Революшен (СИ)

– Время не подскажите? – спросила девушка, сидевшая с парнем на лавке у подъезда. Психолог, дежурно улыбнувшись, сказал точное время. Психолог открыл подъездную дверь ключом и захлопнул за собой. Лифт уже неделю, как не работал. Федорчук пошел вверх по лестнице. Он жил на пятом этаже. В подъезде было тихо и светло. "Хорошо, что лифт не работает. А то сейчас бы обязательно поехал на лифте. Надо больше двигаться. Целый день сижу на работе. Потом машина, лифт. Когда ведешь малоподвижный образ жизни надо обязательно больше ходить. И так уже остеохондроз. Хотя бы на пятый этаж подниматься регулярно. А по большому счету пора записаться в тренажерный зал". Поднявшись на второй этаж, психолог опять краем глаза заметил, как из под его ног вырастает огромная черная тень, но это снова было только мгновение. Едва он пригляделся, тень исчезла. "Надо меньше работать за компьютером, – крутилось в голове психолога. – Вообще, все дела за март-июнь пора записать в архив, а то скоро места на жестком диске не останется. Надо сказать Татьяне, что бы этим занялась. А то сутки напролет пасьянсы раскладывает. Надо будет завтра же ей сделать заме…".

На секунду стало больно, но только на секунду. Словно укололи палец, что бы взять кровь. В следующую секунду ураганный ветер ворвался в психолога, ослепил его и улетел вперед, не оставляя ничего на своем пути. Федорчук упал лицом на ступеньки и из рванной раны на шеи струйкой побежала на холодный бетон темная кровь…

ЧАСТЬ2. Night heaven

Из дневника Алеши Боткина

"Наверное, самая загадочная нежность из тех какие бывают, мы испытываем к вещам, которые раньше у нас вызывали отвращение. Эта мысль возникла у меня, когда я обсасывал плавник сушеной рыбы. Я раньше не любил рыбу, особенно сушенную, по-настоящему не любил. Но как-то плавно моя нелюбовь сменилась привычкой и переросла в дружбу. Сейчас я ем сушенную рыбу не просто как еду, а как нечто изысканное, как пищу для гурмана. Раньше подобное произошло с жареными помидорами, с фаршированным перцем. Думаю рано или поздно то же самое случится с маслинами. Сейчас меня от них тошнит.

Впрочем, я не претендую на обобщение. Просто, подумалось. А все это к тому, что я полюбил этот город. Раньше я, конечно, его не любил. Никогда не любил и не считал нужным. Любить город, в котором я родился и провел почти всю свою сознательную жизнь – моветон. Это то же, что сушеная рыба, что скамеечки-семечки, что подозрительно одинаковые физиономии молодых пролетариев. Любить этот город казалось извращением, некрофилией. Но что-то в очередной раз вывернулось наизнанку и то, что вызывало отвращение, превратилось в загадку и, в конце концов, стало деликатесом.

За что можно любить город без истории, без смысла, без намека на оригинальность, соломку, постеленную для работников разнокалиберных заводов? Может быть, за это я его и полюбил: за пустоту, за нелепость, за бессмысленность. Я просто увидел за архитектурой в стиле «минус ноль», за предельно параллельными улицами, которые точно никогда не пересекутся – что-то…

Из дневника Алеши Боткина:

"Просто хочу записать летнюю ночь. Это было вчера. Настоящая летняя ночь, хотя на календаре начало мая. Мне не спалось. Я нацепил шлепанцы и поковылял до ближайшего «комка» за пивом. Потом сел на лавочку. Было тихо, безлюдно. Желтые фонарики качались в сиреневом тумане. Я не о чем не думал. Просто глотал пиво и смотрел по сторонам. Потом ко мне подошла кошка. Подкралась незаметно. Подплыла. Кошка была обыкновенной, достаточно облезлой. Она запрыгнула на скамейку и легла рядом со мной. Я посмотрел на нее. Она посмотрела на меня. Сначала в этом не было ничего криминального, но через пару минут я почувствовал, что так долго смотреть в глаза кошке не совсем нормально. Что можно ждать от кошки, которая лежит с тобою рядом на скамеечке? Большой любви? Светлого будущего? Вряд ли. Но, тем не менее, мы продолжали смотреть друг на друга. Говорят, у кошек зеленые глаза. У этой кошки глаза были синими. В конце концов, я испугался.

