Осколки клана. Том 2 (без редактуры)

Варшава, насколько я помнил из уроков политической географии и истории от Уткиной-старшей, крупный, практически сравнимый с Москвой полис, основная часть которого располагалась на огромном летающем острове, посередине которого большое, неиссякающее озеро. Как такое возможно нам не рассказывали, подобные аномалии нечасто, но встречаются в некоторых уголках нашей планеты, и зачастую в древности именно они становились основой для новых полисов.

Естественно, в таких условиях город быстро разросся, занимая всё свободное и безопасное пространство одноэтажной застройкой, и постепенно Варшава стал «стекать вниз», перенося туда промышленные и аграрные предприятия и освобождая наверху новые жилые зоны. Землю же с парящим островом связали тысячи и тысячи ниточек подъёмников, лифтовых устройств и даже локомотивов вертикального хода.

А ещё, помнится, упоминали, с каким трудом отвоевалось небесными островитянами обитаемое пространство у Запретной Зоны. Ведь ранее, ещё лет двести назад, для поддержки собственных «мисто», местных аналогов наших посадов, им хватало десятка мощных крепостей, связанных с Полисом грузовыми платформами.

И вот теперь, три дня назад, Варшава взяла, да и «упала», а корректнее сказать, «опустилась» прямиком на свою нижнюю часть. Конечно, куда лучше для всех было бы, если бы остров действительно рухнул к Уроборосу, но и так можно было порадоваться проблемам наших извечных западных врагов, попортивших московским чародеям крови больше, чем киевляне и казанцы вместе взятые.

Причём что там произошло на самом деле доподлинно не известно. Просто в один день ранее неподвижная даже в самую яростную бурю небесная громадина вдруг начала снижаться и ровно за сутки оказалась на земле, похоронив под собой всех тех, кто не успел убраться на безопасное расстояние. Версии же случившегося выдвигались разные: кто-то кричал о диверсии Садовников, самой известной международной преступной организации, кто-то тыкал пальцем в Москву, Киев, Минск, Берлин и Краков: «Это они! Они нам завидовали!» Однако единственным достоверным фактом оставалось то, что Варшава за день лишилась большей части собственного производства, и неизвестно было, как быстро местные «вельможны паны» сумеют восстановить утраченное хотя бы до минимально возможного уровня.

— Скорее всего, в ближайшее время обвинят во всём либо нас, либо Берлин. И под шумок сравняют Краков с землёй, обобрав население и угнав большую часть простецов на строительные работы, — поймав мой взгляд, поделилась своими соображениями Ольга Васильевна. — Полис там относительно небольшой, по сути, сателлит вроде нашего Архангельска, но кланы в нём живут гордые, и связываться с ними просто так варшавцы просто-напросто не считали нужным. Не тронь — не воняет! Случившееся же, как бы это странно ни звучало, на руку и местным магнатам, и вельможным панам из Сейма, пусть даже и те, и те понесли убытки, но настоящими пострадавшими будут краковчане.

— Может быть, сами уронили? — задумчиво произнёс я.

— Вряд ли, — покачала головой кня’жна, — у нас в Кремле, конечно, сегодня выдвигали такие предположения… но уж больно неправдоподобно это звучит. Да и город, по нашим данным, лёг… с небольшим перекосом и даже треснул в одном месте, а озеро вытекло. Нет, сами они на такие жертвы ради какого-то Кракова не пошли бы. Ладно, это всё лирика! Ты мне лучше скажи, кладоискатель доморощенный. Что? Трудно было меня хотя бы предупредить? Или я такая вредная старая стерва, что закрыла бы тебя дома и никуда не пустила?

— Ну…

— Не нукай, — рыкнула она. — Не запряг! Итак, я жду объяснений, где ты был?

— Нет…

— Что «нет»? — нахмурилась женщина, сурово глядя на меня.

— Ничего я не скажу, — ответил я, глядя прямо в глаза. — Клановая тайна.

— Ах, тайна… — язвительно передразнила Ольга Васильевна и тут же зло выкрикнула: — А ничего, что я твой опекун? И я обязана знать, где ты шляешься по ночам! Я тут прихожу домой, тебя нигде нет, и никто не знает, куда ты пропал! А если бы тебя похитили, чтобы так добраться до меня? Да я всю ночь не спала, испереживалась, всех кого могла на уши поставила, а он приходит утром весть такой красивый, бажовскими шмотками обвешанный! Клановая тайна у него… Чародей-недоучка! Мне повторить вопрос?

