Рыцарь-Инженер 3 (без редактуры)

Слопав в наглую в одно рыло всё, что осталось от завтрака старших и смачно рыгнув, Риан выбежал на крыльцо, воровато оглянулся, высматривая поблизости своих взрослых родственников и шустро добежал до пролома в плетне оставленного завалившимся на него неделю назад пьяным воякой.

В общем, я хоть за Риана и не держался особо, всё-таки полу-паразитическое существование мне не нравилось, но всё равно, паренька стало жалко. Всё-таки я только начал на него хоть как-то влиять и в вечных сумерках можно сказать забрезжил рассвет, а ребёнок можно сказать взялся за ум…

Случилось это так.

Трудотерапию в любом виде Риан решительно не воспринимал и сопротивлялся любым попыткам наставить его на путь созидания. Впрочем, вся остальная семья уже махнула на него рукой.

«Я же сожрал, всё, что осталось с вечера… Сарана и сёстры должны скоро вернуться с работ, а им и поесть нечего… — пронеслась мимо меня мысль мальчика. — Да и с какой это стати я Кривому еду должен таскать! Он меня что, мясом хоть раз покормил! Да он мне потроха скармливает, которые старшакам после мяска с жирком, в глотку не лезут! А только и твердят — мы «семья», мы «семья»!»

— Может быть, мне приготовить одну для сестёр и Сараны… — пробормотал Риан, не став вешать вторую тушку, а затем насупился. — Вот только, я готовить то не умею! А если испорчу еду — по головке меня не погладят! И не в перьях же её готовить…

Суслики же в гастрономическом плане власть имущих не интересовали. Слишком жирные, пахучие и вообще недостойные барского стола. Зато, вполне устраивающие крестьян, как источник необходимого для нормального развития организма белка.

«А почему бы тебе не приготовить что-нибудь для мачехи и сестёр из одной птахи… всё равно их две и надо бы побыстрее их съесть…»

Так уж получилось, что находился он как-раз, неподалёку от семейных грядок с чахлой растительностью, так что мальчик не мог не заметить двух похожих на ворон птиц, что-то яростно разрывающих средь столь опекаемых семьёй побегов. Выискивали ли они там червячков или жучков, а может быть, просто портили будущий урожай — было, в общем-то, не важно.

Выбравшись из под упавшего забора и потерев нос, по которому ударили его переплетённые прутья, Риан пробормотал.

Существо я нынче, похоже, энергетическое, а потому, за грузом прожитых лет и серостю крестьянского бытия, воспоминания мои о прошлой жизни оставались всё такими же кристально чистыми, как и в тот момент, когда кулак Патриарха Катерины выбил меня из моего прошлого тела.

Подло ли я поступал по отношению к мальчишке или нет, судить не берусь. Быть может жизнь простого крестьянина для него была бы куда как предпочтительнее но… В то время как из глаз мальчика ручьями текли слёзы, когда он смотрел на мёртвого отца, Риан выдавил из себя.

Несколько проворотов и выпущенный камень, да ещё и брошенный затейливо с прокрутом, как получалось только у Риана, попав в одну птицу, и совершенно непонятным для меня образом срикошетил словно бы от стенки в другую.

А ещё — их было просто немереное количество, в то время как конкуренты у Риана практически отсутствовали! Сказывалось и неумение пользоваться метательным оружием, особенно у детей и стоимость разрешения на торговлю, и необходимость взрослым впахивать в полях до седьмого пота, так что если и доведётся подбить кого камнем, так если что случайно.

«Да ладно! — воскликнул я, обрадованный открывающимися мне возможностями. — Ты у костра в лагере торчал постоянно в надежде кусочек урвать. Неужели не помнишь, как птицу разделывают…»

В общем — был у мортиариев, по мнению Риана и его приятелей, ещё один значительный плюс перед солдатами барона. Они не обучались ни строевой, ни владению оружием! Знай умей метать камни из пращи, что казалось ребятам делом не сложным!

Подбежав к трепыхающимся на грядках птицам, Риан, без особых колебаний свернул им шеи, а затем, ещё раз оглянувшись, попытался запихнуть, оба довольно жирных тельца за пазуху, внутренне радуясь тому, что старшаки его опять похвалят.

Магия, а как мне кажется, именно она, иногда бурлила в теле Риана, на удивление легко подчинилась моему желанию, ускорив тело. Хотя… был бы мальчик взрослее, он бы понял, что с девчушкой или без, отойти ему уже не суждено… Без магии не суждено.

Один кабыздох, пара клячь, и три кошки. Слишком уж много денег хотел наш барон за владение хотя бы простейшей козой, ведь её ежедневный удой налогам обложить трудно, потому как каким-то там указом короля от мохнатого года задолго до нашего рождения: «Козёл и коза, как и бык с тёлкой есть существо обычное и рогатое, сродни барану или овце!»

Мотивы одиннадцатилетнего мальчика были просты. На заработанные с последней охоты на полевых вредителей деньги, а их по местным меркам накопилось немало, он, на осенней ярмарке хотел приобрести полезные подарки на вырост, для дочки старшей сестры. Родившейся совсем-совсем недавно. Что нужно будущему карапузу, сейчас представлявшей из себя маленький, постоянно орущий кулёчек, он знал. Ведь совсем недавно, ещё десять месяцев назад, точно такой же была Милка — первый ребёнок его старшего брата, рождения которой его отец так и не дождался.

Надо просто понимать — как жил мой носитель и его родственники: Дом — что уже круто, банальный семистенок, с маленькой прихожей в центре, где хранились дрова и немного соломы, часто используемый как гостевая спальня. Большая, общая комната, она же столовая, она же кухня с лавками для сна по стенам и небольшим очагом. А с другой стороны от входа в дом, маленькая кладовка со спальным местом, где собственно и уединялись супруги и прочие молодожёны для интимных отношений и малая комната, в которой проживала семья старшего брата как наследника.

Хорошо что в тот день, через деревню проходил торговый караван, целителем в котором работала молодая двушка-священница. Как не ругался торгаш, нанявший её для сопровождения людей и груза, мимо совершенно незнакомого пострадавшего крестьянского мальчишки, пройти она не смогла. Мало того, что за какой-то час поставила Риана на ноги, пусть и велела какое-то время не снимать с пострадавшей голени деревянный шины, чтобы самому не повредить срощенные детские косточки. Так ещё и от худенького кошелька с последними деньгами, что были в доме — отказалась.

Я же наблюдая за происходящим, находился в состоянии лёгкого шока. Поэтому когда вроде бы поставленный на место выломанная секция от налетевшего ветерка, повалилась прямо на мальчика, мысленно ругнулся.

«Да палкой его какой-нибудь припри!»

Так что, как не ворчал отец, лишать Риана подобной гадости собственного сына он не решался даже в воспитательных целях. Проще было бы сразу убить.

Риана тоже искали. Всё-таки вся деревня знала, что мальчик входил в эту шайку и сдали его чисто из чувства мести. Мол: «Коли моего сыночку так — то пусть и этому щенку жизнь мёдом не покажется!»

Удар топора по шее птицы положенной на чурбачок… и я с полным ахреневанием всего своего организма понял, что если бы не среагировал бы, то мой носитель остался бы калекой на всю жизнь! Я так и не понял, что именно произошло, но опускаемый детской рукой прямо на свою же кисть топор, вдруг повинуясь моему то ли движению то ли желанию, прошёл вкривь на сантиметр разминувшись с пальцами Риана.

Концепцию повторного попаданчества пришлось в срочном порядке пересматривать, в виду открывшихся фактов. И куда как тяжелее мне дался тот факт, что я по сути, как долбаный крестаж Волдеморта, застрял в голове какого-то там левого пацана, который даже не Гарри Поттер.

Ну, или хотя бы поговорить хоть с кем-то, пусть даже это будет такой глупый ребёнок как Риан, по сравнению с которым, сестрёнки-кошкокролики, а уж тем более Аэрис в этом возрасте были настоящими гениями…

А затем, не далее как вчера — громыхнуло. Пьяным баронским солдатам, заседавшим в деревенском трактире, показалось, что презренному крестьянину в кружку налили чуть больше эле нежели бравым им. Конечно же, это был просто формальный повод поразвлечься, а неудачливым жителем деревни оказался по стечению обстоятельств отец Риана, у которого благодаря младшему сыну, в кармане завелась свободная денежка, которую можно было безболезненно спустить на пенную кружку после тяжёлого рабочего дня.

Вновь потянулись спокойные летние дни. Риан охотился, остальные работали в полях и на огороде, на отсутствующем в доме столе, в кой-то веки появилась не только каша, но и множество других блюд, а мой носитель, заметно прибавивший в мышечной массе, ощущал себя нужным семье и нашедшим своё дело всей жизни.

Так что мальчик с важным видом, которое, по его мнению, соответствовало как осознанию момента, так и приличествовало обеспеченному человеку, ходил вдоль рядов, не спеша хватать первое, что попадёт ему под руку… У ворот города послышались крики и народ шатнулся в сторону от несущихся во весь опор всадников.

Естественно, что это я сложил в своём уме, ориентируясь на тихие разговоры и на ранения мужчины, благо пусть даже его и перемотали тряпками, но за свою вторую жизнь я насмотрелся на рубленные раны.

Посетителей кроме него не было, а внутрь здания идти он не захотел. Так и заснул, навалившись грудью на стол, а почти полную кружку и тарелку с колбасками — украла любопытная мелюзга.

Как и любой другой ребёнок он обожал сказки. Особенно те, в которых фигурировали уже не просто воины, к которым он подостыл, в силу осознания того факта, что просто так надеть кольчугу и шлем, а так же вооружиться — не значит им стать. Как и к охотникам — интересом у которым мальчик загорелся в семь лет и так же потух, узнав, что там тоже нужно учиться. А к рыцарям — которые, по его мнению, получали всё и сразу от рождения.

Ещё труднее, когда спустя год мальчик окреп, оказалось, научить его владеть молотом. Думаю — не стоит объяснять, почему именно им, а не мечом или булавой. Тем более, что в результате у меня получилось направить логическую цепочку в голове ребёнка так, что до него, периодически наблюдавшего за деревенским кузнецом, дошло, что это страшное и грозное оружие, а не просто инструмент.

Забавно, что хоть папаня которого звали Унбард и вкалывал на баронской барщине вместе со старшими сыновьями, сам числился свободным человеком. «Своего» надела не было ни у него, ни даже у общины, не имелось, но местный властитель всё-таки каким-то боком понимал, что народу тоже нужно что-то жрать и расплачивался с ними всё тем же натуральным продуктом с полей, которого как минимум семье моего носителя хватало за глаза.

В них я собственно и копался, где выискивая ошибки в своём поведении, где анализируя происходящее и посматривая на то что творится с Рианом, без особого интереса. Как на ничем не примечательный, унылый сериал по «ТВ», проходящий где-то фоном работающего в соседней комнате телевизора, экран которого видно в приоткрытую дверь.

— Братья… — услышал я его слегка надтреснутый голосок. — Как там папка?

Естественно, что детям о «Золотых масках» старались не рассказывать. Надо ли говорить, что парни из гопкомпании моего носителя, не зная самого главного, буквально грезили мечтами однажды стать мортиариями. Ведь даже если не считать того, что все относятся к ним как к Героям, по сравнению с обычными солдатами, у них была масса достоинств, в то время как недостатков дети просто-напросто не видели.

— Только как…

В любом случае, я решил проверить случившееся ещё раз, а потому, когда Риан выложил в доме тушки подбитых птиц, намереваясь подвесит их за лапки на специальные верёвочки рядом с очагом, я подумал.

В общем, от всепоглощающей депрессии меня, проживающего в теле явно принадлежащем будущему разбойнику, спасало, пожалуй, только то, что оно мне не принадлежало. Вот такой вот парадокс.

Более того, на вырученные с перепродаже купцам деньги, крестьяне умудрялись выплачивать Барону поместный налог, одеваться, приобретать нужные вещи и даже баловать иногда детишек сладким, а себя посиделками в трактире. Уверен — приспособились бы гнать самогон и делать из лесных фруктов и ягод знатную брагу, если бы не «Горшечный налог».

В общем — грабь, насилуй, убивай и будь готов сдохнуть, в первых рядах баронского войска, когда тебя, нагрузив как-то обработанными магией известняковыми шариками, по сути превращёнными в мощные бомбы — отправят вместе с редкой цепочкой коллег-собутыльников закидывать смертоносными подарками строй вражеских войск.

За каждую маленькую ёмкость — одна медная монета-чешуйка в год. За среднюю вроде амфоры — три, за бочку — пять, а за провоз через владения местного правителя твёрдой, заполненной тары, превышающей всё тот же горшок брали две медяшки.

— Риан! — стоявшая рядом старшая сестра, лицо которой казалось было сделано из воска, посмотрела на моего носителя так, словно бы в первый раз в жизни увидела, а затем, с рыданием упав на колени и обняв мальчика, выкрикнула. — Риан — не надо! Не надо!

За красивым названием и помпезными ни от чего не защищающими латами с золочёными латунью масками этих горе-вояк, скрывались как осуждённые бандиты и убийцы, так и крестьяне, а так же городские жители. А стать им мог, в общем-то, мог любой человек мужского пола, умеющий на приличном уровне пользоваться пращой согласившийся стать смертником в обмен на короткую, но богатую и комфортную жизнь неподсудного отморозка.

— Этого не должно повториться! — всхлюпнув ребёнок. — Я должен научиться защищать свою семью…

Естественно, что всё выше сказанное, было моими размышлениями на тему подслушанный Рианом взрослых разговоров. Что-то говорили прямо, что-то пришлось додумывать из недомолвок, потому как мортиариев следовало либо хвалить как героев, либо вообще не говорить о них.

По сути, бесправный дух в чужом теле, находящимся, к тому же, на само дне социальной пищевой цепочки местного общества. Нет — если так смотреть, то всё нормально… Отец, Риана, своего третьего сына от почившей жены — любил, в меру местного понимания правильного взаимоотношения между поколениями, воспитывал и даже порой баловал, если таковым можно назвать кусок сладкого пирога с мёдом, выделяемого детям по праздникам.

И собственно — всё! Из меблировки, один сундук со съёмной крышкой, очаг, шесть грубых лавок, выставленный в прихожей плетень-перегородка, да убогая этажерка-стеллаж в кладовке. Всё сделано без гвоздей, потому как десяток оных стоили у кузнеца каких-то неподъёмных денег.

Едва увидев пернатых вандалов, паренёк тут же остановился и замер, а затем медленно, стараясь не спугнуть птиц, потянулся к небольшому мешочку, висевшему у него на верёвке, заменяющей пояс, и достал оттуда круглую, шарообразную «пулю», размером чуть меньше собственного кулака.

— Брайн, как он? — слова старшего брата Риана винтом вонзились в только что включившееся сознание.

В тот день, во многих домах деревни безутешные матери оплакивали своих непутёвых детишек, зверски порубленных охранниками каравана. Но такой уж это мир, что если те же крестьяне находятся почти на самом дне общество, то дети до создания собственной семьи — вообще никто и звать их никак.

Случалось, в силки, установленные на крыше и в огороде, попадалась какая-нибудь птица, но это — уже было практически противозаконно, потому как охотиться на любую дичь за околицей деревни, крестьянам было строжайше запрещено баронским указом.

Поэтому, когда вечером того же дня как я вернулся, глава семьи отошёл… Я взял бразды воспитания мальчика в свои несуществующие руки.

Совершенно непонятным — исключительно по причине того, что парень, явно был магом, а потому законы физики здесь явно прогнулись перед желанием добыть не один, а два трофея. А то что пальчик наделён даром, я заметил уже довольно давно, вот только сказать об этом мне было некому.

Впрочем, мой Риан, как впрочем, наверное, и его друзья, мысленно кривидись и не понимали, чего вообще хорошего может быть в том, чтобы валяться голым с девчонкой. Они же глупые, визгливые и вообще противные! Куда как лучше, по мнению паренька, было бы завалиться в трактир и выпить много пенного эля — он хоть тоже невкусный и не сладкий, но зато колбаски к нему подают очень вкусные!

«Лучше бы ты его поправил…» — вздохнул я.

А дальше, и для меня и для Риана, время замедлилось. Девочка, на взгляд — года на три младше моего носителя, да ещё и явно не из деревни — Риан её не помнил, а знал он всех местных, запуталась в своём красивом ярко красном платье и упала практически под копыта так и не сбавивших скорость лошадей.

Забавно, но вечером того же дня, в дверь их дома постучал жрец Чемура, и опять таки не взяв ни единой медной монетки вылечил моего носителя, апеллируя к божественной воле.

Первая мысль, появившаяся у меня голове, буквально кричала о том, что мой носитель таки не совладал с топором, и теперь умирает от обильной кровопотери. Я же, отключился тот пробившего по мозгам ребёнка болевого шока. Ну… или это он сам меня отсоединил, потому как даже когда в четыре года мальчик умудрился сломать себе ногу, он пусть и кричал, захлёбываясь слезами, но лично я чувствовал только неприятный зуд в пострадавшей конечности.

«Надо! — жёстко произнёс я. — Ты станешь сильнее!»

Напиток, выпили, давясь от неприятного, горького вкуса и пусть на каждого получилось совсем по чуть-чуть, хмель по мозгам всё равно шибанул знатно, и кое кого вывернулопрямо в кусты. А вот колбаски делили, внимательно следя за своим заводилой-атаманом жадными глазёнками. И пусть все были согласны, что старшакам нужна большая доля, ведь они и в ухо дать могут — то остальные вымеряли свой кусочек буквально с миллиметровой точность. Не дай то бог кому-то больше достанется. Хорошо ещё посуду догадалить не утащить с собой, а выбросить в сточную канаву.

Собственно… я часто ругался подобным вот образом на глупого мальчика, понимая, что поправить его и наставить — выше моих сил.

Не понятно почему, но мой носитель, стал воспринимать то, о чём я думаю. Но при этом совершенно точно не слышал меня, иначе, давно бы уже орал на всю улицу, требуя, чтобы я показался ему на глаза и прекратил прятаться.

Таким образом, когда я уже окончательно смирился с тем, что бессилен что-либо изменить, жизнь вдруг взяла и преподнесла мне очередной «сюрприз», уже в который раз заставив пересматривать свои планы.

— Плохо, — ответил голос среднего брата. — Вряд ли до утра доживёт…

До пяти лет, когда Риану была поручена работать по двору, он разве что разговаривать умел. Знал простейшие правила поведения, вроде того, что за столом вперёд старших хватать еду было нельзя ну и конечно же, под влиянием деревенской детворы, постиг некоторые особые науки, вроде лазания по деревьям за яблоками.

Глава 20

— …Эллидии я колена свои преклоняю, и сестру её Лориду её чту как старшую, да обретут они обе…

Монотонный бубнёж молитвы юношеским голосом вывел меня из несуществующего состояния.

При этом, без взаимной поддержки, содержание максимально допустимого воинского контингента, ещё до падения Альянса подрывало экономику баронств, но слишком сильны были воспоминания о прошедшей войне. Когда же объединение и вовсе исчезло, многие с удивлением обнаружили, что, даже затянув пояса, не могут нормально содержать собственных солдат, ведь власть у них по сути куцая, а «свободные люди» как-то не стремятся добровольно трудиться им на благо.

Король злобно зыркнул на кого-то в толпе придворных с правой стороны от меня.

— Так точно Ваше Величество, — быстро ответил юноша.

— Хорошо… — прикрыв на секунду глаза, кивнул своим мыслям Король. — Тогда я могу сказать тебе, что надежд на нашего Избранного у Королевства нет никаких…

Прощание с родной деревней, так же не обошлось без нового столкновения с людьми Барона. Естественно, о том, что произошло с его людьми, ещё вечером стало известно в замке местного Властителя. Скорее всего, об этом донёс кто-то из местных, при чём, постаравшись, что бы информация была повёрнута под определённым углом, потому как к утру, в поселение ворвались солдаты, явно накрученные подавлять стихийный народный бунт.

— Я понял Ваше Высочество! — вновь поклонился Риан.

Точнее уже «Риана флем Вергра», как его звали с момента началу ученичества у мастера Вергра, отца спасённой нашими общими усилиями девочки. Что означало примерно: «Риан — падаван мастера Вергри». Причём понятие «ученик», я в данном случае совершенно намеренно, заменил термином из Далёкйо-Далёкой Галактики.

Так что, о этом «подвиге», знал только я внимательно просмотревший воспоминания носителя, а для всех остальных, со слов Риана: «Да был там какой-то хилый бойл… Обычный трутень».

С моей точки зрения закоренелого имперца — эти твари занимались банальным геноцидом нечеловеческих поселений на границах Королевства. Не то, чтобы я прямо-таки душой и телом радел за местных эльфов, дварфов, зверолюдей и прочих полуросликов с гнумами — нет среди других рас «дивных» народцев, коим совершенно чужды людские грехи, комплексы и пороки.

Кстати примерно похожие мысли читались на лицах у многих присутствующих на отборе мужчин. Забавно, но при куда как более примитивном обществе нежели в Империи, в королевстве так же присутствовала некая эмансипация женщин, в первую очередь тех, что владели оружием или магией. И это было для дам предметом своеобразной гордости, особенно по молодости.

Так что этот альтернативно-одарённый, фактически прямым текстом сказал беременной жене, что намерен сдохнуть. И это при том, что сам ещё не знал, выберут его или нет…

Вот и сидел я в мозгах своего носителя и размышлял… Связано всё это как-то с моей прошлой жизнью или просто-напросто некое забавное совпадение. Ну а что — тех же Ивановых в России, как блох на собаке, так почему бы в других мирах не существовать однофамильцам. Тем более, что Вердра — не такое уж и редкое имя, а без аристократической приставки «д», превращавшей его в родовую фамилию — всё это не более чем досадное, ну или забавное совпадение.

Впрочем, это увы было моё мнение, а вот Риан впечатлился.

— Ваше Величество, — произнёс Риан, слегка запинаясь. — Мне хотелось бы узнать… понять… Ваше Величество — не смею просить, но объясните, что происходит! Не в смысле вашего задания — а в том, что касается Избранного.

Ну и где, спрашивается, пагоды и прочая азиатчина? Где уникальная островная культура? Да даже если и потребляют на южных островах прошлого мира сырую рыбу, то по описанию моей дорогой человеческой жены, это не нечто вроде «суши» или «сашими», а натуральное итальянское «карпаччо»! Тем более, что «морская» версия блюда из красной рыбы, появилась позже, а изначально это была тонкая нарезка из говяжьей вырезки с аналогом бальзамического соуса.

А женщины, надо сказать — очень даже ничего. Это вам не Англия с её лошадиными лицами островных вырожденок.

Увезённого же из родной деревни Риана — ждал новый, полный красок и интересных событий мир, который правда быстро притух под гнётом ежедневных тренировок и вдалбливаемых в него, порой и через розги новых знаний. Не всё шло гладко. Парень несколько раз даже пробовал сбежать, но не ему было тягаться со строгим наставником, изо дня в день выбивавшим из него по крупице врождённую лень.

«Седьмой отряд», судя по слухам и порой откровенным домыслам — просто особая группа из «Братства Смерти», ну или как мне привычнее «Гильдии Убийц», работавших исключительно в интересах престола. И да — порой из знающие люди, к которым относился и тесть юноши, называли их «Тайной Стражей», по тому, что по сути это были этакие «ниндзя-порученцы» при японском Сёгуне.

В общем, покуда я размышлял над подобными глобальными проблемами, проём закончился Риану, вручили свиток, запечатанный прямо при нём Королём и повелев взломать его в тот момент, когда он решит, что пришла пора спасать принцессу, отвели в выделенные ему апартаменты. Мне же оставалось расслабиться и получать отголоски чужого удовольствия, когда к нему тем же вечером в комнату пришла та самая шлюховатая на вид ведьмочка. Одна из тех, кого Избранный выбрал себе в попутчики.

Причём, всё это либо ещё «незамужние» девушки, либо вдовушки. Причём, касательно первых, ещё висящих на шее у родителей, то там судя по воспоминаниям Риана — полный порядок настолько, что оприходовав дочку, можно и с её отцом чарку, другую пропустить, прежде чем отправиться на остаток ночи к их соседке.

Как я потом уже выяснил, то был побочный эффект от местных противозачаточных зелий, которые было приказано в обязательно порядке им пить каждый день. Ибо кое-кто наверху, вдруг испугался, что поход сорвётся вследствие того, что дамочки резко повылезают в декрет.

Во-первых — Миона, которая была не на три, как мне показалось тогда, в деревне, а, на полтора года младше Риана, отметила своё четырнадцатилетие и после бурных возлияний, в Большом Доме Братства, стала женой моего подопечного.

Утром, мой носитель, как и тысячи других соискателей на место в отряде самоубийц имени очередного в моих жизнях Героя Богини Лориды, в назначенный час, уже толкался на главной площади Столицы, в толпе таких же, как и он, идиотов. Во всяком случае это было конкретное такое моё мнение, которое я постарался донести и до аборигена, но к сожалению — безуспешно.

Во-вторых — молодая почти сразу же понесла, что было воспринято всеми как благословение Двух Сестёр, а Риан, которого уже не удобно было называть просто мальчиком, совместно с её отцом, разве что пылинки не сдували с девицы чем её только выбешивали. Девушка привыкла быть полезной своим мужчинам и менять ничего не собиралась, так что суета вокруг беременности её только злила.

По своему опыту сужу. Хоть на роль подобного Гения — не претендую. Мы, люди маленькие — «изобретём» гранатомёт и в кусты!

Ариса, наверное, разделала бы его под орех, но она — старше, а вот я с клинком вряд ли бы справился. Другое дело если бы у меня был щит и боевой молот — но… тут надо понимать, что это отговорки из разряда: «Был бы у меня пистолет…» призванные немного повысить мою пошатнувшуюся самооценку.

В общем, в результате, пришли к тому, что имелось на момент рождения Риана. Кучи вольностей у «Людей Барона» и жуткие поборы «Свободных Крестьян» при формальном сохранении их статуса, которые как только снимались со своей земли, сразу же по законам Королевства и той самой Хартии, становились беглыми преступниками.