Беременна от мажоров

В общем, не добился я прощения. И слушать не стала. Десятой дорогой обходит. Возможно, следует дать Яне немного времени. На полторы недели мы уехали с отцом и маман в Париж, чтобы немного развеяться перед предстоящими дебатами папы. Вернувшись домой, мы с братом забежали перекусить в «Noby». А там нас ждал сюрприз.

Вот это новость! Яна теперь официантка. И почему мне так больно на нее смотреть? Опять-таки, на предложение перемирия девчонка недовольно морщила нос, пыталась показать характер. А я бесился. Что впервые в жизни не могу контролировать ситуацию, как обычно бывало.

Даже деньги и власть утратили полномочия. Я почувствовал себя никем, пустым местом. Когда всё вышло из-под контроля? Когда проблему невозможно было решить одним ленивым щелчком пальцев. Как я привык. Ох, эта девочка!

Правда, что не такая как все. Строптивая умница. Очевидно, в этом — её изюминка. А у меня к ней всё больше и больше подогревается интерес — как у завоевателя.

В кафе Яна выглядела нездоровой. Бледной, измученной. Хотелось наплевать на все, забросить её строптивую тушку на плечо и вынести вон из ресторана. И пофигу, что она там кричала про работу. На ногах едва держится. Совсем себя загоняла, девчонка. Я так понимаю, до обеда у неё учеба, а после обеда — работа.

Полным потрясением было увидеть то, как Яну стошнило в наш заказ. Вот тогда я не на шутку распереживался. Но не смог догнать девчонку. Она сама испугалась. Представляю, как ей стыдно. Что вообще произошло? Что с её самочувствием? Колокольчик в груди забил тревогу.

* * *

Я долго думал, как же помириться с Яной? Пока по счастливой случайности не стал свидетелем отвратительной картины. Рада! Мерзкая сучка в компании своих верных овец решила попрессовать новенькую.

Я их быстро поставил на место, а Янку напоил чаем. Успокоил, расположил к разговору. Кажется, мы помирились. О, да! На душе немного полегчало. Я рад, что девушку всё-таки отпустило и она, хоть и с опасением, но приняла мою дружбу. Правильно, девочка! Я смогу тебя защитить. Тем самым заглажу вину.

Рано было радоваться. Этой же ночью, когда я впервые за месяц быстро и беззаботно уснул, меня разбудила мелодия входящего вызова на мобильный:

— Артём, Артём… — я резко подскочил на кровати. Грудь сдавило ледяным спазмом. Яна! Она что, плачет? И кричит в трубку, заикаясь. — Я… я б-беременна. Я узнала об этом только сегодня. У меня очень сильно болит низ живота. А на белье… кровь.

Твою ж… мать!!!

— Что? Яна! К-как? — у меня шок. — Держись! Ты только не волнуйся, я уже еду!

Я не контролировал свои действия. Я не помню, как вылетел в холл, на ходу натягивая джинсы и водолазку, как выбил ногой дверь в комнате брата. А там — тишина. Зараза! Кажется, он не дома.

Выругавшись на этого кретина, я галопом спустился вниз по лестнице, прямо в гараж. Антона нет. И тачки в гараже тоже. Опять с кем-то развлекается, баран. «Кадиллак» исчез, пришлось брать «Порш».

Газ в пол, скорость на максимум. Главное — выключить эмоции, включить твердость и не накручивать разную ерунду. Думай о хорошем! Лишь о хорошем! Все будет хорошо! А вдруг Яна врёт? Вдруг это её месть за наш спор? Что ж, выводы пока делать не стану. Я обещал стать её защитой, а обещания свои я выполняю. Всегда.

К общежитию Яны я добрался за четыре минуты. По телефону она также сообщила мне номер комнаты. Мимо ресепшена я пронесся, как долбанный реактивный ураган. Руки дрожали, сердце колотилось, как мотор на «Формуле 1» за десять секунд до финиша.

Ссутулившись, Яна открыла мне дверь и застыла в проходе. Бледная, зареванная, с красными глазами. Такая слабая и напуганная. Бедная малышка. Не бойся, я не позволю случится беде!

Не проронив ни слова, я просто сорвал с вешалки пальто, закутал в него Яну, подхватил её на руки и понёсся к лифту, на ходу набирая номер скорой, нашёптывая ей на ухо слова поддержки, прижимая девушку к груди, будто хрупкую, бесценную ношу:

— Ты только держись. Всё будет хорошо.

Целую её в макушку, затем объясняю ситуацию диспетчеру. Я решаю самостоятельно доставить девушку в больницу. На «Порше» будет быстрей. Там нас уже ждут. Лучшие специалисты округа.

