Пустошь. Нулевой круг (любительская редактура)

– Когда мы уезжали из Арройо, его еще не было.

А еще я наконец узнал историю Рикто. Да и вообще, многое стало мне понятнее в жизни деревни.

– И? – я догадывался из прошлого разговора, что Орикол соврал, но все же интересно.

– И что бы тогда сделала? – мрачно уточнил я, давая себе зарок не пить ничего кроме воды, что принес сам с реки. И не просить ни у кого фляги попить. Тем более фляги дороги и мало у кого есть. Вернее, есть чаще всего только у связанных с Кардо и Вирглом.

– Да уж, потому он, наверное, их поминает через раз, – заулыбался я. – А похоже, Орикол много чего вам рассказывал.

Мама торжествующе потрясла найденной книгой. Кажется, я помню этот красочный, хоть и потёртый переплёт, это и есть та, из которой она читала нам перед сном о приключениях императора.

– Нет, не настолько, первый пояс может загнать сюда любое количество штрафников, было бы желание, – опровергла мама мой ответ. – Просто сравни шанс воспитать десять звезд из сотни детей или из пяти?

– Что здесь такого? Налоги платятся не только деньгами, берут все, что только можно довезти до места. Начиная с мяса, клыков и заканчивая?.. – Мама покачала головой, не дождавшись от меня ответа. – Травами. Травы с Черной горы с удовольствием принимаются в Арройо. Пятая звезда поселка это мастерские! И алхимики в том числе.

– Сын, я видела сотни штрафников, сосланных из самых разных городов и кланов. Я слышала сотни их историй. По большей части они простые неудачники, не способные к Возвышению, совершившие преступления, за которые им назначили наказание в нулевом. Редко, очень редко их Возвышение было выше двух звезд. Всем, кто выше, и в первом поясе находят применение.

Действительно. Я никогда не задумывался над этим, но так и есть. И это, если вспомнить предыдущие поселки, в которых мы были, ненормально. Что я и озвучил маме.

– Не понимаю. Какой шанс? – наморщил я лоб. – Ты же сама говорила о пяти и сотне?

– Верно. Главное здесь именование – свободный. Как рассказывал сам Орикол, это значит, что он управляется не членом семьи императора. Он для этого слишком незначителен, даже для боковой ветви. Но и не принадлежит власти одного из крупных кланов или орденов, поделивших между собой территорию первого круга. А принадлежит немногочисленной семье, которая никому напрямую не подчиняется. Довольно уникальное явление, насколько я могу судить из нулевого.

– Так вот, – мама с усмешкой щелкнула меня по носу, смеясь над моим провалом. – Он появился в Арройо уже после нашего отъезда. Неплохой Воин шести звезд. Был в боевом крыле ордена Морозной Гряды.

– Глава города, – дал я очевидный ответ.

– Верно. Сын Зариуса, – наконец-то я узнал, что он сын бывшего главы деревни. Тот, чье место занял Виргл. Неудивительно, что я редко вижу его в шайке, его падение можно считать даже ниже моего. Как не удивительна становится и его правильная речь. Если уж Зариус был умен, то и сына наверняка учил, как мама нас с Лейлой. – Говорят, у него был неплохой талант, как и у Виргла.

– Штрафникам уничтожают средоточие, так, как и Ориколу, или блокируют, если вина не столь велика и наказание предусматривает возвращение обратно в первый. И стирают из памяти техники, которым их обучили, – удивила меня мама жестокостью наказания, но тут же объяснила его причины: – Чтобы они никогда не могли сравниться в силах с проверяющими Воинами из первого.

– Верно. Это, конечно же, обнаружилось. Возможно, простой цветок ему бы и простили, но водопад был слишком ценен. Обычных штрафников полно в нулевом. Каждый поселок, получивший вторую звезду, получает и подобного учителя, как символ, что они превысили порог населения. Но Орикола выкинули в нулевой с приказом загнать в самую глубокую дыру.

