Лазурный дракон (издательская)

Я наблюдал за ним исподлобья. Он по-прежнему был не в камуфле, а в дорогом деловом костюме, довольно нелепо смотрящемся в этой обстановке. Видимо, таким образом показывает, что он выше всех остальных, находящихся в лагере. Держит дистанцию.

Я стиснул зубы, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не наговорить глупостей. Наконец, процедил:

Гюрза виновато развел руками, но по лицу было видно, что он гордится собой.

— Ты как, в порядке? — наклонился ко мне Гюрза. — Давай руку…

— Ты так думаешь? Я — нет. Не верю я во все эти альтер-эго. Человек таков, какой он есть. Артар не дает никакого второго шанса. Если ты неудачник по жизни — потащишь все свои слабости и туда. От себя не убежишь.

— Пойдем, пройдемся немного. У меня есть пара минут.

Чингиз улыбнулся.

Я молча развернулся и отошел от стола.

Хотя, собственно, какие у меня вообще проблемы? Чем больше я вспоминал про то, что раньше доставляло мне уйму терзаний, тем больше начинал казаться самому себе просто избалованным сопляком. Не сталкивался я еще с настоящей бедой — когда северный зверек песец встает перед тобой в полный рост, и не знаешь, что тебя ждет завтра. Как тот же Док с медленно угасающей на его руках женой. Или Ката, потерявшая мать и отчетливо осознающая, что в этом есть и ее вина. Её, наверное, сейчас совесть и отчаяние терзают, как стая голодных инканьямб.

— Да иди ты! — огрызнулся я.

Он усмехнулся и указал мне на тропинку, ведущую к моему корпусу.

Я с трудом удержался от того, чтобы в голос выругаться. Конечно, наверняка они опять играют на публику — чтобы у Чингиза и его людей сложилось впечатление, что у нас разлад внутри отряда. Но все равно обида так и клокотала в груди.

Ему помогли подняться и принялись обрабатывать разбитую губу и заклеивать пластырем ссадину над бровью. Данилу тем временем погрузили на носилки. Вязаная шапка, которую он таскал, не снимая даже в столовой, отлетела в сторону, и в глаза мне бросились вздувшиеся белесые шрамы у него по всей голове — на затылке, на лбу. Часть из них были неровными, рваными. Некоторые, наоборот, прямые, будто по линейке — похоже, разрезы от операций. Волосы вокруг шрамов росли плохо, островками, так что стало понятно, почему он постоянно в этой шапке.

Меня бросило в жар, как пятиклассника, которого застукали в девчачьей раздевалке. Аж уши, кажется, задымились.

Он закончил трапезу и побросал пластиковые приборы в тарелку.

— Не отнимем мы ничье место. Мы прибыли как подкрепление для задания какого-то важного. Вроде бы на неделю-полторы. А дальше… Не знаю. Надеюсь, свалим и будем дальше сами по себе.

Эдж.

— Да просто… — он пожал плечами. — Любопытно. Чингиз мало про вас рассказывал. За день до вашего приезда собрал всех на плацу и объявил в двух словах, что так-то и так-то — прибудет целый отряд новеньких. Но не нубов. И что вы тоже Псы, и с самого старта Артара играете. Я тогда вообще припух. Я и не знал, что другие отряды Псов есть.

Она, похоже, упорно не желала признавать местную форму одежды, так что по-прежнему щеголяла в коротких джинсовых шортах и легкой ветровке поверх обтягивающей майки. Благо, погода пока позволяла. Сейчас она и вовсе сняла ветровку и завязала ее рукава на животе, так, чтобы та прикрывала сзади бедра. В руках у нее был какой-то навороченный спортивный лук с тугими плоскими плечами из белого пластика. На левом предплечье белела защитная пластиковая крага.

— Да подвинься, Костя! — вступился за меня Стинг.

Я нехотя кивнул. Тренировались мы уже часа два, не меньше, и камуфла под пластиковыми щитками насквозь пропиталась потом. Волосы тоже был мокрыми, по лбу катились горячие соленые капли. Я даже сам чувствовал, что воняю, как бомж.

— Что, попрыгунчик, допрыгался?

Я продолжил жевать свой паек, изо всех сил сдерживаясь, чтобы украдкой не взглянуть на наших.

Всю дорогу к своей комнате я шел, как в воду опущенный. В голове крутились обрывки разговоров с Чингизом и Гюрзой. Как-то много всего навалилось. На душе было тревожно от того, что явно намечается что-то важное. Что-то, что может изменить всю сложившуюся ситуацию. И все будет зависеть от того, какие я решения будут принимать.

Пока я наблюдал за всем этим, на меня напало какое-то странное оцепенение, и прошло оно далеко не сразу. Сердце колотилось, будто от адреналинового всплеска. Казалось бы — ерунда, просто небольшая драка. Но я в реале редко сталкивался с такой прямой агрессией. И этот взгляд… Даня же был просто не в себе! Если бы его не оттащили — он, наверное, голыми руками забил бы того парня до смерти. Это не было похоже на простую вспышку ярости — скорее на настоящее помешательство. Да что с ним, черт возьми?!

— Ну, а это вы мне зачем говорите? Не боитесь, что я расскажу своим о ваших планах?

— Что за бред? — взвилась Ката. — Вы когда уже закончите его шпынять?

— Местные все в казарме, в другом корпусе. А тут все свои, — подмигнула она. — Ладно, иди уже, хватить пялиться!

Придурки! И вроде ведь взрослые здоровые мужики, а ведут себя, как пятиклассники, гнобящие новенького.

Я не ответил. Мы как раз дошли до развилки, и Чингиз, похлопав меня по плечу, свернул на тропинку, ведущую к главным воротам.

Я с облегчением вздохнул, проводив его взглядом. Осанка и походка его выдавали старого прожженного вояку — тут никакой костюм не поможет. Вот только что-то слишком хитер он для обычного солдафона. Так и лезет в душу.

Я нехотя согласился, и мы неспешным шагом направились прочь с плаца. Поначалу молча, но затем он заговорил — негромко, не глядя на меня. Будто просто рассуждал вслух.

На моей кровати развалилась Эдж. Она лежала на животе, совсем по-детски болтала согнутыми в коленях ногами. На подушке перед ней лежал допотопный планшет с сенсорным экраном, на котором она гоняла в какую-то игрушку. Похоже, она была только что из душа — волосы ее были влажными, а из одежды на ней было только обернутое вокруг талии полотенце. Причем я смотрел на нее с того ракурса, с которого полотенце не очень-то и прикрывало то, что должно прикрывать.

— Где ты так шестом насобачился драться? — проворчал я. — Ты ж вроде не монах! И в игре вон саблей больше машешь!

Стоило произнести это вслух, как я понял, что это правда. Несмотря на все наши разногласия и конфликты, Псы за эти несколько недель стали мне чуть ли не самыми близкими людьми. Все-таки дружба измеряется не временем, а совместно пережитыми эмоциями.

— Впечатлен? — недоверчиво переспросил я.

— Да я не… — еще больше вспыхнул я и, окончательно сконфузившись, захлопнул за собой дверь.

— Удачи, Мангуст! На нее у тебя вся надежда.

— Они мои друзья, — сказал я.

Псы своих не бросают.

Над лагерем пронесся яростный нечленораздельный вопль, и я вместе с остальными невольно завертел головой, пытаясь понять, кто кричит. Оказалось — на дальнем конце тренировочной площадки разразилась потасовка. Я сразу же разглядел в куче мале Данилу — его объемистую фигуру трудно было не заметить. Толстяк сшиб кого-то с ног, насел сверху и яростно избивал, а целая толпа народу пыталась его оттащить.

— Угу.

Я замер в паре шагов от потасовки — ближе влезть все равно не получилось. Меня оттеснили, потому что как раз подоспела подмога — еще с полдюжины людей Чингиза. У одного из них на рукаве белела повязка с красным крестом. Он что-то вколол Даниле в шею, и толстяк почти сразу же зашатался, а потом и вовсе обмяк.

Эдж перевернулась набок и насмешливо наблюдала за мной, придерживая рукой полотенце на груди.

— Кстати, обучение мы все начинали как раз с копья, — продолжил Гюрза. — Его проще освоить. И часто оно эффективнее меча. Особенно против животных.

Ели поначалу молча. Ну, точнее, это я пытался побыстрее расправиться с едой и свалить отсюда. А вот Гюрза почти не затыкался.

Я, наконец, развернулся, чтобы пойти прочь, и вздрогнул от неожиданности. Прямо позади меня стоял Чингиз.

Припозднился все-таки. Народу в столовой было битком, возле стойки с микроволновками и кофе-машинами толпилась очередь. Я взял поднос, коробку с пайком и, разглядев, где устроилась наша группа, потопал к ней. Места за их столом было маловато, но, если потесниться, вполне можно было втиснуться. Тем более, что Данилы с ними не было — похоже, все еще держат в медблоке.

— Ну, куда прешь, малой? — огрызнулся на меня Берс, когда я попытался подсесть на край лавки. — Иди, ищи другое место!

Мы кружили друг напротив друга по площадке, следя за тем, чтобы не выходить за пределы нашего участка — рядом с нами в парах и тройках тренировались другие бойцы.

А, плевать! Пошли они все!

— Ты не такой, как они. Это сразу видно. И видно, что вы не очень-то ладите. Так что, рано или поздно, нужно будет сделать выбор. Думаю, через недельку-другую я докажу Молчуну, что он зря держит Терехова в обойме. Наша мать Тереза вылетит со свистом и из «Обсидиана», и из Стальных псов. Вместе со всем своим выводком.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

— Вы обо мне можете думать что угодно. Но я не предатель!

В который раз поймал себя на мысли, что это «здесь» воспринимается как досадная и раздражающая задержка перед очередным погружением в Артар. «Здесь» — не в смысле в лагере Чингиза, а вообще в реале.

Потихоньку поднялся сам. Подобрал отлетевший в сторону шест и оперся на него, потирая ушибленную грудь. Дыхание потихоньку восстанавливалось, а вот злость и отчаянье, кажется, наоборот, только разгорались.

Зайдя в комнату, я невольно замер на пороге.

Пропитавшуюся потом камуфлу я забросил в стиралку — благо, прачечная была на моем этаже. Надел сменный комплект и потопал к главному корпусу. Желудок уже призывно урчал, требуя топлива. Вот что значит хорошенькая физическая нагрузка с утра!

— Угу, — буркнул я, пятясь. — Развели тут коммунизм. Ты бы это, аккуратнее. А то кто-нибудь из местных заглянет, а ты тут чуть ли не голышом.

Чтобы отвлечься, я развернул перед собой виртуальный экран — полазать в сети, но в очередной раз наткнулся на сообщение о том, что коммуникационный узел НКИ отключен. Тут выругался уже в голос. Отрубить современного человека от интернета — это все равно, что на клетку с попугаем покрывало накинуть. Полностью отрезает от внешнего мира. И как только люди раньше жили без всего этого? Как коротали время?

— У нас у каждого бойца ближнего боя в обязательном порядке несколько комплектов оружия. Копье, щит с одноручкой какой-нибудь. Чаще всего меч или топор. Ну, и кинжал на случай, если уж совсем припрет.

— А какого черта ты…

Тугие горячие струи быстро смыли пыль и грязь. Ссадины неприятно щипало от мыла, и я шипел, как рассерженный кот. Хуже всего, что даже такие пустячные повреждения не исцелятся полностью за пару-тройку часов, как в Артаре. Здесь я такими темпами скоро в несколько слоев синяками покроюсь.

— Терехов — не тот человек, за которым стоит идти. Я знал его когда-то. Тогда он был сильным. Был воином. Вызывал уважение. Но кое-что его здорово подкосило. Он ушел из армии. Сначала в академию, а потом и вовсе… Сейчас он — бледная тень того, кем был раньше. Сентиментальный слабак. И команду подобрал себе под стать.

— На вопросы Чингиз не отвечал, поэтому куча слухов по отряду ходит. Тут же за каждое место жесткий отбор был. Так что теперь некоторые опасаются, что из-за вас кого-то через недельку-другую отсеют. Вот почему тот же Зубр на вас наехал вчера вечером. Вы уж особо на него не серчайте. Он так-то мировой мужик.

— Носилки! — выкрикнул Терехов, с трудом удерживая его от падения.

Он улыбнулся с такой довольной рожей, будто его не к нам в отряд назначили, а массажистом в женскую команду по пляжному волейболу.

— Вам-то какое дело?

По пути к своему корпусу, миновав короткую кленовую аллею, я прошел мимо стрельбища. Здесь было необычно многолюдно. Мишеней было всего три, но возле стрелков столпилось уже десятка два зевак. Точнее, стрелок был один.

Меня она, похоже, не услышала — увлеклась игрой. Поэтому я кашлянул, обращая на себя внимание.

— Ничего, через недельку ты только спасибо скажешь.

Я обернулся на голос и увидел Гюрзу, призывно машущего мне рукой и указывающего на освободившееся место рядом с ним. Сидел он за небольшим квадратным столиком в самом углу, как раз для двоих.

— Тьфу, ч-черт! Извини, я…

— Ну, понятное дело, что он этого не показал. Это ж Чингиз! Он настолько суров, что даже сам себе в зеркало не улыбается. Но, чую я, заинтересовался он тобой. Вообще, если б не ты, мы бы вчера ни черта не нашли. Только впустую по джунглям бы промотались.

— Так мы с тобой соседи? — догадалась она. — Ну, ты заходи, если что. Мало ли — может, вечером скучно будет. Только стучись, а то здесь пока даже замков на дверях нет. Я уже спрашивала — обещали скоро поставить.

Так вот, значит, чего он ко мне прицепился. Гюрза ему меня с утра разрекламировал. Ну, удружил…

Я побрел дальше.

Он так мощно ударил меня в грудь, что я отлетел назад и, споткнувшись, повалился на спину. Дыхание перехватило, и я скорчился, хватая ртом воздух. Где-то рядом раздался смех и одобрительные возгласы.

— Эй, ты бы хоть стучался! — возмущенно обернулась она и торопливо одернула полотенце.

Но тут другое. Сеансы в Эйдосе ведь не отнимают реального времени. Новое увлечение не заполняет твою жизнь — оно дает тебе вторую. Старая никуда не девается, и с ней по-прежнему нужно что-то делать. А это ломает всю идею эскапизма. Проблемы твои никуда не деваются, ты только отодвигаешь их решение на время.

Чингиз взглянул на меня с прищуром и снова ухмыльнулся.

Вот ведь гад! Обложил со всех сторон. Вся надежда на Дока — может, он все-таки чего-нибудь раскопает…

— Ладно, пойду я к себе, — сказал я, доедая последний кусок. — Отдохнуть надо. Ты, гад, мне все кишки отбил.

— Ну, а если серьезно — он вам сам сегодня в Артаре все инструкции даст. Насколько я понял, нам надо будет продолжать вчерашнюю разведку. Больше половины отряда с ним уйдет. Останутся в основном новички. Их надо прикрывать. Как бы нам и этот новый лагерь не потерять. Говорят, обезьяны вчера нападали, пока мы в разведке были.

Он снова пошел в атаку, и я с трудом парировал его удары. В реале шест, хоть и был примерно такой же длины и веса, что и Артаре, казался бестолковым куском дерева. Он так и норовил выскользнуть из пальцев, а сами удары получались слишком слабыми и медлительными. А как же мне не хватало шкалы зарядов Ци на границе поля зрения! И особенно — приемов вроде Хвоста ящерицы.

Даню было не узнать — лицо его было багровым, перекошенным от ярости и лоснилось от пота, который стекал с него буквально ручьями. Силища в нем, похоже, проснулась дикая — чтобы оттащить его от противника, понадобилось четверо крепких мужиков.

Вот ведь засада! Я рвался в Артар ради приключений, ради второй жизни — более яркой и насыщенной, чем реальная. Приключений-то хватает, вот только что-то эта новая жизнь оказывается не такой уж веселой и беззаботной, как я думал. Или Чингиз прав, и от себя не убежишь?

— Так у меня и копье есть, ты же видел, — пожал плечами чернявый.

— Ага, вот это ты сейчас пошутил! — хмыкнул Гюрза. — Да я его в Артаре-то когда вижу — у меня коленки подгибаются. А тут его вообще лишний раз не беспокоят.

— Точно?

— Команда как команда, — проворчал я. — К тому же, какая разница, кто человек в реале? Работаем-то мы в Артаре.

А я… Что я? Во всем, что со мной происходит, виноват только я сам. Пора уже взрослеть, черт побери! Странно только, что к мысли этой меня привели не уговоры матери, не нравоучения отца, не короткий период учебы в универе, а скорее беседы с Бао. Даже не знаю, как так вышло, что непись из виртуального мира оказался для меня куда лучшим учителем, чем все те, что встречались мне в реале.

— Ты погляди-ка, он сейчас заплачет!

Потащили его вчетвером — по двое с каждой стороны носилок. Вскоре на месте потасовки никого не осталось, кроме меня.

Душевые в жилом корпусе, к счастью, были современными, хотя и подключены были прямо к имеющейся водопроводной системе со старыми, еще железными трубами. Блестящие новеньким стеклом и хромированным металлом капсулы странновато смотрелись в обшарпанных санузлах с потрескавшейся керамической плиткой на стенах. Примерно так же, как если бы инопланетный корабль забросил свой посадочный модуль в хлев средневекового крестьянина.

Выходит, мы для Чингиза — вроде живца. Будем возиться с ванарами, огребать от них, пытаясь защитить лагерь. А он под шумок продвинется с поисковым отрядом в глубь джунглей… Да, прав Терехов — мы ему нужны в качестве пушечного мяса. Он выполнит задание, выслужится перед Молчуном. А мы даже и не узнаем, что за задание-то было. Мы вообще окажемся не при делах, только всю грязную работу за него сделаем, отвлекая на себя ванаров! Еще и своего человека к нам в отряд пропихнул, чтобы держать нас на виду. Наверняка у Гюрзы чат-медальон припрятан — чтобы он мог настучать на нас, в случае чего.

— Вот гнида припадочная! — зло прошипел помятый Даней боец. — Я тебе припомню еще!

Я промолчал. Разговор этот был мне неприятен, к тому же я увидел на крыльце главного корпуса Берса со Стингом. Меня они тоже явно заметили. Хорошо же я буду смотреться в их глазах, прогуливаясь с этим упырем!

— Давай уже передохнем. Обед скоро, — предложил Гюрза.

Тетива коротко щелкнула, стрела мелькнула в воздухе белоснежным оперением. Точно в десятку. Метров с пятидесяти. Хотя, кто бы сомневался. Рядом с последней стрелой там уже торчало еще с полдюжины.