Синичка в небе (полная)

У Лоны был третий размер груди, а у меня — ни одного платья. И если вы не усмотрели связь между высказываниями, то плохо искали.

— Иди ты, — раздраженно отмахнулся Роман. — Обижать Лону я не буду!

Я старательно гнала от себя опасные мысли все два часа до обеда, но не могла перестать посматривать в сторону кабинета начальника, дожидаясь, когда Ваня его покинет. Хотела увидеть его еще разок и удостовериться, что мне он не причудился, но ровно в час дня Катерина плюхнула на стол мою сумку, чтобы поправить платок на ручке и велела мне переобуваться, да побыстрее. Покидая приемную, я напоследок меланхолично глянула на закрытую дверь, за которой глуховато звучали мужские голоса. Слов было не разобрать.

— Ромыч, вот ты где!

Разумеется, после выпада атмосфера за столиком изменилась. Некоторое время Лона и ее Роман пытались исправить ситуацию, но мои встали горой если не за меня, то против жениха, а его друзья как были настроены враждебно, так и остались. И после пары тостов сладкая парочка ушла танцевать, а остальные окончательно раскололись на два лагеря, выбрав в качестве способа общения настороженные взгляды. В итоге, не ведая, что творится по другую сторону баррикад, мы хохотали над обитателями «ГорЭншуранс», особенно смакуя мой феерический полет сквозь приемную чуть ли не в объятия сына начальника и ничуть не скучая. Ну конечно я им все рассказала, это было куда предпочтительнее, чем если бы вдруг проговорилась Катерина. А так я доказывала, что все по-взрослому, что скрывать нечего, что мне наплевать. Это маскировало то, какой дурочкой я являлась на самом деле. Ведь мне не было плевать. Я все ждала и ждала нового появления Ваньки в приемной, посматривая то на часы, то на дверь.

— Вроде, не был, — серьезно ответил тот.

— Вот, — промямлила я, продавая ему рулон бумажных полотенец.

От ее слов защипало глаза, и я поспешила перевести тему, пока не разревелась прямо при Лоне.

Моя ситуация была еще сложнее. Отчаявшись найти в гардеробе сестры платье, которое не висело бы на мне мешком, я встала на скрипучий стул и полезла на антресоль. В частично изъеденных молью пакетах (очередной привет от соседей) пылились наши старые вещи, в числе которых я обнаружила летнее кружевное платье Лоны, ношенное ею лет в тридцать-четырнадцать. Светло-цветочная вещица с оборками… и на мне. Однако, раз у сестры в шкафчике нашлись, ко всему прочему, почти целые ажурные колготки, мы пришли к выводу, что это лучшее решение из возможных. Кукольный стиль мне шел так же, как слону балетная пачка, но, когда я натянула ботинки с круглыми носами, не став затягивать шнуровку, мы обе сошли с ума и решили, что это даже стильно. В любом случае, выбор стоял между висящим как на вешалке малиновым недоразумением и колышущимися от каждого ветерка оборочками.

— Николай Давыдович, — первой пискнула Катерина, пока я просто старалась уменьшиться, как Алиса в стране чудес.

О личном Катерина распространяться не стала. Сказала, что живет неподалеку и всегда может дойти до офиса минут за десять — вот ведь как удобно. Я покивала не без ужаса. Подбирать квартиру из соображений пешей доступности работы? Мир сошел с ума. С другой стороны, это решало проблему страха перед вождением автомобиля, который Катерина даже не пыталась скрывать. Исходя из этих скупых сведений, я предположила, что моя соседка по приемной одинока. Но кошек тоже не держит: об этом свидетельствовал безукоризненный гардероб, обычно состоявший из темного, однотонного платья и ярких платков с цветочными узорами или под хохлому.

