Незнайка. Возвращение легенды

— А что тут думать, — взвился Пончик. — Полечу я. Думаешь тебе одному на Земле слишком тесно? Я столько лет железо тягаю чтобы тоску заглушить, а тут такой шанс другой мир увидеть!

— Не тебе одному в этом мире неуютно, — вмешался Патрон. — Ты тягаешь железо, я живу в лесу. Но чувствую, что эта затея выльется в большие неприятности, и не могу оставить город без охраны. Так что против твоей кандидатуры не возражаю.

— Отлично, — печально покачал головой Незнайка. — Значит запас провизии можно смело делить на два.

— Эй, я запасал с расчётом на свою пайку. Так что хватит, — обиженно ответил Пончик, раньше чем увидел в глазах друга насмешку.

— Решено. Этой ночью грузите провизию, а следующей — стартуем.

— Может всё–таки возьмёшь ружьё или пистолет? — флегматично предложил Патрон. Его пёс неизвестной породы многозначительно гавкнул, поддерживая хозяина.

— Нет. Идти с ружьём против целой Луны не разумно. Я не собираюсь объявлять войну, а просто хочу получить ответы.

— Так что, я зря учил тебя стрелять?

— Не зря, просто если это действительно будет необходимо, добуду оружие на месте. На этом предлагаю разойтись и приступить к делу.

— Что сам собираешься делать в последний день на Земле? — вкрадчиво поинтересовался Патрон.

— Нужно кое с кем попрощаться.

— С Кнопкой? Понятно. Повезло тебе с ней.

Незнайка едва заметно сжал зубы.

— Нет, не с ней. Более того, я надеюсь, что она ни от кого о предстоящем полёте не узнает.

— Улететь не попрощавшись слишком жестоко, — продолжал гнуть свою линию охотник. — Этого она может не простить.

— Я знаю! — не выдержал Незнайка. — Но если она узнает, то может увязаться за мной, тайком залезть в ракету или выкинуть ещё какую–то глупость. И тогда, вместо того чтобы искать ответы, мне придётся приглядывать за ней.

— А может ты боишься, что из–за неё откажешься от своей затеи?

— Не знаю, — будущий космонавт после краткой вспышки эмоций вернул спокойствие духа.

— Тогда с кем ты собрался прощаться?

Незнайка усмехнулся:

— С братом.

Прощание по братски

Всезнайка как обычно сидел за столом и читал рассыпающуюся от старости книгу, время от времени делая пометки в тетрадь — обычное для него вечернее времяпрепровождение. Книгу эту, как и многие другие, принёс младший брат, что и заставляло смотреть сквозь пальцы на очередную глупую выходку последнего.

Всезнайка брата никогда не понимал, не помогал даже его общепризнанно высокий интеллект. Хорошо было в детстве, он — начитанный подросток, а младший — просто глупый сорванец и мелкий хулиган. Ничего необычного, один из братьев получил редкий приз в генетической лотерее, а другой — нет. Но позже начались сюрпризы. Первой ласточкой стал проигрыш в шахматы, сильный удар по самолюбию молодого гения. Можно было ещё утешать себя, что шахматы всего лишь игра, что у него просто нет времени на игры, а мелкий бездельник упражняется целыми днями. Но старший брат был достаточно умён, чтобы начать переживать. Незнайка отвратительно учился, прогуливал уроки, а потом вдруг сдавал экзамен на отлично. «Старший натаскал» — качали головой взрослые, но старший знал, что это не так.

Будто не в силах сосредоточиться на одном занятии, Незнайка с головой уходил в новые и новые увлечения: музыка, живопись, спорт, механика — и нигде не добивался правильных, общепризнанных успехов. Но вот успехи сомнительные были выше всяких ругательств. Чего только стоила выставка карикатур на уважаемых жителей города, ужасных в плане художественном, но великолепных в плане сатиры. А в 15 лет он построил воздушный шар просто чтобы слетать к понравившейся синеглазой девочке из соседнего города и едва не погиб при пожаре.