– Спокойнее, спокойнее, – мама растрепала мои волосы, поняв мои мысли. – Ты же не пьешь ничего из рук Кардо? Да и если бы ты начал худеть, я бы сразу всполошилась. Кхе, кхе, – закашлялась она в смущении, – ну да, мы все недавно похудели. Дарсов Виргл. Но ведь была причина? А беспричинное изменение я бы не пропустила.

– Это был план на годы, – мама пожала плечами. – Зариус планировал тратиться на развитие деревни, покупку оружия, снаряжения. Пошли бы слухи, стали приходить люди в поисках лучшей доли. Появился бы кузнец. Из сильнейших охотников за мясом создали бы команду добытчиков Зверей. Первые звезды поселения набирают легко. Нужны лишь люди для числа и учитель закалки для галочки.

Это я и сам уже понял.

– Мама, а вдруг выйдет так, что ты собираешь деньги не на караван, а себе на инструмент? – лукаво улыбнулся я, обнимая маму, чтобы утешить своим теплом.

– Это долгий разговор, который мне придется начать издалека. Тебе никогда не казалось странным, что в этой деревне все взрослые близки мне по возрасту, а из стариков только склочный Газил? – задала мне встречный вопрос мама, услышав мой про Рикто и его правильную речь.

– Я удивлен, что его не казнили, – пробормотал я себе под нос, но мама услышала и ответила:

– Ох, сын. Думаю, Римило был бы счастлив, что ты осуществил его мечту. Я гляжу на твои успехи и восхищаюсь тобой! Ты вырос и повзрослел так быстро, что я этого и не заметила! – Она поцеловала меня и, не отпуская, продолжила рассказ: – Собрал их и повел на новое место некто Зариус. Не знаю, что за человек он был, но голова у него на плечах была. Пусть место, где стоит деревня, выглядит страшновато, но выбрано очень толково. Рядом река, не пересыхающая даже в сильную засуху, на первое время есть глина, камень, про отличный песок и говорить нечего. Но главное, здесь есть надежда на будущее.

– Э-э-э, их мало? – предположил я.

– Значит, говоришь, Рам Вилор? – внезапно спросила мама.

– Разве его каждодневные мучения не стократ хуже смерти? Он просыпается с мыслью о том, что ему больше никогда не стать Воином, и не может уснуть из-за нее же. Думаешь, почему он хлещет пойло?

– Верно, – с довольной улыбкой ткнула в мою сторону пальцем мама. – Не знаю, как Зариус узнал об Ориколе, не знаю, что он там врал в Арройо и кому заплатил. Но куш Зариус сорвал огромный.

– А как же его слова о надежде? – скривил я губы в усмешке. Я, возможно, несправедлив и жесток, но я тоже был беспомощен, но выход нашел, пусть и не сразу. А он уже годы хлещет пойло и плачется ученикам, что они тупые и все делают неправильно.

– И делает практика Воином.

– Действительно, странно все это, – теперь задумался я сам.

– Ты забыл, что Зариус был умным человеком, – заулыбалась мама.

А как же Рам Вилор, не знавший поражений? Ведь в восемь лет он убил волка, напавшего на младшего брата. В одиннадцать он защищал стены города и убивал пиковых мастеров духовной силы. Да, согласился я, глядя на ее ошарашенное лицо, мне еще нет одиннадцати. Да, я не могу за месяц пройти все этапы закалки меридианов. Мой талант не бросает вызов небесам. Но и враг был слабаком, равным мне по силе, а я шестая звезда в десять лет! Что тоже очень неплохо. Тут мама отошла от ступора и выпорола меня снова, но было уже даже не обидно, а скорее смешно.

– Учитель? – А вот это уже интересно.

