Птицы над Корабельной (СИ) (издательская)

И наконец, неуверенность.

Хорвен так часто и так горячо повторял, что не виновен. Повторял, даже когда был на грани бреда.

Доктор не считал себя мягким человеком и все же готов был ему поверить. Большого труда ему стоило каждый раз удерживать нейтралитет. Просто молча выполнять свой врачебный долг и уходить, ни о чем не спросив и ни на один вопрос не ответив.

Однажды он даже рискнул поинтересоваться мнением следователя из морского патруля. Напрасно, конечно. Патрульный обещал разобраться.

...В тот день доктор Варков не собирался посещать тюрьму. Это был приемный день и к нему с самого утра шли пациенты. Большинство страдали от неизбежных весенних простуд, один пожилой механик получил серьезный ожог, но добрался до врачебного кабинета сам. Какая-то добрая душа напоила его по дороге спиртом, так что пациент благоухал, как последний пьяница, бранился через слово и так и не смог толком пояснить, что же с ним случилось. Дарек обработал рану и выделил механику койку в боксе, где тот благополучно и заснул, как только донес голову до подушки.

Приходили с «Памяти Орра», звали к супруге боцманского внука, у которой не проходящая мигрень. Забегал посыльный от коллеги Ватталя с приглашением на вечерний чай...

Словом, день был обычный, хотя еще с самого утра у Варкова в мыслях копилась неясная тень. Он называл это предвиденьем. И смеялся в душе над своей склонностью к мистицизму.

Морской патруль заявился ближе к обеду. Два офицера в бушлатах и при оружии остановились у входа, напугав немногих оставшихся пациентов, третий, задержавшись лишь затем, чтобы формально постучать, вошел в приемный покой.

- Слушаю вас!

Варков оторвался от внесения новых записей в карту, встал навстречу гостю.

- Получите пакет от коменданта. Вас немедленно ждут на «Быстром».

«Быстрый» уже с четверть века - городская тюрьма. Это судно принадлежало некогда военному воздушно-морскому флоту, но незадолго до катастрофы было переоборудовано для гражданских нужд. У него прочная броня и много небольших отапливаемых кают в трюме, которые стали камерами для заключенных.

- Что-то случилось?

- Приговор по «капитанскому делу» вынесен. Нужно ваше официальное заключение о состоянии здоровья осужденного. В письме все есть...

Грегори Хорвен еще слаб, но болезнь отступила. Что ж, доктор знал, что рано или поздно от него потребуют такое заключение.

- Обождите, я возьму сумку.

Уже собравшись, осторожно спросил:

- А вы уверены, что Хорвен действительно убийца?

- Так решил суд.

Офицер вдруг слегка улыбнулся, будто показывая, что он тоже человек и все понимает.

- Не сомневайтесь. Его вина действительно доказана.

- Он был слишком слаб, я говорил...

- Вы мягкий человек, доктор. Вы готовы искать оправдания для любого злодеяния. Но не нужно. Идемте! Ах, да. Для того чтобы поднять пистолет, много сил не надо.

Доктор вышел следом за офицером, вывесил на двери табличку, оповещающую, что сегодня приема не будет и, поймав несколько возмущенных взглядов, последовал за патрульными.

Никто из ждавших своей очереди в коридоре так и не решился его окликнуть.

Он привычно задержался у дверей в камеру. Подумал - наверное, я вхожу сюда в последний раз. Зачем-то поправил воротничок.

Дежурный полицейский несколько раз провернул ключ в скважине и отодвинул засовы. Первым, согласно протоколу, в камеру вошел патрульный. Хорвен еще раньше успел встать с койки и отойти к стене. Сегодня он был тщательно выбрит. Значит, утром сюда приглашали цирюльника. Наверное, нотариус и адвокат тоже уже приходили.

Значит, никто не сомневается в том, каким будет заключение доктора. Даже сам заключенный не сомневается.

Патрульный отошел к маленькому откидному столику, уселся подле него и развернул бумагу с официально вынесенным приговором.

- Грегори Хорвен, - скучным голосом сказал он, - зачитайте приговор и подпишите, если вы с ним согласны.

- А если нет? - приподнял бровь заключенный. Затем повернулся к Варкову. - Входите, доктор. Присаживайтесь.

