Помоги проекту - поделись книгой:
— Возможно, тебе ещё рано это знать в таком юном возрасте… Однако это когда у тебя отбирают всю честь, дочь. Станешь старше и поймёшь это.
Это Миланье запомнила надолго. На всю жизнь. Нет ничего хуже, когда у тебя отбирают честь. Возможно, её мама не поняла, но Миланье всё прекрасно осознала. Изнасилование — это когда у тебя отбирают честь.
Просто и понятно.
А тут вроде её честь никто не собирался отнимать, так что можно было вздохнуть спокойно.
Она ещё раз обвела не самый живописный пейзаж взглядом. Кроме трупов, крови, разорванной плоти, доспехов твари и голого леса ничего она больше не заметила. Села на края короба, свесив ноги вниз, спрыгнула на землю. Плотная кожа на ступнях позволяла ей спокойно ходить по лесу, однако ветки и мелкие камушки всё равно больно втыкались в кожу.
Миланье немного поморщилась, подняла свои красные ступни, отряхнула от воткнувшихся камушек и веток, ещё раз настороженно оглянулась.
Её мама всегда говорит — доверяй интуиции, она подскажет тебе выход. Да вот только Миланье ни разу не слышала, чтобы её интуиция что-либо говорила. Видимо, она оказалась такой же вредной, как и сёстры, раз молчит даже в такой ответственный момент.
Оставалось только надеяться на глаза, уши и нос… Хотя здесь пахло только кровью. Этот запах заставлял Миланье заводиться, словно служил каким-то активатором. За собой она подобного никогда не замечала, однако сейчас этот запах, ласкающий и приятный, неслабо бил ей в голову, словно подталкивая к необдуманным поступкам.
Ей пришлось немного постараться, чтоб взять себя в руки и сосредоточиться.
Топ-топ своими маленькими ножками, и она двинулась вверх по склону, где развернулась главная битва и было больше всего тел. Одно, другое, вот уже три тела, пять тел — Миланье даже будучи ребёнком очень внимательно рассматривала их, пытаясь понять, как их убили, ведь демоны были целы…
Почти целы.
У всех она видела круглые точки, много круглых точек, откуда уже перестала идти кровь. Словно их насадили на штыки.
Такое простое объяснение пришлось ей по душе и многое объясняло. Поднявшись выше, она начала встречать уже разорванные тела, словно кто-то порвал их на части огромными лапищами. Оторванные руки то там, то здесь, внутренние органы, кровь, которую впитала земля, превратившись в этом месте в грязь, сухая трава, вся смятая. И чем выше к верхушке, тем больше мёртвых.
И всё это посреди голого мрачного леса под низкими облаками в преддверии вечера. Обстановка располагала лишь на отчаянье и неверие в светлое будущее…
Не будь она демоном. Миланье такое не сильно трогало, так как врождённые особенности спокойно помогали ей перенести гнетущую атмосферу. Может не полностью, но убрать наибольший эффект от неё.
На вершине сопки, где поляна заканчивалась, Миланье впервые увидела тварь.
Или то, что от неё осталось.
Это был малум. Самый обычный малум.
В конкретном случае у него не хватало ноги, руки, был вспорот живот и выпущены наружу блестящие кишки. На нём была странная зелёная одежда и какой-то жилет со множеством кармашков, в которых были коробочки. Её детское любопытство требовало потрогать их, посмотреть, что внутри, но она удержалась. Также на нём были какие-то тросики, какие-то побрякушки… шарики…
Миланье поняла, что малум несильно отличался по виду в плане строения от высших демонов, да и от средних тоже. Ровно как на картинках. Что касается лица, то на этой твари был шлем. Странный шлем, похожий на перевёрнутый котелок с забралом из стекла, закрывающего верхнюю часть. Нижнюю часть закрывала вязаная повязка.
Она смотрела на него несколько секунд, прежде чем решилась.
Потянула руки к шлему и аккуратно потянула.
Не поддался.
Через минуту осматривания она наконец смогла найти ремешок, что мешал ей снять его. Долго возилась с ним, пока просто не порвала, воспользовавшись когтями. Сдёрнула шлем, оглядела, отложила — выглядел он слишком хлипко и вряд ли мог спасти хозяина от удара когтей той же птицы, которые резали даже металл. Стянула вязаный мешок с головы и наконец увидела лицо врага.
