Когда-нибудь мы будем вместе

"Кравчук, скотина уже нашлепал карбованцев", — всплыла подсказка.

"А я о чем? Хрен ему, а не зона", — согласился я с мыслью, — "хотя… можно конечно и на зону, было-бы здорово!"

Закончив корежить документ, я озадачился вопросом. Как их заставить подписать мой вариант текста? Надо крепко подумать. А ведь у меня есть чем пошантажировать! Хохлы подтасовали результаты референдума по своей "незалежности". Кравчук, не успев сосчитать бюллетени, двадцать четвертого августа объявил о независимости Украины.

"Кстати откуда это я знаю?"

То, что Украина себя позиционирует, как страну учредительницу СССР меня радует. Поэтому и выйти она должна из СССР со своими территориями, с которыми "учреждала" СССР в двадцать первом году. Поглядим, что Кравчук на такой демарш вякнет.

А я поставлю вопрос о незаконности передачи Крыма Украине и отмене постановления Верховного Совета СССР по этому вопросу, как не утвержденному Съездом. Да и Крым передавался не независимой Украине, а Украинской Союзной Республике. Если Украина отказывается от своих обязательств перед СССР, то и ей тем же боком по тому же месту! И еще один пунктик надо добавить — о правопреемственности всех бывших республик особенно по долгам бывшего СССР.

По коридору за дверью началось активное шуршание и топотание. Народ активно просыпался и готовился к продолжению банкета. За окном все та же темень, зима, однако. Я встал со стула, потянулся, подошел к входной двери, открыл и выглянул в коридор.

Здравствуйте я ваша тетя, Бурбулис, посвежевший как огурчик и прилизанный, хотя все равно с прокисшей физиономией, подпирает стену в коридоре возле двери.

— Кого ждем, Геннадий Эдуардович? — обрадовался я, узрев мальчика для битья. — Заходи, нечего стену подпирать. У нас сегодня много работы.

Я посторонился, пропуская Бурбулиса в комнату, закрыл дверь и подошел к столу.

— Борис Николаевич, Шушкевич приглашает на завтрак к девяти часам, — скороговоркой проговорил Бурбулис, удивленно разглядывая разбросанные и почерканные листы оставленного им документа.

— Завтрак это хорошо, но пока есть время, вам с Шахраем надо поработать над моими правками. Держи Геннадий, — произнес я, собирая листы в неровную стопку и протягивая Бурбулису текст соглашения. — Ты мне скажи, откуда эта галиматья взялась?

— Борис Николаевич! — демонстративно обиделся Бурбулис, — мы этот текст, вчера вылизывали вместе с Гайдаром, Козыревым и нашими Белорусскими и Украинскими друзьями.

— Это штаа, после моего ухода вчера вы еще что-то вылизывали? — опешил я.

— Да что вы, целый день работали! Текст соглашения уже одобрили Кравчук и Шушкевич, осталось только официальная часть — церемония торжественного подписания! А вы тут с правками, и как быть? Неудобно перед ними!

— Неудобно на потолке спать, понимашь, сам знаешь почему! За целый день два предложения умных не придумали. Скажешь, что это черновик, мол, ждем от них предложений и правок. Ты почитай, пока, почитай, проникнись духом, осознай и Шахраю доведи, что мои правки не обсуждаются, — усмехнулся я. — Вами не обсуждаются, а с коллегами я сам пободаюсь! Иди, давай, изучай, встретимся в столовой.

— Привет честной компании! — отвратительно оживленным голосом поздоровался я, вваливаясь в банкетный зал.

Завтрак он такой — завтрак. Ничем не отличается от ужина, опять икра, румяные поросята. Клонирую они их что ли, поросят этих. Нарезки мясные, языки говяжьи, рыба всех сортов.

Смотрю, мои коллеги причащаются, болеют страдальцы. Я на удивление чувствую себя отлично, как будто и не пил.

Я грузно уселся за стол, официант из-за плеча ловко метнул передо мной тарелку с яичницей.

"О, яишенка, аж в ладонь толщиной".

Бурбулис наполнил стопку рядом со мной и свою не забыл.

— Стоп Геннадий Эдуардович, делу время, потехи не будет! Итак вчера хорошо оттянулись!

Кравчук чокнулся с Шушкевичем и, подняв рюмку,кивнул нам.

— Нет, нет, — отрицательно покачал я головой и энергично принялся за яичницу.

