Камень. Книга 3 (ознаком)

А у меня зазвонил телефон.

— Лёшка, ты только не волнуйся. — отвёл меня в сторонку дед. — Всё будет нормально.

— Слушай, Алексей, а я ведь даже и не предполагала, что у тебя светская жизнь с этими стервами, Юсуповой и Долгорукой, так тяжела! — Вяземская сделала вид, что сочувствует мне. — Теперь я понимаю, с каким удовольствием ты князя Юсупова ломал! За внучку отыгрывался?

— Чтоб я так жил! — добавил ещё один. — Три «Георгия»!

Вернувшийся воспитатель сразу, с порога, мне заявил:

— Ну, хорошо. — кивнул я. — Давай я Решетовой этой нахамлю как-нибудь! Дам понять, что мне на неё вообще наплевать. Как скажешь, так и будет.

— Куда же я без тебя, Прохор? — отмахнулся я.

— И вообще, Лёшка, надо тебе со своим новым имуществом хорошенько разобраться, пора уже. А ты даже тот свой гостиничный комплекс не посмотрел, который тебе в качестве виры от Куракиных достался. Не дело это.

— Будем считать, что когда Миша всё выяснил, он, типа, ко мне прибежал и в ноги и упал, прося передумать. А я внял его нижайшей просьбе… Короче, в четверг, после торжественного объявления Алексея, я поговорю с внуком, и скажу, что Валькирии действовали по моему прямому приказу. Переборщили, конечно, но ничего же страшного не случилось… Пусть Алексей лучше обо мне плохо думает, чем о бабке, а я сдюжу как-нибудь, уже привык. А по сему, Коля, — Император посмотрел на младшего сына, — будет к тебе поручение. Надо подобрать для Петровых и Пожарских что-нибудь достойное в качестве виры. С Михаилом Николаевичем я поговорю, он полученное от нас тоже Петровым передаст, в качестве уже своей виры за то, что не защитил от произвола Романовых. — он криво улыбнулся. — А уж с Родом Пожарских мы и так рассчитаемся, там давно уже счёт потерян, кто кому чего и сколько… Сделаешь? — Николай кивнул. — Теперь задание тебе, Саша. Переговоришь с Белобородовым. По моей команде он должен будет вежливо привезти Петровых ко мне для извинений в присутствии Алексея. Может хоть это как-то нивелирует его понятную обиду…

— Хорошо. Тогда повторяться не буду, тем более, ты у нас человек понятливый. Меня интересуют перспективы возвращения к Алексею Александровичу его способностей.

— Это за твоё воспитание мне его Государь пожаловал. Самая моя дорогая награда! — голос Прохора сорвался, и он, отвернувшись, принялся вытирать глаза. — Ты уж не подведи меня, сынок!

— Что, Лёха, до сих пор уверен, что стоит этих двоих с собой в особняк брать? — заржал Прохор, увидев, что из соседней квартиры я сбежал в одних трусах.

Как я понял, полковник тоже получил исчерпывающие инструкции, и меня, в моей курсантской форме, поставили сразу после командования подразделения, рядом с Викой, остальные бойцы выстроились в одну шеренгу сразу за мной. В 15–55 открылась одна из дверей, и в Георгиевский зал зашли Императрица с Великими княжнами Марией и Варварой, Великие князья Николай, Александр и Константин Владимировичи, и мои соседи по дому, Великие князья Николай и Александр, которые были точно в такой же форме, как и я. Были и ещё какие-то люди, среди которых я заметил пару фотографов. Все вновь прибывшие поздоровались с Нарышкиным и моим дедом, и остались стоять. Подразделение «Волкодав» забыло, как дышать.

— Да, Государь. — кивнул Лебедев. — Обучение сотрудников подразделения ведется наставничеством. Специфика такая, каждому требуется индивидуальный подход. Традиции, доказавшие свою эффективность…

— Мало ты женщин знаешь, Лёшка. — грустно улыбнулся Прохор. — Их подобные вещи иногда не только не останавливают, но и заставляют влюбляться ещё сильнее. Ещё Пушкин говорил, чем меньше женщину мы любим…

— Во вторник, перед награждением, переоденешься в форму у себя в покоях в Кремле. Заодно и посмотришь, что там и как. Вдруг, понравится? — усмехнулся он.