— Я могу извиниться, — насупился я, — но всё равно ничего не скажу! Вы мне сами объясняли, что мухи отдельно, а котлеты отдельно! То, что вы мой опекун, ещё не значит, что я обязан вас во всё посвящать!

— Вот, значит, как… — почти шёпотом произнесла женщина, и атмосфера в комнате мгновенно потяжелела.

Посерели цвета, притух свет, задребезжали стёкла, и зазвенела о блюдечко недопитая чашка с глинтвейном, забытая на столе. На плечи словно опустили бетонную плиту, вжавшую меня в кресло, а по спине пробежался неприятный пугающий холодок, но я как мог держался и, крепко сжав пальцами подлокотники и упрямо глядя прямо в глаза сидящей напротив женщины, прохрипел:

— Хотите что-либо узнать, — я тяжело сглотнул. — Вступайте в мой клан!

Мгновение — и всё закончилось, а затем Ольга Васильевна вдруг звонко рассмеялась.

— Спасибо, Антон! Ты извини, это я не над тобой смеюсь, — учёная быстро смахнула выступившие на глазах слёзы. — Прости. Я бы, наверное, даже хотела, но, к сожалению, не могу. Политика, будь она неладна. Что ж… зато я теперь могу быть спокойна. Как минимум кое-что ты усвоил, и я могу быть уверена, что просто так ни о своих, ни о наших общих делах болтать не будешь.

«И что это было? — задал я сам себе вопрос, но с облегчением выдохнул. — Проверка на вшивость или…»

— То, что ты каким-то образом нашёл вход в московские катакомбы, как я поняла, через канализацию и проник в старое Убежище Бажовых действительно пусть лучше останется твоей маленькой тайной! — продолжая улыбаться, шокировала меня Ольга Васильевна.

«Она что? Прочитала мои мысли?» — в панике подумал я.

— К-к-как вы узнали…

— Антон, ну в самом деле, — элегантно подхватив чашечку и поморщившись из-за успевшего остыть напитка, пропела опекунша. — Я сейчас просто предположила, а ты подтвердил.

«Вот же ж! — мысленно выругался я. — Развела на раз-два, как ребёнка!»

— Да не смотри на меня лютоволком! — отмахнулась женщина. — То, что где-то в катакомбах под Москвой около века назад обосновались Бажовы, — известный факт. Мне когда по запросу подборку по твоему клану в архиве делали… там как раз копия допроса одного из двух попавшихся зеленоглазых была. Твои предки, конечно, были теми ещё конспираторами, но остальных-то глупее себя считать не надо! Да к тому же, когда я ещё маленькой была, ходила по Москве такая вот городская легенда про живущих под Полисом Зеленоглазых Бестий. Соклановцы твои, кстати, её и запустили в народ! По душе им была подобная таинственность.

— М-да?

— И тут утром появляешься ты, ничего, пусть и не по своей вине, о своём клане толком не знающий, зато в приметном пальтишке фасона, вышедшего из моды лет сто назад. Да ещё и с раритетным оружием… — она развела руками. — Что я ещё могла подумать? Что ты в одно рыло, ничего ещё толком не умея, обокрал чью-то родовую сокровищницу?

— Пожалуй…

— А по поводу канализации… — она наморщила носик. — От твоей одежды утром, когда я мимо проходила, душок был… не самый приятный, но вполне знакомый. Плюс ты где-то то ли упал, то ли ползал, вот я и предположила, что вход был именно там. Тем более что после той миссии с группой в подземные стоки ты начал суетиться и вести какие-то непонятные и не систематические приготовления… В общем, в любом случае тебе надо научиться держать себя в руках, а то тебя прочитать можно как открытую книгу. На лице всё написано.

Я только грустно вздохнул, признавая её правоту. И ведь не поспоришь, даже обидеться вроде как не на что. Расшатала, раскачала, удивила и в результате узнала всё, что хотела.

— Я… постараюсь, — ответил я.

— Да не расстраивайся ты, — улыбнулась Ольга Васильевна. — Лучше подумай и скажи… в клановые тайны я лезть не буду, но может быть как «опекун» могу тебе чем-нибудь помочь?

