Пустошь. Нулевой круг (любительская редактура)

– Почему в таком возрасте ты здесь один?

– Позволь уточнить. Перед своим учителем выстроились все юные возвышающиеся этого места? Ты никого больше здесь не назовешь своим учеником? – услышав этот вопрос, я напрягся: это Воин явно обо мне.

– Этому младшему через месяц будет одиннадцать.

– Леград, – снова совершил я поклон.

– Орикол, как бы ты ни храбрился, я вижу, что тебе все же есть куда падать дальше. – На губах Воина появилась тень улыбки, а вот у Орикола отчетливо вспухли желваки на щеках. – Веди смотр, учитель.

– Здоров, Тортус, – спокойно ответил наш пьяница, сегодня на удивление трезвый. И даже выбритый, что за минувшие после покупки мной у него наставления дни случалось всего раза три. Говорили они, ничуть не понижая голоса, будто нас и вовсе не было здесь. И от почти презрительного тона, которым наш Орикол общался с всемогущим проверяющим, даже у меня сводило холодом живот, что уж говорить об остальных простых жителях. Но его собеседник был спокоен и расслаблен.

Тут я отчетливо помню, что он показался мне похожим на Виргла со своей отвратительной усмешкой на морде. И я, забыв про несчастного мечерога, в два прыжка оказался у новой цели. Некрупный пересмешник оскалил зубы, намереваясь кинуться на меня, а я, кажется, улыбнулся и пнул его в бок. К счастью, с каждым ударом я становился все более спокойным и все более походил на самого себя. Так что вскоре я уже вполне осмысленно проверял на подвернувшемся противнике границы своей силы и ловкости. Как там звучал совет, который я слышал уже дважды? Искать себе равных противников? Отлично, начнем с пересмешника. Но с каждой минутой схватки, больше похожей на избиение, убеждался, что если меня не застанут врасплох прыжком из засады, то, пожалуй, среди простых хищников пустошей для меня нет противников. Возможно, этот же пересмешник мог откусить мне руку или ногу, я не обольщался своей закалкой тела, видя размер его зубов, но я был слишком быстр для него. Он вообще казался мне стоящим под водой. Так плавны и замедленны были для меня его действия. Я видел, как он расправлял лапы, отрываясь от земли, и тут же одним рывком оказывался вплотную к нему, впечатывая кулак ему в брюхо и останавливая прыжок.

– Сейчас будет тебе список. Виргл, тащи мне бумагу и чернила! – Орикол крикнул, не глядя на него, и не видел, как тот сначала бросил взгляд на отца и лишь затем убежал за дорогой бумагой. И это заметил не только я, хотя Тортус по-прежнему не опускал с неба глаз.

Воин снова намотал на лицо платок пустынника, защищающий от пыли, и стукнул бока ящера пятками. Я посмотрел вслед Воину, который быстро удалялся в сторону деревни, поднимая в небо густую пыль, и сам оглядел ладонь. Целая, хотя он, скорее всего, ожидал увидеть ссадины от шипов. Но у меня давно сошли даже старые мозоли от камней. Хорошо, что на стройке можно было вымазаться грязью, и никому не было нужды присматриваться ко мне. Похоже, мое состояние с повышающимся сопротивлением тела не уникально или, во всяком случае, известно вот этому Воину. Идеальная закалка. В общем, и я почти так же назвал. Только мое отдельное – закалка тела, закалка меридианов объединили в единую – идеальную. Хорошо, что я смог заинтересовать этого проверяющего, и теперь есть надежда, что моя тайна останется не раскрытой. Но каков гад! Я раздраженно пнул землю и сплюнул скрипящую на зубах пыль. Мы тут неделю корячимся и собираем колючку, чтобы по его приезде топить только ею и не раздражать важного гостя ароматами горящих лепешек джейров. Мы ждем его только через три дня, а он уже тут. И надо же было так мне повезти! Совпадение, достойное великого неудачника! Впервые за почти год я сорвался, и это увидел во всей красе человек, который тоже бывает здесь всего один день в году! Я с ненавистью снова плюнул под ноги и побежал в деревню, забирая чуть в сторону, чтобы не глотать поднятую пыль. Как бы суметь маму предупредить о нависшей над нами угрозе? Всего одно слово, и единственное, что нам останется – это бежать в пустошь. Нужно быть готовым и к этому варианту.

