Мир, где мне рады

Он молча смотрел на меня несколько секунд, после чего неожиданно опустил меч и воткнул его в пол, да так, что тот ушёл в доски. После чего протянул руку. Честно говоря, я чуть не описалась от испуга, хотя вроде и готова была.

Эм… он хочет свернуть мне шею, а не зарубить?

— Да иди сюда, Дара-дура, — буркнул он, недовольный моим замешательством.

И только сейчас до меня начало доходить, чего он хочет. Я шагнула к нему, и он… схватил меня, прижав к себе. Крепко-крепко.

— Какая же ты дура, пиздец просто… так кинуть меня в самый трудный момент… ты просто разочарование по жизни. Самое огромное горе и разочарование в моей жизни.

— Я знаю, — заплакала я, обхватив его за шею и уткнувшись ему лицом в рубашку. — Прости меня, прости-прости-прости-прости. Мне так стыдно, так больно за это.

— Да я уже понял, тупка, — прижал он меня сильной рукой к себе. В его объятиях я наконец почувствовала себя спокойно. Даже ножки не держат. — Я прощаю тебя, мелочь. Прощаю за то, что ты сделала. Я знаю, что ты сделала это ради сестры, ведь своя кровь всегда роднее. Я бы поступил точно так же на твоём месте. Просто спасибо, что извинилась; мне теперь тоже стало легче.

И я разревелась. Мне было так легко на душе, что сейчас полечу.

Дара-дура висела у меня на шее и ревела. Ревела в три ручья, и моя рубашка была вся мокрая от её соплей и слез.

Злость и обида на мелкую предательницу прошли. Я наконец мог поставить жирную точку в этой истории и подвести черту. Мне просто было достаточно знать, что она раскаивается в своём поступке. Что ей стыдно, и она бы так не сделала, если бы не обстоятельства. Мне просто было важно, чтоб у меня попросили прощение. И чтоб я смог простить.

Прощение… Такое простое и сложное слово. Сложно прощать и сложно его просить, но иногда только этого слова и не хватает, чтоб дать успокоение не только одним, но и другим. Ведь простое прощение иногда может решить всё, как бы больно не было. Не всегда, но… это зачастую многое решает.

Да и повод ручки почесать нашёлся, обожаю обнимашки, а тут так вовремя! Уже давно никого так не обнимал просто из-за чего-то тёплого и доброго. А мелкая рёва-корова висела у меня и заливала грязную рубашку слезами. Признаться честно, меня даже тронуло то, как она просила прощения у меня.

Блин, жаль второй руки нет, я бы пощупал, какая у неё задница на ощупь, так как мелкая явно прибавила в весе несколько кило. Следовательно, попа должна была стать толще. Никакого сексуального подтекста, лишь чистый интерес.

Прошло ещё минут пять, а Дара продолжала висеть на мне. Тупо висеть, словно я сраная вешалка. Эй алё! Дара! Харе! Более того, я стаю на одной долбанной ноге и мне очень тяжело! К тому же я хочу в туалет, и такая дикая нагрузка никак не способствовала тому, что бы я смог удержать всё в себе.

Дара-дура, когда ты закончишь?! Я же сейчас обосрусь нахуй!

И в этот трогательный момент я то и делал, что старался не ёбнуться и не обосраться. Пиздец просто, заебись трогательный момент…

Уже когда терпеть было невмоготу, я наконец осмелился нарушить идиллию голосом. Это явно лучше, чем если я прямо сейчас обосрусь нахуй и всё испорчу.

— Эй, Дара, я очень рад тому, что ты извинилась и всё такое, но давай, харе висеть на мне. У меня одна нога и твой вес не способствует тому, что бы я долго так держался.

— Но я же лёгкая, — пробурчала она, уткнувшись в рубашку лицом.

— В каком месте? — я отпустил её, оставив висеть на шее и ухватился рукой за задницу, после чего хорошенько сжал и подёргал. Дара даже не дёрнулась. Нет, ну точно прибавила, вон сколько жирка образовалось. — Вот это что?