Всезнайка с каждым годом всё больше убеждался — его брат непризнанный гений, который не получил признания лишь потому, что все его гениальные идеи причиняли окружающим только вред и беспокойство. Но самую большую угрозу он представлял для себя самого. Потому когда в свои 19 лет Незнайка потерпел полный крах на личном фронте и надолго ушёл в себя, старший брат мелочно порадовался. Пусть мелкому плохо, пусть он в полной апатии и на любые вопросы отвечает «Не знаю», зато больше не навредит, ни себе, ни другим. Апатия прошла примерно через пять лет, но оправившись, Незнайка по прежнему не хотел браться за ум. Только стал скрытным, хитрым, изворотливым, свёл знакомства с такими же мрачными типами не от мира сего и научился манипулировать окружающими, даже всезнающим старшим братом. Раньше Незнайка вызывал у старшего брата в основном жалость и насмешку, сейчас Всезнайка начал его бояться. Он стал подозревать, что брат сошёл с ума.

Грустные мысли прервали знакомые шаги, которые заставили хозяина кабинета вздрогнуть. Ну конечно, пришёл. Со своей вечной идиотской ухмылкой. Нехорошие предчувствия моментально сформировались в мрачное ожидание беды.

— Добрый вечер, брат. Я хочу одолжить у тебя одну вещь. Взамен обещаю, что долго не буду доставлять проблем.

Всезнайка встал. Он вдруг понял, что не может найти подходящих слов, чтобы уберечь брата от беды. Никогда не мог найти. И поэтому снова обратился к проверенному методу — сарказму с налётом превосходства:

— И что же это за вещь? Может быть пусковой ключ, ради которого ты последние две недели рылся в моих вещах? Заметив твой интерес, я стал носить ключ при себе, и теперь ты пришёл его отнять. Но может хоть теперь ты скажешь, что же с тобой не так? Ты хочешь умереть из–за той девчонки? Нет, для этого не нужны такие масштабные приготовления. Возможно ты хочешь отомстить всем нам? За то, что не поняли тебя. За то, что не ценили. За то, что когда мы наконец восстановили порядок, тебе в нём не нашлось места. За то, что твоя первая любовь хотела любить других, — Всезнайка перевёл дыхание и продолжил: — Ты не дурачок, каким себя выставляешь и должен понимать, что или погибнешь, или спровоцируешь новую войну. Я всегда видел в тебе это желание — разрушить мир до основанья. Но скажи: почему? Почему ты так этого хочешь?

— Не знаю, может потому, что мы вымираем? Оглянись, всезнающий мудрец, и скажи, почему среди нас так мало малышей и малышек? Мы уже свозим детей из нескольких городов в один, чтобы им просто было с кем играть. Половина домов пустует, и однажды нам надоест их ремонтировать. Город без всякой войны обратится в руины, вслед за Солнечным. Можешь сколько угодно говорить о важности порядка, но я вижу, что это порядок ухоженного кладбища…

— И как же, позволь спросить, твоя затея поможет исправить ситуацию? Разве тогда не разумнее для тебя остаться здесь, с Кнопкой, и завести кучу маленьких Незнаек? Что ты такого надеешься найти на Луне? Волшебную палочку? — слова Всезнайки сочились тягучим ядом. Вся злоба, обида и даже зависть к младшему брату наконец прорвались. На мгновение он почувствовал облегчение — неужели они наконец выяснят отношения? Пусть после этого и перестанут общаться — оно того стоит.

— Я не знаю, что найду там. Но знаю, что если я не полечу, потом будет некому.

Незнайку повернул голову и завороженно посмотрел в окно. Луна уже пошла на убыль, но всё ещё впечатляла. Всезнайка машинально последовал примеру брата… И получил неожиданный хук справа, улетев в нокаут.

Дорога в небо

Незнайка наклонился к бесчувственному телу, быстро осмотрел голову и тихо прошептал:

— Прости, брат, надеюсь, ты не сильно пострадал.