Эту историю я действительно совершенно не помню. А желания перечитать самому детские сказки у меня никогда не возникало. У мамы всегда была наготове книга с более серьёзным содержанием. Эта же история рассказывала, как соседнее враждующее с героем семейство убило молодого подмастерья, что работал под защитой их герба. А отец с матерью Рама Вилора были в отъезде. И на совете семьи, он, уже доказавший к тому времени свой огромный талант, взял долг мести на себя. Он нашёл в архивах описания нескольких рецептов. От новой краски для ткани до лекарства, что заживляло раны. И за два месяца разорил враждебную семью, заставив их уехать в другой округ.

– Подожди. – Я вспомнил слова Кардо. – «Закир отдал жизнь за меня» – он ведь так сказал сыну.

– Что? Ты о чем?

– Рикто, – похолодел я, услышав описание. – Резко остановился на пяти звездах, и он худой, даже не просто худой, а болезненно, до такой степени, что кажется, я видел его кости, обтянутые жилами через кожу.

– Мама! – мне оставалось лишь покачать головой.

– О… – отмахнулась мама, – как только ни изгалялись с названиями всех этих растений алхимики. Потом почитаешь, если захочешь, сборник трав нулевого пояса. Главное, что его можно было только преобразовывать в котлах алхимиков. Энергия, заключенная в цветке, была столь груба и сильна, что обожгла ему меридианы и выжгла начисто срединное средоточие. Оно…

– Черный гриб замкнутого пути.

– А толк…Толк у него один. Капли конечной выварки хватит, чтобы остановить Закалку меридианов. Как побочный результат – человек очень худеет. Тебе ничего не напоминает?

– Но он не стал убивать и уж тем более не радовался смерти.

– Да, – кивнула она. – Когда долго живешь, а тем более вырастаешь рядом с чем-то необычным, то привыкаешь к этому, как к привычной детали пейзажа, и не удивляешься тому, что сразу бросается в глаза постороннему. Это молодая деревня. Отселенцы. Они все жили раньше в четырехзвездном Плекто. Если у того же Арройо есть шанс получить еще звезды, то Плекто изначально основан бестолково. Мы там не были, но я наслышана. В округе нет ничего полезного, что позволило бы развить мастерские, а зверья вокруг мало. А вот жителей стало так много, что они начали страдать от нехватки еды. Но пятую звезду не получить за голодные рты. А торговать нечем. Поэтому молодые, те, кто не так давно стал взрослым и завел семью, решили отселиться. Ну и старикашка Газил, которого, подозреваю, просто выпнули под зад.

– Монстр? – удивился я и стиснул кулак.

– Похоже, я зря раньше не читала вам эту историю. – Мама вскочила с лавки и бросилась в угол, к сундучку с дорогими вещами. – Где же она есть? Вот!

А вот на третий день на меня перестал действовать и ремень. Вот просто перестал. Злая, как демон, восьмерка чуть ли не изо всех сил махала ремнем, а мне было почти не больно. Так что я просто сказал, что теперь верю, что Рам Вилор мог сражаться с врагами сильнее, чем он сам, и встал с лежака. Мол, хватит, а то ты устанешь, а толку нет. И тут же принялся утешать начавшую плакать маму.

– Верно. Рядом есть она с неплохим источником Силы под собой. А вокруг просто огромное количество зверья. В чем-то действительно уникальное место. Я не так много видела подобных за годы путешествий, хотя рек пересекли немало. Оно словно отпугивает зверей и само бесплодно, а вокруг него кипит жизнь, в двух днях пути отсюда на водопой за раз приходит столько зверей, сколько бывало и за месяц не увидишь в пустоши в другом месте. Их так много, что они даже выбивают всю траву и глодают деревья. Эта пустошь у деревни пуста и однообразна, здесь выжили лишь два дерева да десяток трав. Но после дождей еды хватает всем, этого не отнять. – Мама прервалась налить из кувшина нам отвара, и я вернулся на свое место. – Зариус молодец. Начал строить стену вокруг деревни, сами дома ставить из самана, а не как обычно в новых местах, из шкур, палок, сухой драконьей травы и обещаний. Хотя тут лишняя палка это редкость. В первый год они перерыли все руины в поисках камня, кое-что говорят и долбили сами. Начали добывать мясо и шкуры, ходить за травами. Стали приваживать торговцев, сбывая им излишки. Ди говорил, что потом они планировали разбить большие огороды редких и сильных трав на горе и начать охотиться на приходящих к ним Зверей.