Я так и примерзла к месту, потому что без труда догадалась, о ком речь, и пальцы сами сжались на ткани, колыхнув ее. Мысленно отругала себя за несдержанность, но сплетники слишком увлеклись и ничего не заметили. Роман лишь расхохотался:

Это было сказано в формате шутки, но я восприняла задание со всей серьезностью. В конце концов, я была заинтересована в освоении всего нового, и если среди прочего значилось хождение на каблуках, то так тому и быть! Сначала все шло очень достойно: я без приключений дошла до кулера, повозившись, нашла способ пристроить тару, чтобы не проливать через край, а затем направилась обратно. Под весом емкости с водой держать равновесие на тоненьких, неустойчивых шпильках оказалось намного сложнее, и я переступала очень медленно, стараясь ни в коем случае не подвернуть ногу и не расплескать воду.

В этот момент у меня чуть не подогнулись колени. Было ужасно обидно это слышать. Захотелось выпрыгнуть из укрытия и по-женски выцарапать обоим глаза.

Один Егор казался немножко грустным (судя по всему, из-за Поны), и, в порядке утешения, Иришка пригласила его потанцевать. Мы же с Риткой предпочли сменить компанию и перебрались поближе к бару, где некоторое время пили и безбожно сплетничали. Просидели вдвоем в баре не меньше получаса, прежде чем я заметила, что Лона пропала, и, памятуя о своих опасениях по части клубов, решила ее поискать.

К несчастью, вместо Лоны вперед замаячила спина Бесхребетного, который тоже кого-то потерял, но оказался удачливее, так как едва завернул за поворот, как донеслось:

— Я предлагаю выпить за самую изумительную девушку, — отчаянно перекрикивал музыку Роман, беззастенчиво тиская за бок мою сестру. — Которая, наконец-таки стала моей. — И все-таки тост без «я» не обошелся, что вы, это было бы противоестественно.

У дверей клуба, среди девиц в блестящих топах и держащихся на честном слове джинсах мы будто с Луны свалились. Увидев нас, Рита и Иришка схватились за животы. Однако порадовал Егор — которого я совсем не ожидала увидеть: едва взглянув на Лону, парень застыл с открытым ртом и вдруг начал мямлить комплименты, которые балансировали на грани с пошлостью. Он так часто опускал взгляд на ноги моей сестры, что я дернула Риту за локоть (как наиболее рациональную) и потребовала объяснить, как им вообще пришло в голову пригласить на помолвку моей сестры парня, который в нее влюбился? Ответ был просто шикарный: обязательный гость вечеринки — таксист-трезвенник, который будет развозить всех по домам.

Только оба мужчины скрылись в кабинете, Катерина разразилась гомерическим хохотом. Она буквально лежала на столе и захлебывалась всхлипами. Я же нашла, наконец, швабру, и начала тереть пол с таким усердием, будто он символизировал мою загубленную репутацию.

Может показаться, что это обычный разговор двух излишне наивных девочек, коих разбросано по миру миллионы. Заветы, клятвы… в наше время они почти утратили смысл. Но в четырнадцатом веке, когда Данте Алигьери писал свою Божественную комедию, он отдал клятвопреступникам самый страшный — девятый круг ада, где обитал первый из всех библейских предателей — Люцифер. Там не было места даже самоубийцам, и неспроста. И для нас с сестрой это обещание тоже не было пустословием. По крайней мере, мою жизнь оно определило. С тех пор Лона всегда занимала для меня первое место, как некий абсолют. Мы были неразлучны столько, сколько я себя помнила. Одна комната, одна кроватка, одна война на двоих. Война против враждебно настроенного мира. Разве могло быть иначе?

***

Начну с того, что я всегда ненавидела клубы. Заочно, разумеется. Ну что мне было там делать, сами посудите? Я не умела двигаться в такт музыке, флиртовать и делать сел фи уточкой. Какой уж там клуб! Чуть было не отказалась от приглашения, но вспомнила, насколько опасны собачьи стаи (а пропитанная тестостероном и алкоголем толпа даже хуже), и согласилась из страха за Лону. И девчонок с работы позвала: Ритку и Иринку. Они не горели желанием утихомиривать юнцов, но я так умоляла, что они согласились при условии, что вся выпивка за счет жениха и невесты.