– Дети, слушайте внимательно! – теперь голос Орикола гремел над площадкой. – Каждый, кто станет десятой звездой, будет объявлен чемпионом деревни, уедет отсюда в первый круг и заберет с собой кровных родственников. Все, кому близится десять лет и кто желает ступить на дорогу Возвышения, ведущую в небеса, могут выйти на эту площадку и пройти первый свой экзамен. Я зафиксирую ваши результаты. Через год вы сможете похвастаться своими успехами. Каждый, кто на глазах уважаемого Воина возьмет следующую звезду, получит подарок от нашего главы. Десять килограммов свежего билтонга!

– Похоже, слово «не ладит» плохо описывает твою жизнь, раз ты так смиренно привык просить снисхождения! – Воин помолчал. – Во сколько ты начал заниматься и с какой звезды?

– И Орикол не вцепился в тебя, будто клещ? – Воин расправил платок, свисающий на грудь, и провел рукой по гербу, но смысла его жеста я не понял… Стряхивал пыль? Вспоминал город? – Ты понимаешь степень своего таланта?

– Этот младший считает свой талант немного лучше хорошего. – Я опустил глаза на шею собеседника, не выдерживая давления его взгляда. – Уважаемый Орикол не знает о моем таланте.

– В пустоши, вне безопасных стен, без старших? – перечислил Воин.

Я поднял глаза, которые при Шиго сразу опустил вниз, и столкнулся взглядом с Воином, который наконец опустил глаза и внимательно наблюдал всю эту сцену. Еще бы Виргл попробовал мне помешать выйти на площадку. При Воине начать драку! Проще прыгнуть со скалы. Все легче последствия будут. Я улыбнулся Тортусу и снова опустил глаза. Я не буду выходить и объявлять всем, что я хочу вступить на путь Возвышения и начать развитие духовных меридианов. К чему кричать об уже давно свершившемся? Нет, я по-прежнему никчемный отброс. Порадую Виргла. Ему недолго осталось. Кстати! А ведь Кардо могло перекосить и по другому поводу! Он через год каким-то чудом хочет, чтобы сын взял десятую звезду. И уедет отсюда. Какая ему будет разница, сколько и кому выдать мяса. Но если раньше он мог сказать, что сын в прошлом году немного не дотягивал, то теперь, когда появится запись о его текущей седьмой, что он сможет сказать? Ему нужно будет убедить этого Тортуса, что в его сыне проснулся талант и он проскочил три звезды за год! Пусть попробует! Мне, кстати тоже предстоит пройти этот же путь, если я хочу успеть отомстить Кардо. Прежняя гора в четыре года сейчас кажется мне немного низковатой. Если я не хочу упустить убийцу отца, мне нужно взбираться на ту, что обещает привести меня к вершине всего за два! И половину времени я, считай, уже потратил.

– Младший умоляет старшего не говорить в деревне об этой встрече и о том, что этот недостойный идет по пути Возвышения. Умоляю старшего оставить нашу встречу между нами.

Орикол продолжал говорить дальше, все повышая количество звезд для испытания. Речь его текла плавно и без остановок, полная восхваления возвышающихся и неба, которое смотрит на них. Видимо, этот смотр был ему знаком, и участвовал он в подобных десятки раз. Из интересных событий можно было отметить, что Тукто получил третью звезду, Дира не смогла взять этот вес и была очень расстроена. Шайка Виргла не изменила своих результатов, которые я видел из сарая. Хотя Виргл пытался, да. Но выглядел при этом ничуть не лучше Порто, над которым смеялся Вартус. Видя неудачу своего босса, он, конечно, промолчал, верная шавка. А еще я наконец увидел эмоции на лице проверяющего Воина. Это случилось, когда Миргло вышла, чтобы попытаться взять девятую звезду. Зрелище почти двухметровой женщины, одни руки которой были больше, чем его ноги, а ноги, плотно обтянутые кожаными мужскими штанами, толще, чем я сам, выбило его из безразличного созерцания экзамена. Да, когда рядом проходит Миргло, никто не может остаться равнодушным. Я сам всегда с ужасом гляжу на нее. Бедный, бедный Котил!

– Уважаемый проверяющий, прошу к столу, основное угощение подоспело, – Кардо повел рукой в сторону деревянного же стола, накрытого светлым полотном и уже заставленного едой на зеленой обливной посуде. Кардо постарался и накрыл стол так богато, как только мог в нашей деревне. Одна посуда, которую мама никогда не решалась купить, говорит сама за себя.

– Этот младший достиг седьмой звезды менее пятнадцати дней назад, – ответил я, не выпрямляясь.

– Ты, достигший в одиннадцать семи звезд, не ладишь с жителями? – удивился Воин. – Это ведь та дыра у реки, где пьянствует Орикол?

– Хорошо, увидимся в деревне.