После недолгой разъяснительной беседы с Цесаревичем и Пафнутьевым, Лебедева привели в кабинет к Императору.

— Как там Алексей? Сильно расстроился?

— Говорит, что испугался, Государь. — прокомментировал Цесаревич молчание понурого Лебедева. — Думал, что обойдется без подобных последствий. А ситуацию с Ваней я смутно, но помню, он тогда даже с горя запил, несмотря на все увещевания нашего Владислава Михайловича. Но ничего, способности к нему действительно вернулись.

Приехавший колдун первым делом вежливо отправил Вику домой. Та, что характерно, и не подумала обижаться и спокойно ушла в Лесину квартиру, знаками дав понять, что будет меня ждать там. А Лебедев принялся меня смотреть.

— Вы, девушки, и Алексея поймите. — решил вмешаться Николай. — Мы с братом заботу Юсуповой и Долгорукой на себе в Лицее испытали, так что совсем не удивляемся, что Алексей вообще ничего не знал. — Александр же всем своим видом демонстрировал полную поддержку словам брата.

— Виктория Львовна, ты же нас хорошо знаешь. — усмехнулся он. — Было бы неудобно, мы бы вас не пригласили.

— Вольно! — скомандовал Император, но мы все как стояли навытяжку, так навытяжку стоять и остались.

А я вспомнил сегодняшние слова Прохора.

— Почему мы от тебя узнаём о подобных последствиях только сейчас? — нахмурился Император. — Нельзя было раньше предупредить? В тот же самый понедельник, когда Алексей в кому впал?

Честно говоря, я несколько опешил, когда мой воспитатель вышел из гардеробной комнаты в форме Тайной канцелярии. Была она, понятно, черного цвета, и очень напоминала форму офицеров военно-морского флота. Отличия заключались лишь в покрое кителя, цвете рубашки, которая тоже была черного цвета, и в отсутствии каких-либо шевронов и знаков различия. А вот на груди у моего воспитателя не было свободного места от обилия орденов. Теперь я понял, что имел ввиду Пафнутьев, когда говорил о наградах Прохора — в глазах действительно рябило! Три «Георгия» 4-й, 3-й и 2-й степеней, три «Станислава» с мечами 3-й, 2-й и 1-й степеней, «Владимиры» с мечами всех четырёх степеней и орден Святого Александра Невского без мечей.

— Соглашусь. — кивнул я, наблюдая, как вышеупомянутые Юсупова с Долгорукой обиженно надули губки.

— Вроде всё в порядке, Алексей Александрович. — сообщил колдун через некоторое время. — Почувствовали что-нибудь?

— Приказ Императора. — прокомментировал нам это Михеев, украдкой разглядывая грудь Белобородова.

Я повернулся к «волкодавам» и, держа папку дрожащими руками, начал громко зачитывать текст присяги:

— Лёша, ты как привидение увидел. — голос Вики звучал встревожено. — Случилось чего?

«Закончив» с «волкодавами», мы с Прохором отправились приветствовать руководство Корпуса. Нарышкин с Орловым первым делом начали интересоваться состоянием моего здоровья. Успокоившись, переключились на Белобородова, всем своим видом демонстрируя ему свою «зависть». Не знаю, чем уж мог похвастаться Командир Корпуса, явившийся в обычном костюме, но вот на груди у Орлова тоже орденов было порядком, в том числе и «Георгий», и только малая часть из этих орденов была без мечей.

— Поездка Белобородова отменяется, Саша. — Император оглядел сыновей. — Как бы пафосно это сейчас не прозвучало, но в интересах Рода я решил взять вину за произошедшее на себя. Саша, Петровы же не в курсе, кто отдал приказ?