* * *

Она сидела на переднем сидении несущейся на всех парах машины, забившись в угол, прижимая ноги к груди и тихонько всхлипывала.

— Тебе больно?

Кивает:

— Мне с-страшно. Я только с-сегодня узнала…

— Понял, — хватаю её за руку, крепко сжимаю хрупкую ладошку девушки. — Я с тобой. Я — твоя защита. Знай это.

Моргает в ответ. Мои слова немного успокаивают Яну.

Две минуты, мы паркуемся у входа в клинику. Обнимая девушку, придерживая её за талию, я осторожно веду малышку внутрь огромного трёхэтажного здания. В двух словах озвучиваю проблему медикам. После наблюдаю за тем, как Яну, такую испуганную, такую беспомощную, уводят в отделение. А меня вот не пускают! И это капец как сильно выводит из себя. До такой степени, что хочется рвать на себе волосы от грёбанного чувства вины, от страха, тревоги и адского волнения.

Да, я чувствую вину. Но пока ещё не могу привыкнуть к реальности, не могу смириться с тем, что Яна ждет малыша. Моего. Ребёнка.

СТОП!

Вот тут-то и без того взвинченное сознание будто острыми ножами насквозь решетит «маленькая» проблема.

Моего? Моего ли ребёнка носит под сердцем Яна?

Или… Чё-ё-ё-рт! Ребёнка моего брата.

* * *

Ну вот, с этой самой минуты начинается, мать его, безудержное веселье!

Когда эмоции немного отпускают мозг, я начинаю анализировать уж очень непростую ситуацию и понимаю, что мы с братом… ну просто сказочные идиоты! Как же так вышло? И что теперь делать?

Ожидание в приёмной равносильно каторге. Я вытаскиваю телефон из брюк, дрожащими пальцами набираю номер брата. Жду.

Антон сбросил. Ещё раз нажимаю на кнопку вызова. И… снова он сбрасывает. Я матерюсь. С силой бью кулаком по поверхности дивана. Проходящая рядом медсестра вздрагивает и косится на меня, как на шизика.

Рука болит, блин. Набираю номер утырка ещё раз. Слышу недовольное рычание Антона.

— Чё надо?

— Придурок! Ты почему не отвечаешь на звонки? Опять с кем-то ебёшься?

На заднем плане в телефоне кто-то страстно кричал.

— Чё тебе надо? — дублирует вопрос. — Что-то срочное?

— Нам срочно нужно увидеться!

— Я как бы занят. У меня урок. Знакомлю первокурсниц с тем, что они теперь стали студентками. Ах-ха!

— Нет, не придурок. А отвратительный придурок! Ты прямо сейчас вытаскиваешь свой член из задницы очередной безмозглой соски и едешь ко мне!

— Задниц, — с издевкой поправил. — У меня здесь ваще-то групповая лекция-практика.

— Не беси меня! Я же сказал, дело срочное. Отец нам головы снесет если узнает.

— Бро, ты меня пугаешь. Отвалите, — он на кого-то прикрикнул. Женские стоны стихли.

Мы оба знаем, в случае упоминания в разговоре слова «отец» грядет нечто страшное и серьёзное.

— Что стряслось?

— Та девчонка-замухрышка… Она беременна.

Глава 13.

Артем

Через двадцать минут мой брат уже стоял напротив меня и яростно раздувал ноздри. Я встретил его на улице, на парковке. Начало третьего ночи. Интересно, как там Яна? От врачей пока никаких вестей. А у нас с братом назревают серьезные разборки.

— И ты ей веришь? — злобно хмыкнул Тоха.

— Она мне так сказала, — отвечаю уверенным кивком.

— О, мля, и ради этого ты лишил меня секса «выходного дня»? Поверил этой зубрилке?

— А почему и нет? У нас с ней был секс. Не просто секс, а бешеная оргия.

— Только это? Ну-ну. Она тупо притворилась мышкой, чтобы взять нас за члены, скрутить их в бараний рог и получить наши денежки, — брат криво улыбнулся, скрестив руки на груди.

— Прекрати. Она не такая. Ты же сам видел! К тому же… мы совсем с тобой заигрались. Так, что…

— Драли её без резинки! Это да. Это пиздец. Я вообще ни черта не помню. Что за бадью там всем разливали?

— Я собираюсь выяснить. Но отныне я больше никогда не сунусь на тусовки. Хватит.

— Оу! Братец решил взяться за ум?

— Да, после того, как отец стал уж слишком часто намекать на то, что его компании требуется новый управляющий. А ты об этом не думал? Он скоро станет мэром. У него теперь будут другие хлопоты. Не хочешь стать управляющим нефтяной компании? Если не мы, то кто тогда? Продаст конкурентам «жемчужину семьи»? Не позор ли?

Братишка фыркнул.

— Ты серьезно? Пфф, да это же бред, — Тоха вытащил из кармана джинс сигарету и нервно закурил. — Он всегда нас лишь пугает. Мы оба прекрасно знаем, что компания и так будет нашей. Ну не в гроб же папуля её с собой потащит.

— Прикуси язык и прояви уважение к родителям! — честно, хотелось схватить сопляка за грудку и как следует надавать лещей, чтобы выбить из его напыщенной башки всю его надменную дурь.

— Я тебя не узнаю. Тебя что после той тусовки подменили? Или ты помешался на простушке? Втюрился? Решил стать таким правильным пай-мальчиком?

— Просто мы заигрались. Она нормальная девчонка. Сирота, можно сказать. Мне её жаль. По сути, мы её развели и затащили в койку. А она теперь вынуждена страдать.

Ответ брата поверг меня в шок.

— Если честно, мне еще рано становиться отцом. Дам ей денег, пусть сделает аборт.

— Ты совсем уже придурок? — я распсиховался, схватил Антона за шиворот, потряс. — Хочешь убить своего ребенка?!

— С чего ты решил, что этот ребенок мой? Мы же вместе её натягивали.

Мне захотелось ему вмазать. Апперкотом в челюсть!

Как я только мог согласиться на его идиотские игры? Не знаю, что на меня нашло. Теперь вот жалею. Зря, зря, зря! Я так глупо сорвался, поддался его провокациям. Надо быть сильней и умней. Но он едва не унизил меня перед друзьями. Как обычно любил это делать. Всю жизнь мы с ним, как два соперника. Просто потому, что мы — как два клона, что пытаются доказать, кто из них лучше. Лишь внешне. Но внутри — ад и рай.

— Как же все сложно, — усилием воли отпускаю Антона, а тот только рад моему паршивому настроению. Ждет, пока первым начну драку. Играет на нервах, как на гитаре. — Ты так замотался со своими шлюхами, что не задал главный вопрос.

— Какой? — морщится.

— Почему мы здесь? Возле больницы?

— И…

— У Яны едва не случился выкидыш. Пока ты там наслаждаешься шалавами, она страдает.

— Серьезно? Ты отвез её в больницу? — Антон шипит и таращит на меня глаза. — Ну ты и лох! Зачем за ней приехал? Зачем пытался повлиять на… — запнулся. — Лучше бы она выкинула сама. И проблема бы вмиг исчезла.

Вот и всё. Добился своего. Размахнувшись, я изо всей силы огрел брата смачным шлепком по левому уху.

— Блять!

Взвыв от боли, он собирался ответить тумаком, но я умело выкрутил ему руку за спину. Как раз в этот момент в кармане завибрировал мобильный.

— Тихо! Это из больницы.

Пихнув Антона в сторону, я быстро ответил на звонок.

После чего, глубоко выдохнув, повернулся к близнецу лицом:

— Всё обошлось. Опасность миновала. Яна уснула.

* * *

Оставшуюся ночь мы провели в машине. Я просто лежал и думал. О многом. Пытался найти наиболее правильный выход из ситуации. Но прежде всего, нужно было срочно поговорить с девушкой. Самая главная проблема — не наша с ней связь. А то, как отреагирует на новость наш отец. Тем более, если на кону стоят выборы. Сейчас он следит за нами, как надзиратель в колонии строго режима. Чтобы мы не дали повод для сплетен журналистам, а также повод конкурентам снять его с поста.

Папа пригрозил, мол, если мы с Тохой выкинем какую-нибудь глупость, он «сдаст нас в детдом». Точнее, вычеркнет из рода Назаровых и просто вышвырнет из дома, как каких-то голодранцев.

Отец напрочь лишен чувства юмора. Честно, он держит нас в узде. Если лажаем — лишает «радостей жизни» на некоторое время. Тачку отберёт, в отпуск не пустит и так далее. Хотя он не всегда знает о том, что мы порой вытворяем. Просто за столько лет уже научились заметать следы. А сейчас… Даже не знаю. Такая новость вряд ли проскочит мимо него незамеченной.

Когда на телефоне мигнула цифра восемь и два ноля, я пихнул брата локтем в бочину, огласив твердым тоном:

— Вставай давай, спящая красавица. Уже восемь утра. Пошли, разведаем остановку.

Антон что-то спросонья пробурчал в ответ, потянулся в кресле