– Да, – подтвердила мама и поморщилась. – По рассказам Орикола, в соседи Морозной Гряде выпали не самые приятные секты.

– Пока у тебя есть хорошее вино, он отличный собеседник. – Мама грустно улыбнулась и спросила: – Ты не помнишь, как они с отцом сидели за кувшином?

– «В то свежее раннее утро ничего не предвещало беды в обширных владениях семьи Вилор. Мирно паслись тучные стада на сочной весенней траве. Из окон дома Раму казалось, что изумрудные склоны холмов усыпаны бесчисленной россыпью смешных букашек, что ворочаются в утреннем тумане…»

– Как причем? – удивилась мама моему вроде очевидному вопросу. – Да, Арройо в Черной. Но это лишь условности, названия, отражающие условия природы, вернее, преобладающий цвет песка от разрушенных зданий древних, а значит и земли. На самом деле эта деревушка находится в подчинении Арройо и платит ему налоги.

– После случившегося с отцом, когда я упорно не верила в обстоятельства его гибели, – прервала мои раздумья мама, – я поневоле погрузилась в книги о травах. Сначала я искала подтверждения своей правоте, затем источник заработка. И мне попадалась в описаниях одна поистине ужасная штука. И подходящая под мои догадки о Кардо…

– С другой стороны, – принялся рассуждать я, – он мог наказать лишь виновных, а так выходит, что его кара коснулась всех, кто только был причастен к смерти его человека. Даже просто тех, что работал на семью его врага.

– И я находила этот гриб на Черной горе, – тихо продолжала мама. – Теперь ты понимаешь, почему я не верю в смерть Зариуса от когтей Зверя?

– Наверное, помню, – я крепко сжал губы, стараясь не заплакать. В те дни мне некогда было приглядывать, кого отец приглашает к себе за стол на новом месте. Я сам был нарасхват в любой деревне. Путешественник, которому есть что рассказать своим открывшим рты сверстникам. Беззаботный ребенок, чувствующий за собой незримую поддержку могучего отца и не боящийся, что его могут обидеть без причины. Чудесное время. – Мама, не смотри на меня так. Все хорошо. Продолжай.

– Мы с него и начали разговор, – намекнула мама.

– А сейчас он просит прощения у Орикола за свой застой, – мрачно уточнил я. Ужасная судьба, заставляющая меня вздрогнуть. Остановиться на полпути к своей мести? Надеюсь, небо не готовит мне такого испытания. Иначе можно вспомнить об Ориколе и бездонном кувшине с вином.

– По запутанному названию я могу лишь сказать, что его нужно отдать алхимику и только тогда выйдет толк.

– Тут дело в такой тонкости: если ученик подобного штрафника проходит экзамен, то учитель получает право переехать в поселок выше на одну звезду, – подтвердила мои догадки мама. – Но почему учителя появляются впервые в двухзвездных поселках?

– Верно. Неядовитый, а просто малосъедобный из-за своей горечи гриб. Но у алхимиков для него есть простой рецепт, который может осилить любой, у кого есть гриб, горшок для варки и время…

– Да. Орикол появился при Зариусе…

– Свободный город первого круга, которому получается Арройо, с нашей помощью, платит налоги, – перебил я ее, отыгрываясь за щелчок.

Я, отбросив все мысли и планы, с удовольствием окунулся в интересную, после полугода собирания камней, работу по укладке стен. Я в основном работал на тяжелом участке, наверняка спасибо Вирглу, где ее нужно было возводить с самого начала. Но для меня главное было не поднимать ничего тяжелого и не забывать плескать на себя из кувшина, чтобы окружающим не было понятно, что я даже не потею при работе, только от солнца, и то не сильно. Хотя возникали и неожиданные проблемы, но о них после.

Я невольно наклонился ближе к маме, захваченный этим рассказом.

– Есть противоядие, – беспечно улыбнулась мама. – Чуть сложнее в приготовлении и из трех трав. Но за эти два года я сумела их все отыскать и отложила в тайник. Просто на всякий случай.

– Да. Эта трава была из исключений. Обычно такие травы и называют просто и прямо по его действию. В его случае это были цветы роста духовной силы. Он утаивал часть, и однажды ему крупно не повезло. То, что он съел, оказалось в десятки раз более редким цветком духовного водопада, который вырастает на этом растении раз в десятки лет.

– А секта? – снова уточнил я. – Это как в книгах? Братство, избравшее веру, отличную от имперской, и проводящее обряды во имя выбранного бога, получающее за служение ему уникальные силы, с которыми борется семья императора?

Она попыталась отобрать книгу, но я упрямо настоял на своём. Несколько вздохов борьбы за сборник сказок, и он оказался у меня. Я быстро пролистал раскрытую историю и укоризненно посмотрел на маму. Она действительно пропустила целые куски, как я и подозревал. И Рам Вилор в них вершил суд и над убившим подмастерье, и над теми, кто отдал такой приказ, и над теми, кто позже отказал в справедливости посланнику молодого мастера. Да, юный герой не проливал сам их кровь, для этого у суда был палач.

И была ещё одна странность. У мамы. Я задумался. Она всегда читала словно нараспев, в лицах, так захватывающе, что, закрыв глаза, можно было словно перенестись туда, в сказку. Так почему же сегодня, ближе к концу истории, она то и дело запиналась и делала паузы. Я быстро протянул руку и схватил книгу, лежащую у мамы на коленях.

– Куш? – вот тут я опять не понял. Какой куш был в этом алкаше?

Глава 11

Наверное, да что там, буду честным сам с собой, я действительно был неправ. Но терпеть и дальше было просто выше моих сил. Да, работать на стене мне понравилось. Не буду отрицать. Да, находиться в компании было интересно. Не сразу, меня все эти разговоры о пустом поначалу просто выворачивали. Похоже, я просто одичал на своем камне, как и хотел Виргл. Но затем я втянулся и начал даже находить в этом трепе ни о чем удовольствие. Но сколько можно? Видит небо, я действительно отвык быть с кем-то. Больше месяца я уже не был наедине с пустошью и своими мыслями. И сегодня я не выдержал. Договорился с Ратом и Тукто, что они дотащат мой тюк с колючкой. А сам, сделав вид, что живот прихватило просто смертельно, уговорил дурака Ма возвращаться без меня. Догоню, мол. Само собой, никто из остальных подростков не горел желанием составить мне компанию среди низкой травы. Конечно, уже пошли редкие дожди, и пустошь потихоньку зеленеет. Но ни полевичка, ни цимбопогон еще не успели подняться стеной. Ведь я специально выжидал, когда мы далеко уйдем от куртины акаций. И вот, убедившись с высоты свинцового дерева, что весь отряд скрылся вдалеке, я наконец остался один.