Ванька его забрал, оторвал парочку, прижал к груди, и весело начал, вынуждая меня оторвать взгляд от его груди:

— Да? — подтолкнула она меня к продолжению.

— Это сделала я, — и голову в плечи втянула.

— Прости, это шутка, — ничуть не раскаивающимся тоном поговорил Роман.

***

Отовсюду зазвучали поздравления, а я слишком поспешила и закашлялась, захлебнувшись непривычными пузырьками. Было так неловко, ужасно не хотелось производить впечатление неумехи, но правда заключалась в том, я и впрямь нечасто пила алкоголь. Хорошую компанию я бы охотно поддержала, да только в школе меня не приглашали, а в университете все свободное время отнимала работы. Всякие дни рождения в «ГорЭншуранс» тоже проходили мимо меня, ведь даже если я попадала на торжества, то не могла пить: бегающий по городу пьяненький курьер — не лучшая реклама солидной фирме.

— Да когда мы ужинали, она говорила только о тебе. Даже не пыталась сделать вид, что ей интересно что-то еще. Она втрескалась, точно говорю!

— Так раскрой Илоне глаза! Нет ни одной девчонки, которая бы предпочла парню подругу или сестру. Гарантирую, даже если она поймает вас с этой… Ульяной, — выговорил не без труда, — на горячем, примет твою сторону и сведет нежеланные встречи к минимуму, — безмятежно продолжил Бесхребетный.

— Лона, — позвала я, отбиваясь. — Скажи мне кое-что.

— А ты, значит, тоже из бухгалтерии? — не преминул уколоть он.

— Да не особо, как-то, — вздохнула я, намекая на случившееся.

Вызывать подозрения не хотелось, и, с полчаса помелькав перед глазами у всех подряд, я взяла свою куртку и вышла в город. Лона собиралась остаться ночевать у Романа, а я, как уже говорила, не хотела показывать коллегам, где живу. Вышла в ночь, чтобы поскорее выветрилась обида. Я всегда надеялась, что пусть природа не была ко мне особенно щедра, внутри таилось что-то стоящее. То, ради чего строило рассматривать. Я утешалась мыслью, что именно это случилось в день, когда Гордеев позволил мне попробовать свои силы в роли его помощника. Но, может быть, дело было не в том? Может, мне просто случайно повезло, а на самом деле я была не менее заурядной, нежели другие. И при всем том, что на старте мне досталось меньше, чем большинству, это значило одно: мне не на что надеяться. Волшебство рассчитано на тех, кто изначально обладает достаточным потенциалом, чтобы его притянуть. Машины дарят только богатым детишкам, а принцы оборачиваются вслед одним лишь принцессам. И в джипах на колесах с R-21 ездят отнюдь не простушки. Не Ульяны Сафроновы. Про таких же, как я, могут думать только одно: она мечтательница с недостижимыми целями, она завидует своей более красивой и покладистой сестрице.

— Никто ведь не разлучит нас?

— Я прекрасно понимаю, чего ты боишься… — начала она и замолчала. — Нет, я никуда не исчезну. Ты же моя сестра, разве есть что-то важнее?

Уже открыв дверь, начальник на прощание велел:

— Ты издеваешься? — взвился Роман. — Я ж выблюю все шампанское. Меня от нее воротит даже на расстоянии.

— В приличных компаниях, Ром, есть не только бухгалтерия, — не сдержалась я. — Егор работает в IT, Лона — в курьерах…

Не знаю, что меня сподвигло на такой глупый поступок, но вместо того, чтобы развернуться и уйти, я нырнула за шторку, отгораживавшую помещения для персонала. Клянусь, я не собиралась подслушивать, я вообще думала только о том, что не хочу встречаться с этими двумя. И чуть не хлопнула себя по лбу, осознав, что оказалась в ловушке, поскольку, судя по шагам, парни приближались. Пришлось поплотнее задернуть шторку и затаиться.

И пока я не вскипела, Рита поманила меня пальцем и шепнула:

— А вообще, мои поздравления! Я очень рад за вас, приятель. Лона просто супер,

— О чем ты говоришь? — искреннее удивилась Лона.

— Значит, вы все работаете в одном месте? — спросил Роман, поглядывая на нас странно.

Глава 4

Спустя три дня страданий на тему «меня обидел парень подруги», я все еще регулировала глубину депрессии с помощью шоколада, опытным путем проверяя теорию, что люди с повышенным содержанием сахара и холестерина в крови — самые счастливые.

Как-то так получилось, что на меня отовсюду сыпались маленькие, гаденькие неприятности, не дававшие продохнуть. Вероятно, пакостей приключалось не больше обычного, но, как и все обиженные девушки, я раздувала мух до слонов и списывала свое дурное настроение на не вовремя вступивший в свои права ПМС. Сетовала на судьбу, не сдерживаясь: на машину, утром забрызгавшую брюки, на царапину на новеньких красных туфлях, на начальника, который на этой неделе пугал сильнее обычного.

***

Не знаю, что это было, но Гордеев вперил в Новийского испытующий взгляд и отставил чашку. Мужчина напротив так и сидел, задумчиво опустив голову. Молчание затягивалось, и я вдруг поняла, что для начальника ситуация сложилась очень нервная. Он просил бывшего друга своего недоброжелателя выступить в суде в пользу «ГорЭншуранс», и не знал, чем это обернется. Он даже не знал, примет ли его Новийский, поэтому появился без предупреждения и сделал все, чтобы секретарша не смогла доложить о визите заранее.

Он не спрашивал, а ставил в известность. Ответа, закономерно, тоже не получил. Но раз и возражений не поступило, парень открыл шкаф, безошибочно определил, которая из курток моя и помог одеться. От неловкости я старалась как можно быстрее избежать его полуобъятий, и, скупо поблагодарив, направилась к выходу.

С таким настроем вместо того, чтобы отправиться на обед и хихикать с друзьями, я решила перехватить порцию шоколада в автомате на первом этаже. Однако недоуменно застыла уже у лифтов, когда увидела, как Егор покупал Иришке дрянной кофе. А теперь еще раз, с розовым текстовыделителем: Егор покупал Иришке… дрянной кофе… перед обедом… и она не отмахивалась от странного презента зонтиком.

Я мысленно, и не без причины, окрестила Новийского трусом. Но начальник отнесся к заявлению спокойнее:

Вслух я ничего не сказала, так как подруга бы не оценила, но мысленно поблагодарила за нелестную оценку Романа. Это было именно то, что доктор прописал. Иногда я начинала подозревать, что у истоков моей ненависти к жениху сестры стоял страх потери близкого человека. Но потом я каждый раз находила доказательство, что ее дружок действительно козел, и становилось легче.

В тот миг я присмотрелась в Новийскому повнимательнее. Мне хотелось увидеть в нем хоть что-нибудь выдающее политика, но нет: выглядел он в точности как обычный начальник, разве что слишком молодой. Текли минуты, Новийский задумчиво водил пальцами по губам; никто не вмешивался. Внезапно он решительно опустил обе руки на подлокотники кресла, сразу став как-то больше и значительнее и твердо сказал:

— Да, — проигнорировал мой сарказм Ваня. — Но, понимаешь, иногда кажется, что он вполне себе ничего. Знает куда нажать, чтобы понравиться, просто… осторожнее с ним. Этот человек никогда не упустит собственной выгоды и подставит кого угодно, лишь бы добиться желаемого. — Тут я, конечно, промолчала. Он беспокоился, это было приятно, но, в конце концов, я же не дура. С какой стати я бы доверилась Новийскому? — Теперь про его жену. Честно говоря, неплохо бы посмотреть на их брачный контракт, но, подозреваю, ищут они измену как фактор психологического давления, чтобы не устраивала громких сцен. У людей ее круга всегда находятся какие-нибудь скелеты в шкафу.