Твари.
Малума.
Первым откровением было то, что он был абсолютно таким же, как и любой обычный высший демон, только без рожек. Она это проверила, аккуратно ощупав лысую голову. Самые обычные черты лица. Он был схож со многими демонами, что были высшего и среднего порядка. Вот прямо очень сильно. Спроси мнение Миланье, и она сказала бы, что это версия высшего демона, но без рогов. Или же версия демонических существ (не демонов), что обитали в этом мире.
Это был мужчина.
Сколько ему лет, она бы не смогла сказать, но ни клыков, ни чего-то подобного при нём не было. Важнейшие атрибуты красоты отсутствовали напрочь, что заставило Миланье поморщиться — подделка на настоящего демона. У него были обычные глаза, кругленькие, не светящиеся, с кругленьким зрачком — сейчас они побледнели и закатились, смотря куда-то под лоб.
Пока Миланье разглядывала его лицо, она боялась, что малум вот-вот вскочит и укусит её. Или убьёт. Ей приходилось успокаивать себя и поглядывать на его вспоротый живот, убеждая себя, что после такого даже высший демон может умереть. А какая-то тварь тем более.
Но всё же небольшое разочарование у неё было.
Да, по картинкам она представляла, как они выглядят, однако ожидание было иным. Словно она увидит что-опасное и необычное. А тут… И такие вот… твари пришли и разрушили их город? Или же есть кто-то пострашнее? Например, те стрекозы с бешеным огнём?
Миланье прошлась по верхушке горки вдоль опушки среди трупов, не рискуя подходить близко к доспеху. Она нашла несколько тел тварей, но, как выяснилось, они все были лысыми. И ничем особо не отличались друг от друга. Её интерес был удовлетворён буквально двумя трупами.
Возник другой интерес — какие они на вкус?
Миланье знала, что их едят, но вот самой пробовать ни разу не приходилось.
Она стояла в раздумьях, воровато оглядываясь, словно её кто-то мог заметить здесь, и раздумывала, попробовать или нет?
Попробовать или нет?
Миланье очень серьёзно подходила к этому вопросу. Она понимала, что в лесу вряд ли найдёт что-то поесть, а кушать хотелось уже сейчас, после всего этого страха. Оставаться здесь было опасно — злые твари могут вернуться и убить её. Демонов она кушать, естественно, не будет, так как это неправильно.
А вот малум — животное вполне съедобное. К тому же деликатес. А тут вообще бери — не хочу: пальцы, уши, можно даже ожерелье сделать из зубов — так делали демоны, что охотились на животных, и, если верить истории, даже при войне с тварями. Да и она сама не раз видела вещи, сделанные из костей тварей — подставки, кружки, пепельницы, столики. Они считались наиболее ценными, так как, в отличие от обычных местных животных, достать что-то из кости того же малума было очень тяжело.
Например, у них в доме было очень много вещей из кости малумов. Чашка, такая глубокая, отделанная золотом, из черепа одной из этих тварей. Миланье даже пила из неё.
Она с интересом разглядывала голову твари.
На время вытеснив тревогу и волнение, её мысли заняли мечты о том, как мама бы была рада такому трофею, как хвалила бы её и с какой завистью все бы смотрели на Миланье и шептались от злости. И даже те мальчишки…
Её взгляд медленно переместился в сторону и остановился на другом, более интересном предмете. Какой-то непонятной вещице, что лежала в стороне между тел.
Детский интерес тут же потребовал посмотреть, что это такое. Мысли о том, что это может быть опасно, прошли как-то мимо её головы.
Поэтому через несколько секунд Миланье крутила в руках какой-то металлический предмет, совершенно позабыв об осторожности и том, что здесь она может быть не одна. Её концентрация быстро сошла на нет, когда она уверилась в своей безопасности, пусть и временной.
Миланье с интересом крутила предмет в руках, пытаясь понять назначение. Его явно надо было держать в руках, об этом говорила рукоять. А ещё на нём были рычажки, дырка для чего-то, какие-то механизмы…
Она понюхала дырку, потом лизнула и поняла, что пахнет чем-то горелым, словно нечто схожее с серой, и на вкус словно кислит металл. Она продолжила крутить металлическую штуку, гадая, что она делает, пока ей не пришло в голову пощёлкать всем подряд.