После завтрака мы прошли в комнату совещаний и расположились за столом. Я оглядел собравшуюся компанию. Все какие-то возбужденные, в предвкушении от предстоящего действа. Глаза горят. У Кравчука тремор рук явно выдает нешуточное волнение. Шушкевич сидит как сыч, по лицу не понять о чем думает. Наши помощники расположились рядом и достали приготовленный текст соглашения.

Все присутствующие уставились на меня, а Шушкевич торжественно произнес: — Давайте предоставим слово нашему старшему, — здесь Шушкевич запнулся и немного помявшись, продолжил, — ээээ коллеге — президенту РСФСР Борису Николаевичу Ельцину.

Кравчук при словах "старший брат", скривился, словно хлебнул уксуса столовой ложкой. Самостийному товарищу сам черт не брат, а тут родственник объявился не званый, да еще и старший. Но сделав хорошую мину, демонстративно хлопнул два раза правой ладонью по пальцам левой.

Ладно, мы не гордые. Я взял в руки текст и не глядя, произнес:

— Уважаемые…. партнеры, "о какое определение подобрал, что-то знакомое навевает", мы вчера собрались с вами, чтобы обсудить предложение нашего дорогого и незабвенного Михаила Сергеевича! Я имею в виду, планируемоезавтрашнее подписание союзного договора в Москве. Но в процессе, так сказать, процесса пришли к грустному выводу о невозможности такого формата. В таком бардаке, что сейчас творится, панимашь, при таких центробежных тенденциях, говорить о едином государстве уже не приходится, панимашь.

Кравчук засиял радостной улыбкой, услышав из моих уст подтверждение своим чаяниям.

"Рано радуешься, морда хохлятская!"

— Но, уважаемые, продекларировав свою независимость и выход из СССР, вы, почему то забыли продекларировать свою ответственность по долгам СССР. Озаботившись суверенностью и неприкосновенностью границ, не задумались, откуда сии границы взялись. По глубокому размышлению, я произвел некоторые поправки в рожденный муками творчества наших помощников документ. Зачитай Геннадий Эдуардович, — отдал я распоряжение, повернувшись к Бурбулису.

Пока Бурбулис доводил до высокого общества плоды моего утреннего творчества, я с удовольствием наблюдал за краснеющей от гнева физиономией Кравчука. Еще бы, в первом варианте Украина тысяча девятьсот девяносто первого года просто огрызок, не имеющий выхода к морю.

Шушкевич тоже выглядел оторопело, так как из состава Смоленской, Могилевской и Витебской областей в период с двадцать четвертого по шестьдесят третий годы были переданы значительные территории и его мои территориальные претензии касаются непосредственно.

— Это возмутительно, — взорвался Кравчук, — когда мы договаривались о встрече, вы мне совсем о другом намекали Борис Николаевич, да что там намекали! Вы прямо говорили, что пора положить конец Союзу ССР!

— А разве не так? — отозвался я, — что в предлагаемом документе не соответствует вашим представлениям? СССР конец, мы типа учредители, его распускаем. Я с вами полностью согласен в этом вопросе. А по поводу территориальной целостности, согласен вдвойне. Поищите Украину на карте в тысяча шестисотом году на момент даже не образования союзного государства, а вхождения ее в состав России. Вы думали, страны учредители распускают Союз, и все остаются при своих, на сей момент?

— Естественно, это же напрашивается! – распаляясь, воскликнул Кравчук.

— Это кому естественно?— я приподнялся в негодовании, — Это для России естественно отдать территории республикам, произвольно образованным Лениным с целью бросить кость националистам, путем перекраивания карты Российской империи?Республикам, впервые представленным после войны в сорок пятом году в ООН самостоятельными государствами, волевым решением Сталина с одной целью — дудеть в три голоса под его дудочку с трибуны ООН?Отдать земли, политые русской кровью государствам, никогда не бывшим на исторической карте, сформированным по произвольно нарисованным границам внутри СССР, по принципу преобладания титульной нации?Ни пяди земли и ни шагу назад, слышали такое?

Шушкевич икнул, промокнул вспотевший лоб платком и с надеждой воззрился на соседа.

Не дав Кравчуку возможности открыть рот, я встал из-за стола и напористо продолжил:

— Как славно вы живете в своей самостийной! Таможен наоткрывали, урожай хлеба зажали, жрете от пуза, а я подумываю талоны на продукты вводить. Отрицаете все Советское, памятники Ленину крушить начали. Тиран, дескать и деспот, забвение ему. Что же вы не отказываетесь от Ленинских подарков? Приросли внезапно территорией втрое, а взад отдать нет желания?