— Николай Давыдович, давненько не виделись, — улыбнулся он, отталкиваясь от стола, на который опирался во время разговора.

По сути, я врала. Поначалу, пока мы не были близко знакомы, для меня он был именно золотым мальчиком, которого через пару лет ждало точно такое же будущее, как Сергея Новийского. Просто, как я тогда подумала, он менее благодарен за то, что ему досталось по праву рождения. Я не могла бы заблуждаться сильнее. Просто тогда у меня в голове не существовало никаких градаций. Мы жили плохо, они — хорошо. Разве этого мало? К чему капризы?

Как-то невесело хмыкнув, Ванька ототкнулся от края стола, и только тогда я сообразила, насколько мы сблизились во время разговора. Покраснела, наверное.

— Всего лишь то, как после ночи в клубе Иришка и ее новоиспеченный бойфренд проснулись в одной постели у нее дома. Вчера и позавчера они не разговаривали, а сегодня пришли к выводу, что секс был не так уж и плох… и решили продлить его на пару раз.

— Знаешь, я догадалась, учитывая, что он вынудил твоего отца заняться его разводом, дабы оставить ни с чем жену, — съехидничала.

По пути к кафе, пока ветер рвал полы одежды, мы держались за вороты и едва обменялись парой фраз, а вот там нас обоих внезапно прорвало. Едва, стянув верхнюю одежду, сели за столик, как Ванька заявил:

— Постой секунду. — Я попыталась разложить все по полочкам. — Егор же уже две недели как сменил объект обожания. Да и Иришка воротила нос от нашего Казановы столько, сколько я их обоих помню!

А вот к этому Гордеев оказался не готов. Его вытянутое лицо я не забуду до конца жизни.

— Ну не я же! Вам работа нужна? Что-то я не заметил особенного рвения! По итогам вашего испытательного периода у меня должно быть полное досье на эту женщину. Если его не будет… — Он сделал многозначительную паузу, и я сглотнула ком в горле. — И, кстати, про текущие дела не забывайте!

Если вы меня спросите, я долгие годы считала, что Иван Гордеев как ветряная оспа: один раз переболел, и до конца жизни свободен. Так бы я утверждала и дальше, если бы с меньшим размахом отметила свой собственный развод.

— Николай Давыдович! — крикнул Ванька, не став озадачиваться даже открытием двери. — Мы с Ульяной сбегаем на обед, заодно все обсудим.

Новийский задумчиво качнул головой, явно сомневаясь. И у него имелись на то основания. Шульцев был мягок и гладок настолько, что без труда втирался в доверие даже самых мнительных людей. Деятельный и активный, он перепробовал множество сфер деятельности, в каждой из которых находил союзников, а потом — способ на них заработать. Он профессионально подставлял своих прошлых приятелей в угоду тому, кто больше заплатит, при этом неведомым образом удерживаясь в рамках закона. Нетипичный для делового мира человек, особенно если учесть, что он ухитрился побывать другом таким мнительным личностям, как Николай Гордеей и Сергей Новийский.

— В машине поедите! — отбрил руководитель «ГорЭншуранс».

Я пожала ее, не став раздумывать дважды. В конце концов, я ничего не имела против мира с сыном начальника. Но была какая-то своеобразная ирония в том, что нас с Иваном Гордеевым свел ближе человек, впоследствии ставший моим мужем.

— Сергей Афанасьевич, — так любезно начал Гордеев, что я чуть не пошла мыть уши со скипидаром. Ни разу его таким не… слышала, подумала, что галлюцинирую. — Мы к вам по делу. Кстати, это моя помощница — Ульяна Сафронова.