– Что тебе надо? – спросил я кошку. Кошка не ответила и, похоже, не от того, что не умела говорить.

– Я сейчас встану и уйду, а ты останешься дурой, – добавил я. Кошка не отреагировала на мою угрозу. Вдруг за спиной я услышал топот. Топот стремительно приближался ко мне. Сердечко екнуло. Я встал, оглянулся. Никого не было. Где-то на другом конце двора шептались полуночные девушки. Рядом не было никого. Я взглянул на кошку. Она все также не сводила с меня глаз.

– Что тебе надо? – спросил я и испугался своего вопроса. Точнее, испугался, что кошка ответит. Я не стал садиться на лавочку. Я пошел домой…

Из дневника Алеши Боткина.

… У меня был заказ на майские праздники. Просто щелкать праздничный город для одного журнала. Работа не слишком денежная, но я взялся. Пошел само собой в парк. Солнышко светило очень ярко. Фотографировать было проблемно. Слишком резкая тень. Но к полудню появились облачка и стало проще. Я отщелкал пленку и захотелось, что-нибудь выпить. Всюду были страшные очереди. Передозировка народа. Нашел точку, где людей почти нет, но и цены там соответственно были в пару раз больше нормальных. Купил себе коктейль, сел на пластиковое кресло. Пил и думал о девушках. О том, что менять их регулярно хлопотно для меня, а крутить с двумя-тремя чересчур хлопотно. Жить с одной, похоже, совсем копец. Жить без них вообще бессмысленно. Короче, проблема во все стороны. Сидел я, думал, глотал коктейль и вдруг мой взгляд притянула одна барышня. Просто насильно притянула. Она была одета безумно. Сочетание цветов было невозможным. Ярко красная майка, плюс голубые штанишки, плюс какие-то золотые блестящие побрякушки на шее и на руках. И ко всему этому ее волосы почему-то были фиолетовыми. Я уставился на нее и не мог отвести глаз. Потом она встала, пошла и мне стало плохо. Точнее не плохо, а странно. Даже наоборот. Мне стало хорошо. Дыхание сперло. Такое чувство как будто бы кончаешь, но не членом, а непонятно чем. Девушка расслоилась. Все ее цвета стали двигаться отдельно друг от друга, словно плохо совместили пленки в типографии. Это продолжалось, пока девушка не потерялась среди народа. Я думаю все это от жары…

Алеша сидел на кухне и листал только что купленный журнал «Salon». Он по профессиональной привычке отмечал плюсы и минусы напечатанных фотографий, пытался разобраться, как делались фотографии: на пленку, на слайд или на «цифру». Алеша просто убивал время. Только что приходил Сергей со своей новой идеей – война с психологией и последующей всемирной революцией. Он опубликовал статью в «Площади Свободы». Алеша пробежался по ней. Статья была в форме интервью. Алеша сразу догадался, что его друг в статье отвечает на собственные вопросы. Статья не показалась Алеше интересной. Алеша отложил газету в сторону и снова взялся за журнал. Он не хотел забивать голову. Было не до этого. Он ждал клиента. Клиент обещал быть странным. Во всяком случае, телефонный разговор получился непонятным…

– Мое имя Диван, – представился незнакомец по телефону.

– Извините, как? – переспросил Алеша

В трубке раздался смех.

– На самом деле меня зовут Эммануил, но фамилия моя Диван, точнее де Ван, знаете Лопе де Вега, Эммануил де Ван. Но друзья меня упрощают до Дивана, и поэтому когда мне надо представиться, я представляюсь Диваном. Не бог весть, как оригинально или смешно, но зато коротко и незабываемо. А имя Эммануилом я не люблю. Длинно. Бесконечное имя. И сокращается по-идиотски. Если кто-то хочет уйти от конкретного разговора, то он просто начинает называть меня полным именем. От разговора ничего, кроме моего имени не остается. "Послушайте, Эммануил", "А почему бы нам, Эммануил" ну и так далее. Поэтому я просто Диван, коротко и мягко.

Голос в трубке прервался. Алеша тоже молчал.