Это жутко выматывало. Я смог привыкнуть к опущенным плечам, взгляду в песок и вечно грязной порванной одежде, которая уже буквально сопрела на мне и расползалась от старости на нити. Жить словно два разных человека. Один для глаз семьи, другой для глаз деревни. Я словно лицедей в театре, что описывался в книгах, представлял, как, выходя за порог дома, натягиваю на себя маску изгоя и отверженного. Мусора. Отброса. И это было трудно. Особенно оставшись без отдушины в виде часов, когда я будто уходил в руины в поиске камней и мог быть самим собой. Но я справлялся. Проблема пришла с другой стороны. Поднявшись на седьмую ступень закалки, как Виргл, я понял, что скрывать свои силы гораздо сложнее, чем лицедействовать. Я стал слишком быстр, чего, кстати, вообще ни за кем не замечал из деревенских жителей, слишком силен. Я мог махнуть рукой, сгоняя муху, прилетевшую полакомиться соленым потом, так, что рука со свистом рассекала воздух. Мог походя, наткнувшись бедром на угол здания, отломать кусок самана от него. Повезло, что такие случаи прошли незамеченными. Мне приходилось контролировать каждый свой жест, каждое свое движение. И это выматывало до такой степени, что иногда, в ответ на безобидные слова соседа, хотелось наорать на него или вообще ударить так, чтобы он отлетел и больше не смел со мной заговаривать. Хотелось схватить тяжелый кирпич и швырнуть его в проходящего мимо Виргла, чтобы он упал, захлебываясь кровью, как Паурит. А я скрипел зубами, глядел в песок, говорил о какой-то ерунде.

– Я презираю сам себя, что мне до мнения слабаков? – теперь Орикол глядел на Воина, не отворачиваясь.

– Говори, – я не вижу лица собеседника, но и не слышу в его голосе удивления. Он догадывается о моей просьбе. Но она должна быть озвучена. Я не знаю, что в голове у этого Воина и что он будет делать дальше.

– Список ранжирования, – Воин вытянул в сторону Орикола руку.

– Почему, даже если стереть с тебя пыль пустоши, ты выглядишь как грязный оборванный нищий? – я увидел на лице Воина гримасу.

– Пусть так, – кивнул Воин. – Начнем с главного вопроса. Есть ли в этом году претенденты?

– Смотр окончен, почтенный проверяющий, – Орикол стоял прямо, одним видом отрицая свою вежливость.

Произошедшее со мной дальше я после мог объяснить только кратковременным сумасшествием. Или же наказанием небес за столь быстрый рост в звездах. Допустим, первый час, когда я бегал со всех ног за шакалами, награждая их пинками, прыгал на деревья, проломил проход в купине колючки, распугав птиц, бросал камни в джейров, вопя про старые обиды, хорошо не убил никого, еще можно было понять. Но вот то, что я начал творить в дальнейшем…. Кажется, мне показалось, что вожак мечерогов как-то не так смотрит на меня. Не помню, все в памяти словно заволокло пылью, которую я поднял во время бега. Я ворвался в стадо, пинками разогнал их и, ухватившись за длинный прямой рог вожака, принялся охаживать его кулаком. В ужасе, с испуганным блеянием стадо бросило своего вожака и помчалось прочь, добавляя в воздух мелкую светлую пыль. Кажется, сложно было сначала дотянуться до рогов и выдержать первый его рывок, когда он просто поднял в воздух мое легкое тело. Но я справился и мечерога отпустил, только когда он, обессиленный, рухнул на колени. И то только потому, что заметил в траве одинокого пересмешника. На свою беду, разыскивая для стаи больную или раненую жертву, он нашел меня. И примерил на себя ее роль.

– Я видел, как ты сорвал ветку колючки и стегал ею пересмешника, покажи мне ладонь, – приказал Воин и внимательно осмотрел ее. – Идеальная закалка. Тело и душа, идущие к небесам бок о бок. Хорошо. Эта встреча останется между нами. Мне интересно, что получится из тебя, Леград. Если ты сумеешь дойти до конца, то польза городу будет велика.

– Мое терпение на исходе, заслуги прошлого не бесконечны. – Воин же даже не повернулся, продолжая смотреть выше наших голов на алое небо.

– Здесь? – осмелился я уточнить.