На этот раз шоколад был бессилен поднять мне настроение и, отправив в рот всего пару долек, я отложила его до лучших времен.

И когда мы шли в приемную, я чувствовала себя героиней фильма «Дьявол носит Прада» в том моменте, когда ассистентка бежит за начальницей, записывая слова вплоть до междометий, а все вокруг прячутся, дабы миновать праведного гнева.

Когда мы вернулись в «ГорЭншуранс», начальник все еще лютовал, а я мечтала о корвалоле. Поездку мне обеспечили адскую. То ли Новийский так повлиял, то ли эстон-мартин для приличной манеры вождения не покупают, но Гордеев ехал так, что мне захотелось выйти на каком-нибудь светофоре и добраться до офиса на метро.

— Ладно, мне пора. Пойду разнимать, пока они не решили снять номер и оставить меня на отчетности одну. — И, критически осмотрев меня, добавила: — А если ты будешь лопать столько шоколада, то перестанешь проходить в двери лифта и не сможешь работать на Гордеева.

— Найдите мне весь компромат на эту… Юлию Новийскую. С кем спит, куда спускает деньги, с кем пьет космополитен за завтраком, что нюхает и так далее.

— Привет, девушка в красных туфлях.

— Катерина, звоните моему сыну. Пусть берет необходимые вещи и приезжает сюда. Стол его уже ждет не дождется. Он все говорит, что ему скучно копаться в бумажках, так вот пусть помогает Сафроновой рыть компромат, авось из двоих что путное получится. Покатался по Китаям, и будет. Пора за голову браться, а то слишком хорошо живет, — грозно закончил начальник и скрылся в кабинете, с чувством хлопнув напоследок дверью.

— деловито закончила она.

— Привет, — постаралась я проговорить ровно.

Она выглядела в точности как всегда: поверх старомодных джинсов-клеш с завышенной талией и оранжевой короткой вязаной кофты было надето расстегнутое кожаное пальто до колен и неряшливо завязанный шарф. Ну хоть что-то в этой жизни не изменилось. Это чуть-чуть успокаивало.

— Ладно, давайте к делу, я вот по какому вопросу, — начал Гордеев, и Новийский опустил голову, как-то странно улыбаясь, будто заранее знал, о чем пойдет речь. — Слышали, разумеется, о том, что Шульцев ходатайствовал по поводу отчуждения земельного участка у компании «ГорЭншуранс».

— Я что-то пропустила? — уточнила.

Это было до обидного несправедливо, я даже пожалела, что вылила воду не на того Гордеева. Дела наваливались, я честно пыталась с ними разобраться, но количество свободного времени все сокращалось и сокращалось. Нет, глобальных проектов много не было, но в рамках одной лишь папки Олеси Александровны приходилось дозваниваться до целой кучи людей и находить видео. Некоторые оказались удалены, и пришлось воспользоваться помощью Егора. По блату, разумеется, ведь начальник не выделял мне в помощь консультанта из 1Т-отдепа.

В тот момент, когда не слишком счастливый Ванька переступил порог приемной, я гуглила информацию о злосчастной Юлии, и, продолжая прятаться за монитором, постаралась сделать вид, что не заметила его появления. Мне было ужасно страшно почувствовать себя такой же дурой, как прошлый раз. Только когда Катерина вслух поприветствовала гостя, я якобы вздрогнула от неожиданности и подняла голову.

Когда Ваньке исполнилось восемнадцать, он уехал учиться в Москву, в МГУ имени Ломоносова. И на какой бы вы думали поступил факультет? Ну конечно, государственного управления. Николай Давыдович меньшего бы не позволил! Однако вместо того, чтобы грызть гранит науки, разгильдяй закрывал сессии с горем пополам, а сам страдал разного рода экстремальной ерундой: осваивал искусство серфинга (не в Москве, разумеется) и рафтинга, гонял триатлоны, постигал боевые искусства… Закончив университет, с подачи (и блата) отца он поступил в аспирантуру, но диссертацию писал то ли в самолете между прыжками с парашютом, то ли в Китае, куда они с друзьями рванули на взятом напрокат джипе. Разумеется, научные достижения были скромнее.

