону! Ведь ты такой тощий, такой невкусный! Да и вообще — холодно. А в холода, как ты знаешь, крокодилы едва шевелятся. Хватают только тех, кто сам лезет в пасть. Но ты же не дурак — не полезешь. Спокойно пройдёшь в десяти шагах, и он даже не посмотрит в твою сторону. А вот если будешь долго месить холоднющую воду — окоченевшие ноги шагу по суше ступить не смогут!
Клик доверился этому воплю тела и не пожалел: крокодил, мимо которого юноша прошёл в двенадцати шагах, не только не повернул головы в его сторону, но даже не пошевелил кончиком хвоста — действительно, сыт. Или — замёрз. Сам Клик, выбравшись наконец на сушу, услышал, как от холода стучат собственные зубы — да! Прав был внутренний голос: поброди он ещё немного около берега — от окоченевших ног было бы мало толку. Ведь и без того…
Когда схлынула радость от ощущения под ногами твёрдой почвы, юноша, избежавший смерти от дротика, ножа, воды или крокодильих зубов, понял: до спасения ещё далеко. Он так замёрз, что неизвестно, хватит ли сил дойти до находящейся в пяти-шести тысячах шагов от него невысокой горной гряды. Которая давала единственный шанс вырваться из устроенной Земляным Зайцем кошмарной западни. В самом деле, только в горах можно было найти сухую пещеру и попробовать развести огонь — на поливаемой бесконечным дождём болотистой равнине эта задача была заведомо невыполнима: ни укрытия, ни топлива, ни пары осколков кремня, чтобы высечь искру.
Под ногами чавкала грязь, глубокие лужи постоянно преграждали путь, то ругаясь, то плача замёрзший Клик тащился по превратившейся в болото равнине. Поначалу юноша пробовал обходить особенно широкие лужи, но силы таяли и он наплевал не только на лужи, но и на небольшие озерца — быстрее! Пока ещё несут окоченевшие ноги! И то, что иногда случалось проваливаться с головой, уже не пугало Клика: течения в лужах не было, а после борьбы с могучей рекой он настолько усовершенствовался в плавательном мастерстве, что мог не опасаться стоячей воды — ха, ха, ха! Теперь он не утонет не только в поганой луже, но и в самом бездонном озере — ха, ха, ха!
Однако, как ни бодрился Клик, силы таяли, а холод настолько сковал мышцы, что юноша начал спотыкаться и падать. Проклятиями, руганью и плачем поднимая себя, чтобы через сорок, пятьдесят шагов снова упасть. А горы, казалось, не приближались — смутно видимые сквозь сетку дождя, они будто бы убегали от ищущего укрытия юноши. По счастью, замёрзшие крокодилы не обращали внимания на смертельно уставшего путника — даже если он проходил в шаге от страшных пастей. Увы, силы таяли, и холод всё сильнее сковывал ноги.
Упав в очередной раз, окоченевший юноша почувствовал, что воля к борьбе у него полностью иссякла — хватит! Он замёрз до такой степени, что больше не страдает от холода! Зато каждое движение онемевших ног превратилось в сущую муку! Так зачем, спрашивается, зря истязать себя, затягивая агонию? Всё равно у него не хватит сил, чтобы дотащиться до коварно отступающих гор. Не говоря о том, чтобы искать пещеру, сухой хворост, осколки кремня и разводить огонь. Нет! Остаться здесь, распростёртым в грязи, и пусть его бесчувственно тело сколько угодно поливает холодный дождь — ему уже всё равно! Жить или умереть — не имеет значения! Хотя — нет, имеет: умереть несравненно лучше. Переселиться на Нижние Пастбища, где нет ни голода, ни холода, ни иных страданий — ничего, лучше этого, в его положении быть не может. Умереть, уснуть…
…да, но его Мана? Которая так необходима людям-Ящерицам? Его высокое предназначение? На которое так надеется старик-Олень?