Такого неистового врага России как Ленин, подложившего свинью своим потомкам, в неуемной жажде власти еще поискать надо! Разделяй и властвуй, старая истина, во всем ее великолепии примененная верными Ленинцами! Дали каждому националистическому быдлу права и власть, пересадили басмачей и махновцев с петлюровцами с коней и тачанок в кресла первых и вторых секретарей обкомов и райкомов!

Все предельно ясно, хочешь власти много себе — дай власти по чуть-чуть соратникам или противникам и пусть грызутся.

Ну-ка расскажите мне, что такое Украина? Я скажу — огрызок, окраина Польши переметнувшийся — попросившийся под руку России, который территориально прирос в двадцать первом году Юговостоком и всеми прибрежными областями России, а в тридцать девятом году обогатился приватизированными территориями Польши, отчужденными у той же России ранее.

Да и в последующем Украина прирастала землями,не завоевывая их, а тихой сапой — по результатам переписи населения и слезной просьбе Киевский властей, по принципу — где больше национального этноса живет! Еще бы, на двухметровом слое чернозема хорошо еб..ться и плодиться. Откусывая понемногу, один за другим районы и уезды России в свою пользу, благодаря своим ярчайшим представителям, вроде Хрущева подарившего Крым! Союз, единый, могучий, неделимый, Империя недоделанная …мля!

Кравчук откинулся на спинку кресла и переборов душивший его гнев, терпеливо ожидал — когда я иссякну.

Я со свистом вздохнул воздух, полюбовался набычившимися рожами коллег, придавил взглядом порывающегося вскочить главхохла и не оставляя возможности дискуссии вновь бросился в бой: — Кто слышал про Украину, когда Петр первый брал Азов? "Времен Очакова и покоренья Крыма" — жег глаголом поэт. Так про кого он говорил? Кто покорил Крым и где исконно русские города Очаков, Одесса, Днепропетровск? А Полтава, — под которой были разбиты шведы? А Севастополь — город русской славы и ты, Леонид, полагаешь, он Украинский? А Хоху не хо-хо Леонид Макары? Хочешь быть президентом незалежной — будешь! Но без Российской земли!

— Референдум народа Украины ясно показал, что большинство граждан за независимость! — уловив паузу, встрял в мой монолог, Кравчук.

— Леонид Батькович, — только не надо про ваш липовый референдум с подтасованными результатами. Его можно, а может даже и нужно перереферендить!

— Мы никогда на это не пойдем! — активно включился в беседу Шушкевич! — Мы не отдадим свою землю!

— Станислав Станиславович, — отозвался я, — на что ЭТО вы не пойдете? Вы не слышали, о чем я говорил? Ну не было такой страны Белоруссии в составе России. В двадцать первом году и помине не было! Как вы в таком случае учредителем стали? Да вы побежите вприпрыжку, а не только пойдете! Своих земель нет ни у Украины, ни у тем более Белоруссии. У вас есть только один шанс разойтись с Россией полюбовно. Здесь и сейчас! Или вы подписываете то, что я предложил. Или сегодня Россия выйдет из СССР, объявит себя правопреемницей Российской империи, а Украину и Белоруссию назовет Украинской и Белорусской губерниями и, будьте уверены, народ меня поддержит!

— Наши народы уже изъявили свое волеизъявление, — воскликнул в волнении Кравчук, — воля народа священна и Украина не отдаст ни пяди своей земли.

— Изъявил изъявление, — передразнил я его, —хронологически сначала народ изъявил волю сохранить СССР, а республика Крым вообще голосовала за автономию в составе СССР, а ваш псевдо референдум… Повесьте его на гвоздик, помните только.

— Что нам надо помнить? — попался на крючок Шушкевич.

— Я сказал не помнить надо, а помять бумагу, на которой он написан.

— Господин Ельцин, не забывайтесь, мы не ваши подчиненные, — процедил Кравчук.

— И на сладкое, — немного успокоившись, ехидно произнес я, — если вы так хотите отделиться от СССР, то вы и долги СССР и бывшей царской России, поделить пропорционально численности населения не забудьте, — двадцать процентов долгов ваши, слышите Кравчук, там немного, всего двадцать миллиардов долларов — ваших долгов. Также профинансируйте содержание до вывода, сам вывод и размещение Северной и Южной групп войск, ну и вывод воинских частей бывшего СССР из Прибалтики и республик Закавказья!

— Что это вы господин Шушкевич скромно потупились, ваших долгов там тоже есть, каких-то десять миллиардов долларов.