Её недовольство вкупе с интересом сделали своё дело — через несколько секунд Миланье нажала на самый большой рычажок.
Грохот оглушил её. Ударил по барабанным перепонкам так сильно, что кроме звона в ближайшие несколько минут она больше ничего не слышала.
Яркая вспышка заставила на мгновение ослепнуть Миланье, а сам предмет вылетел из её рук, отбив по пути ладошку на правой руке. Что хуже, пламя опалило её левое предплечье, обожгло огнём.
Слегка одуревшая, застывшая от испуга с широко раскрытыми глазами, она словно в одно мгновение замёрзла. Её руки были всё так же согнуты, как когда она держала эту вещь. Прошло секунд пять, прежде чем ей вернулась способность изъяснять свои чувства и чувствовать боль.
И первое, что покинуло её губы, было:
— У-У-У-У-У-А-А-А-А-А-У-У-У-У-У-А-а-а-а-а-у-у-у-у-у-у-у-у-у…
Миланье просто стояла и ревела, едва ли не кричала, глядя на свои руки. Её громкий рёв раненого зверя разнёсся по лесу, наполненный слезами и болью ребёнка, который, к тому же, ещё и перепуган до смерти.
А пугаться было чего.
На правой руке два пальца согнуты так, как гнуться не должны. На левом предплечье вовсю шла кровь из раны, где, словно крюком, сорвало кожу. Миланье очумело смотрела на неё, наблюдая, как кровь стекает с руки бодрым потоком и капает на землю. Так много, что ей неожиданно стало холодно от ужаса, который захватил её — девочке казалось, что она умирает. Миланье трясло.
От такой раны она бы не умерла, но страх парализовал её, покалывал во всём теле, заставляя леденеть живот и отливать кровь от головы. Застывшая Миланье только и могла, что схватиться за руку и реветь, не понимая, что делать. Все её мысли просто вылетели из головы.
Она не могла успокоиться ни на мгновение. Ревела от страха и сковавшего её ужаса, полностью дезориентированная. Ревела несколько минут до тех пор, пока ей не вернулся слух.
Пока звон от хлопка не спал, дав возможность понять одну важную вещь.
Теперь на поляне она не одна.
Лёгкий скрип, какое-то жужжание, шипение и непонятный гул заставили Миланье смолкнуть в мгновение ока, как будто ей заткнули кляпом рот. Её губы превратили в очень тонкую полосочку, а глаза скосились вбок, словно пытаясь заглянуть за спину.
Увидеть то, чего увидеть она не хотела.
Даже в собственных мыслях она заикалась.
Медленно, двигаясь, словно сломанная механическая игрушка, Миланье начала оборачиваться назад. Градус за градусом, пока её взгляд наконец не поймал металл. Если быть точнее, металлическую трубу, от которой разило теплом.
От трубы веяло чем-то схожим, как и от того предмета. Почему-то она была уверена, что лизни её и тоже почувствуешь кисловатый вкус металла.
Миланье продолжила поворачиваться и поняла, что это не просто металл — это металлическая нога. А потом она увидела вторую. Она не хотела поднимать взгляд, но всё же подняла, медленно, испуганно, затравленно. Будто бы её глаза жили сами по себе и на её отчаянные протесты не смотреть не реагировали.
Перед ней стоял огромный доспех. Огромнейший доспех, похожий на тот, что лежал на земле, однако, в отличие от того, относительно целый.
И одной из рук он тыкал в неё какой-то тёплой трубой, от которой так и разило смертью. Её смертью.
И Миланье сделала то, что первым пришло в её перепуганное сознание.
Она упала и притворилась мёртвой.
Ещё и язык высунула для полноты картины.
Глава 3
Солдат сидел внутри БПР-а и пытался понять, что за спектакль сейчас разыгрывается перед ним.
Он ожидал всё, что угодно — от ещё одной летающей хрени, похожей на птеродактиля, до какого-нибудь адского духа, убивающего визгом, который пришёл сожрать его душу.