Мысль о своём избранничестве заставила Клика приподнять голову и посмотреть в сторону гор — Де-Рад побери! Да до больших валунов у подножья не дальше двухсот шагов! Оказывается, горы никуда не отодвигались! Ему, ковыляющему в полубреду, это просто померещилось! Даже если окоченевшие ноги не смогут больше сделать ни шага — он проползёт это жалкое расстояние! И Клик пополз. И скоро почувствовал боль в онемевших ногах. А боль — это жизнь! Сделав мучительное усилие, воспрянувший духом юноша поднялся с земли и, покачнувшись, шагнул в сторону близких гор.
Последнее, что запомнил Клик, это неглубокий грот, в котором он оказался после долгого карабканья по мокрым, скользким камням. Затем в памяти юноши случился большой провал. Верней, не провал — замёрзшим до посинения телом овладела жестокая лихорадка. Озноб сменился жаром, и душа Клика переместилась в обитель бога-дракона Рарха — на берега огненной реки. Но в этот раз среди пылающих скал не было ни шамана Огра, ни самого, в облике крылатого Бегемота вознёсшегося на Небо бога — только кипящая сера, пылающая смола да добела раскалённые камни. И хотя душа юноши не чувствовала боли от ожогов, перспектива долгого одиночества в этом ужасном месте сжала тоской сердце Клика: добрая богиня Айя, сжалься над заблудившимся путником! Поскорее отведи его душу в обитель Де-Рада — на благословенные Нижние Пастбища! Где нет ни тоски, ни слёз, ни горестных воздыханий! Сжалься, богиня Айя! И Айя сжалилась — среди пылающих скал вдруг появилась девочка-Пчёлка, приблизилась к отчаявшемуся юноше, и бережно взяла его за руку.
— Урсик, а я тебе говорю, сходи в нижнюю пещеру!
— В какую нижнюю пещеру? — услышав странную просьбу только что проснувшейся сестры, юноша-Леопард решил, что Пчёлка находится в состоянии сонного морока, и сама не понимает, что говорит. — Проснись, Мара! Чуешь, какой ливень? За ветками для коз, — а к этому времени Урсу удалось изловить шестерых рогатых обжор и трёх козлят, — и то идти не хочется, а ты говоришь — в пещеру! Проснись, Мара, раздуй огонь и обжарь мясо!
— Нет, Урсик, я не сплю. Понимаешь, в нижней пещере — Клик. Я только что видела его душу на берегу страшной огненной реки и узнала, что тело Клика сейчас в нижней пещере. Ну, в той, в которой мы спаслись, убежав от потопа.
— Погоди, Пчёлка, тебе это наверняка приснилось, — понимая, что ему не отделаться от приставучей сестры, юноша-Леопард тянул время, — вот позавтракаем, и тогда…
— Ничего не тогда! — перебила Мара, — сейчас! Если тело Клика немедленно не перенести в тепло, то он умрёт и его душа застрянет на берегу огненной реки! Пойдём, Урсик!
— Ага! Тебе с больной ногой, — а пятью днями ранее свалившаяся с крутого откоса девочка так растянула связки, что, несмотря на тугую кожаную повязку, до сих пор хромала, — только и лазить по скользким скалам! Под проливным дождём! Нет, Пчёлка, если ты так настаиваешь, пойду один. Конечно, никакого Клика там нет, но если тебе привиделось…
Вопреки ожиданиям Урса, его друг в пещере был. Бредил, раскинувшись на камнях возле дальней стенки неглубокого грота. Наклонившись к юноше, Урс почувствовал сильный жар, исходящий от дрожащего тела: а ведь Мара — права! Если Клика немедленно не перенести в тепло, то его друг вряд ли переживёт этот день. Надо же! Ну, кто бы мог подумать, что у маленькой девчонки — провидческий дар!