Всезнайка по понятным причинам ничего не ответил. Тогда Незнайка аккуратно снял ключ с его шеи, а взамен положил на грудь конверт. Затем достал из рюкзака толстую тетрадь и положил на стол, поверх всех записей. Напоследок окинув комнату взглядом, он быстрым шагом покинул дом, сел на лёгкий мопед — подарок механиков, отдал по рации команду: «Пора», — и на максимальной скорости рванул к холму, скрывающему главную тайну Цветочного города.

Через несколько секунд в противоположном направлении раздался взрыв, переходящий в канонаду, небо осветилось заревом, а из домов повыбежали горожане с пожарным инструментом и неорганизованной толпой побежали на шум.

* * *

Всезнайка очнулся быстро. Он медленно сел на пол и прислушался к ощущениям. Голова гудит, но тошноты нет — это хорошо, значит обошлось без сотрясения. Он так же аккуратно встал, за долю секунды восстановил равновесие, подхватил полетевший на пол конверт и засунул в карман, прочитает потом, сперва нужно догнать этого гадёныша! Он не мог определить, сколько времени был без сознания, но раз нет сотрясения, значит и без сознания пробыл считанные минуты. Ещё есть время.

Первое, что Всезнайка увидел на улице — это пожар на окраине и бегущих к нему людей. Так значит это не шум в ушах, а взрывы? Как лидер, он должен быть на месте происшествия. Но нет, это всего лишь отвлекающий манёвр. Незнайка совсем свихнулся если пошёл на такое. А значит остановить его — более важная задача. В конце–концов Патрон живёт неподалёку от пожара, он не допустит, чтобы кто–то пострадал.

И лидер города с неподобающей статусу рысью побежал к живущим неподалёку механикам.

— Быстро! Заводите машину! Объяснения потом!

Дверь открылась сразу. Братья стояли в прихожей уже в куртках, но бежать на пожар явно не собирались. «Заговор» — подумал Всезнайка, но вслух только подгонял механиков бодрой руганью, благодаря чему уже через пять минут они сидели в одном из легковых автомобилей. Однако проехав ровно один квартал, автомобиль остановился. Пассажир вопросительно посмотрел на водителя.

— Машина… того…, — выдавил из себя Винт.

— Что того? — раздражённо бросил Всезнайка.

— Сломалась. — выручил брата Болт.

— Так, значит вы с ним заодно? Немедленно двигайтесь вперёд!

Гневную речь прервал раскатистый рёв. Участники неприятного разговора развернулись достаточно быстро, чтобы увидеть вспышку света и устремившийся в небо огненный шлейф. Проводив ракету взглядом, Винт завёл машину:

— Смотри–ка — починилась.

Всезнайка только махнул рукой. Где–то внутри зашевелилось чёрное желание покарать всех сопричастных дерзкой авантюре. Но зная изворотливость Незнайки можно было предположить, что в дело втянута большая часть города, наверняка и соседи из Змеевки подсобили. Нет, если начнёшь карать — только лишишься поддержки. Всё равно худшее уже произошло, паниковать и скандалить бессмысленно. Надо думать, как исправить последствия…

— На пожар. Быстро.

* * *

А где–то на орбите два друга стояли возле иллюминатора. Точнее сказать, стоял один, не обращающий внимания на отсутствие гравитации. Второй скорее висел, зацепившись за поручень. Они прощались с Землёй. Налюбовавшись, Пончик прервал благоговейное молчание:

— Интересно, что означает «НиП»?

— Не знаю, может Незнайка и Пончик?, — товарищи засмеялись.

Вниз, в небо

— Мы же решили, что ты останешься в ракете.

— Да ладно тебе, полететь на Луну и даже не пройтись по ней? — Пончик не надевал скафандр, он в него втискивался. Незнайка, которому осталось лишь закрепить шлем, с искренним интересом наблюдал за этим завораживающим зрелищем.