В тот момент его руки напряжённо сдавливали джойстик, буквально став с ним одним целым. Сознанием он был уже не в кабине, а там, снаружи БПР-а, экран стал его глазами. Пилот боялся, но он был и очень возбуждён, словно азартный игрок, который поставил самую высокую в своей жизни ставку — саму жизнь. И был готов сыграть на неё. О да, он был готов разыграть эту партию. Как и много раз до этого, когда он не был пилотом — он был самим БПР-ом. Неотъемлемой частью его, где стирается граница между ним и машиной.
Под шлемом по лицу медленно стекали капельки пота. Палец нетерпеливо дрожал на кнопке огня, готовый вдавить её и выдать очередь.
Но… в итоге что он видит сейчас на экране перед собой?
Девочку-дьяволёнка, которая валяется перед ним на спине в позе звезды, словно нежась под солнцем на пляже, с высунутым языком, и притворяется мёртвой.
Это было настолько наигранно, насколько это было в принципе возможно, и солдат едва удержался, чтоб не сделать фэйспалм.
Его учили воевать, его учили выживать во враждебной местности, где даже трава может тебя убить. Его учили убивать кого-угодно и как угодно, учили ненавидеть врага всей душой и отбрасывать сомнения вместе с жалостью. Его учили много чему, но к такому точно не готовили.
Теперь он даже не знал, как реагировать.
Просто тупо уставился на притворяющуюся мёртвой девочку, которая так красноречиво играла это, что оно могло даже сойти за правду. Из разряда, когда это настолько абсурдно, что может быть вполне реально.
Казалось, что ничего его уже не сможет удивить, и на тебе — этот мир преподносит ещё один сюрприз. Насколько это опасный сюрприз, он, скорее всего, выяснит очень скоро. По его предчувствиям, этот поход ну никак не мог закончиться нормально. Начался за упокой, и закончился куда хуже.
Например, вылетит ещё одна тварь, похожая на птеродактиля, и ударит своей лапой, которая резала броню, которую не брали даже крупнокалиберные бронебойные пули. Умрёт так же быстро, как и пилот лежащего подле него БПР-а.
Однако кроме девочки-демона на поляне никого не появилось.
Шестерёнки медленно крутились в его голове, пытаясь создать план действий, что делать дальше.
Раньше ему не требовалось приказа или пояснений, потому что и так всё было ясно: увидел демона — убил демона, напал на тебя демон — убил демона, воюешь против демонов — убиваешь демонов. А учитывая то, что они всегда нападали на тебя, никогда не сдавались в плен и не просили пощады, всё шло как по маслу, и он сам знал, что делать. И в любой другой ситуации он бы выстрелил в неё, и двадцатимиллиметровая пуля не оставила бы от демонёнка ничего, кроме рожек и ножек. В прямом смысле этого слова.
До этого момента.
Сейчас же происходило что-то из ряда вон выходящее, и его накатанный план действий встретился со стеной, разбившись о неё, как стекло об стену.
Первое: она не нападала, что уже было диссонансом. Если бы она что-то сделала против него, атаковала или ещё чего, тогда бы он со спокойной совестью избавил себя от размышлений и сомнений и сделал бы то, что привык делать — нажал бы на кнопку. Но… она просто валялась, притворяясь мёртвой.
Второе: она была слишком похожа на человека, чтобы сразу выстрелить. Был бы демон — не моргнул бы глазом, будь он большим или маленьким. А тут человек. Почти человек. А может это действительно человек, но немного другой, прямо как он сам.
Он перебил кучу этих тварей, и многие сослуживцы заслуженно называли его стариком. Можно сказать, что он шёл с начала этой войны чуть ли не в первых рядах и до сих пор жив. Уж кто-кто, а он-то повидал многое, но… в первый раз встретил кого-то другого в этом мире, помимо жутких тварей, потому… как правильно поступить? Правильнее убить или привести командованию, чтоб оно уже оно разбиралось? Но это надо тащить её на базу, а демон — не то, что можно безопасно переносить. Не дай бог что-нибудь учудит.
Как же он ненавидел эти размышления и ответственность! Ненавидел что-то решать и предпринимать самостоятельно.
И третье: она ребёнок, причём очень схожий с человеческим. Как бы он ни истреблял демонов, однако заложенные нормы дали о себе знать — в ребёнка выстрелить не получалось. Она была практически обычной девочкой, не считая…
Поделиться книгой: