Т-390, или Сентиментальное путешествие по Монголии (без редактуры)

Полетели дальше.

— Смотри, дядя Леша! — закричал Степашка, — смотри, как красиво!

Хрюша восхищенно завизжал.

Рядом с кораблем прочертились красные линии трассирующих пуль.

Алеша оглянулся. Черной тучей надвигалась на луну армада монгольских истребителей и бомбардировщиков.

— Нас монголы догоняют! — захрипело в динамике.

— Маневрируй! — закричал Алеша.

Монголы приближались, намереваясь посадить русские самолеты на поле. Редкая удача для монгола — взять пленного. За всю войну они схватили человек десять. Фамилии этих отщепенцев висели на доске с надписью «Позор предателям!» на палубе каждого бронеаэродрома.

Алеша лихорадочно смотрел на небо. Ни одной тучки! Если б было темно, можно б было попытаться как-нибудь спрятаться от монголов.

Трещали о чем-то Хрюша и Степашка, размахивали руками и показывали за иллюминаторы.

Спала тетя Валя. Какой-то мат, грай и лай доносились из самолета Дэна.

Монгольские самолеты приближались.

И вдруг… чудо, чудо!

Опять повезло членам экипажа «Каччхапы». Откуда-то появилась туча, закрыла луну, стало темнее. Монголы сразу почувствовали себя не так уверенно: сложно было разглядеть маленькие самолетики на изменчивом фоне травы.

Прибежала еще одна туча, потом еще одна, еще и еще.

— Глуши мотор! — Закричал Алеша в ларингофон, и выключил двигатель.

Самолет бесшумно планировал, в наступившей тишине слышен был рев монгольской эскадрильи. Хрюша со Степашкой испуганно затихли.

И еще какие-то странные звуки доносились сверху. Что-то пыхтело и ворчало среди туч. Что-то непонятное, что-то темное, большое и круглое, похожее на медведя.

Монголы улетели вперед и сейчас шарили по земле прожекторами в надежде поймать русских летчиков.

В напрасной надежде, надо сказать.

— Маневрируй влево! — скомандовал Алеша Дэну.

— Улетели, — сказала тетя Валя, открыв глаза. — Можно двигаться на корабль, прямым курсом. Двадцать семь градусов влево возьми.

Монголы вернулись и всё искали летчиков, искали. Алеша с Дэном очень вовремя сманеврировали влево.

— Быс-стро! — прошипела бабушка.

Самое плохое — это двигаться в темноте. Когда идешь куда-то, едешь или летишь, а вокруг ничего не видно. Переставляешь ноги по земле, а ее не видно. Видно только кромешную тьму, какие-то сполохи, цветные пятна, фары автомобилей, звезды, где-то, может быть, далекие фонари — и всё. И самое главное — не видно, куда идти.

Я же не прошу, чтоб всё время было солнышко, думал Алеша. Я хочу только, чтоб что-то иногда было видно. Или, может, у меня куриная слепота? Дэн, ты что-нибудь видишь? Ничего, только твои хвостовые.

Поэтому и в городе Алеша всё время старался выбирать такой путь, чтобы было видно, куда идти. От метро до его дома можно было пройти только так: идти так: понятно, переходишь дорогу, потом вдоль забора, там ярко освещено и народ ходит, потом сворачиваешь в первые ворота, потом идешь не по аллее, а к поликлинике (тут тонкость, по аллее вроде бы светлее, зато потом в темноте идти долго), потом сразу налево, к дому японо-российской дружбы, потом ко Второму ГУМу, потом немножко в темноте, но совсем немного, к тому же видно перекресток, по которому ездят машины. А от перекрестка уже совсем близко и почти не темно.

Потому и запомнил он, как проезжал как-то зимней ночью мимо избушки, а там горел свет, сидели муж с женой, пили чай и смотрели «Кинопанораму», «Клуб Кинопутешественников» или «В гостях у сказки». Потому и полетел на свет, как только увидел вдалеке огни незнакомой деревни.

Хрюша спал, а Степашка пел: «Шарики да ролики, родитьли алкоголики…» Всю дорогу пел, тихонько так, пока летели. Или так: «Шарики да ролики, родители лкаголики».

Вернулись уже в предутренних сумерках. Пробудился петух, траурно прокукарекал на обгорелой трубе, и куры в бабушкином курятнике проснулись и заплакали.

9. Бабушка докладывает обстановку

— Это что такое? — спросил капитан.

— Где?

— Не где, а что. Вы где были?

— Что?

— Не что, а где. Ночью вас не было. Где были?

— Летали на разведку.

Тетя Валя была предусмотрительно спрятана в ангаре.

— И как, удачно? — иронично осведомился капитан.

— Да. Привезли много ценных данных.

— Докладывайте. Кстати, где Дэн?