— Хорошо, только учти: если скафандр лопнет, снаружи тебя ждёт медленная и мучительная смерть.

— Ты как всегда остроумен, — съязвил Пончик, наконец справившийся с защитным снаряжением. — Выходим?

— Да. Не забудь проверить переговорное устройство, — эти слова уже раздались из миниатюрного передатчика — свой шлем Незнайка закрыл.

* * *

Друзья осмотрели посадочную площадку. «Прилунение» в автоматическом режиме прошло на удивление гладко. Конечно, двести лет назад межпланетные перелёты, если верить записям, были ненамного сложнее автомобильной поездки, и всё же это внушало уважение.

Ракета крепко стояла на широкой и гладкой каменной площадке, и в условиях вакуума могла сохраниться ещё несколько веков. Однако кое–что не сохранилось — в паре километров виднелась куча металлолома. Освоившись с местной гравитацией, космопутешественники большими прыжками приблизились к искорёженным останкам другой ракеты. Надпись «ФиС» светилась на том, что когда–то было корпусом, чего не скажешь о «внутренностях».

— Её взорвали. Хвостовая часть очень характерно лежит на отдалении. Потом разобрали по винтику всё что осталось. Остатки похоже взорвали снова. Кто–то очень не хотел путешествовать. — Незнайка задумчиво провёл рукой по остаткам корпуса.

— Как–то слишком странно. И где хвалёный лунный флот? Может есть другие стартовые площадки?

— Сомневаюсь. Я давно не верю учебникам истории. Интересно другое: это место очень похоже на посадочную площадку, но в описаниях упоминались горы с залежами лунита, и пещера, ведущая в Подлунный мир. Это не тянет на горы.

— Ага. Больше похоже на карьер.

— Именно. Идём, посмотрим поближе.

* * *

Если раньше здесь и были горы, они превратились в щебень, который в свою очередь стал холмами. Карабкаясь по ним, друзья регулярно спотыкались и падали. Будь на Луне земная гравитация — это привело бы к тяжёлым последствиям, а так лишь добавляло веселья Пончику, который, в отличие от товарища, испытывал бешеный восторг от лёгкости. Он то прыгал, то швырял огромные валуны, контрастируя с задумчивым спутником.

За каменными холмами скрывалась исполинская яма. Её ровные края, металлические леса, и обилие брошенной техники не позволяли усомниться — это рукотворное сооружение.

— Почему они оставили технику? — Пончик немного подустал и успокоился.

— Потому что она стала не нужна. Здесь ни осталось ни одного камешка лунита. Уверен, что по другую сторону карьера стоит такой же заброшенный перерабатывающий завод.

— И зачем лунатикам столько лунита, если в космос они летать не хотят?

— Мне тоже интересно. Как–то всё это великолепие поднимали снизу. Видишь тот ангар на дне? Готов поспорить это вход.

Спускаться по лесам было гораздо быстрее. Пончик даже предложил просто спрыгнуть, всё равно они почти ничего не весят, однако Незнайка вовремя одёрнул товарища, напомнив, что малый вес не означает неуязвимость при падении.

Ворота ангара оказались надёжно заперты, однако обойдя кругом исследователи нашли небольшую служебную дверь с простым висячим замком, который Пончик с неподдельным удовольствием снёс одним мощным ударом.

Внутри их встретили пустые помещения. Осмотревшись для порядка, Незнайка и Пончик вышли к гигантской площадке лифта, самого лифта там впрочем не было. Друзья облокотились на перила и замерли — внизу виднелось… Небо? Облака, источающие странный свет, клубились под дырой в бездну.

— Значит, я не ошибся. Это та самая пещера, она просто сильно изменилась за прошедшие годы.

— И что теперь?

— Теперь ты идёшь в ракету и действуешь согласно плану. Я прыгаю вниз, благо скафандры оснащены парашютом.

— А если не раскроется?