— Ну так все логично, — усмехнулась Рита. — Только поклонник сделал финт ушами, как Ирка решила, что поклонник вполне себе ничего. А твоя сестра выходит замуж за полового отморозка. И что с такой возьмешь? Ирка и роднее, и доступнее,

Но как было сопротивляться, если Ванька, весело подмигнул, чуть наклонился ко мне и негромко проговорил:

— Если вы опасаетесь, что кто-то уличит нас с вами в излишней общительности, — вдруг сказал Гордеев, — не беспокойтесь. Мы легко можем поддерживать связь через мою помощницу, не так ли, Ульяна Дмитриевна?

Мы вошли в кабинет, и Николай Давыдович с такой силой дернул на себя ручку шкафа, что тот покачнулся.

Флирт ему давался без труда. Причем он готов был флиртовать со всеми подряд, так уж общался. Только, в отличие от других, я не могла не воспринимать это всерьез и не искать подтексты.

— Ты обедала? — спросил Ваня. — Зная отца, рискну предположить, что нет.

Новийский дежурно улыбнулся и кивнул, а потом жестом пригласил присесть. Позвал секретаря, велел принести напитки. Вернувшись в кабинет, она даже взглядом нас не удостоила, явно намекая на отсутствие хороших манер… как у нас, так и у себя. Несколько следующих минут мужчины запивали новости делового мира каким-то странным чаем, а я как ни пыталась вникнуть в суть разговора, улавливала не более четверти.

— Сразу после моих показаний вы, Николай Давыдович, как отличный юрист лично займетесь моим разводом. И не оставите моей супруге ни копейки заработанных мной денег!

— Так, слушай сюда, во-первых, держи ухо востро с этим Новийским! Ему нельзя доверять, — безапелляционно велел.

— Да, людьми нашего круга, — подтвердил он, глядя на меня с куда большим интересом, нежели в начале. — Это проблема? — спросил. — У нас будут проблемы?

История супружества Новийских была странной. При том, что сам он являлся далеко не глупцом, в жены себе выбрал идиотку. И я не из ревности к бывшей, просто иначе не скажешь. Юлия была красивой блондинкой, способной вскружить голову, и многого от нее не требовалось: нужно было всего лишь поменьше думать о себе и чуточку помогать мужу, но разве она могла? Она отказывалась встречаться по вечерам с друзьями Сергея, оставляя его одного среди парочек, не желала портить безупречную фигуру рождением ребенка, тратила и тратила деньги, безостановочно чего-то требовала, уверенная, что такой красавице мир должен. Она так любила себя, что ни на кого другого не находила времени. Закономерно, что однажды, не выдержав, Новийский решил, что с такой женой он успеха не добьется. И решил сбросить балласт.

Я закономерно удивилась специфичному решению, но согласно закивала под пристальным вниманием двух пар глаз. Отвернувшись, Новийский постучал пальцами по подлокотнику кресла и сказал:

Думаю, вы спросите, как мне хватило ума после такого вот заявления выйти замуж за Сергея? Ну, скажу вам откровенно, в тот день он и меня не впечатлил. Совершенно.

— Ничего, с ростом 157 сантиметров всегда останется возможность вкатывать меня боком, — ничуть не обиделась и получила в награду веселый смешок.

— Исключительно благодаря подобной репутации, между прочим, весьма бездоказательной, его до сих пор не поймали, — парировал Гордеев, несколько помрачнев. — Но не думаете же вы, что какой-то жулик может безнаказанно угрожать компании уровня «ГорЭншуранс»? Здесь недопустимы неудачи или компромиссы. Слишком самонадеянно.