— Мы вышли из СССР и долги его и обязательства к нам не относятся, — агрессивно окрысился Кравчук.

— Читай конституцию СССР, господин Кравчук, решения затрагивающие границы и территориальную неприкосновенность принимаются только на общесоюзном референдуме. Он уже был, поэтому ваш референдум… снимите с гвоздика и используйте по прямому предназначению!

— Что вы себе позволяете? — взбеленился Украинский президент.

Шушкевич поддержал его яростным сопением. Бурбулис с Шохиным сидели, чуть дыша, и с ужасом косили на меня взглядом.

— Итак, господа, предлагаю остановиться на моем варианте соглашения, — я продолжал давить на оппонентов, — подписываете и через час объявляем прессе о завершении неудачного исторического опыта создания первого и последнего истинно народного государства — СССР. Чтобы притушить страсти и уменьшить сопротивление союзного правительства, подменим понятие союза на содружество. Где-нибудь через недельку соберемся, м-м-м, да хоть у Назарбаева и окончательно согласуем текст соглашения или договора. Там определимся. Вы останетесь самостийными президентами, берите вожжи в руки, стройте свое светлое будущее, без России. Отдохнем друг от друга. Только в таком случае я соглашусь не поднимать вопрос по некоторым территориальным уступкам в Вашу пользу, в границах сорок пятого года и принять кое какие обязательства по договорам СССР. По выводу войск с территории Германии к примеру. А вы в Украине готовьтесь по долгам Врангеля перед Францией и Англией отвечать.

Возникла пауза, Кравчук и Шушкевич явно не ожидали такого напора и экспрессии и ошеломленно переглядывались друг другом и своими помощниками.

И еще, — с целью пресечь возможность вступить в бестолковые прения я встал с места и продолжил, — СССР уже почти умер из-за таких как вы, рвущихся к власти, но жить еще может долго, особенно если Я окажу поддержку Горбачеву.

— А сам то, на себя бы посмотрел. Телеграммы поздравительные слал, суверенитет раздает налево, направо, — пробурчал неугомонный Кравчук.

Проигнорировав выпад Кравчука, я продолжил: — Потом я потребую от него введения чрезвычайного положения, на отдельных территориях, а от Верховного Совета СССР созыва внеочередного съезда Совета народных депутатов СССР. Как вы думаете, если Горбачев, как руководитель государства,единственное легитимное лицо, отдаст приказ органам КГБ и МВД арестовать диссидентов и предателей СССР, за вас кто-нибудь заступится? Народ выйдет на баррикады? Вы запудрили мозги людям своими извращенными референдумами, где подменили понятия сохранения СССР и национальной независимости. Конечно, может кто-то и выйдет, крови, возможно, прольется много. Но кровопускание в умеренной форме бывает полезно организму. Гниль-то надо периодически сцеживать! Но если Союз сохранится пусть и в реформированном виде, вы точно окажетесь на свалке! А у меня появится хороший шанс побороться за кресло президента СССР….

В наступившей тишине я негромко резюмировал, — предлагаю взять паузу до обеда на обдумывание и согласование позиций, свое последнее предложение я сделал!

— Ну, ты, Борис и жук, — не удержался от реплики Кравчук, и ядовито прошипел — пойдем Стас, покалякаем наедине, о делах наших неотложных.

Группа оппонентов дружно поднялась и направилась к выходу из зала. В зале остались Гайдар, Бурбулис, Шохин и Козырев. Потрясенные помощники, перебивая друг друга, набросились на меня.

— Борис Николаевич, — зачастил Шохин, — что вы наделали, мы с таким трудом согласовали наши позиции! А…

— Стоп, — скомандовал я, — я, что не прав?

— Причем здесь прав, не прав, — заюлил Бурбулис, — это политика. Кравчукасъедят, если он подпишет соглашение в таком виде! Уедем в Москву ни с чем. Вся работа насмарку! Горбачев нам не простит!

— Ты еще скажи: "шеф, все пропало", работа у него насмарку — чернорабочие, понимаешь, бумажных плантаций. Будет, так как я сказал или не будет никак! А Горбачев, кто такой Горбачев? Если союзный договор никто не подпишет — то уже никто!

После чего продолжил: "Если надавим, как следует, то подпишут, главное сохранить дух моих предложений, Россия не дойная корова, а в том виде, что вы наработали от страны ни хрена не останется!

— Да что там не так? — обидчиво воскликнул Шохин, — все грамотно прописано, взвешено, не придраться — незаметно меняем СССР на СНГ.