— Попа, — пробурчала она.

— Ты посмотри, какую попу отъела. Явно пару кило жирка добротного прибавила. Ты была куда худее с прошлой нашей встречи. Так что давай, а то я сейчас обосрусь от натуги.

— Испортил такой момент, — шмыгнула она носом, отпустив меня наконец, глядя снизу верх и улыбаясь.

— Ага, твоя сестра там ещё милицию не вызвала?

— Кого?

— Стражу или кто у вас тут за порядок отвечает, — объяснил я.

— Нет, она бы не стала, — покачала Дара головой. — Она бы там и сидела, пока бы я её не позвала.

Я уже не стал говорить, что со стороны Дары такое поведение было странным. Ведь, судя по всему, она думала, что я её мочить собрался. И вот так оставить сестру за дверью, чтоб она потом так увидела трупак сеструхи… Нет, это слишком жестоко даже для меня. Но это если бы я хотел действительно убить её.

Однако именно такого желания у меня не было. Наорать, побить, может изнасиловать, но не убить. Почему? Да потому что я понимал её. Может быть понимал даже лучше остальных. Всех спасти нельзя, и ты всегда будешь исходить из правила, кто ближе, тот ценнее.

На её месте я бы сделал то же самое. Оттого лицемерить и кричать, как ты могла, я бы никогда так не сделал… тьфу блять, сделал бы, уже делаю. Поэтому уж точно не такому как я её осуждать, так как за моей спиной грехи куда страшнее. Я могу её обвинить и сказать, что не такой, но это было бы лицемерием. А лицемерие — лишь первая ступенька в ад и становлением тем, кого я больше всего ненавижу и из-за кого мир оказался в дерьме.

— Кстати, в этом же городе… — начала было Дара, но я её перебил.

— Город?

— А?

— Ты назвала эту дыру городом? — уточнил я.

— Это не дыра! — возмутилась Дара. — Это мой дом!

— И это точно не город. Максимум деревня.

— Деревня, но не дыра, — надулась Дара. — Хорошая и очень развитая деревня. К тому же большая. А ещё я одна из старост в ней.

Ясно-ясно, староста значит. Детище своё защищаешь… Ну ладно-ладно, не дыра, дырочка.

— Так вот, я хотела сказать тебе, здесь же ещё Лиа живёт, — вскинула она руки, словно кричала: сюрприз!

— Это ты угрожаешь или предупреждаешь? — уточнил я.

— Да нет же, она была с нами в команде, помнишь?

— Это я помню, и что?

— Ну… мне казалось, что тебе будет приятно увидеть сокомандников, — пожала она плечами. — Ведь мы так хорошо путешествовали.

— Видел её уже, — отмахнулся я. — Она была очень рада мне. Так рада, что бросила в меня какой-то агрегат.

— Ей… она рассказывала, что тоже частично виновата перед тобой.

Да как бы не очень; такое бессмысленно сравнивать с Дарой. Но теперь я знаю, куда она исчезла и почему её так и не нашли мои люди. Я всегда чувствовал, что с Дарой Лиа нашла общий язык и вполне логично было предположить, что за ней она и устремиться после случившегося.

— Получается, Лиа пришла за тобой? Как давно?

— Ну… примерно… через месяц или два после того, как я вернулась в деревню. А может быть и дольше. Или раньше. Я не помню. Она рассказывала, что…

А дальше была история Лиа. Начиналась с того момента, как я не вернулся из поместья. Они с Мэри ждали меня, ждали, но вот проходит время, а меня нет. И тогда Мэри уговаривает Лиа пойти самим и посмотреть, что да как, на что вторая была против. Но зануда достала её, и они пришли через лес к поместью. Мэри решила разведать всё, полезла и… не вернулась.