НАРКА, МЕМЕКА, БЕБЕКА, УМКА…
Когда спозаранку ушедший Клик не вернулся к ужину, шаман Огр обеспокоился: не случилось ли с юношей беды? Да, у Клика невероятно сильная Мана, которая может защитить от многих несчастий, но… может и не защитить! Мир слишком сложен, взаимоотношения между людьми, животными, богами, стихиями, а также никому не подвластными могучими древними силами крайне запутаны — самая сильная Мана может ошибиться. Проявить себя не там, не тогда, не должным образом — что для Клика чревато не просто крупными неприятностями, но и гибелью. Неважно, что он, старик-Олень, прозрел в юноше Величайшего шамана всех времён и народов — ведь это только с его, с человеческой, точки зрения. У зверей, птиц, богов могут быть другие взгляды. Не говоря уже о стихиях и, особенно, древних могучих силах. Нет! Самая сильная Мана не гарантирует благополучие её владельцу! Ведь с гибелью носителя его Мана никуда не исчезает, а переходит к другому объекту. Когда Клик не вернулся ни ночью, ни следующим утром — крайне встревоженных старик-Олень прибег к камланию, надеясь выведать из неземных источников, что же случилось с неосторожным юношей? Будущим Великим шаманом. Надеждой людей-Ящериц. Вышедшая из тела душа старика-Оленя перенеслась сначала на Нижние Пастбища, затем в обитель бога-дракона Рарха — Клика там не было. Это значительно успокоило шамана Огра — значит, юноша всё ещё в нашем Серединном Мире — однако не полностью: в Нижнем и Верхнем Мирах, кроме явных обителей, есть ещё много тайных, не доступных не только людям, но и большинству богов. И хотя маловероятно, но не исключено, что, уйдя из нашего несовершенного мира, Клик оказался в одной из этих недоступных обителей: уникальная Мана юноши могла потребоваться древним могучим силам, для которых, как известно, нет ни преград, ни запретов.
Обнадёженный отрицательным результатом камлания, — если его ученика нет в основных обителях богов и предков, то, с большой вероятностью, юноша жив — старик-Олень попытался увидеть тень Клика в чаше с водой. К сожалению, ясновидение не являлось сильной стороной шаманского дара Огра — да, в зеркале воды отразился образ отсутствующего юноши, но очень нечётко. Из смутного мелькания теней Старшему шаману удалось понять только то, что Клик жив и нуждается в его помощи. Но где именно он находится и в какой, конкретно, нуждается помощи — это для старика-Оленя осталось тайной.
Немного подумав, шаман Огр пришёл к выводу, что его ученик ранен или тяжело болен, бредит, плохо осознаёт реальность и, соответственно, не может передать чёткой картины окружающего его предметного мира. Сделав это открытие, старик-Олень вновь не на шутку обеспокоился: каким образом он способен помочь отсутствующему больному юноше? Колдовством? Молитвами? Древними заговорами?
Собрав волю в кулак и обратившись к опасным запредельным силам, Старший шаман впал в глубокий транс — и, кажется, получилось! Почти наугад посланный стариком-Оленем мощный исцеляющий импульс нашёл Клика! И не только нашёл, но и помог больному юноше! Во всяком случае, так показалось Огру, когда он вышел из транса.
На следующий день один из тайных помощников Старшего шамана принёс известие, позволившее глубже понять подоплёку исчезновения Клика — будто бы Гирх с Влайдом слышали, как Гага-Гиена распекал Земляного Зайца. Вечером того дня, когда исчез юноша-Копьё. Нет, мальчишки не смогли разобрать слов — Младший шаман старался говорить как можно тише — но голос его звучал сердито.
Заинтересовавшись этим известием, старик-Олень решил обратиться к первоисточнику — оказалось, поздно: поражённый внезапной болезнью, Земляной Заяц умер перед самым приходом шамана Огра. Болезнью? Увидев посиневшее лицо покойника, старик-Олень сразу понял: Гага-Гиена заметает следы. Стало быть, Младший шаман причастен к исчезновению Клика. Что заставляет глубоко задуматься, как быть дальше? Ибо ревнующий к Мане юноши-Копья Гага-Гиена наверняка не ограничится одной неудачной попыткой. Да и неудачной ли? Во всяком случае, чем бы ни закончилось для ученика это тяжёлое испытание, жизнь Клика отныне под постоянной угрозой. Если Младший шаман решился на такой отчаянный шаг, то он на этом не остановится. И? Положившись на Ману юноши-Копья, пустить всё на самотёк? Ни в коем случае! Мана маной, но коварство Гаги-Гиены не знает пределов! А абсолютной защиты не даёт никакая мана — и?..
«Пчёлка или богиня? Он на берегу Огненной Реки или в Серединном Мире? Холодно или жарко? Хочется пить или не хочется? А есть? Нет. Он не в обители бога-дракона Рарха. Но и не в Серединном Мире. Где? И что это такое тёплое, вкусное течёт ему в рот? Само по себе? Или кто-то заботливо поит его божественным напитком?»
— Урсик, смотри, Клик очнулся! — откуда-то издалека дошёл знакомый голос: Пчёлка! В отличие от мелькавших перед глазами фантастических образов, голос не оставлял сомнений: радостно воскликнула никакая не богиня, а обыкновенная девочка, двоюродная сестра Урса. Вслед за слухом зрение Клика обрело утраченную способность не просто видеть, но и различать окружающие предметы — болезнь отступила, юноша понял: он в Серединном Мире. В тепле, в сухости, в озаряемой пламенем костра просторной пещере.
— Лежи, лежи, — увидев, что его друг пытается выбраться из-под козьей шкуры, с грубоватой прямотой Урс обратился к больному юноше, — я думал, ты не выживешь. Уйдёшь на Нижние Пастбища. Три дня без сознания, три дня в бреду, а вчера — вообще. Лоб горячей огня, дыхание еле слышится, сердце почти не бьётся. Бредить — и то перестал. Ну, думаю, завтра придётся готовить погребальный костёр: ведь в сезон дождей тело в горячий песок не зароешь, а в мокром и холодном — сгниёт.
— А я, Урсик, всегда знала, что Клик останется в нашем мире! И когда он бредил, и когда заснул — ну, перед тем, как очнуться! А ты ещё не верил, говорил, умирает, умирает — ничего вы мальчишки не понимаете! Только мы женщины знаем, когда человек умрёт, а когда будет жить! Звонко выпаленная Марой на одном дыхании короткая речь окончательно прояснила сознание. Юноша-Копьё вспомнил все злоключения последних дней: нападение Агра-Уги, отчаянную борьбу с быстрым течением, спасительный древесный ствол, жуткий холод, мучительное странствие по заболоченной равнине, карабканье по скользким камням и тесное убежище, которое ему будто бы удалось найти. Но это — уже не чётко: видимо, едва телу удалось забраться в крохотный грот, душа сразу же отправилась в обитель бога-дракона Рарха — на берега Огненной Реки.
А Мара не унималась: — Урсик, надави ещё мёда! И согрей его — ну, чтобы смешался с молоком. Клику сейчас надо много есть, а мяса он, наверно, не сможет. Или — сможет? Клик, — девочка впервые напрямую обратилась к больному? — хочешь мяса? Или — мёда с молоком? — Откуда здесь молоко? — разлепив непослушный рот, слабым голосом осведомился юноша: — ведь ты, Пчёлка, не кормящая мама…
— Ой, Клик, да ты ведь ничего не знаешь! — радостно воскликнула гордая их с братом достижениями Мара. — Конечно, я не кормящая мама. Мне ещё рано. Зато Нарка — мама! И Мемека — тоже!
— Какая Нарка, какая Мемека? — переспросил окончательно сбитый с толку юноша.
— Погоди, Пчёлка, — облизав липкие от мёда пальцы, вмешался юноша-Леопард, — откуда же Клику знать о наших козах? Клик, как — можешь слушать?
Получив подтверждение, Урс, прежде чем приступить к рассказу, в плошку с разогревшимся у костра мёдом налил парного козьего молока и, указательным пальцем перемешав ингредиенты, протянул плошку больному. Попробовав, Клик понял: ему не померещилось в бреду! Нет! Он на самом деле пьёт божественный напиток! Жирный, густой, сладкий — дивно пахнущий горными травами и козьей шерстью! Да, юноше доводилось пить разведённой в горячей воде мёд, и это было отменно вкусно — но сейчас! Ни с чем несравнимо! Невыразимо! Если бы не слабость, то пустился бы в пляс от восторга! Ибо никаким словам не передать то неземное блаженство, которое ему даровал этот восхитительный напиток!
Осушив плошку, Клик забился в приступе жестокого кашля, но звонким голосом Мары был отвлечён от неприятных мыслей о своей болезни:
— Кашляй, Клик, кашляй! Это настоящий кашель, а не то сдавленное буханье, которое было у тебя в бреду! Это хороший, здоровый кашель! Я женщина, я знаю! Ты скоро поправишься! И вместе с Урсом станешь ловить коз! А то у нас только шесть коз и три козлёнка. А дойных — всего четыре: Нарка, Мемека, Бебека и Умка. Нет, нам с Урсиком молока хватает. И тебе тоже хватит. Тем более — сейчас. Когда кругом столько мяса. Однако в сухой сезон…
— Погоди, Пчёлка! — перебил сестру юноша-Леопард. — Дай — я скажу. А то ты как начнёшь трещать — не остановишь! Видишь, от твоей болтовни у Клика опухли не только уши, но и глаза! А он так до сих пор ничего и не понял! Конечно! Из твоей тарабарщины ничего не поймёт даже здоровый человек, а уж больной… к которому душа только-только вернулась из обители бога-дракона Рарха…
Угомонив Мару, Урс обстоятельно рассказал Клику о приключениях, выпавших на их долю. Рассказал не спеша, часто прерывая свою речь, чтобы напоить друга молоком с мёдом. Юноша-Копьё слушал с огромным интересом, собираясь в свой черёд поведать брату с сестрой о своих злоключениях. Однако, когда Урс закончил рассказ, веки Клика смежились, и обессиленный юноша заснул. Спокойным, здоровым сном.
Проснувшись, Клик обрадовался хорошему самочувствию: ни головной боли, ни звона в ушах, ни ощущения, что тебя поджаривают изнутри. Если бы не кашель и слабость, юноша поднялся бы с ложа и присоединился к Маре, хлопочущей по хозяйству. Однако, выбравшись из-под козьей шкуры и встав на ноги, он покачнулся и сел на ложе — нет! Рано! Болезнь отступила не полностью. Конечно, в случае крайней нужды, Клик мог бы сейчас позаботиться о себе, но, спрашивается, зачем, если, увидев его слабость, Мара обратилась к юноше голосом строгой мамы:
— Лежи, Клик, и не вздумай вставать без моего разрешения! А то я тебе покажу, негоднику! Ишь! В чём душа держится, а туда же! Лишь бы похвастаться своей силой! Нет, за вами мальчишками нужен глаз да глаз!
Произнеся эту тираду, девочка прыснула весёлым смехом и, взяв пчелиные соты, маленькими ловкими пальчиками стала выдавливать в плошку мёд.
— А вообще, Клик, тебе повезло. Позавчера Урс нашёл пчелиное гнездо и принёс много мёда. Ну, а когда я смешала его с молоком… правда вкуснятина?!
— Ещё какая! — согласился вновь устроившийся на ложе юноша. — В жизни не ел ничего вкуснее! Только, знаешь…, - Клику было неудобно признаваться в своей слабости, и он замялся, — я тебе совсем не могу помочь. Вот отлежусь немного…
— Ничего — не немного! Будешь лежать, сколько я тебе скажу! — войдя в образ строгой мамы, девочка почувствовала себя полновластной хозяйкой. Правда — не надолго. — Выпьешь сейчас молочка с мёдом и — бай-бай.
— Не хочу — бай-бай! Хочу — ням-ням! — Подыгрывая девочке, капризно потребовал Клик.
— Ну, погоди, вредина! Я тебе покажу, как… ой, не могу! — перебив сама себя, весело расхохоталась вышедшая из роли Мара. Затем, справившись с приступом безудержного смеха, продолжила обычным голосом: — Клик, а может, ты действительно хочешь есть? Мальчики не девочки, им мало мёда, мальчикам надо мяса. Хочешь — зажарю? Или — сварю?
С этими словами Мара подала юноше плошку с согревшимися молоком и мёдом. Выпив божественный напиток, Клик собрался отказаться от другой еды, но вдруг почувствовал, что он бы с удовольствием поел мяса. Болезнь отступила, и испостившееся тело требовало пищи. И много.
— Знаешь, Пчёлка, — сконфуженным голосом признался юноша, — я бы — того… если можно — съел бы немного мяса?
— Жареного или варёного?! — радостно спросила Мара. И сразу же спохватилась: — Ой, Кликчик, у нас же полно копчёного! На — попробуй. Перекусишь — пока будет вариться.
Взяв у девочки тонкий длинный ломоть копчёной козлятины, юноша без промедления впился зубами в мясо — надо же! Ему-то казалось, что после молока с мёдом уже ничего не захочется — ан, нет! Напротив! Кажется — съел бы сейчас слона! С бивнями, ушами и хоботом! И это — хороший признак! Через два, три дня он полностью поправится и поможет другу ловить осторожных коз! И вдвоём они наловят столько четвероногих дарительниц молока, что люди-Ящерицы навсегда забудут о голоде! Даже — в сухой сезон!
МЕСТО У КОСТРА
В разрывах между тучами всё чаще проглядывало голубое небо — заканчивался сезон дождей. Наступало самое благодатное время — пора произрастания, цветения и плодоношения: ни весеннего потопа, ни осенней жары, ни зимних, несущих голод, жестоких суховеев.
Шагах в семидесяти от входа в обжитую Урсом и Марой пещеру находилась пестреющая цветами лужаечка. Расположившийся в тени невысокого дерева Клик не мог надышаться пьянящим весенним воздухом — слава доброй богине Айе! Болезнь отступила! После шести дней бреда и изнурительной слабости к нему возвратились силы! Уже завтра он вместе с Урсом сможет отправиться на ловлю коз. Хотя за время его болезни другу удалось пленить двух рогатых красавиц (из них — одну дойную) и четвероногого малыша, но совместная охота пойдёт гораздо успешнее. Особенно — теперь, когда наметился спад воды и травоядные животные вот-вот начнут расселяться по обширным предгорным равнинам, где после наводнения скоро заколышется буйное разнотравье.
Наслаждаясь весенними запахами, юноша-Копьё непроизвольно рассредоточил внимание и не заметил подкравшуюся молодую собаку, которая, спрятавшись за цветущим в десяти шагах от Клика кустом шиповника, внимательно наблюдала за беспечным юношей. Из задумчивости ученика шамана Огра вывело тихое поскуливание — вздрогнув от неожиданности, Клик посмотрел в сторону источника звука и, увидев вышедшую из-за куста собаку, упрекнул себя в непростительном ротозействе: а если бы это была не собака, а леопард? Он бы, скорее всего, не успел взять в руки лежащее рядом копьё! Не говоря уже о защите! И пятнистый хищник рвал бы сейчас его безжизненное тело!
Между тем, незваная гостья сделала два шага в сторону юноши и замерла, ожидая его реакции. Заинтригованный необычным поведением животного, Клик поманил собаку плавным движением правой руки. Та, осмелев, подошла ещё на пять шагов — юноша обратил внимание, что животное передвигается на трёх лапах, а четвёртую держит на весу. В чём дело? И, будто бы отвечая на этот не заданный вопрос, собака жалобно заскулила и, приблизившись вплотную, протянула Клику вышедшую из строя лапу. Увидев здоровенный шип, проткнувший насквозь собачью ступню, юноша понял, что вытащить его самостоятельно животное не могло. Да, но почему собака решила, что эта задача по силам человеку? Ведь обратившийся за помощью пёс явно не из тех, которые изредка прибиваются к стойбищу людей-Ящериц. Или — из тех? Изгнанных из стаи и ищущих ей замену не среди соплеменников, а среди далёких двуногих родственников?
Жалобное скуление животного отвлекло Клика от праздных вопросов — левой ладонью взяв протянутую лапу, большим и указательным пальцами правой руки юноша крепко ухватил зловредную колючку и резко дёрнул. Шип выскочил, пронзительно взвизгнув, собака запрыгала на трёх лапах. Затем, когда унялась острая боль, пёс улёгся у ног Клика и стал энергично зализывать пострадавшее место. Ученик шамана ждал: убежит или останется получившая помощь собака? Собака осталась — исходя из чего юноша окончательно заключил, что она не совсем дикая: родившийся прошлым летом щенок осень вместе с мамой наверняка провёл рядом со стойбищем людей-Ящериц. Затем, счастливо избежав съедения в зимнюю голодовку, — видимо, благодаря опытной, вовремя уведшей его из стойбища маме — юный пёсик сумел пережить весенний потоп. Поэтому, ничего удивительного, что, занозив лапу, собака вспомнила об удивительных способностях своих дальних родственников и, встретив человека, обратилась к нему за помощью.
Словно бы подтверждая это умозаключение, исцелённое животное доверчиво уткнулось головой в колени Клика — юноша осторожно провёл ладонью между ушей и стал гладить собачью холку. Почувствовав ласку, на несколько мгновений напрягшийся пёс расслабился и завилял хвостом. Ученик шамана понял: собака признала его своим хозяином — старшим членом их маленькой стаи.
Гладя разнежившегося пса, юноша вновь потерял внимание и, если бы не собака, опять прозевал бы непрошеного визитёра. Неожиданно для Клика вскочив с земли, пёс громко залаял, сделал несколько шагов в сторону цветущих зарослей и, остановившись, снова завилял хвостом — мол, враг разбит, победа за нами. Подошедший к собаке юноша не сразу заметил убегающего труса — до продирающегося сквозь колючие кусты козла, когда Клик наконец-то нашёл его взглядом, было не меньше двухсот шагов. Надо же! Какое чутьё! Да, козёл не представлял никакой опасности, но если бы на месте безобидного сородича Мемеки, Бебеки, Нарки был леопард?! Де-Рад побери, исцелённая им собака — бесценная находка! Особенно — теперь, когда освободившаяся от воды предгорная равнина вот-вот густо зазеленеет, и на её придут бесчисленные стада зебр, антилоп, газелей, буйволов. А вслед за травоядными животными явятся гиены, львы и прочие опасные хищники.
Осознав, какую помощь может оказать поразительное чутьё четвероногого друга, Клик решил накормить приблудного пса. Разумеется — если он не убежит. Собака не убежала, напротив — доверчиво последовала за юношей, когда он стал подниматься по ведущему в пещеру откосу.
— Кликчик, а откуда у тебя собака?! — воскликнула Мара, увидев четвероногого спутника юноши. И, не дожидаясь ответа, обратилась непосредственно к псу: — Ко мне, Гава, ко мне!
Словно бы поняв человеческую речь, собака подошла к девочке и лизнула лицо сидящей на камне сестрёнке Урса. Засмеявшись, — ой, Гава, щекотно! — Мара в свою очередь поцеловала собаку в нос. Обряд присоединения совершился. Правда, привязанные у входа в пещеру и объедающие молодые побеги козы с недоверием покосились на нового члена стаи: мол, сколько ты ни виляй хвостом, а зубы у тебя — будь здоров!
— Сама пришла. Представляешь, Пчёлка… — С воодушевлением рассказав о приблудившейся собаке, юноша-Копьё обратился к девочке с просьбой: — Её, ну, Гаву, надо бы покормить. Чтобы не ушла. Знаешь, какое у неё чутьё! Если собака останется у нас — не подкрадётся никакой зверь! Можно, я дам ей кости от окорока? — Конечно, можно! Вообще, Клик, зачем спрашиваешь? Ведь ты же наш с Урсом друг, и всё наше — твоё. А Гаве я сейчас сама принесу. И не костей, а мяса.
Поделиться книгой: