Рыцарь-Инженер 3 (без редактуры)

А местным — нет. Как и москвичам, в девяностые, которых буквально завалили подобным восточным фаст-фудом приезжие из южных регионов. У нас, получилась та же ситуация, но изначально под присмотром Империи.

Народ был в шоке. Народ поачалу не понял, но затем, распробовав…

В общем, экспериментировать пока только с суши и ролами не стали. Этим, займётся моя человеческая жена, моя дорогая барронесса, как только сможет оторваться от своих и наших детей. Учитывая, что первенцев, бойцы доставили сразу после родов. И как не бывшей островитянке, курировать нашу рыбную промышленность, расположенную блиь её родных островов.

Доев шаурму, подаренную мне местной крестьянкой, я как истинный бомж, слил весь оставшийся в бумажном пакете жир в рот и гулко сглотнул, радуясь, что дошёл до нужной горы.

В этом походе, принц, или даже сам Император бы всего лишь конвоируемым, своими подчинёнными. Сдохнуть, от голода мне конечно не дали бы, но слава традиции, кормили меня не отводящие взгляд драгуны, а жалостливое население Империи.

И в отличие от моего названного отца, и предыдущего Императора, который сам до горы не дошёл, это были не разнообразные постные, чаще всего холодные каши, которыми кормились ранее местные землепашцы.

На гору я поднимался в одиночестве с куклами. Пришлось поголодать денёк-другой, а там…

Злобная дамочка, в сером платье, забрала у почти обессиленного меня куклы, с такой заботой, словно бы они действительно были детьми. А затем, хмыкнула и посоветовала мне повернуться и посмотреть. Что я и сделал, увидав за спиной огромного мужика.

— Благословляю!.. — на черепушку мне, помутняя сознание, опустился громадный кулак мельком увиденного Патриарха церкви Катерины, невесть как оказавшегося здесь.

— Вуха-а-хахаха-аааа — возмутился я, воплем младенца, булькая и отплёвывая материнские воды, в то время, как какая-то бабка, ухватив меня за ножки одной рукой, вытащила из лона роженицы и уже было хотела шлёпнуть по голой попке.

— Не простой у тебя мальчик… Юсфильда, — хмыкнула каркающим голосом на староимперском она, в те время как я болтался вниз головой в её руке. — Сильным воином будет! Ещё в лоне орать начал…

— Нет… — прошептала тихим голосом, лежавшая на окровавленных простынях передо мной, расставив ноги женщина. — Он будет… он… ах…

Мою третью в моей жизни мать пробила быстрая судорога и она, под крики окружающих женщин, безжизненно откинулась на перину.

Глава 19

«Я или не Я? Вот в чём вопрос! Что благородней для души — терпеть Судьбы-обидчицы удары, стрелы, иль против моря бед вооружась, покончить с ними?» — думал я, в то время как тяпка, взлетая вместе с комьями жирного чернозёма, раз за разом впивалась в грядку.

Чего меня потянуло на Уильяма «Забугорское Всё» Шекспира? Не знаю! Мне вообще казалось, что эти знаменитые строфы, давно и надёжно выветрились из моего сознания. А тут-вот всплыло… правда в слегка изменённом виде.

Наверное, всё же потому, что «покончить» с «ударами» и «стрелами» Судьбы — не очень-то получалось. Я бы даже сказал, что наоборот — моё теперешнее существование протекало под через-чур бдительным контролем этой наверняка достойной, но вместе с тем через-чур суровой дамы.

К тому же, вопрос «Я или не Я» был для меня в текущей жизни очень даже актуальным!

А всё потому, что Иван Александрович Калинин, он же бывший маркиз Эсток д’Вердри, он же, видимо уже тоже бывший, в начале Второй, а затем «Наследный» принц Империи Эсток Русский и тот, кого окружающие называли Риан Браде — немного разные люди.

Происходящие со мной, было сложно объяснить словами… родившись уже в третий раз, я только хмыкнул, сразу же приписав себя к «Заслуженным попаданцам Российской Федерации». Грустно конечно, что Матушка Императрица, вот так взяла, да и избавилась от моей персоны… но с точки зрения политика — понять её в общем-то было можно.

То, что подобная акция могла быть проведена исключительно с её санкции — я даже не сомневался. Внуки-наследники — имеются, аж в количестве трёх штук, растить их так же есть кому… В общем, обидно конечно, было, особенно поначалу, но долгие размышления, ведь делать в младенчестве было в общем-то нечего, настроили меня на философский лад.

Так что в итоге, остался только интерес на тему — что же я сделал не так и чем прогневил Её Высочество, а так же твёрдая уверенность в том, что в этот раз и с моим-то опытом, всё у меня будет хорошо.

В общем, я настроил себя на позитивный лад и приготовился к новой жизни попаданца, пусть происходящее, если верить рассказам нашего заслуженного гика Таро и напоминало второсортные фанфики, в которых персонажи постоянно перерождаются в различных популярных вселенных от аниме до «Далёкой, Далёкой Галактики».

Переродился ли я в уже известным мне мире или мне предстоит выживать в мире полном рыцарей-джедаев, сказать было трудно. Да что уж там, личинка человека спелёнатая в люльке, а я был именно человеком, благо окружающие сплошь и рядом были людьми, не могла с уверенностью даже сказать — в фэнтезийном она мирке появилась на свет или вокруг махровая космоопера.

И плевать, что народ ходит в одежде которую я мог бы охарактеризовать как «крестьянская». У того же будущего Дарт Вейдера на Татуине местные собирая из грязи и палок роботов и космические пепелацы, одевались не лучше.

Магией я и в прошлой жизни не владел и в этой ничего подобного не чувствовал. То же самое касалось и абстрактной «Силы» и прочих «Пси-энергий». Ну а то, что на глаза ничего особо технологичного не попадалось — так много ли младенцу показывают.

Да и вообще, во многих вселенных где просторы «Большого Театра» бороздят космические корабли, на планетах между тем процветает натуральное средневековье.

Надо ли говорить, что я и в прошлой жизни, особенно пообщавшись с другими паданцами, как радеющий за будущее государства, порой подбрасывал Матушке мысль о том, что демоны это конечно хорошо, как в общем, и прочие наши соседи. Но над головой у нас всё же не «Небесная Твердь», как утверждает кое кто из заграничных учёных-философов, а космос и от туда тоже может кто-нибудь прилететь!

При чём, с подобными материями вообще было тяжеловато связываться даже мне… Дело в том, что затрагивая тему бесконечной вселенной, звёзд и прочих небесных тел, я автоматом причислялся к сторонникам теории плоской земли стоящей на спинах четырёх чудовищ в свою очередь расположившихся на гигантском драконе, летящем в пустоте.

То есть, аналоге верований в трёх слонов на черепахе, плывущей среди звёзд из моего мира, апологеты которой насмерть схлестнулись с прогрессивными поклонниками геоцентрической мысли. Утверждавших, что планета всё же круглая, но накрыта «небесной сферой», по твёрдой поверхности которой ползает солнце, луна и прочие объекты.

В общем — не важно. В новой жизни, я размышлял, сосал грудь кормилицы и готовился к попаданческо-прогрессорскому рывку, ну или как минимум к тому, что опять выбьюсь в люди, а потом, случился конкретный такой облом.

— Палкой его, что ль припереть, — тяжело вздохнул и отправился искать крепкую деревяшку.

Во-первых, с того момента, как на огороде Риан подбил двух наглых, жирных, оказавшихся к тому же очень вкусными птиц, прошло два с половиной месяца и на дворе сейчас стоит конец лета. Со сверхтрудным заданием «Приготовить своим домашним женщинам вкусняшку!», мальчик справился сам. Как мог. Можно сказать на «три с плюсом»… потому как птицу то он более-менее разделал и хотел было уже заняться готовкой, когда домой пришла старшая сестра и вникнув в сбивчивые объяснения покрасневшего мальца, перехватила управление процессом.

Со следующего дня у Риана Браде началась новая жизнь. Тело отца ещё не придали огню, пепел воде, а кости земле, как то было принято по верованиям Чемура, а рано утром в одних потрах, он подчиняясь моим советам, задыхаясь с непривычки бежал уже пятый круг по околице, изумляя проснувшихся с первыми лучами солнца крестьян. После были отжимания, затем приседания и нагрузка на пресс. Причём мало было сказать: «Делай так-то!» Это не работали и Риан меня просто-напросто не слышал. К каждому следующему упражнению, методом проб и непонимания, следовало его подвести, заставить задуматься и сделать так, чтобы ребёнок сам вроде бы как осознал полезность развития, тех или иных групп мышц якобы придумав для этого свой способ.

А ещё, под крыльцом хранился сделанный старшими братьями лук и колчан со стрелами, но даже малолетний оболтус знал, что это — страшный секрет, потому как за обладание подобной вещью, солдаты барона могли и на деревенских воротах вздёрнуть.

Простого деревенского обывателя этой эпохи, без талантов, знаний и стремлений. Особых желаний выбиться в люди, к десяти годам у мальчика уже не наблюдалось. Ведь чтобы стать кем-то нужно учиться, а делать это Риан не любил.

Дальше же всё случилось очень быстро. Первый просто пронёсся, как и следующие за ним, а вот один из третьих, взмахнул кнутом в нашу сторону, и я поровернулся спиной к нему, закрывая собой спасённую девочку.

Нет, я не заболел и не получил какое-нибудь увечье… Просто проснувшись однажды утром, я вдруг с ужасом понял, что я здесь не один и у меня завёлся сосед — настоящий хозяин этого тела.

Риан рванулся вперёд, нечто в его теле забурлило, но в последний момент, почти коснувшись ещё не упавшего, и даже не понявшего, что происходит ребёнка, мой носитель вдруг испугался, что сам не успеет уйти, от тяжёлых боевых коней и хотел было рвануть назад, но я перехватил управление телом.

Вот собственно и всё, чем владел «зажиточный» по местным меркам крестьянин, не считая простецкой одежды и двух пар мужских сапог. Последние, не большие праздники одевались старшими мужчинами, а в остальное время, прятались в семейном сундуке.

Красивая одежда, почёт и уважение, жизнь на широкую ногу и полная безнаказанность! Да в конце концов, возможность взять любую понравившуюся тебе девушку или женщину… пусть мальчикам было по десять лет, но чем занимаются уединившиеся на сеновалах парочки, а так же родители, они уже знали и даже бахвалились друг перед другом своими выдуманными победами.

Кстати тогда же, я почти уверился, что нахожусь не в том же самом мире, в котором родился во второй жизни. Не помнил я там такого бога «Удачи». У нас Катерина была — а этому Чемуру, здесь многие поклонялись и описывали его как пронырливого старика с длинной бородой, ухватить за которую мечта каждого человека.

Страшная жгучая боль обожгла спину носителя и его правую столону лица, хотя мне и досталась всего лишь неприятное ощущение на несуществующей коже. Но главное, девчонку — не задело, а последнее, что я видел, проваливаясь в очередной раз в никуда — фигуру взрослого мужчины, который вышел перед нёсшейся во весь опор группой всадников, а затем падающих кувыркаясь лошадей и отлетающие в разные сторон человеческие тела и головы, когда незнакомец буквально взорвался серией ударов меча.

Вначале, пьяные защитники местных земель, просто вшестером избивали мужчину, а затем, у одного из них в мозгах явно переклинило, и он взял, да и рубанул мужика мечом.

О последнем, мальчик знал абсолютно точно — довелось Риану с друзьями, однажды вечером стащить у уже изрядно накачавшегося заезжего простофили сделанный им заказ в деревенском трактире.

Я же, грустно смотрел на всё это, слушая детские мысли, проносящиеся в голове, и тихо грустил. Контакта с носителем — не было. Так что при всём желании я не мог даже выступить в роли мудрого, но невидимого наставника.

Глядя на них из-за плетня, Риан мечтал как он вот так же, будет входить в главные ворота, а все, даже страшный кузнец Йонун — кланяться и вежливо его приветствовать.

Со злостью пнув, ни в чём неповинный плетень, мальчик развернулся и поплёлся в сторону дома.

Ну а ели в семье, в основном кашу из местного аналога ячменя, коя выращивалась на баронских полях, кое какие овощи со двора, за которыми и должен был присматривать Риан, а так же пойманной в речке рыбой и мелкими грызунами вроде кроликов, которых удавалось подбить камнем во время полевых работ.

А затем сразу же наступила темнота. Не обморок, но что-то вроде того и я отключился от реальности.

Какими бы не казались лично мне отсталыми и людоедскими местные законы, но, совсем до маразма, как минимум у нашего барона дело не доходило. Он не вводил налогов на воздух и на осадки, а ту же рыбу, хоть сетями и вершами ловить и запрещалось, можно было бить острогой без ограничений.

Из бытовых же мелочей — старый матрасец набитый соломой, на котором как делали детей, так их и рожали, три глиняных котелка, один из которых с крышкой. Некоторое количество домотканых изделий, топор, вилы, острога, куча корзин и верёвок… ну и ещё кое-что по мелочи припрятанное старшими, чего Риану просто-напросто не показывали.

«Ну да — они тебя похвалят, а потом позволят съесть немного требухи! Что самим из добытого «тобой» не гоже! — мысленно, фыркнул я, правда только так я и мог. — А когда твои сёстры и мачеха вернутся с работ, им даже не придётся давиться вчерашней кашей, потому как ты всё сожрал! Ничего — поголодают до вечера! Не готовить же себе отдельно — будут ждать возвращения мужиков, а ты мелкий гадёнышь — иди! Корми чужих тебе людей!»

Зато нравилось ему лоботрясничать, отлынивая от работы, за что часто он получал от отца, драться, и пусть делал он это неумело, но третьего сына землепашца Браде вполне заслуженно боялись и обходили стороной. Для любви к выпивке и слабому полу, он был ещё слишком мал, но тенденции уже намечались, да и мысли в последнее время мне его очень не нравились.

Ответом мне была тишина и мысли о том, как подло воспользовались его добротой и наивностью уже точно бывшие друзья и как он, вырастет, станет «Золотой маской», а они все будут завидовать. Ну и ещё о том, что сёстры так и останутся голодными, а Аютя — младше его на год и наверное очень сильно устаёт.

Ага — как же! К моему удивлению, только не подающий никаких особых надежд Риан смог освоить подобное искусство, что, кстати, ещё больше подтолкнуло всю компанию прочь от созидательного труда на пользу своих семей. Это у моего носителя отец не отказывал ему в пище, а вот другие родители — всё ещё пытались хоть как-то повлиять на свои чада. Но на поле, как и в лесу имелось множество мелкой живности, которую мой носитель бил всегда очень точно, не считая за особый труд. Огонь добыть, так же особых проблем не было, а о том, что в лесу на тайной полянке, каждый день парируют участники «Банды Кривого», никто за прошедший год так и не узнал.

Но вот сейчас, после того, как я произнёс эти слова, он уже почти перелезший через поваленный плетень, вдруг вздрогнул и остановился.

И ничего — народ не роптал, наоборот Барона считали добрыми и справедливым.

Риан, в последнее время ставший если не самым знаменитым, это место занимали мажоры из верхушки баровничьих чинуш, которые, кстати, относились к нам очень ровно, то, как минимум уважаемым за своё трудолюбие, целеустремлённость и характер, оказался возле западных ворот, в не самый удачный момент.

То была своеобразная детская и девичья статья доходов в общую копилку семейства. Брался известняковый камушек примерно такого же размера, после чего долго и нудно обкатывался то в мокром, то в сухом песке возле речки покуда у него не стёсывались сколы, углы и прочие неровности и он приобретал более-менее шарообразную форму.

Удивившись внезапному совпадению сказанного мною и мыслей ребёнка, а главное, перемене его настроя от щенячьей радости к мрачному негодованию, я некоторое время наблюдал за тем, как он опять перебрался через плетень, а затем спросил.

— Точно! — воскликнул мальчик и радостный побежал на задний двор, схватив по дороге самое доступное и при этом главное сокровище хранящееся в доме — отцовский топор.

Например, как объяснить разницу для развития силы ног в беге и в приседаниях, когда человек ничего не знает об анатомии, да и вообще темы того что у людей находятся внутри, воспринимаются обывателями исключительно в контексте «пестик-тычинка». И ни как иначе.

— Надо, — безжизненным голосом повторил мальчик, и крепко обняв сестру, захлёбываясь слезами проскулил. — Я стану сильнее! Я вас защитю!

Риан же, поимев серьёзный и обстоятельный разговор с вернувшимся вечером домой отцом, стал самым настоящим семейным добычиком! Утром, он продемонстрировав своё мастерство во владении пращой всем желающим, вместе с отцом отправился к баронскому управляющему, у которого за приличную мзду в одну серебрушку, они выкупили возможность продавать баронскому сборщику шкурки мелких вредителей.

На удивление, помогла та самая, купленная за серебряную монету бумага, сработавшая как своеобразная индульгенция. Так что, лежавшему на лавке, избитому малолетними бандитами мальчику, его синяки и ссадины которого внимательно осмотрел страшный усатый сержант, пришедший вместе с солдатами. Взял у отца мешочек позвякивающий металлом и признал, что принимать участие в ограблении купцов его сын просто не мог. Так что, страшную и мучительную смерть на колу, заменили на двадцать плетей, которые прописали прилюдно сразу же, как немного сошли предыдущие побои.

Что уж там говорить — считать отец и старший брат пусть и умели, но только на пальцах и подобными тайным знаниям делиться с младшим сыном не торопились. Читать, и тем более писать, обучен был разве что деревенский староста, да и то с пыхтением и по слогам. Риана же науки вообще не интересовали.

А пойманный на следующий день Косой со своими ближниками, хоть клялся и божился, что сам он ни сном, ни духом, три дня медленно умирал на вкопанной на главной площади заострённой жердине, на которую его насадили вызванные их замка баронские солдаты.

Порка розгами не помогала, стоять на коленях на горохе… так Риан просто убегал — слоило только отвлечься, а кнутом или палками наказывать своего ребёнка отец просто-напросто не решался. Действовать по принципу «Кто не работает — тот не ест», было… в общем-то бессмысленно.

Так что в доме, в кой-то веки появились свободные деньги, а рейтинг сестричек, как выгодной партии, резко подскочил вверх.

— Хм… — буркнул вдруг себе под нос Риан. — Надо бы поправить…

В общем — каша на воде, каша с сем-то на подобии жирка, чего-то похожее на кашу, но вроде бы как, типа уха, каша с фруктами, каша с грибами, каша с кореньями, каша с кашей и самопальными лепёшками. Но чаще всего, на завтрак обед и ужин у нас была каша с чем-то вроде крапивы, которую слабый пол нарывал и напасал на зиму.

Тушка была быстро ощипана, причём перья и пух, аккуратно сложены в специальную корзину, как делала это мачеха. Сама потом разберёт. Сложными деревенскими интригами, родители Риана договорились о свадьбе старшей дочери и Флавеля сына скорняка. А в приданное ей, помимо одежды и зерна, хотели выдать ею же расшитую пухо-перьевую подушку, что по местным понятиям было невиданным предметом роскоши! Ведь никаких кур, гусей и уток в деревне, а то и во всём мире просто-напросто не было. Да и вообще, в нашей деревне с животинкой… было туго.

Получилось что-то вроде густого, вываренного куриного супа с перловкой, корешками и травами, так что как в этот, так и в следующий день, когда употребили вторую пернатую добычу в семьи, в кой-то веки случился праздник желудка.

И развернувшись, опять подошёл к поваленной ограде.

Мальчику же сказали, что на отца напал взбесившийся бык и он — поверил. Вот только… лично я, никогда не считал «лож во благо» мало-мальски полезной.

Мол, её божество Чемур, повелел ей так поступить…

Я же опять серьёзно задумался над происходящим.

Спустя пять минут, плетень был более-менее починен. Нет понятно, что желательно было-бы переплести заменив сломанные прутья, но в целом, шедевр заборостроительного творчества, высотой чуть выше мальчика стоял крепко, будто бы так и надо.

А вот «почти» — по той причине, что у меня складывалось впечатление, что где-то я имя «Чемур» точно слышал. Причём, склонялся к тому, что было это ещё на земле и скорее всего, оно относилось каким-то боком к нашей Азии.

В те же дни, мальчик окончательно порвал с «Бандой Косого». Не безболезненно для себя, так как желая вернуть сорвавшуюся с крючка наглую но полезную мелюзгу, Риан ими был пару раз бит и возможно, всё закончилось бы трагедией, если бы лишённые усиленного питания страшаки-отморозки Косого, веря в свою безнаказанность не попытались бы грабануть проходивших мимо торговцев.

Так что вытягивая из-за пазухи кожаный ремень пращи, Риан уже мечтал о том как обрадуются добыче его друзья.

А затем произошёл новый виток событий, в следствии которых я опять выпал из реальности и уже не на пару месяцев, а лет.

Но — видимо не судьба. Похоже, что в этой жизни, мне только и оставалось, что быть бесправным наблюдателем за тем, как мой носитель из года в год превращается в обычного серого человечка.

Умывался мальчик… своеобразно. Смачивал два пальца в воде и быстренько растирал ими глаза, фыркая так, словно вылил на себя всё ведро. После чего, перехватывал то, что имелось в доме съестного, и быстренько убегал со двора, чтобы не дай бог, его не завалили работой.

Пределом мечтания мальчика, как впрочем, и остальных его сверстников мужского пола в пять лет, было становление воином. Ребёнку просто нравились красивые блестящие шлемы и кольчуги солдат местного Барона, которые появлялись в поселении раз в сезон вместе со сборщиком налогов.

Долго, уныло, муторно, но за такой вот кругляш, баронские интенданты давали немереные для младшего поколения деньги — целую медную монетку. Нужны подобные шарики были баронским «мортиариям», якобы элитной дальнобойной пехоте, а на самом деле обычному сброду, с запудренными мозгами, охреневающему от собственной важности.

«Ты меня слышишь?»

Формулировка странная и на первый взгляд глупая, но каким-то хитровывернутым юридическим образом защищала владельцев скота от неподъёмных поборов из-за удоя — приравнивая разнополые особи между собой, но это постарались обойти «Налогом по рогатым головам».

Именно в этот момент мальчик, который как оказалось, спал свернувшись калачиком на лавке, открыл глаза и перемогавшись, сел, сладко зевнув и потянувшись…

Шли года. Мой носитель, мальчик названный отцом Риан Браде и оказавшийся действительно крестьянским сыном, рос, я же в свою очередь с каждым прожитым днём всё больше и больше осознавал ту глубину задницы в которой я оказался.

Риан — уже почти пришёл к выводам, что его отец и братья, горбатящиеся в поле, дураки, в то время как ему — нужно всё и сразу. А сделать это можно исключительно при помощи силы. Надо ли говорить, что в подобном средневековом обществе, такие вот мысли чаще всего приводят именно на «Большую дорогу», а затем прямиком на виселицу.

Проснувшись как обычно наполовину сползшим с лавки, Риан смачно зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот рукой и потирая глаза, поплёлся к колодцу.

То же самое и с полевыми вредителями. Барон на них не претендовал. От слова «совсем», особенно если перед рьяным чиновником не называть их истребление — охотой. А вот заплатить нужно было для того, чтобы сборщики принимали у тебя головы — как доказательство очистки полей с наградой в одну бедную монетку за штуку и шкурки, если конечно они не особо повреждены и правильно сняты. А так же мясо кроликов.

А я, пусть и не умея, сумел её задействовать и подскочив к ещё падавшей в лужу конской мочи маленькой красавице, обхватив её за талию, рванул на себя с поворотом и отпрыгивая назад, прямо из под копыт коня головного всадника.

«Бык это или не бык, но подобное не должно повториться, — произнёс я. — Ты должен научиться защищать свою семью…»

«Кривой», он же Икил Самуфа, паренёк-беспризорник лет четырнадцати, свою выгоду от нахождения в его компании Риана, прекрасно понимал. За что последний получал «респект и уважуху» от костяка коллектива, совершенно не осознавая, что эта гоп-компания, просто им пользуется и с каждым днём они становились для мальчика всё ближе и ближе, затмевая его собственную семью. Ведь свеже-зажаренное мясо, пусть его и перепадало ему сущие крохи по сравнению с тем, что сжирали сами старшаки — сущие крохи, было такое вкусное! А каша — остобрыдла до невозможности!

Видимо… я много чего пропустил, потому как по обрывочным мыслям носителя, что в первозданном детском хаосе метались вокруг меня, удалось вычленить следущее.

Вообще, конечно в нашем понимании, «пулей», данный практически идеально ровный камушек, мог бы послужить разве что в какой-нибудь аркебузе, века этак пятнадцатого по Земному летоисчислению, а здесь, подобным термином назывался специально подготовленный и обработанный снаряд, для ручной матерчатой или кожаной пращи.

Хочешь мясо — покупай его в специальной лавке и только то, что было доставлено туда клеймённое баронскими егерями. Стоило это неподъёмных денег, от здания постоянно разило тухлятиной, а отоваривались там, в основном проезжие купцы и путешественники.