Молчание затянулось, а затем я, приняв решение, встал, сказав, что сейчас вернусь, и поднялся в свою комнату, где достал из сейфа пакетик с драгоценным кулоном. Всегда можно сказать, что он там был один-одинёшенек, да и к тому же в ближайшее время я повторных походов под землю не планировал.

А вот узнать побольше о том, что таскали из катакомб мои предки и насколько ценны подобные артефакты, самое милое дело. Кто, кроме Ольги Васильевны, справится с подобной задачей?

На обратном пути столкнулся с Алёнкой, возвращавшейся из подвала с корзиной стираного белья, почему-то мило покрасневшей и потупившей глазки. В гостиной же я, подойдя к опекунше, протянул свой трофей.

— Вот, — произнёс я. — Нашёл там. У него лёгкий странный фон, так что руками я к нему не прикасался. Даже в перчатках.

— Антон… — поражённо произнесла женщина, аккуратно подцепив пакетик за уголок двумя пальцами. — Ты вообще представляешь, что это такое?

Глава 3

Что такое «Иоллические артефакты», естественно было тайной, покрытой мраком. Я вообще в археологии практически не разбирался, знания ограничивались пересчётом известных эпох, а уж на какие они там периоды делятся, и какие династии правили старой Москвой, понятия не имел. Да и, признаюсь, ранее мне было просто неинтересно, а сейчас…

— Молчи! Молчи и никому никогда не говори о том, что нашёл…

— Хорошо, но вы…

— Антон. Я тебе в любом случае помогу. И на этот раз, и потом, если понадобится, — серьёзно посмотрела на меня Ольга Васильевна. — А сейчас я скажу, а ты услышишь, не удивишься и никак не выдашь себя лицом. Понял? И главное, молчи…

— Да… — я, нахмурившись, кивнул.

Тяжело вздохнув, женщина посмотрела на меня вдруг засветившимися фиолетом глазами и чётко, с расстановкой произнесла:

— Я не хочу, чтобы ты мне рассказывал, только ли это украшение нашёл в Убежище, или там их было множество. Я об этом ничего не знаю, и вообще тебя сегодня не видела, а артефакт в виде золотого иоллического амулета с камнем попал мне в руки не от Антона Бажова и никак с ним не связан…

Я не ответил, постаравшись выдержать каменное выражение морды-лица. Спустя пару минут молчания и переглядываний Ольга Васильевна устало выдохнула и слегка замученно улыбнулась.

— Всё…

— И что это было? — с подозрением спросил я.

— Это, Антон, был самоимпринтинг, — ответила она. — Вспоминая про кланы, ты правильно сказал, что я принадлежу к другому. Но я также часть Княжеской семьи, а потому, если что, не смогу отказать брату, когда тому потребуется проверить мою память…

— Это как? — напрягся я, подавшись вперёд. — Разве возможно прочитать память другого человека?

— К сожалению, да, — пождав губы, кивнула женщина. — Подобное искусство доступно чаровникам некоторых кланов. — Так же существуют некоторые артефакты, упрощающие чтение ментала.

— И что? — спросил я после нескольких секунд молчания. — Вот так просто можно взять и прорыться в голове у любого…

— Нет, конечно, — фыркнула Ольга Васильевна. — И это совсем не «просто», да и вообще запрещено, а от слабого менталиста у чародеев имеется природная защита.

— Часто Князь проверяет вашу память?

— Пока что подобное случилось всего один раз, — поморщилась женщина. — Не самая приятная процедура… Но это было необходимо, потому как появились подозрения, что я нахожусь под влиянием одного не очень хорошего человека. А допустить подобное по отношению к представителю княжеской семьи, да к тому же одному из кандидатов на трон тогда ещё в «Семицветии» не могли, вот брат и санкционировал проверку всего, не относящегося к тайнам клана моего бывшего мужа.

— И как этот самоимпртринг может вам помочь?

— Самоимпринтинг, — поправила меня опекунша. — Во время подобного ритуала, если это не допрос, имеющий конкретные цели, а поверхностный осмотр, более-менее разбирающийся ментальных техниках чародей, не находясь под разнообразными принуждающими чарами, может скрыть или немного изменить свои мысли, воспоминания, чувства и ощущения. Но не то, что происходило вне его головы, если, конечно, сам не подготовил себя к подобному. Так вот я сейчас добровольно применила на себя импринтинг. Это как м-м-м… «туман», наложенный на образ другого человека. Довольно болезненно и затратно по живице, зато теперь, если кто-то полезет мне в голову, в воспоминаниях о тебе увидит только то, что я хочу!