– Ау. У меня для вас заказ, – сказал после паузы незнакомец

– Хорошо, – тотчас отозвался Алеша. – Что за заказ?

– Весьма… – незнакомец задумался, – весьма, скажем так, сложный заказ, но на тысячу долларов. Думаю, вы справитесь с этими деньгами.

– Я – фотограф, – на всякий случай уточнил Алеша.

– Я знаю, – сказал незнакомец и продолжил. – Я хочу открыть кафе. У меня уже есть дизайн интерьера. Нельзя сказать, что он меня полностью удовлетворяет, но во многом это то, что нужно. Но для интерьера в любом случае нужны фотографии. В абсолютно любом случае. И не просто фотографии. Очень сложные фотографии. Я думаю, вам будет интересно.

– А что именно вы хотите фотографировать?

– А, может быть, мы с вами встретимся, и я вам все аккуратно объясню. Потому что заказ не однозначный. Я знаете, думал поработать с Москвой, но мне кажется, вы справитесь лучше.

– Вы мне льстите.

– А вы заметили?

– Заметил.

– Я видел ваши в работы в музее, – сказал клиент.

Алеша действительно участвовал в выставке региональных фотохудожников, проходившей в местном краеведческом музеи. Он выставил три цветовых натюрморта. Выставка не пользовалась особым вниманием, поэтому упоминание о ней польстило Алеше.

– Вам понравилось? – спросил он.

– Неплохо, особенно по сравнению с окружающей дребеденью. Так что вы скажите насчет встречи?

– Приходите ко мне, когда вам удобно, хоть сегодня.

– Вы живете в Новом городе?

– Да.

– Хорошо. Я приду, – сказал Диван. Алеша продиктовал адрес. Они договорились встретиться в 6 часов вечера…

Ровно в 6 часов раздался звонок. Алеша забросил журнал на кресло, стоящее в углу, и пошел открывать. На пороге стоял человек лет 50, с пышной седой шевелюрой, с седыми усами. Он был похож на Роберта де Ниро. Мужчина был дорого одет.

– Эммануил де Ван, – ответил мужчина на вопросительный взгляд Алеши.

– Проходите, пожалуйста, – сказал Алексей, пропуская заказчика. Он провел гостя в студию, как в наиболее презентабельную комнату и усадил в стоящее в углу кресло.

– Чай, пиво, водка? – спросил Алеша.

Диван улыбнулся.

– Будем считать, что вы не угадали, – сказал он. – Не возражаете, если я закурю?

– Конечно, – сказал Алеша, смутившись отказом. – Я тоже курну за компанию.

– Может, будете "Житан"? – спросил Диван, доставая из кармана французские сигареты с голубой танцовщицей на пачке.

– Спасибо, – сказал Алеша, решив угоститься, – сто лет их не курил.

Они закурили.

– И что за заказ? – спросил Алеша.

– Заказ в принципе не сложный, но только для вас не сложный. Хотите посмотреть эскизы моего кафе?

Алеша кивнул. Диван достал из дорогой кожаной папки, файл и протянул его Алеше.

– Насколько я слышал вы тоже дизайнер. Мне было бы интересно услышать ваше мнение.

Алеша достал скрепленные листы и пролистал их. Это был достаточно стандартный интерьер. Он был выполнен аккуратно, в холодных сине-голубых тонах. Была попытка внести динамику через большие дугообразные ширмы.

– Что скажете? – спросил гость.

– Неплохо, – ответил Алеша, – но это в зависимости оттого, что хотят этим сказать.

– Абсолютно верно. Мой бар будет называться "Луна".

– Луна? – переспросил Алеша. – Не слишком ли… коротко?

– Нормально. Просто луна, просто ночь, просто плавающий звук, плавающая музыка. Звук будут всюду, последние технологии. Звук будет невероятный. А что касается этих эскизов, то мне они почти нравятся, особенно цветовая гамма. Впрочем, я так и не услышал ваше мнение.

– Неплохо, но на первый взгляд… а кто это делал?

– Это делали не здесь.

– Понятно, – сказал Алеша. – Я просто сейчас много размышляю насчет цвета и мне кажется, что ваш интерьер слишком однозначный. Голубой, синий. Конечно, все грамотно и красиво, но для интерьера немножко скучновато. Что если внести контраст, совершенный контраст, какие-нибудь огоньки, или что-нибудь оранжевое, зеленое, любое, любопытно, как это смотрелось бы. Впрочем, тут надо работать. Вполне возможно, представленный вариант наиболее грамотный.