Внимательно наблюдая за происходящим, я видел, как дернулся от этих слов Кардо, и хотя улыбка не исчезла с его лица, но стала выглядеть как свежая шкура, натянутая для просушки. Перед лицом проверяющего Воина пообещать ему такие убытки. Первые звезды берут все. Исключений нет, как бы ни был плох твой талант. И ведь не отступить. Иначе можно потерять лицо перед ним или даже оскорбить. Я злорадствовал недолго. Рядом со мной, без всякого уважения к старшему, оттерев плечом нашего соседа, встал Шиго.

– Тортус, оно тебе нужно? – бросил короткий взгляд на собеседника наш пьяница.

– Закончили, – кивнул Воин и пропустил бороду через кулак. – Озаботься копией списка, я уеду с восходом. Глава, начинайте пир по случаю экзамена и появления в вашей деревне тех, кто впервые вступил на дорогу, ведущую к небесам.

– Старший!.. – приблизившись к собеседнику, я замер в новом неглубоком поклоне, на этот раз вытянув руки вдоль тела.

– Этот младший занимается Возвышением восемь с половиной месяцев, – я не рисковал разгибаться, все висит на волоске. – Младший начал с третьей звезды.

– Нет, глава, подожди. Я каждый год неделями скачу по вашим пустошам, то сплевывая пыль, то намокая под дождем. И для чего? Чтобы отведать вашего жесткого пережаренного мяса, в которое вам не по карману положить даже специй? – Воин пропустил через кулак бороду. – Мне это надоело. Сегодня мы проводим большой смотр практикующих. Орикол!

– Этот младший отстал от своей группы, чтобы провести проверку, – снова ответил я полуправду.

– Уважаемого проверяющего! – закончил Кардо, не разгибаясь.

– Нет, пусто, – Орикол бросил короткий взгляд на Воина и снова принялся бесцельно блуждать глазами по стоящим напротив людям.

– Даже не знаю, рад ли я, что ты, отброс, стал таким послушным, – влепил мне под ребра кулак Шиго, перед тем как уйти. Но мне было не до его тщетных усилий. Главное, что все мои тревоги были напрасны.

Этот спокойный, полный осознания своей силы голос, раздавшийся со спины, подействовал на меня как прыжок в утреннюю холодную воду реки после часового бега на пределе сил по развалинам. Когда разгоряченное тело падает в холоднючую воду и дыхание словно замирает в груди. Я медленно, понимая, что случившегося уже не изменить, повернулся к говорившему со мной. Это был среднего роста смутно знакомый мне мужчина. В запыленном просторном халате коричневого цвета, с обвязанной когда-то белым платком головой. Не скажу, сколько ему лет, но я вижу первую седину в его ухоженной густой бородке, а вот щеки у него гладко выбриты. Он сидел на каком-то Звере, похожем на крупную ящерицу желто-зеленого цвета, только с невероятного размера когтями, с огромными то ли шипами, то ли рогами на голове и с седлом и сумками на узкой спине. Сбоку от наездника висели короткое копье и сабля. Но главное, главное было в том, что на шею мужчины тоже был намотан белый платок и на его хорошо видимом мне конце был простой и гордый набросок черным трех горных вершин, покрытых снегом.

– Как много интересного я узнаю из твоих ответов, – покачал головой всадник. – Я слышу столько старой, но еще не остывшей ярости в твоих словах. Небеса бросили в руки Ориколу изумительную драгоценность, но он втоптал ее в навоз. Как твое имя?

– Отсутствует, – процедил тот.

– Я поражаюсь все больше и больше, – сделав короткий жест ладонью, который я различил краем глаза, разрешающий мне выпрямиться, Воин покачал головой. – Такая вежливость в этой дыре. Я и в Арройо могу на пальцах пересчитать дословно соблюдающих этикет. Сколько у тебя звезд?

– Этот младший не очень ладит с людьми в деревне, – позволил я себе немного пожать плечами.

– Приветствуют! – почти слитно ухнула толпа, и все мы склонились, прижимая руки к бедрам.