- Можете написать прошение на имя коменданта о смягчении. Но это вряд ли поможет. Кстати, рвать бумагу бессмысленно. Пытаться ее проглотить - даже вредно.

Патрульный пояснил для доктора:

- Многие пытаются. Но у нас есть еще копии.

Хорвен взял в руки лист, пробежал глазами. Протянул Варкову.

- Думаю, сегодня вы можете не утруждать себя. Это уже не будет иметь значения.

Варков вчитался в строки приговора. Вернулся к первой строчке и прочел еще раз.

Почему-то он был уверен, что преступника приговорят к расстрелу. Почему-то ему казалось, что это то наказание, которого Грегори Хорвен, убийца капитана, как раз и заслуживает. За Даниэля и за старого капитана Дарек и сам порвал бы негодяя на куски... но не в буквальном же смысле!..

- Это бесчеловечно, - сказал он, повернувшись к офицеру.

В документе значилось, что в связи с чудовищностью преступления трибунал морского патруля принял решение вернуться к Уложению о наказаниях, принятом во времена Императора Чезара. По этому Уложению Грегори Хорван должен быть подвергнут позорной казни через публичную порку. Суд счел полсотни линьков и изгнание на Корабельную скалу достаточной мерой.

Офицер лишь дернул плечом. Возможно, он был с Варковым согласен, а может, просто хотел подчеркнуть, что он лично здесь совершенно ни при чем.

Заключенный, продолжавший стоять у стены, заметил:

- Отчего же. Это должно быть весьма зрелищно. И наглядно... для всех, кто забыл, что такое флотская дисциплина.

- Вот именно, - согласился с ним патрульный. Получалось, будто и сам заключенный и его тюремщик хотят убедить доктора в том, что происходит что-то обыденное и правильное. - Вы же сами, доктор, бывает, прижигаете загноившиеся раны.

- В наше время существуют куда менее варварские способы обработки повреждений.

- Вы поняли, о чем я. Ладно, делайте вашу работу.

Доктор вздохнул. Было ясно, что убедить здесь никого не удастся. А может, и не требуется. Кажется, преступник смирился с тем, что завтра его ждет.

- Офицер, пустите меня к окну. Здесь мало света.

Хорвен не дожидаясь приглашения сел напротив. Он казался спокойным, и доктору оставалось только гадать, чего ему стоит это спокойствие. Какой бы мразью ни был человек, а такой приговор никого не оставил бы равнодушным. Пятьдесят лет город не знал, что такое кровавая расправа, что такое публичная казнь. Завтра, судя по всему, мир изменится...

Доктор заполнил карточку пациента и поднялся, чтобы уйти. У него нет поводов отложить казнь по медицинским показаниям. Это значит, что он прямо сейчас поднимется в кабинет коменданта и выпишет заключение. И завтра не пойдет на казнь. Запрет двери и задраит иллюминаторы. И не пойдет.

- Доктор, - окликнул Хорвен.

- Я слушаю.

- Мне отчего-то кажется, что вы меня все-таки слышите. Но даже если нет, не важно. Знаете, мне сейчас уже все равно, что со мной будет. Я был не прав.

- Это признание? - Вскинулся от дверей офицер.

- Признание в собственной глупости, разве что. Доктор, они меня убьют, несомненно. Но раз уж от этого не отвертеться. Послушайте. Я могу им простить и их собственную слепоту, их глупость, их желание делать вид, что все в мире остается незыблемым и прочным, даже если императорский линкор начинает сползать на городские улицы и подминать под себя людей. Это все я могу простить - я сам таким был еще недавно. Спокойствие и мир важней справедливости, а память о былых подвигах нужней, чем возможные будущие катаклизмы. Но это только до поры. Доктор, я все могу простить. Только Даниэля я им не прощу. И капитана.

- Вы не можете судить, - нахмурился доктор.

- Кому это «им»? - одновременно с ним возмутился офицер.

Хорвен, как показалось Варкову, чуть виновато развел руки:

- Вам, морякам. Не надо, не возражайте. Незачем. Доктор, я все могу, меня завтра казнят.

Офицер кивнул, соглашаясь. Но Варкову все казалось, что разговор не окончен. Что Хорвен что-то не сказал. Что-то важное. И он напомнил:

- В таком случае, закончите вашу мысль.

- Хорошо. Хотя, мне кажется, что все очевидно. Морской патруль, моряки - это, как ни странно, все еще скелет города. Без него все здесь быстро придет в упадок, разрушится. Перестанет работать. Но однажды прогнувшись в угоду... скажем, спокойствию. Миру. Тишине... этот скелет будет прогибаться и впредь. И перестанет быть опорой. Перестанет удерживать город на себе. Понимаете?..

- И каков вывод?

- Отомстите за капитана, доктор. Если не может патруль, так хоть вы.

Когда покидали «Быстрый», внимание доктора привлекла идущая по палубе совсем молодая девушка, одетая опрятно, но небогато. Ее сопровождал патрульный. Девушка крутила головой, как будто была здесь впервые. Увидев Варкова, сбилась с шага и громко спросила:

- Доктор? К кому приходил доктор?

Патрульный терпеливо направил ее к трапу:

- Комендант вас ждет.

Глава 5

Эри

В самом начале знакомства Блаз спрашивал у нее о Грегори. Голос у него был сочувствующий. Он жалел бродяг, живущих в холодных нижних кварталах, и обещал, что когда они победят, у всех будет свой теплый дом. Эри не видела худого в том, чтобы рассказать Блазу о Греге. Ведь Грег не был плохим человеком.

Блаза интересовало все. О чем они разговаривают. В котором часу он уходит на службу, и что делает, когда возвращается. Эри отвечала: он читает.

Блаз говорил, что она молодец, и что ее сведения очень пригодятся, когда настанет пора переделывать мир.

Что скоро все будет иначе, что вернутся лучшие времена. Что наследники слишком боятся рисковать. А рисковать надо. Надо перераспределять ресурсы, восстанавливать корабли, укреплять причалы.

Блаз говорил правильные вещи, и его было интересно слушать. Только Микель посмеивался, и повторял, что разговорами дело не сделаешь...

Конечно, до важного ее не допускали: все-таки живет в доме врага. Но когда она оказалась в беде, когда соседи вдруг вспомнили, что преступник жил не один, и кто-то даже припомнил ее имя...

Не бросили. Выделили комнату, помогли устроиться. Потому что свои своих не бросают.

На время, на считанные дни, мир замер в хрупком равновесии. Эри снова была щенком, которого подобрали. Она снова старалась быть тихой и незаметной.

- Эри, ты должна приносить пользу общему делу.

- Я помогаю. Прибираю зал, готовлю.

- Этого мало.

- Что нужно делать?

- У нас много врагов. Так просто их не уничтожишь...

- Ты говорил, что и капитан - наш враг. И Даниэль. А сейчас они оба мертвы.

- Но убили их не мы, а твой моряк.

- Неправда.

- Ты готова кого-то обвинить? У тебя есть доказательства? Имей в виду, когда ты заявишься в патруль, они не станут разбираться. Пойдешь, как сообщница.

- Не пугай меня, Микель. Я уже не боюсь.

А потом она случайно подслушала разговор, который снова перевернул мир с ног на голову.

Это случилось на излете второй недели после ареста Грегори. Она прибиралась в кают-компании, а Блаз с кем-то разговаривал в коридоре.

- Сегодня состоялся трибунал. Завтра все закончится.

- Жаль. Сейчас, на волне всеобщего возмущения, мы можем многого добиться. Люди готовы идти за нами. Девиз «За капитана! За свободу!» уже пошел в народ. Еще пара дней, и шансов у Наследников не будет.

- Моряк опасен. Возможно, не будь он болен, он смог бы убедить судей в своей невиновности. Он и так их почти убедил. И если бы не толпа под окнами, решение могло быть другим...

- Что же. В следующий раз, перед тем как прятать тело, убедитесь, что оно действительно мертво. А толпа... толпу мы все-таки сможем приручить. Времени мало, но оно еще есть.

Эри ничем не показала, что слышала их. Напротив, она на цыпочках отошла к длинному столу и пряталась там, пока голоса за переборкой не стихли. Почему-то ни тени сомнения не возникло, что говорили они о Грегори. О ком еще они могли говорить? А потом она тихонько забрала свою сумку и ушла. Никто ее не стал задерживать.

Роджер

Состоять в морском патруле почетно. Даже если ты младший. У тебя форменный бушлат и кожаный шлем, ты имеешь право носить и применять любое оружие. И если тебе выпадает сомнительная честь охранять убийцу, то ты и эту задачу должен выполнить с честью.