— Ты что Дирак? — вспылил я, — ткнул пальцем в статью два и распорядился, — читай!

Состроив обиженную физиономию, Шохин взял в руки текст соглашения и продекламировал: "Высокие Договаривающиеся Стороны гарантируют своим гражданам независимо от их национальности или иных различий равные права и свободы. Каждая из Высоких Договаривающихся Сторон гарантирует гражданам других Сторон, а также лицам без гражданства, проживающим на ее территории, независимо от их национальной принадлежности или иных различий гражданские, политические, социальные, экономические и культурные права и свободы в соответствии с общепризнанными международными нормами о правах человека." — И что, очень даже правильно написано, на злобу дня, народу понравится!

— Не понимаешь…, а что скажет товарищ Бурбулис? — воззрился я на него.

— Нечего мне сказать, Борис Николаевич, Ваши правки я прочитал, но с ними не получится никакого СНГ, о каком содружестве вообще может идти речь?!

— Во-от, покачал я пальцем, — говоришь не понял, на самом деле все понял, только еще не осознал. Вся эта затея не стоит бумаги, на которой написана, а главная идея заключена в первых трех строках текста: "Мы, Республика Беларусь, Российская Федерация (РСФСР), Украина ….., констатируем, что Союз ССР, как субъект международного права и геополитическая реальность, прекращает свое существование." СНГ только прикрытие, ширма акта диверсии по развалу СССР. Но если его не развалить сейчас, то под таким мудрым руководством, слово "мудрым" в кавычках — это для тех, кто на бронепоезде, он обрушится с таким грохотом, что мало никому не покажется! И меня это категорически не устраивает как президента РСФСР!

В большинстве союзных республик уже объявили о независимости, закрыли таможнями границы, с августа прекратили отчисления в союзный бюджет. Героическая Советская Армия, отказывающаяся выполнять приказы по наведению конституционного порядка, не гнушается втихую воевать на стороне тех, кто заплатит. Кто за грузин против абхазов и осетин, кто за азербайджанцев против армян и наоборот. В Молдавии гнобят Приднестровье. Откуда у них оружие, тяжелая техника? Везде притесняют и убивают русских, выбрасывают их из квартир. А вы им открытые границы, равные права, пенсии и пособия и не только им, а и лицам без гражданства! Вы только вслушайтесь равные гражданские права лицам без гражданства!? Давайте еще будем платить пенсии эфиопам и сомалийцам, а что, чем эфиоп хуже грузина?

Пойдем дальше, в статье 5 пишете…. Гайдар ты тоже читал текст?

Гайдар утвердительно кивнул.

— Если читал, то чем думал? Цитирую: "Стороны гарантируют открытость границ, свободу передвижения граждан". Каково? Как может быть суверенным государство с открытыми границами? Вот хохлы они уже три месяца как таможни открыли, не дураки, а границы закрыли, для товаров, торгаши остатки чего есть из России вывозят, только поворачиваться успевай. Ни килограмма сала в нашу сторону не ушло! Никакого движения товаров в Россию сегодня нет, а от нас эшелоны прут. Вывозят все и вся. Как проводить таможенную политику, как контролировать движение граждан, товаров, через внешние границы стран СНГ? Ты сам Гайдар подходил ко мне с проектом постановления Правительства по ситуации в Санкт-Петербурге. Мол, давайте поменяем нефть на продукты в Германии. А имеющиеся и вновь подвозимые запасы продовольствия со складов и баз, минуя магазины, уплывают в Прибалтику! К нам только рубли чемоданами, народу не кушать…. Жрать нечего и надеть нечего тоже.

Но это только пока, а если не примем никаких мер, то за год — два встречный импорт залежалого барахла выметет страну от подвала до конька. Нас захлестнет поток китайского, турецкого, польского и прочего ширпотреба, а обратно будет вывезено все, что только можно купить за рубли, и имеет хоть какую либо ценность в иностранной валюте, причем по ценам в разы меньше мировых. Кстати этот процесс уже несколько лет активно идет с объявлением приватизации и принятия закона о частной собственности. И немалая заслуга в развале СССР принадлежит нашим новоявленным бизнесменам во главе с лучшим реформатором Горбачевым.

— Борис Николаевич! Вы же сами говорите, что соглашение фикция! Так зачем вносить поправки, согласовывать новый текст? — вопросительно заюлил Бурбулис, — нам главное сейчас размежеваться и Горбачева убрать, а потом будет потом.