Со слов Дары, Лиа рассказывала, что ждала Мэри несколько дней, прежде чем окончательно поняла, что та уже не вернётся. Поэтому, забрав вещи как свои, так и Мэри, которой они уже не понадобятся, Лиа рванула за Дарой.

Откуда узнала, куда идти? Дара ей рассказывала, где её деревня примерно расположена. И Лиа, судя по всему, методом тыка шла за ней, искала, пока наконец не нашла их деревню, где и остановилась.

Вот такая милая история их воссоединения. И, построив магазин в их деревне, Лиа так и осталась здесь. Можно сказать, нашла своё место в довольно отдалённом уголке мира.

Никогда бы не подумал, что такой, как она это место придётся по душе. Да и вообще, представить себе на мгновение то, что женщина, участвовавшая в таких потрясениях и так же положившая начало будущему, теперь будет оставшуюся жизнь жить здесь. И ведь никто никогда не узнает, какую роль она сыграла, и Лиа, никому особо не известная, так и останется обычной хозяйкой магазина, сгинув в безызвестности в отдалённой деревушки.

Из её жизни, да и из жизни Дары могла бы получиться отличная история того, как два маленьких человека изменили жизни тысяч.

Под конец истории мы уже сидели на стульях друг напротив друга, словно бабки за чаем сплетни толкаем.

— А что стало с Мэри? — неожиданно спросила Дара, закончив свой рассказ.

— С Мэри? Я её встретил после всего произошедшего. С ней всё хорошо.

— Обычно такое говорят, когда произошло что-то ужасное с человеком, — нахмурилась Дара.

— Нет. С Мэри всё хорошо, я тебе гарантирую это. Ей досталось, когда она полезла меня спасать, но я её вытащил, и за эти два года она уже успела оправиться и встать на ноги. Она сейчас работает и живёт своей жизнью. По крайней мере, когда я её спрашиваю о том, как её дела, она улыбается и говорит, что всё в порядке.

— Это хорошо, — улыбнулась слабо Дара. — Лиа её не особо любила, но мне она казалась самой обычной хорошей девушкой. Хорошо, что всё обошлось. А ты как?

— Я нормально.

— Ты не многословен, — рассмеялась она, после чего всплеснула руками. — Так сейчас же обед! Надо сестру позвать! Приготовим сейчас что-нибудь более праздничное! И… И Лиа позовём! Сейчас деток отправлю за едой. Мы должны отпраздновать нашу встречу!

Радость Дары била через край. То ли радовалась тому, что её не убили, то ли тому, что груз с души у неё всё-таки свалился. А может радовалась мне, кто знает. Но плевать, главное, что похавать сейчас сможем.

— Тогда я позову своих, окей? — спросил я вставая.

— А ты не один путешествуешь? — удивилась Дара. Бля, ну это вообще оскорбительно, мелкая.

— Это было обидно.

— Нет, я просто… ой… Нет, я имела в виду, что… — Дура даже слов подобрать не может.

— Я понял. Нет, со мной ещё девушка и мужчина. Мы здесь… проездом просто. Можно сказать, что случайно на твою деревню наткнулись.

— От судьбы не убежишь, — пожала плечами Дара улыбаясь.

— Убежишь, — покачал я головой. — Достаточно просто бегать быстро. Или драться хорошо.

— И всё же нет, — упрямо заявила Дара. — От судьбы не убежишь. Я бы тебя так или иначе встретила.

— Вот нихрена. Я бы мог просто взять и покончить жизнь самоубийством, и ты бы меня не встретила. Так что хуйня это, — отмахнулся я.

— Но не покончил же!

— А мог! И вообще, накрывай на стол, раз уж пригласила. А я пока за своими схожу. Кстати, а как твою сестру зовут? Чот за время наших путешествий ты ни разу не сказала её имени.

— Дориана.

— Дора? Серьёзно? У вас имена на одну букву отличаются? — удивился я.

— А что такого? Нас родители так назвали, — тут же ответила Дара.

Да просто удивительно, что под одной крышей сразу две дуры живут. Естественно, я этого не сказал, однако уверен, что Дара и без слов поняла, о чём я подумал. Не маленькая уже.

Глава 257

Наш праздничный обед начался слишком поздно и тем самым он плавно перешёл в праздничный ужин.

За столом было довольно шумно, и я бы сказал, что это был ДАЖЕ семейный ужин больше, чем праздничный. Дора, сестра Дары, постоянно накладывала еды, бегала за добавками, разливала по стаканам их версию вина, больше похожую на алкогольную кока-колу. Лиа постоянно переговаривалась с Дарой или что-то пыталась выпытать у Юи.

Сама Юи вела себя сдержанно, словно это был банкет при дворе, говорила мало, вежливо слушала, улыбалась, отвечала на вопросы детей и вела себя так, что стыдно за неё вообще не было. Наёмник… Он просто молчал и много ел, словно боялся сдохнуть голодным. Но я его понимал, вся команда погибла, и он из сорока остался последним. Сорок человек… каков шанс, что ты останешься жив? Наверно он точно так же думал, оттого хотел наесться домашней еды на месяц вперёд, прежде чем мы двинемся дальше.

Что касается Дары, то та… ну чисто мамка-наседка: возилась с детьми, кормила эту мелочь, вытирала им рты, ругала, чтоб не игрались за столом, и вела себя так, словно это её родные дети.

Увидев мой взгляд, она неуверенно улыбнулась.

— Странно выгляжу?

— Тебе самой сиська мамы требуется до сих пор, — высказал я свою гениальную мыслю.

— Возможно… — Она погладила какого-то мелкого паренька, что был, наверное, лет… четыре года, наверное. — Я их подобрала, когда возвращалась обратно. Случайно наткнулась на шастающих по дороге. Одних, голодных, холодных… Это всё были последствия наших действий, и я подумала, что… это частично заглушит вину во мне. Я ужасный человек, да? Приютила их, чтоб заглушить совесть за содеянное.

— Ужасный? Ну… — задумался я. — Хуйня это всё.

— Не матерись при детях, — шикнула она на меня, но это звучало смешно, а не страшно.

— Ну ладно-ладно, дитё великовозрастное, — погладил я её по голове. — Не буду. А про то, что ты говоришь, ты спасла их: без разницы, чем ты руководствовалась и о чём думала. Если в конечном итоге ты спасла четырёх человек и вырастила их, то твои помыслы совершенно неважны. Никто их не увидит, и никто о них не узнает. Это останется лишь внутри тебя, а в мире будет четыре счастливых ребёнка с матерью, которая о них заботится. Человек есть в поступках, а не мыслях.

— Ты как старик говоришь, — улыбнулась она.

— Ну… мне, по сути, сорок четыре уже, если считать те дни, что я пролежал в земле.

— Да ты старый!

— Не-а, я молод душой и телом, а остальное не ебёт!

— Не матерись, — вновь шикнула она на меня.

— Хорошо, я постараюсь. А сколько им? — кивнул я головой на детей.

— Давин младшенький у нас, — она погладила по голове паренька, что сидел прямо рядом со мной. Тот усердно запихивал за обе щёки салат. — Всего четыре. Филине шесть, Милке пять. Сюрту скоро уже стукнет семь. Самый взрослый у нас.

— Получается им было по четыре, три и два года соответственно, когда ты подобрала их?

— Ага, — кивнула Дара. — Сидели на обочине кучкой. Давин, как сейчас помню, в руках у Милки плакал. Да и она сама плакала вместе с ними и Филиной. Только Сюрт у нас самый-самый, стоял с серьёзным лицом, охранял их. — Она взъерошила волосы на голове у паренька, что сидел с другой стороны от неё. — А потом… Филина! Не рисуй едой на лице сестры! Дора! Дети!

Закудахтала, засуетилась, вскочила, побежала на другую сторону стола оттирать вместе с сестрой лицо и руки детей.