— Почему… — я даже смутился от её слов. — Не стоило…

— Стоило, Антон! Стоило, потому что ты мой подопечный, и я несу за тебя ответственность! А по-другому эти тайны защитить не могу, — жёстко ответила Ольга Васильевна. — Я, конечно, та ещё стерва, самодурка и вообще сволочная баба, так что иногда, как сегодня, даю тебе поводы обижаться на меня и не доверять… но ты мне пусть и не сын, но уже год не чужой человек. Поверь, Антон, быть княжной правящего дома Полиса не значит жить в роскоши и кататься как сыр в масле, как думают многие. Наоборот это внешние, далеко не всегда приятные атрибуты и небольшие бонусы на фоне постоянного жёсткого прессинга как от семьи, так и от различных спецслужб, полностью контролирующих твою жизнь. Так что поверь, я прекрасно понимаю и уважаю твоё желание сохранять личное пространство и иметь тайны. Для меня очень важно то, что пусть я и нагло влезла в твои дела, но ты всё равно, выказал мне доверие.

— Спасибо…

Выросший в среде простецов парень считает такое своим личным делом! И Древо с ним, будь он опытным мужчиной, а не шестнадцатилетним юнцом с бурлящими гормонами, замешанными на коктейле из девственности, моральных запретов, собственных установок на общение с противоположенным полом, возведённых в абсолют за время проживания в приюте на Дне. Плюс моральная травма из-за разрушенных иллюзий первой любви к зелёноволосой сучке.

— Да… парень он, конечно, хороший, — усмехнулся я. — Но работой по профилю тебя точно обеспечит…

«Ну… в какой-то мере качественный афродизиак действительно можно считать лекарством, — пронеслось в голове у Ольги Васильевны. — От мнительности, стеснительности, комплексов и прочих подобных пороков, мешающих развиваться молодому организму парня, строящего из себя брутального мужика».

В общем, всё с этими детьми не слава Древу!

В комнате после этих слов повисла звенящая тишина. Алёна просто смотрела на меня, а я — на неё. Затем девушка отвела взгляд, и я уже думал, что откажется, но тут она тихо произнесла.

Вот служанка, постучав и дождавшись ответа, входит в комнату. Я в этот момент стоял у окна и любовался ночным небом, обернулся, только услышав, как стукнулся об пол выпавший из рук девушки фиал с сонным эликсиром. Однако стоило мне только увидеть её огромные глазищи, как внутри всё буквально закипело, и когда девушка, прижав руки к груди, сделала шаг вперёд, мне показалось, что она сейчас упадёт. А уже через мгновение та оказалась в моих объятьях. Наши губы слились в долгом поцелуе.

И она доела, а через мгновение закрыла веки и, если бы я не подхватил, просто упала бы на перину. От тела девушки, словно волны, начали расходиться потоки родственной мне живицы, пульсирующей и будто радующейся. А через минуту дверь за моей спиной слетела с петель, и в комнату ворвалась всклокоченная Ольга Васильевна. Почти в то же мгновение Алёна открыла глаза, сверкнувшие поистине колдовскими зелёными омутами, точно такими же, как я видел каждый день в зеркале.

— Просто я хочу сделать тебе как моей первой женщине один ценный подарок, — закончил я мысль.

Принципов «циркуляции и обновления ядер» никто не отменял, и, если нет противопоказаний от евгеников из-за чересчур близкородственных связей, внутриклановый союз только усиливает общее потомство. На этом и стоят ортодоксальные кланы, отвергающие «кровь со стороны» и блюдущие свою чистоту, и там девушки из дальних и ослабленных ветвей вообще воспитываются как будущие супруги наследников и сильных чародеев старшей семьи.

Опекунша опять постучала по столику возле украшения.

* * *

И ведь вот же зеленоглазый гадёныш с талантами ходока-подземника, впрочем, последнее у Бажовых в крови. Приставленный к нему чародей, вассал самой Ольги, без проблем довёл парня до створа в канализацию. А уже в тоннелях почти моментально потерял парня и принял решение возвратиться и доложить о произошедшем.