А между тем на площадку выскочили несколько младших ребят. И я с удивлением увидел среди них не только Тукто, которому немного рановато, но и Диру, дочку дяди Ди и Ралио. Она тоже хочет развивать меридианы и достичь десятой звезды? Или ее цель не столь высока? Конечно, можно было бы закрыть на это глаза, ведь не зову же я Ралио тетей и не помогаю советом Рату, названному в честь матери. Но сам Рат никогда и не ставил себе целью покинуть эту деревню. Он лишь хотел получить пятую звезду и начать ходить с отцом на охоту. А от Ралио я видел лишь обычную помощь доброй соседки. Она не поддерживала нашу семью так, как дядя Ди, которого я считаю ее частью. Посторонний вряд ли понял бы эту избирательность в моем отношении к ним. Нужно внимательно посмотреть, как будет учиться Дира, и узнать, чего она хочет добиться. Странно, конечно, признавать это, но если ее цель вырваться отсюда, то я не смогу оставить ее без помощи. Пусть это и опасно, но можно все хорошо продумать, чтобы остаться вне подозрений.

– Странный вопрос, Тортус, – нахмурился Орикол. – К чему ты ведешь? Да, я подвел нашего учителя, но хватит мне этим тыкать! Мне никогда не быть как он!

Новые распоряжения о сборе сухих колючек я воспринял как подарок небес, но был разочарован действительностью. Нас не выпустили одних. Да и вообще, это не шутка, мы выходили за пределы песка, за пределы нор квыргалов и безопасного пояса и останавливались лишь там, где пустошь окончательно проявляла свою власть и могла похвастаться когда-то густой травой, колючими кустарниками, мелкими акациями и даже редкими настоящими деревьями. Глупо на самом деле было надеяться, что туда, где могут быть не только безобидные джейры, но и пересмешники с пумами, кто-то отпустит детей одних. Но столь близкая свобода так манила меня, что я махнул рукой на осторожность. Гораздо хуже будет, если на днях я сорвусь на людях и разрушу весь свой план мести. Так я то ли утешал себя, то ли обманывал, провожая взглядом уходящий отряд.

– У этого младшего просьба к старшему, которая не будет сложной для него.

– Намекаешь, что после тоже возьмешь свое силой? Хорошо. Я приеду сюда еще раз. Затем меня на посту сменит Дамтур. – Воин снова пропустил бороду через кулак. – Что ты будешь говорить ему?

– Ты переигрываешь в своем угождении. Я сам решаю, что для меня сложно, а что нет, – перебил меня Воин. – Продолжай.

Почти без лишнего шума жители деревни выстраивались с трех сторон за символической невысокой оградой вокруг площади в центре деревни. Взрослые были серьезны и того же требовали от детей. Лишь раз у кого-то начал возмущаться совсем мелкий, но ему тут же заткнули рот. Все смотрели в сторону дома Орикола, который стоял сразу за проходом с четвертой стороны. Там, за распахнутыми воротцами, на деревянном стуле сидел уже знакомый мне Воин. Уже без просторного халата странствующих пустынников, в традиционных штанах и длинной обтягивающей рубахе, сшитых из тонкой блестящей и гладкой ткани, которую вряд ли могут делать в нулевом поясе. Все темное, почти черное, но с вышитым ярким красным узором на рукавах и отворотах и с серебряным гербом города на груди. Мне почему-то кажется, что даже его темные волосы отливают красным. Сейчас, рядом с громилой Кардо, тем более сидя, он совсем не выглядел на свой средний рост. Скорее коротышка. Да и после того как снял балахон пустынника, выяснилось, что и могучим телосложением он не блещет. Но это все было не важно. Важна была его сила Воина и власть города, незримо льющаяся из герба на его рубашке, вместе пригибающие головы всех людей на площади, заставляющие склониться в угодливом поклоне даже нашего самовольного вождя. Кардо, убедившись, что собрались все, откашлялся и громко произнес в царящей тишине:

– Младший испытывал свои новые силы, – выпрямившись и глядя в темные глаза Воина, ответил я почти правду, надеясь, что он не видел избиения несчастной антилопы.

– Хорошо. – Воин снова, как и в разговоре со мной, коротко повел рукой снизу вверх, разрешая выпрямиться, и спросил, не поворачивая головы: – Орикол, ты снова не удостоишь меня хотя бы кивка?

Воин Морозной Гряды. Похоже, тот же самый, что и год назад, поэтому он мне и кажется знакомым. Если я верно помню эту необычную длинную бородку, которая растет только на кончике подбородка. Обычно у наших мужчин либо борода разной степени ухоженности на все лицо, либо бреются полностью, у кого есть терпение шкрябаться на ощупь бритвой. Я, лихорадочно вспоминая все, что слышал об этикете между практикующими, сорвал с головы платок, бросив его под ноги, приложил кулак к открытой ладони и чуть поклонился, опустив глаза в землю.