Не было его минут десять, которые мы с Лебедевым провели в полном молчании. Колдун всё это время не шелохнулся и смотрел прямо перед собой. Но я за него не переживал — попугают, понятно, подписку очередную возьмут, приказав забыть о его вредных мыслях и догадках. Всё равно, через какое-то время, тайна моих способностей, если они восстановятся, будет секретом Полишинеля. Понимал я и правильность действий своего воспитателя — это не его тайна, и решать, что делать в такой ситуации, у него нет никаких полномочий.

— Нет. — честно признался я. — А должен был?

В Георгиевский зал Большого Кремлёвского дворца мы с Прохором вошли в 15–30. Подразделение «Волкодав» в парадной форме лазоревого цвета с положенными к ношению наградами уже присутствовало в полном составе и кучковалось перед рядами стульев. Из инструктажа отца я знал, что церемония награждения будет хоть и торжественной, но на ней, исходя из соблюдения секретности, присутствия лишних людей не планировалось. Так же не планировалось и использование стульев по их прямому назначению — люди все военные, привыкшие, а вручение заслуженных наград перед строем — что может быть торжественней?

В районе обеда вторника мы с Прохором отвезли Алексию в Пулково-3 и посадили на самолёт, у девушки сегодня вечером был концерт в Новосибирске, после чего поехали в Кремль. На территорию Кремля решили заехать не через Боровицкие ворота, которыми в основном пользовались все обычные посетители, а через Троицкие ворота, являвшимися неким «служебным» входом в Кремль для «своих», в том числе и для Романовых.

— Прохор, ты чего? — растерялся я.

— Ага! — хмыкнула девушка. — Женят тебя, а нас с Викой, как кошек драных, выкинут из твоего особняка!

— Лёшка, всё у тебя не слава богу! — это был отец. — Прохор мне передал информацию от Лебедева. От двух недель до месяца?

— Пожарский, ты как ребёнок маленький! Ей богу! — прокомментировала мои слова Аня Шереметьева. — А ты чего хотел? Универ хоть и пропагандирует равенство и братство, но, по факту, лишь пытается это сделать. Это ты у нас единственный на учебу пешком ходишь, и то, потому что живёшь за забором Универа. А жил бы ты дальше, на метро бы ездил? — хмыкнула она. — Следующее. Воспитание и круг общения никак скрыть не получится. Вот и приходится, Алексей, нож в правую руку брать, а вилку в левую. Привыкла я так, не могу по-другому. Вот ваши и наши простушки на курсах и воспринимают норму нашего поведения за выпендрёж. — Юсупова и Долгорукая согласно закивали, поддерживая подружку. — Теперь по поводу Инги и Наташки. Здесь полностью соглашусь, носы свои они задирают так, что самой иногда хочется им по этим носам врезать, но это совсем не повод чувствовать другим в их присутствии себя людьми второго сорта. Согласись?

— Так и дожили, Лёшка. — улыбнулась Вика. — Историю Родов забыл? Наглость — второе счастье!

— Страшные вы люди, колдуны! Ничего от вас не скроешь. Отец звонил?

— Камень, ты спишь ещё?

Что-то со мной было не так. И это что-то касалось моей реакции на опасность. Чуйка не сработала, вот что! Хотя… По большому счёту, она и не должна была срабатывать, угрозы ведь мне никакой не было. Но вот кепка с плащом моё подсознание заметило, и под ложечкой у меня засосало вполне отчётливо… Обычно, в подобной ситуации, я даже не думал, меня просто бросало на рефлексах в темп, а в этот раз не бросило. Странно… Я ещё раз прислушался к себе, ничего, понятно, не услышал, и, привычно сосредоточившись, попытался перейти на темп еще раз. Ничего! Еще раз, и опять ничего! Твою же мать! Где моё состояние боевого транса, в которое я с лёгкостью входил простым усилием воли бесчисленное количество раз последние несколько лет? Может что-то из ментальных приёмов сработает? Но нет, темп не давался, и, как следствие, полная слепота и глухота «в эфире». Это что, одно из последствий комы?

— Я ж не настаиваю… Так, просто поинтересовалась…

— Волкодавы! Еще раз поздравляю с полученными наградами!

— Прохор, я на темп перейти не могу. Не получается… Давай Лебедеву позвоним, может он что-нибудь подскажет?

— Хорошо. — кивнула она, и ударила меня в грудь.

— Вижу. — кивнул я.

— Да, Лёшка, тут я тебе не помощник. — подвёл итог Прохор. — Дождёмся Лебедева, он у нас в этих делах специалист.

— И не подумаю! — Вика демонстративно опустила руки. — Пока ты мне не скажешь, в чём дело.

— Прохор, дай посмотреть поближе! — подскочил я к нему и принялся разглядывать награды. — А почему ты раньше мне их не показывал?

— Удобно ли будет, Николай? — поинтересовалась Вика.

— Без обид. — согласился я, признавая за девушкой право на перестраховку.

— Само собой. — согласился я.

— Привыкнешь. Не будешь обращать внимания.

— Служ… Отечес… Император..

— И что бы я тебе сказал по поводу всех этих орденов, Лёшка? — улыбнулся он. — «Владимир» же 1-й степени даёт личное дворянство. Вот и скрывал по договорённости с Романовыми и дедом твоим, князем Пожарским.

— Ничего себе иконостас! — прокомментировал кто-то.

— Ага. — кивнул я.

— Свои, родные… — хмыкнул он. — Волю только дай этим родным, на шею сядут и ножки свои красивые свесят. Ты им хоть иногда напоминай о субординации, а то заиграются девки, потом поздно будет. И не смотри на меня так! — посерьёзнел он. — Я вмешиваться не собираюсь. Сам свои шишки набивай, чужие не болят.

В этот момент из того места, где стояли «гости», раздались хлопки в ладоши. Однако, поворачиваться к ним я и не подумал — мероприятие, как меня предупреждал отец, на этом не заканчивалось. И царственный дед, недовольно покосившись в сторону «хлопавших», продолжил, обращаясь больше к «волкодавам»:

Бл@дь! Всё не слава богу!

— Нормально. — кивнул я. — Спасибо. Но Прохор, если что, будет ночевать в соседней спальне.

— Вика, пойдём обратно в парк, — повернулся я к девушке, — мне надо кое-что проверить.

— Да.

Очередная дверь распахнулась, и в зал вошёл Император в сопровождении брата и сыновей. На всех на них были деловые костюмы, парадную форму было решено не надевать. Пройдя мимо стола, на котором были разложены награды, Николай остановился около специально установленного микрофона и улыбнулся.

Первым делом, мы с Прохором подошли к «волкодавам», которые не сразу обратили на меня внимание, занятые разглядыванием орденов моего воспитателя.

— Ничего. — ответил я и остался стоять, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Э-э-э! — оторвала голову от подушки Алексия. — Меня этот подлец первой соблазнил, Вика! А вот его, по слухам, в койку затащила именно ты!

Дальше, собственно, началось награждение. Голос из динамиков произносил стандартную фразу «За заслуги перед Российской Империей орденом таким-то награждается…», после чего называлось звание и фамилия-имя-отчество, и сотрудник подразделения выходил из строя к Императору, которому Цесаревич на специальном подносе с бархатной подушечкой передавал соответствующую награду. Первыми были девушки, все получившие свой первый орден — «Станислава» с мечами 3-й степени. Кроме того, сотрудница из Службы протокола вручала им по букету цветов. Дальше пошёл костяк подразделения — самые молодые получали «Станислава» с мечами 2-й степени, кто служил дольше — 1-й степени. Были и те, кому вручили «Владимира» с мечами 4-й степени. В конце концов, дело дошло до командования подразделения. Вику наградили «Станиславом» с мечами 1-й степени, два ордена 3-й и 2-й степени с мечами у неё уже красовались на кителе. Видимо, за короткий срок в «волкодавах» она успела где-то отличиться, вряд ли в Валькириях была возможность заработать орден, хотя… Пасеку вручили «Владимира» 2-й степени с мечами и погоны ротмистра. Смолов тоже получил «Владимира» 2-й степени, и погоны подполковника. Орлову Император вручил «Александра Невского» вместе с погонами генерал-майора, и отдельно поблагодарил за грамотное проведение операции по освобождению заложников. Дальше настала моя очередь. Император посмотрел на меня и приказал:

Вика посмотрела на меня, я согласно кивнул, и мы прошли за стол к Великим князьям.

— Владислав, смотри мне! — продолжил Император. — Ты там в своей «Тайге» совсем заигрался, пользуясь тем, что мы в твоей специфике ни черта не смыслим. Если вы успешно выполняете поставленные перед вами задачи, это совсем не значит, что руководство не должно быть в курсе отдельных нюансов вашей службы. Александр Николаевич, Виталий Борисович, — он посмотрел на сына с Пафнутьевым, — усильте контроль за «Тайгой». — те кивнули. — И ещё, Влад. — Император теперь смотрел на колдуна. — Когда Алексей Александрович восстановится, ты займёшься его натаскиванием. А в будущем я планирую сделать его куратором «Тайги» от Романовых. Не переживай, никто с должности тебя снимать не собирается. Пока не собирается. Дальше. Мне Александр Николаевич докладывал, что у вас в подразделении не ведется практически никаких записей, якобы Колдун пытался что-то такое начать, но так и не закончил?

— Пора, Камень. — он указал нам появившегося в зале Дворцового в парадной форме, который что-то говорил «волкодавам».

Я же вернулся в квартиру Леси, где споры по поводу моей женитьбы уже утихли, и предупредил девушек, что в мою квартиру сегодня заходить не стоит, иначе злобный Прохор их может покусать. И, как альтернативу, предложил красавицам поход в центр Москвы по кафе и кинотеатрам. Мой план был с готовностью поддержан, но с условием девушек о тщательном приведении себя в порядок после ночи любви с молодым господином. Не имея ничего против, запасся терпением и, быстро сходив в душ, расположился в Лесиной гостиной, включив телевизор.

Все свои наблюдения «вывалил» университетским друзьям в кафе, не забыв перед этим упомянуть про «некие слухи с курса», за которые выдал мнение Лизы и Лены. По большому счёту, мне было плевать, но вот с точки зрения моего объявления можно было сделать интересные выводы.

— Хорошо. Едем в «Избу» договариваться о вторничном торжестве.

В словах девушки я не чувствовал никакого желания меня задеть, или обидеть, и поэтому согласно кивнул.

— Может, и у меня портрет будет? — Вика демонстративно направилась к художнику. — А не только у всяких там певичек? Алексей, если мне портрет понравится, ты его у себя в спальне в особняке повесишь. Уважаемый! — это она обратилась к уличному, уже не молодому художнику. — Вы уж постарайтесь. У моего молодого человека деньги есть!

— Сейчас. — кивнул Прохор и взял телефон со стола. — Михалыч, еще раз здравствуй. У Алексея проблема, на темп перейти не может. Да. Подробностей не знаю. Хорошо, ждём. — воспитатель положил телефон обратно на стол и сообщил нам. — Едет. Скоро будет. А пока, Лешка, докладывай подробности.

Палатами для простоты называли Малый Кремлёвский дворец, построенный в конце 19-го века специально для проживания Императорского Рода, и представлял он собой огромное пятиэтажное здание светло-желтого цвета, расположенное недалеко от Троицкой башни, прямо напротив Успенского собора. (Примечание автора: в нашей с вами вселенной на месте Малого Кремлёвского дворца стоит Государственный Кремлёвский дворец.)

Невинное личико сменило личико раскаивающиеся.

— Ты чего завелся, Прохор? — не понял я. — Вика с Леськой дурачатся, повода их на место ставить девушки не давали, у нас всё хорошо. Случилось чего?

После моего рассказа Лебедев задумался на некоторое время.

Да… По богатству убранства и отделки с обстановкой Малый Кремлёвский дворец даже превосходил дворец Романовых в их загородном поместье. Заметив мои взгляды, кидаемые по сторонам, отец меня успокоил:

— Хорошо, Алексей Александрович. А теперь послушайте меня. Романовым и вашему воспитателю, — он глянул на Прохора, — я уже это всё рассказывал. Вам думал рассказать тогда, когда начнём занятия. Короче, Алексей, не всегда такое перенапряжение, в котором ты работал там, у спортзала, проходит для колдуна бесследно. Кома тому прямое подтверждение. В моей практике бывали случаи, когда сотрудники после особенно напряженного тренинга тоже впадали в кому, и все благополучно из неё выходили, как и ты. В очень редких случаях, всего в двух на моей памяти, после комы бойцы на время теряли свои способности. — он выразительно глянул на меня. — Точно так же, как и ты.

— Вика, хоть портрет и хорош, — заявила Леся, — видна рука мастера, но висеть он будет у тебя в спальне в особняке. А вот спальня Алексея будет или украшена нашими портретами, или никакими. Надеюсь, ты меня поняла?

— Хорошо, Алексей. Ты же в курсе, что во вторник, в четыре, состоится награждение?

— Лёха, привет! — поприветствовал меня Андрей Долгорукий. — Всё хорошо? — мою улыбку, по ходу, он воспринял совсем не так, как задумывалось.

— Так привык уже к ним… — пожал плечами я. — Свои же уже, родные… Куда их девать-то?

— Так меня им буквально недавно Государь тайно наградил. — улыбнулся Прохор. — Сразу после того Совета, на котором ты в Род вернулся. Видишь, орден без мечей?

— Потом всю эту красоту посмотришь, Лёшка. — хмыкнул Прохор, заметив, как я прилип к окну «Волги». В прошлый раз, когда из больницы уезжал, было не до этого. — Времени нет. Сейчас сразу в твои покои в Палатах идём.

— Да вашу компанию вообще на курсе не особо любят! — вино развязало язык Лизе. — Особенно Юсупову с Долгорукой! Сильно нос задирают! А вот вас с Андреем даже жалеют иногда. — девушка улыбалась. — Все же видят, как Инга с Натальей вами вертят. К Долгорукому по-другому стали относиться, когда он старостой курса стал. Ему теперь со всеми приходится общаться, не только со старостами групп. Вот он себя и проявил, как нормальный молодой человек без этих ваших закидонов аристократических. А вот к тебе, Пожарский, много вопросов! — Лиза смотрела на меня прищурившись. — Вечно серьёзный, вечно куда-то спешащий, а девушки наши как на тебя обижаются за то, что ты не обращаешь на них внимания?

— Что есть, то есть. — подтвердила она. — Прохор, а ты в курсе, что Лёшка нас с Леськой обещал с собой в свой новый особняк взять!

— А это не бардак, — заорал Император, — когда наша с вами нежно любимая мать и жена, поддавшись глупым бабским эмоциям, вытворяет такое с лучшим другом Алексея? — братья не нашли, что ответить. — Молчите? Вот и молчите дальше! Свободны, умники!

— Нормально, Иван Васильевич. — начал просыпаться я.

— Я тебе это всё уже говорила. — отмахнулась Аня, а я понял, что Шереметьева сформулировала и мои ощущения от характера Долгорукого. Девушка же, тем временем, продолжила. — Теперь что касается тебя, Пожарский. Ты действительно несколько замкнут, напоминаешь вещь в себе, но это не природа, это благоприобретённое. Судя по той информации, которую смог собрать мой Род, ты рос в Смоленске, без отца и без матери. Именно тот Прохор, которого я видела на той выставке, был тебе вместо обоих родителей. Я права?

— Что случилось? — мой воспитатель поднялся с дивана и посмотрел на меня с тревогой.

— Алло?