— Весну… — удивился я. — Это как?

* * *

— Другими словами… — произнёс я. — Пригрозили устроить бунт?

— Погоди, — я нахмурился. — У Борислава же Остожин был! Как же его так?

— Алёна… — воскликнула Ольга Васильевна. — Антон, что здесь…

— Очень странный вкус, — сообщила она, вновь доверчиво глядя на меня. — Лёгкий и приятный. А если описывать, хочется сказать, что я сейчас попробовала весну.

— Нет, — прервал я, а затем, глубоко вздохнув, сказал: — Съешь его прямо сейчас!

Картины того, как мы оказались на кровати, как я ласкал обнажённое тело и несколько неловко из-за отсутствия опыта взял Аленку под стон, сорвавшийся с её губ, в буквальном смысле промелькнули перед глазами. Всё произошло как-то… естественно, а оттого эти воспоминания, как и то, что произошло после, не казались чем-то постыдным. Наоборот, это было приятно, очень даже приятно!

— Ты сомневаешься в моей информации? — чуть вздёрнув носик, с лукавой улыбкой произнесла Нина.

— Тренируюсь, — ответила Светлова, поморщившись. — Каждую свободную минуту. Я, после того как эти сволочи перебили группу, вообще стараюсь не тратить время попусту.

— Попробуй надкусить, — ободряюще сказал я.

— Стоило, — улыбнулся я. — Отказы не принимаются!

— Хорошо, — покладисто кивнул я и, уже вставая, спросил напоследок: — Так что это такое, Иоллические артефакты? Они ценные?

Проснувшись утром и поглядев на мирно посапывавшую на моём плече Алёну, я как-то не сразу понял, что здесь, собственно, происходит и что девушка делает в кровати. А затем всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, и меня словно палкой по голове ударили.

* **

Ох, как же многообещающе опекунша поглядывала на меня, когда я перекладывал вновь заснувшую Алёнку на принесённую медсестрой каталку… сразу стало понятно, что вечером меня ждёт очередной «серьёзный разговор». Впрочем, я уже и сам понял, что, поддавшись своим желаниям, мало того что поторопился, так ещё и чуть было не натворил дел. Ведь если о том, что яблоко надо съесть, ещё можно было догадаться, то о возможных последствиях я как-то совершенно не подумал…

— А чего мне не сказала? — удивился я.

— Я согласна, — а затем, тяжело вздохнув, добавила: — Согласна, но только если своим решением не нанесу ущерба вашей чести.

— Да очень просто! — презрительно фыркнула женщина и поморщилась. — Так захотели наши дорогие аристократы из «Алого Бархатного Списка» и примкнувшие к ним в едином порыве нувориши. А моему прадеду не оставалось ничего другого, кроме как согласиться с их требованиями, когда ему напомнили, что по договору он не самодержец, а всего лишь «первый среди равных, но если нужно, то найдутся и поровнее».

— У них наставник умер, — ответила девушка. — Вот группу и расформировали, чтобы прикрыть первые потери курса. Говорят, этот год вообще выдался неудачным. Только в нашей академии на практике два двухсотых, пятеро пожизненных калек и куча раненых.

«Прости, милая, ты очень хорошая, но если говорить о чувствах… — мысленно извинился я, — то я ни к кому ничего такого не испытываю… Наверное…»

Может быть, дело в том, как появлялось подобное яблоко, а может, в том, что прозрачный плод на ощупь ощущался, как самый что ни на есть настоящий, но протягивая его девушке, я пусть и боялся за неё, но верил, что поступаю правильно.

— …и если выяснится, что конкретно тебе по той или иной причине этот артефакт не нужен, продать его будет проблематично, — продолжила говорить учёная, хмурясь в такт своим мыслям. — Рескриптом от начала этого века Княжеский Стол приравнял артефакты такой древности к категории «Клады опасные и древние, найденные по всему свету, подлежащие изъятию с малой компенсацией и последующей передачей в надёжные руки». Под последними, естественно, подразумеваются чародейские кланы из «Алого Бархатного Списка» и влиятельные промышленники, а также банкиры из простецов… тех, что оказались поглупее.

— Бажов, Ефимова, — находясь на людях, Машка вновь натянула маску недалёкой стервозной красавицы, а потому приветствие прозвучало так, будто она делала одолжение.