– Младший приветствует старшего!

– Все, – заключил я, стуча пяткой в скулящую тушку пересмешника. – Можешь ползти обратно в стаю. Скажешь, здесь вообще жрать нечего, а по морде дают. Похоже, мне нужно искать настоящего Зверя, чтобы найти себе противника. Не подскажешь такого в округе?

– Старший!.. – я поторопился принять позу смиренной просьбы. Тело склонено параллельно земле, ладони сложены лодочкой и вытянуты над головой.

Солнце начало клониться к земле, окрашивая небо красным, вернулась мама, которую я огорошил тревожными вестями, а никаких криков вокруг нашего дома по-прежнему не слышалось. Похоже, меня не выдали. Если только Кардо не ждет нас на площади, что вряд ли. Но страшись не страшись, а делать было нечего, и мы всей семьей двинулись в центр деревни на звук гонга. Приезд Воина – это не то событие, что можно пропустить, оправдываясь запретом на посещение тренировок. Как бы Кардо к нам ни относился, как бы ни потакал сыну, но чтобы оказать почтение важному гостю, его должны приветствовать все жители. Если приехавший Воин узнает, что кто-то не появился поклониться ему, думаю, деревня тут же поменяет главу. Да и нам не поздоровится. Это традиция, ставшая законом. Поэтому Кардо будет внимательно осматривать пришедших на зов гонга.

– Жители деревни, – тут он махнул рукой.

– Подойди поближе, – Воин похлопал по грубой запыленной спине ящера, подзывая меня.

– Ты здесь, в этой дыре, уже почти четыре года. Хорошо хоть некоторых учеников знаешь по имени. – Воин помолчал. – Ты думаешь, что падать дальше некуда. Это просто дыра даже без названия, хуже которой и нет в этих краях. Но представь, что я сейчас, при всех жителях, изобью тебя до полусмерти.

Пересмешник не отвечал, а кажется, пытался прямо под моей ногой вырыть нору, в которую можно было бы спрятаться от моих издевательств.

– Ты выглядишь просто ребенком, – продолжил собеседник, – сколько тебе лет?

Как и в прошлом году, после приезда проверяющего Воина, вся обычная жизнь деревни полетела в пропасть. Начнем хотя бы с того, что, вернувшись за ограду, я обнаружил, что тут уже готовили праздничный ужин. Готовили на этой проклятой колючке, которая и втравила меня в беду. Она давала отличный жар, но и прогорала просто мгновенно. Поэтому с ней никто и не связывается обычно. Будем надеяться, что мы ее приволокли достаточно. До прихода мамы, которую просто не было способа предупредить, я больше мучился от вороха мыслей, что терзали меня, чем занимался делом. Откуда у нас ценные вещи, что заслуживают того, чтобы их тащили на своей спине в пустошь? Так что сборы заняли у меня меньше часа. Немногие запасы еды, огниво, простая кухонная утварь, по большей части облитая белой, она просто легче, большой сверток шкур и кож, немного одежды, больше для сестры, пара самых дорогих книг и то, что мама продолжала именовать моим наследством. Сборник рецептов и описаний, связанных с работой по металлу, и самый малый набор инструментов кузнеца. Я вытащил из ниши между ложем мамы и стеной небольшой сундучок из полированного дерева мопани и кожи буйвола, с уголками из бронзы. Немного поколебался, но все же расстегнул ременную застежку крышки и откинул ее. Внутри были аккуратно и плотно уложены инструменты. Я вытаскивал их и наслаждался ощущением их тяжести, гладкости, надежности. И конечно, воспоминанием, что их так же сжимали когда-то руки отца. Клещи, ручник, гладилка, раскатка, гвоздильня, зубило, подсечка, обжимка, подбойки и пробойники в отдельном раскладном подсумке. Ну и конечно, там был молот, лежавший на дне, который, как думает Кардо, самая дорогая вещь в наборе. Он сильно ошибается. Самое дорогое здесь как раз самое мелкое и сделанное из стали, которой просто нет в нулевом поясе. Например, пробойники, которыми пользовался еще дед отца и на которых – я провел пальцем по кончикам от самого тонкого к самому толстому – нет ни следа от сотен тысяч ударов. А молот… Что молот? Его можно сделать почти из подручных материалов. На первый раз даже из камня Древних. Жаль, что всем этим отец меня считай и не учил пользоваться. Мал был, да и вечная дорога. Так, нахватался в редкие дни, когда отец иногда напрашивался на работу в чужой кузне.

– Виргл, Порто, Шиго, Ларг – экзаменационные гири на площадку! К первой скамье тройку и дальше по порядку. Передо мной девятка. Бегом!

– Верно, старший, – я коротко поклонился, лишним не будет.

– Одиннадцать? – Воин смолк на долгие секунды, заставляя меня нервничать. – Посмотри мне в глаза! Что ты сейчас делал с этим несчастным животным?

– Отброс. Если ты думаешь, что этот шанс тебе дан этим самым небом, про которое вечно болтает Орикол, то ты ошибаешься. Можешь выходить. Виргл сказал тебе не мешать. Но тогда мы каждый день будем сами проверять твою силу. Кулак против кулака, – Шиго сунул мне под нос свой с плотными мозолями на костяшках от его любимого мешка с песком. – Думай.

– Великолепно!

Глава 12

Снова! Эта дурочка! Она снова рыдает! Каждый вечер она прётся на площадь, прямиком в теплые объятия шайки Виргла. Хотя, конечно, упрямства ей не занимать. Не могу не признать этого. Второй месяц, как она каждый день выслушивает их почти неприкрытые насмешки и оскорбления. Как же, девчонка на тренировке! Она единственная из них за все годы существования деревни, кто занимается Возвышением. Пусть и лет этих было меньше, чем пальцев на одной руке. Обычно женщины деревни считают, что это не их дело, и оставляют Возвышение на мужчин. Исключение из этого – Миргло.

Вот шавки Виргла и пользуются поводом. Особенно один крысёныш, которому только дай волю и новую жертву. Но она не кричит, не истерит, не обливается слезами. Камень древних, крепкий и непоколебимый, а не девчонка. На их глазах. А вот стоит ей скрыться за низкими оградками домов, как она забивается за сарай возле загонов и рыдает. Мне сейчас отлично слышны её всхлипывания и какие-то жуткие подвывания, от которых сжимается сердце. Не могу никак определиться, кто она? И впрямь дура? Или из тех людей, которые любят, когда об них вытирают ноги? Я бы понял ее мучения, если бы на площадке был доступ к чему-то уникальному. Если бы там хоть иногда появлялся Орикол, к примеру, и его нужно было ждать, чтобы выслушать наставления и советы. Но приходить туда, чтобы поглощать энергию мира и при этом тонуть в словесных помоях? Это выше моего понимания.

– Что это было? – подняла голову Дира, до этого молча сидевшая на песке, завесив глаза длинной чёрной чёлкой. – На какой ты звезде?

– Так! – Мне это все надоело. Как же сложно с девчонками! Десять слов сказал, а уже голова болит! И за локоть потащил её из борозды. – Пошли, поговорим!

– Сначала мои вопросы. – Я погрозил ей пальцем, наслаждаясь её состоянием. Как это здорово – не скрывать свои способности! И поставил ее на место под обрыв, с которого она и начала свой побег. – Для чего ты начала практиковать закалку?

– Дира, пожалуйста, пойдем. Правда, нужно поговорить, – стараясь не замечать её соседок по грядкам и их быстрых взглядов, я продолжал настаивать.

– Да иди ты к дарсу в нору! Вонючий отброс! Там тебе и место! – Она попыталась убежать, и пришлось ее схватить за рукав.

Кое-как я все же привел Диру в более спокойное состояние, пообещав встретиться вечером и тогда дать ей советы. И взял с нее обещание, чтобы она к Вирглу больше ни ногой. Затем действительно умылся и, пустив вперед Диру, начал подниматься к огородам. Первое, что я увидел, когда моя голова поднялась над обрывом – это ждущего возле последней ступени Шиго. Но озвучить какое-нибудь оправдание долгой отлучке я не успел.

– Некогда мне, мне еще матери помогать! – Девчонка уперла руки в бока, она, кстати, была сегодня не в простом платье тонкой кожи, как можно было ожидать на работах с землей, а в дорогом, из тонкой ткани. Не сравнить с моей дерюгой. Чего это она?

Был и неожиданный эффект моих тренировок, который заставил меня усомниться в том, что это действительно самовнушение. Я решил оставить печать на себе на длительный срок. Стоило мне утром открыть глаза, как я увидел тлеющую, как угольки, печать, которая будто бы и не исчезала на ночь. Хотя не мог же я во сне её представлять? Это было загадкой, над которой нужно было бы подумать, но больше я подобных проверок себе не позволял. Я опасался, что, несмотря на все усилия в формулировке приказа для печати, я ограничивал таким образом и свое Возвышение. Тем более если у меня вышло нечто большее, чем внушение. Потому, скрывшись с глаз людей после окончания работ, сразу же её снимал. И с тревогой прислушивался к себе. Для прорыва было еще рано, и я это сам понимал, но ничего поделать с собой не мог.