— Геннадий не зли меня, не старайся казаться дурнее, чем ты есть. Если подпишем без изменений, то в последующем будем связаны по рукам и ногам. Любой наш шаг, противоречащий данному соглашению, будет освистан соседями и мировыми поборниками демократии. Ту же Украину, не успела она второго декабря объявить о своей независимости, уже признала Канада с Польшей и еще десяток государств. Нас будут макать мордой в грязь, замаемся отмахиваться! Проще сейчас на берегу разрулить, пока мы в одной лодке, и убрать всю крамолу.

— Резюмирую, — я оглядел своих помощников и прихлопнул по столу рукой, — идете сейчас к своим коллегам и делайте что хотите, шантажируйте, уговаривайте, бейте морды. Возвращаетесь только после того как заново обсосете каждое слово этого текста, разрешаю в виде уступки включить в текст обязательства России по правопреемственности обязательств СССР и все. Крым остается за Россией, без всяких вопросов, по другим спорным, бывшим российским губерниям оставим вопрос открытым, в виде референдума населения, по вхождению в состав России или Украины с отсрочкой лет на десять — пятнадцать.

Выпроводив помощников из зала заседаний, я тяжело вздохнул и подошел к ближайшему окну зала заседаний. За ним тот же могучий лес, укрытый сверкающим, только что выпавшим снегом. От свежего ветерка, задувающего в приоткрытую створку фрамуги, легко колыхались шторы, в такт им покачивались макушки деревьев, а я все пытался увязать себя, Бориса Николаевича, Кравчуков и прочих Шахраев — Бурбулисов. Ну не мое это, откуда-то впечатление чего-то насквозь знакомого и давно забытого, как будто смотрел старое немое кино про себя. Посмотрел на левую руку, с отвращением передернул плечами и опять задумался о делах своих печальных. Ельцин я или нет, потом буду разбираться, если окружающие считают, что Ельцин, то и мне глупо сомневаться. Сделаем дело, приедем домой и подумаю!

Домой, а где этот дом? А ведь у меня — Ельцина семья есть! В голове всплыла куцая подсказка: "Наина Иосифовна — жена, дочь — Татьяна и еще одна, блин не помню имя". А адрес проживания-то, в справке отсутствует!

До поздней ночи мы обсуждали и утрясали каждую статью этого несчастного соглашения! И этот девственный лес и Кравчук с Шушкевичем и слащавая морда Гайдара, постная — Бурбулиса, умная рожа Шахрая надоели за это время хуже горькой редьки! Кравчук юлил и крутил, Шушкевич не отставал от него, но все-таки мне удалось настоять на своем. Жажда самостийной власти пересилила минусы от уступок в ходе переговоров. На удивление легко получилось включить в текст соглашения, наряду с фразой о "неприкосновенности границ в Европе", ссылку на Потсдамскую конференцию" и добавить слова "подтвержденным волеизъявлением народов в виде референдума с отсрочкой на пятнадцать лет".

Их тайный посыл я понял, мол, референдум о независимости был, так, что угрозы потерять территории они не видели. А через пятнадцать лет либо ишак сдохнет, либо эмир. И решать проблемы будут уже не они. Из первоначального текста соглашения убрали единую рублевую зону. Так что каждый получил если и не то, чего хотел добиться, то почти.

Меня грызло чувство глубокой неудовлетворенности от совершаемого безобразия, но как писал классик: "смешались в кучу кони, люди…пушки?" Так и у меня захлестнувшая текучка этих суток, отсутствие полного понимания кто я и как здесь очутился, смутного ощущения, что все это мне откуда-то знакомо, как давно состоявшееся, не давали, остановиться, подумать, встать над ситуацией и трезво оценить обстановку и смысл совершаемого.

— Вот и все, — произнес Кравчук, нарисовав размашистую роспись под текстом соглашения, и с энтузиазмом воскликнул, — а давайте Бушу позвоним, сообщим новости, а потом по сто грамм, отметить такое событие сам бог велел! [2]

— Тебе, что…. заплатили за развал Союза,…. награду спешишь получить? — глумливо поинтересовался я.

— Ты Борис, за словами следи, — процедил Кравчук.

Шушкевич согласно закивал головой.

— А то что? — приподнял я бровь, — наплюешь мне яда в рюмку? Войну объявишь? Лично я не вижу ни повода для радости, ни тем более стремления докладывать в Вашингтонский обком! Приеду к себе, ратифицируем соглашение, вот тогда по линии МИД и уведомим ООН, а вы можете бежать докладать, понимаешь!