— Линейка всё ещё у меня. Смогу спуститься в любом случае, но парашют раскроется, не стоит волноваться. Пора прощаться.

— Как, уже?

— Не вижу смысла возвращаться в ракету.

— Подожди. Может ещё раз всё обду…

Незнайка перемахнул через перила и устремился вниз, в небо. Пончик замер на полуслове. Он проводил сверкающую точку скафандра, дождался, пока та не раскрылась белым куполом, а после скрылась из виду. Для приличия он ещё некоторое время постоял на месте, побродил по ангару, но в итоге датчик кислорода напомнил, что пора возвращаться.

Разнокалиберные повстанцы

Если арестовали Незнайку на городских окраинах, не блиставших особой роскошью, то вышли из тюрьмы они в самом центре. Землянин с интересом разглядывал огромные дома в 15–20 этажей с невиданными на земле украшениями. Не было в округе здание, на котором бы не висел плакат с яркими рисунками, на которых люди ели, пили, красовались в новой одежде и хвастались совсем непонятными штуковинами. Все картины лунного быта объединяла одна деталь: в правом нижнем углу портрет грузного мужчины с настолько неприятным лицом, что Незнайку так и подмывало вспомнить навыки карикатуриста. Тот же лунатик, но уже крупным планом, «красовался» на плакатах, прикреплённых к основательным столбам, судя по всему для этой цели и предназначенных.

— Концерн «Спрут и сыновья», двести лет на рынке, чтоб им пусто было. — Кид заметил интерес спутника и с радостью подхватил близкую ему тему.

— Они большие шишки на Луне?

— Правильно говорить не «на Луне», а «в Луне». Придётся запомнить, если хочешь сойти за местного. А Спруты у нас как бы честные предприниматели. Контролируют всё и вся, разве что мелких лавочников не трогают до поры до времени, но если захотят, раздавят любого. Папаша Спрут из своего сводоскрёба считай и не выходит, только в телевизоре по праздникам, да на каждом плакате. Зато дня нет без новостей про его сынка. То яхту новую подарили, то актриса какая в любовницах, то в ресторане на чай оставил больше, чем этот ресторан стоит, чтоб я так жил… Министры у них в кармане. Каждый второй депутат работал в концерне, другая половина артисты да спортсмены, которых концерн можно сказать вырастил. Видел, как судья перед Крабсом трясся? А из того ведь босс так себе, фигура средней величины. Когда я был молодым… — Незнайка скептически посмотрел на спутника, которому и сейчас–то было едва за двадцать, но Кид, подобно певчей птице, этого не заметил… — и вот описал я своё расследование в деталях, с доказательствами и фамилиями. Понёс в газету, а там у редактора на стене портрет спрутский и куча грамот от концерна. Решил сам издать, в одной типографии сразу погнали. В другой сначала согласились, а потом сдали полицейским. Полгода в кутузке продержали, сатрапы, думали, сдамся. Но нет, боролся, борюсь, и буду бороться! О, а мы что, уже пришли?

Вывеска лавки «У Джулиано» представляла собой овальный щит, за края которого выходили ружейные стволы и многочисленные колюще–режущие предметы, что красноречиво говорило о содержащихся внутри товарах.

— Мутный тип этот Джулиано. Вроде и за повстанцев, но и с властью дружит. Таким лишь бы побольше денег заработать. Поосторожнее бы надо, — предостерёг землянина Кид, и товарищи вошли в дверь.

— Добрый день, уважаемые… — невысокий, смуглый и кудрявый лунатик встрепенулся за прилавком, инстинктивно потянувшись к потенциальным клиентам. — А, Кид это опять ты. Денег на мировую революцию не дам.

— Вечно ты о деньгах. Джулиано. Я между прочим друга привёл!

— Друга? — лавочник критически осмотрел Незнайку, рассчитывать на то, что у мелкого хулигана окажется богатый друг было наивно, однако профессионализм брал своё. — Рад приветствовать вас в своём магазине! Чем интересуетесь?