– Ты мало сейчас в воздухе висела? – ехидно уточнил я и продолжил таинственным шёпотом, словно страшилку ночью перед костром рассказываю: – Хорошо. Только для тебя и только один раз я открою свою страшную тайну!

– Прости, Леград, прости меня! – Дира бросилась ко мне и схватила за руку. – Я злилась, что ты даже не пытаешься бороться с ними, не стараешься вырваться отсюда! Из этих дарсовых песков!

– Дира, привет!

– Ты как со старшим говоришь? – надо мной раздался звук хорошей затрещины.

– Да, я тоже видел, старший! Он его пнул ногой. Леград и улетел, – раздался подтверждающий гомон голосов.

– Почему не меньше? – вскинул я брови.

– Да, на твоих тренировках, – я постарался вложить в слова как можно больше яда, – меня не найти. Так тот же Тукто тоже не ходит на площадку. Ему ты тоже скажешь, что он не занимается?

– Ты вино просил? – она резко повернулась и ткнула в меня пальцем. – Дорогое дедушкино вино!

– К обрыву стань ближе и коснись его рукой, – скомандовал я, оглянулся по сторонам ещё раз и продолжил, опуская руку на песок: – Становись на мою ладонь и держись за обрыв.

Конечно, я обещал сам себе, что помогу им. И даже решил, что это не так сложно сделать. Но обдумав эту мысль, понял, что как бы я ни мудрил, просто на слово мне не поверят. Вот если бы Орикол вылезал из вонючего дома и занимался своей работой, вправляя мозг начинающим, пусть и через затрещины, то всё было бы замечательно. Но он опять глушит пойло, Виргл и прочие продолжают тягать гири, Кардо снова закрывает на это глаза, а эти сопляки примеряют к себе всякую увиденную у старших дрянь. Так что если я его поймаю и начну ему гнать байки про правильное Возвышение, то он, скорее всего, примет меня за дурака. И пошлёт. А если я проверну такое с этой упертой девчонкой, то она начнет вопить, а может и драться кинуться. Это она на людях смирная девочка. Уж мне ли не знать, что она за Ратом гоняется с кулаками.

Но Дира не собиралась меня слушать. Она крутанулась вокруг себя, пытаясь вырваться. Рукав дорогой рубахи затрещал, и я перехватил её за плечо, легко удерживая на месте. Разъярённая девчонка вся как-то извернулась и вцепилась зубами мне в руку. И замерла, пытаясь, похоже, отгрызть от меня кусок. Если бы на мне была печать, то это могло и получиться. Еще не прошедшие следы от ведёрных ручек тому подтверждение. Но не с идеальной закалкой седьмой звезды. Без ограничений печати мое тело наполняла энергия из меридианов, придавая ему невероятную прочность. Ошарашенная моим спокойствием, Дира ещё сильнее сдавила зубы, а я опять улыбнулся и, подняв ее хрупкое тельце в воздух, медленно потянул её в одну сторону, а свою руку в другую, давая ей время разжать зубы. Иначе с моей силой можно и покалечить.

– Я? Да я слабосилок. Ты что! Я даже на экзамен не решился выйти. Ты о чём вообще? – я не удержался и позволил себе небольшую месть.

– Шиго, дарс тухлый! – зарычал Ракот. – Это как понимать? Тебе совсем моча в голову стукнула?

– Да не хотел я! – начал истерично оправдываться Шиго, частя словами. – Кто знал, что он такой хлипкий! Он всегда с этими вёдрами носится туда-сюда как заведённый! И вообще, дашь ему в бок, он скривится и дальше бежит. А тут я его слегка пнул, а он сразу улетел! И вообще, всё с ним нормально! Вон, живой он! Чё вы орете? Ракот, нормально всё!

– Страшная? – Я улыбнулся. Что она там напридумывала себе?

– Не знаю, что вы за дела с ним крутите, а мне до этого дела нет! – Дира и вовсе отвернулась от меня. – Хорошо, сейчас Ракот присматривает за всеми охотниками и ты мяса не выпросишь у отца!

– Да ты его даже дядей называешь! – Дира топнула ногой. – Столько раз он вас кормил, что у тебя совесть проснулась! Я только и слышала по вечерам: «Сегодня семья Леграда будет сыта». Попрошайка беспомощная!

– Вот именно! Он сильный! И помогает вам! – принялась вопить Дира, снова начиная тыкать в меня пальцем. – А что сделал ты для своей семьи? Слабосилок! Правильно тебя прихвостни обзывают отбросом!

– И зачем тогда ты ходишь к шайке Виргла?

– Тренироваться? – Я помотал головой, пытаясь уложить в неё этот простой как камень ответ. – Как часто ты в наставлении вообще видела слово «тренироваться»? Там его упоминают всего раза два! Зато на каждой странице через слово написано – поглощать, развивать, впитывать, направлять! В конце концов, это путь Возвышения! Возвышения! А не тренировки! Зачем тебе ходить на площадь, если в наставлении сказано учиться поглощать энергию, которая открывает путь к величию небес. А она есть везде! Даже на твоих нелюбимых грядках с корнями!

– Да уж, – улыбаться мне расхотелось, всё она правильно понимает и ничего себе не придумала. – Если ты такая умная, что же ты кричала, что я слабосилок? Мне ведь нельзя быть другим.

– Да, с мамой, – немного покраснела девочка.

– Хм, посмотрим! – она сверкнула на меня злым взглядом исподлобья. – Хотя! Из-за тебя пропускать занятие? Ещё чего!

Оказалось, всё можно сделать, если есть сильное желание и упорство. И того, и другого у меня оказалось с избытком. Но даже так у меня ушла на это куча времени. Вот как раз почти все эти два месяца, что я наблюдал за мучениями Диры, это и заняло. Начал я с простых внушений себе: «Я слаб! Камень тяжелый! Я на этапе три звезды!» Долго я мучился с этим, но ничего толком не выходило. Нет, в итоге я все же добился, я очень упрямый, что после приказа, я действительно не смог поднять камень. Однако подобное самовнушение держалось минут пять, не больше. Вроде можно начинать радоваться, но если представить, что я еще буду и каждые пять минут себе повторять, что я слабый, то сорвусь еще раньше.

– Ты чего молчишь, Леград? – обратился ко мне Ракот.

Дира замолчала. Она молчала, пока я стаскивал её по лестнице, ведущей к реке. Молчала, когда я затащил её под самый обрыв. Он слегка изогнут, так что увидеть нас сверху нет никакой возможности. С лестницы, с верхней половины можно, но я раньше увижу, если кто пойдет. Но это вряд ли. Сейчас, когда каждые два-три дня льет дождь, полива мало. Все уже сделали свои нормы. Лейла, выполов свой детский кусок, тоже ушла домой. Остался я со своей увеличенной нормой. Справа, где набирают воду, тоже нас не увидеть, а вот снизу по течению или с того берега есть шанс.

– Тебе-то почем знать! – вдруг ожила девчонка, словно я задел дорогое для нее. Даже намечающиеся слёзы исчезли. – Сам даже не начал заниматься!

– Я была неправа, – тихо признала Дира, разительно отличаясь от самой себя, кричавшей несколько минут назад. – Твоя тайна действительно страшная.

– Отброс, я стоял здесь и ждал, когда же ты начнешь работать. А тебя все нет и нет. Ты все отдыхаешь и отдыхаешь. Языком с девчонкой чешешь в свое удовольствие. Все уже закончили поливать и ушли, а твой участок ещё наполовину сух. Я даже не хочу слушать твое бормотание, – не пропустив меня дальше и, кривя губы в усмешке, начал красоваться перед остальными своей властью Шиго. А затем неожиданно пнул меня в грудь. Последнее, что я увидел, улетая вниз, был испуг в его глазах.

– Прости меня! – Глаза Диры снова начали блестеть, но вот меня она не отпустила, вцепившись словно клещ в джейра.

– Ну, как же? – дрожащим голоском, с подозрительно блестящими глазами снова начала нести чушь Дира. – Сказано тренировать силу поглощения, есть тренировочная площадка, там все занимаются. И я. Занимаюсь. Там.

– Хорошо, хорошо. Я понял тебя. – Я осторожно попытался освободиться от её хватки, не сделав ей больно. – Ты чего? Отпусти меня.

Резкая, пронзительная боль обожгла моё плечо, и я открыл глаза, внезапно поняв, что ещё недавно вокруг было темно, а сейчас меня слепит свет. Плечо успокаивалось, открывая мне ещё несколько очагов боли. Сильнее всего болела кружащаяся голова, затем пальцы на все той же левой руке. А еще рёбра, спина, задница, колени и прочее. Считай, почти всё тело, но гораздо меньше чем пальцы. Проморгавшись, я обнаружил над собой лицо Ракота. Тот склонился надо мной и внимательно рассматривал мою руку. С некоторой оторопью, не веря своим глазам, я увидел вывернутые в неправильную сторону пальцы. И тупо моргая, словно молодой джейр, которого Котил тянет на убой, пытался понять, что это такое могло с ними приключиться, когда Ракот начал хватать их своей стальной хваткой и дёргать.

– А вот сейчас ты обидела и меня, и своего отца! – действительно разозлился я. Что эта дура несет? Если из уст Рата подобные обвинения вызывали улыбку, потому что не чувствовалось в них настоящих чувств парня, который на самом деле всё понимал. Да он сам потом почти извинялся, пусть не напрямую, а этакими намёками. То её слова почему-то вызывали у меня злость. В них слышалась настоящее презрение ко мне. – Я считаю твоего отца частью своей семьи не за то, что он подкармливал нас, а за то, что один оказался человеком и по-настоящему отдавал долг жизни. Не только делясь мясом! А поддерживая нашу семью изо всех сил! Единственный из всех!

– Да его аж подбросило от этого слегка, таким ударом и убить можно, – обступившие нас продолжили глубже макать Шиго в дерьмо. Да, он, хоть и меньше чем Скирто, тоже пользуется всеобщей любовью у всех, за кем надзирает на работах. – Да они вечно его пинают тут. Он и у Скирто раз с ведрами летел по лестнице. Да ну! Скажешь тоже. Тогда он всего пять ступенек задницей посчитал и встал. А тут? Да он взлетел, почти как птица. И катился чуть не до самого низа. А руку, ты видел руку? Да что рука? Я вообще думал – хана ему, убил его Шиго.

Я провел рукой по плечу, стирая с себя печать. Её влияние было чуть шире, чем изначально рассчитывалось, и не ограничивалось моей силой, даже мир под ней для меня словно терял краски. Принялся внимательно оглядывать руины на том берегу. А Дира всё молчала. Я не обнаружил никого, кроме птиц, кто мог бы нас увидеть, и повернулся к ней. Она, поджав губы, смотрела мимо меня на тот берег и молчала.

– Я мелкая, но не дура, – снова зло сверкнула на меня синими глазами Дира. – Я слышу и вижу, что происходит в деревне. Тебя и так бьют, а если Виргл узнает, что ты такой сильный, то убьет тебя. Он тебя ненавидит.

А что я мог сказать? Я всё это время боролся со своей головой, которая упрямо говорила мне, что всё вокруг меня неумолимо вращается и пытается на меня упасть. Я даже вцепился пальцами в песок, будто держась за него, так было легче. И именно в этот момент силы мои закончились, и меня просто вырвало под ноги стоящим вокруг.

Я как-то попросил маму поймать меня в доме. Она поймала. Но стоило ей это значительных усилий и нескольких попыток, пока она не начала воспринимать меня всерьез. А я после этого несколько успокоился насчёт её походов на Чёрную гору. Простого хищника ждет судьба моего пересмешника. Да, наверное, даже молодой Зверь не сможет её ранить. Тем более не только я сижу взаперти и выхожу за стены лишь в компании сверстников. Но и мама давно забыла, что такое тайная отлучка на Чёрную гору. И, признаться, мне от этого только спокойнее. Так вот, контроль своих движений меня по-прежнему жутко выматывал морально. А способность Рама Вилора давала мне отличный шанс разом решить все мои проблемы. Единственная сложность заключалась в том, что Вилор в той истории был отнюдь не на этапе Закалки меридианов. Можно ли вообще повторить этот трюк с моими возможностями?

– Нет, некогда мне, – как отрезала Дира и снова склонилась над грядкой, выискивая среди мясного корня сорняки.

– Ясно, – я кивнул ее словам, стараясь не выдавать удивления столь умным рассуждениям. – Страшная-то почему?

– Привет. Чего это ты? – Она даже не разогнулась над грядкой. – Обычно не утруждаешь себя приветствиями? Со-с-сед.

– Хочу уехать отсюда. Отцу все равно, ему здесь нравится. Ему ничего в жизни не нужно. Была бы крыша над головой и добытый своими руками кусок мяса, – растерянная девчонка, ошарашенная тем, что только что произошло, принялась честно говорить то, что держала в себе. – Рат как отец. Мать смирилась со своими шкурами и будет с отцом. А я не могу в этих песках. Я хочу в первый пояс. Туда, где нет этого палящего солнца. Где сказочные леса. Где много людей. Где платья, как на картинках. Где вкусная еда, а не этот корень, который весь год сажаешь – ешь, сажаешь – ешь. Или грызешь паршивый билтонг. Это отцу пожаренное на костре мясо – счастье, а…