— Дэн охраняет ценного свидетеля.

— Какого свидетеля?

— Который располагает ценными данными. Кроме того, у него (точнее, у нее) есть другие полезные качества.

— У нее?! Так ваш свидетель еще и женщина? Женщина на корабле — к несчастью.

— А как же Маша и Галя?

— Разговорчики! Маша и Галя не женщины, а летчики. — Капитан вдруг погрустнел.

— Тетя Валя тоже не женщина, а сказочница.

— Хорошо, веди сюда свою тетю Валю. Только… два наряда вне очереди. Тебе и Дэну. Свободен.

— Кэп…

— Что?

— Два наряда… Данные очень ценные…

— Три наряда!

— Есть!.. Разрешите идти?

— Идите.

Алеша повернулся на каблуках. В этот момент дверь распахнулась, и в капитанскую каюту вошла бабушка.

— Тетя Валя по вашему приказанию прибыла! — отрапортовала она.

У капитана глаза полезли на лоб.

— Тетя Валя?!

— Так точно.

— Нет, вы настоящая тетя Валя? Алеша, погодите, не уходите!

— Так точно. Я — настоящая тетя Валя.

— К чему такой официоз? «Так точно…» Алеша, сходите-ка, позовите сюда Афанасия… И скажите, чтоб закуску принес.

— Так точно! — И Алеша исчез за дверью.

— Тетя Валя, вы нам расскажете сказку? — спросил капитан. — Ну пожалуйста!

— Ох, товарищ капитан, да я уж забыла все… Ресурс исчерпан, все сказки в голове перемешались…

— Ну, как умеете!.. Как помните!..

— Ну, я прямо и не знаю… — кокетничала бабушка.

— А я волшебное слово знаю! — вился вокруг нее капитан. — Пожалуйста!

Прибежал Афанасий, принес лакомств, накрыли стол. Позвали также Алешу, Дэна и девушек.

— Только со мной еще гости есть, — сказала бабушка.

— Какие гости?

— Животные…

— Хрюша? Степашка? Филя с Каркушей? Ведите их сюда, конечно!

— И прочие…

— И прочих тоже ведите.

Принесли Хрюшу, Степашку и прочих. Помимо прочих кукол, в каюту набился прочий экипаж корабля. Стало тесно и жарко.

— Пойдемте все в кают-компанию! — предложила бабушка.

— Пойдемте, пойдемте! — заголосили иные. А прочие и забубнили.

В кают-компании тетя Валя сказала:

— Но сперва докладываю обстановку. В тридцати километрах на восток-юго-восток отсюда находятся основные вражеские силы. Они собираются тайно напасть на штаб дивизии. Если мы нападем на них сами, мы сможем расстроить их планы и захватить монгольское командование. Кроме того, по пути сюда на нас напали монгольские войска. Если бы не своевременно подошедшие тучи, мы бы до вас не добрались. Предлагаю отстучать радиограмму в центр, а самим двинуться по направлению к стойбищу неприятеля.

— Знаете, бабушка, — натянуто улыбнулся капитан, — вы, разумеется, бабушка, но командир здесь все-таки я. И за своих людей отвечаю тоже я. За информацию, конечно, спасибо, мы ее отправим в штаб, но рисковать своими людьми я не очень хочу. Утро вечера мудренее, так ведь у вас говорят?

— Так, да.

— Вот прямо сейчас и отправим. Эй, радист, вы поняли, что отправлять?

— Понял. Только вы, если сказку рассказывать будете, без меня не начинайте.

— Хорошо, хорошо, не будем. Раньше начнете — раньше вернетесь.

Маленький радист покинул кают-компанию. Капитан продолжал:

— Только не обижайтесь, пожалуйста. У каждого своя профессия. Мы вам правда очень благодарны, но позвольте уж мне дождаться распоряжений из центра.

— Да я не обижаюсь…

— Вот и отлично. А теперь… — капитан сделал театральную паузу и хитро поглядел на команду, — а теперь расскажите нам сказку! В знак того, что не обижаетесь!

— Сказку! — закричали все. Вот чего у капитана было не отнять, так это дипломатической хитрости. Одной фразой он и добился расположения экипажа, и вынудил тетю Валю рассказать сказку. Прирожденный капитан!

Он и в покер никогда не проигрывал. И в шахматы, и в бильярд.

— Вы правда хотите сказку? — растерянно спросила тетя Валя.

— Правда, правда! — предвкушающе заорали все.

— Эх, ну ладно, что с вами делать, — сдалась тетя Валя. — Будет вам сказка.

— Ура! — закричало общество.

Посреди ликующей толпы Алеша гордо объяснял:

— Это я ее привез!

— Молоток! — бил его по плечу рядовой Гриценко.

— Молодец! — сказала Галя и чмокнула Алешу в щеку.