– Вы не хотели бы представить свой разработки?

– Нет. Я не умею. Я– фотограф. Может, вы мне расскажите насчет фотографий?

– Конечно. Фотографии. Во-первых, их должно быть 8 штук. Они будут одного размера и вытянутые по вертикали. Я позже скажу вам размеры. На всех фотографиях будет одна и та же девушка. Девушка должна быть полностью обнаженной. Должны быть разные позы, разный масштаб – от «в полный рост» до отдельных частей тела. Все это должно сочетаться в цветовой гамме с интерьером и, самое главное, никакой эротики.

Диван, закончив свои требования, взглянул на Алешу в ожидании ответа.

– Что значит никакой эротики? – спросил Алеша.

– Обнаженная девушка не должна выглядеть эротично. Это не должно быть эротикой. Это должно быть выше эротики.

Алеша демонстративно почесал затылок.

– Понимаете, – сказал он, – выше и ниже – звучит абстрактно. Я бы хотел всё приземлить, потому что в таком виде я не понимаю. Что там выше эротики? Порно?

– Выше – это означает выше половых органов. Я хочу, что бы фотографии вызывали эрекцию, но эрекцию не физическую, а духовную.

– Час от часу не легче, – улыбнулся Алеша. – "Духовная эрекция"? Это вы сами придумали?

– Это имеет значение?

– Нет, просто what is it?

– Говоря проще, мне нужны красивые, самые красивые фотографии обнаженной девушки. Что бы они возбуждали человека, но не на похоть, не на низменные чувства, а на возвышенные.

Алеша еще раз усмехнулся.

– На подвиги что ли? – спросил он.

– Нет, не на подвиги. Они должны возбуждать душу, а не тело.

– Одну секундочку, – сказал Алеша и подошел к столу. Он достал листок, ручку, лист бумаги и протянул их своему гостю.

– Что это? – спросил гость.

– Это креативный бриф, – сказал Алеша. Диван в недоумении стал читать пункты анкеты.

– Понимаете – стал оправдываться Алеша. – Я – фотограф. Я пытаюсь заниматься этим профессионально. Чем лучше я пойму, что от меня хотят, тем быстрее и лучше я выполню свою работу. Укажите, что именно вы хотите видеть на фотографиях. Что бы я не делал, фотографии будут конкретными снимками. Это будут обыкновенные фотографии. Он не будут пузыриться и переливаться, из них не будут вылетать воздушные шарики, не будет взрываться фейерверк. Это будут просто фотографии. Духовная эрекция – это замечательно, это остроумно, наверное, но мне нужна конкретность. Сидя, стоя, спереди, сбоку, сзади или на мое усмотрение, цветовая гамма, в конце концов, возраст модели.

– 9 лет, – сказал гость.

– 9 лет чего? – не понял Алеша.

– Возраст модели – 9 лет, – объяснил Диван.

– Вы что? – растерялся Алеша. – Это какая-то педофилия.

– Это сложный заказ, – улыбнулся гость. – Я не буду заполнять этот листок. Он бессмысленен. Не нужно никакой эротики. И это не педофилия. Ничего общего.

– А у вас уже есть девочка?

– Есть.

– Хоть это радует.

– Так значит, вы будете работать над заказом?

– Очень сложно и непонятно, боюсь, возникнут сложности, – стал дежурно накручивать цену Алеша.

– Что ж. Я могу прибавить. Сколько вы хотите? Можно взглянуть на ваш прайс?

– У меня нет прайса. Но если вам нужно 8 фотографий, плюс к тому понадобится, наверное, широкая пленка. К тому же нужно, скорее всего, несколько фотосессий. Плюс к тому вы, похоже, сложный клиент, в результате получается что-то вроде … Скажем, 700 долларов предоплата, плюс 700 долларов после принятия заказа, плюс, любые сложности будут обговариваться отдельно. А если вы будете платить безналом, то еще плюс 15%. Впрочем, всегда можно договориться.

– Я заплачу вам 1000 сейчас и 1000 после. Наличными. Хорошо?