Париж
Стансы
Уж волосы седые на вискахЯ прядью черной прикрываю,И замирает сердце, как в тисках,От лишнего стакана чаю.Уж тяжелы мне долгие труды,И не таят очарованьяНи знаний слишком пряные плоды,Ни женщин душные лобзанья.С холодностью взираю я теперьНа скуку славы предстоящей…Зато слова: цветок, ребенок, зверь —Приходят на уста всё чаще.Рассеянно я слушаю поройПоэтов праздные бряцанья,Но душу полнит сладкой полнотойЗерна немое прорастанье.24—25 октября 1918
Стансы
Бывало, думал: ради мигаИ год, и два, и жизнь отдам…Цены не знает прощелыгаСвоим приблудным пятакам.Теперь иные дни настали.Лежат морщины возле губ,Мои минуты вздорожали,Я стал умен, суров и скуп.Я много вижу, много знаю,Моя седеет голова,И звездный ход я примечаю,И слышу, как растет трава.И каждый вам неслышный шепот,И каждый вам незримый светОбогащают смутный опытПсихеи, падающей в бред.Теперь себя я не обижу:Старею, горблюсь, – но коплюВсе, что так нежно ненавижуИ так язвительно люблю.17—18 августа 1992
Misarby
«И весело, и тяжело…»
И весело, и тяжелоНести дряхлеющее тело.Что буйствовало и цвело,Теперь набухло и дозрело.И кровь по жилам не спешит,И руки повисают сами.Так яблонь осенью стоит,Отягощенная плодами,И не постигнуть юным вамВсей нежности неодолимой,С какою хочется ветвямКоснуться вновь земли родимой.22 ноября 1922 – 27 марта 1923
Saarow
Осип Мандельштам
1891–1938
«О, как мы любим лицемерить…»
О, как мы любим лицемеритьИ забываем без трудаТо, что мы в детстве ближе к смерти,Чем в наши зрелые года.Ещё обиду тянет с блюдцаНевыспавшееся дитя,А мне уж не на кого дутьсяИ я один на всех путях.Но не хочу уснуть, как рыба,В глубоком обмороке вод,И дорог мне свободный выборМоих страданий и забот.1932
Георгий Иванов
1894–1958
«Холодно бродить по свету…»
Холодно бродить по свету,Холодней лежать в гробу.Помни это, помни это,Не кляни свою судьбу.Ты ещё читаешь Блока,Ты ещё глядишь в окно,Ты ещё не знаешь срока —Все неясно, все жестоко,Все навек обречено.И, конечно, жизнь прекрасна,И, конечно, смерть страшна,Отвратительна, ужасна,Но всему одна цена.Помни это, помни это,Каплю жизни, каплю света…«Донна Анна! Нет ответа.Анна, Анна! Тишина».1930
Вероника Тушнова
1911–1965
«Молодость… Старость…»
Молодость… Старость…Привычно, знакомо.А я бы делила жизньпо-другому:я на две бы части ее делила,на то, что будет,и то, что было.Ведь жизнь измеряют —знаете сами —когда годами,когда часами.Знаете сами —лет пять или десятьминуте случается перевесить.Я не вздыхаю:о, где ты, юность!Не восклицаю:ах, скоро старость!Я жизни вопрос задаю, волнуясь:что у тебя для меня осталось?Припоминаю я все, что было,жизнь пересматриваю сначала,как беспощадно меня учила,какие подарки порой вручала.Знала я счастье,не знала покоя,знала страданья,не знала скуки.С детства открылось мне,что такоенепоправимость вечной разлуки.Руки мои красивыми были,нежными были,сильными стали.Настежь я сердце свое раскрылалюдскому счастью,людской печали.Я улыбалась и плакала с ними,стала мудрееи непримиримей,мягче я стала,тверже я стала,лгать и завидоватьперестала.Молодость – сила.Старость – усталость.Думаю —силав запасеосталась!Борис Слуцкий
1919–1986
Болезнь
Досрочная ранняя старость,Похожая на пораженье,А кроме того – на усталость.А также – на отраженьеЛица в сероватой луже,В измытой водице ванной:Все звуки становятся глуше,Все краски темнеют и вянут.Куриные вялые крыльяМотаются за спиною.Все роли мои – вторые! —Являются передо мною.Мелькают, а мне – не стыдно.А мне – все равно, все едино.И слышно, как волосы стынутИ застывают в седины.Я выдохся. Я – как город,Открывший врагу ворота.А был я – юный и гордыйСолдат своего народа.Теперь я лежу на диване.Теперь я хожу на вдуванья.А мне – приказы давали.Потом – ордена давали.Все, как ладонью, прикрытоСплошной головною болью —Разбито мое корыто.Сижу у него сам с собою.Так вот она, середина Жизни.Возраст успеха.А мне – все равно.Все едино. А мне – наплевать. Не к спеху.Забыл, как спускаться с лестниц.Не открываю ставен.Как в комнате,Я в болезниКровать и стол поставил.И ходят в квартиру нашуДамы второго разряда,И я сочиняю кашуИз пшенного концентрата.И я не читаю газеты,А книги – до середины.Но мне наплевать на это.Мне все равно. Все едино.1966
В сорок лет
Ночной снегопад еще не примятутренней тропкой – до электрички.Сотрясая мост через речку,редкие поезда гремят.Белым-бело не от солнца – от снега.Светло не от утра – светло от луны.И жизнь предо мной – раскрытая книгав читальном зале земной тишины.И сорок лет,те, что прошли,и те года, что еще придут,летят поземкой вдоль земли,покуда бредешь, ветерком продут.Не хочешь отдыха и ночлега,а только – шагать вдоль тишины,покуда бело не от солнца – от снега,светло не от утра – светло от луны.Давид Самойлов
1920–1990
Зрелость
Приобретают остроту,Как набирают высоту,Дичают, матереют,И где-то возле сорокаВдруг прорывается строка,И мысль становится легка.А слово не стареет.И поздней славы шепотокНемного льстив, слегка жесток,И, словно птичий коготок,Царапает, не раня.Осенней солнечной строкойПриходит зрелость и покой,Рассудка не туманя.И платят позднею ценой:«Ах, у него и чуб ржаной!Ах, он и сам совсем иной,Чем мы предполагали!»Спасибо тем, кто нам мешал!И счастье тем, кто сам решал, —Кому не помогали!«Сорок лет. Жизнь пошла за второй перевал…»
Сорок лет. Жизнь пошла за второй перевал.Я любил, размышлял, воевал.Кое-где побывал, кое-что повидал,Иногда и счастливым бывал.Гнев меня обошел, миновала стрела,А от пули – два малых следа.И беда отлетала, как капля с крыла,Как вода, расступалась беда.Взял один перевал, одолею второй,Хоть тяжел мой заплечный мешок.Что же там, за горой? Что же там – под горой?От высот побелел мой висок.Сорок лет. Где-то будет последний привал?Где прервется моя колея?Сорок лет. Жизнь пошла за второй перевал.И не допита чаша сия.«Луч солнца вдруг мелькнёт, как спица…»
Луч солнца вдруг мелькнёт, как спица,
Над снежной пряжею зимы…И почему-то вновь приснится,Что лучше мы, моложе мы,Как в дни войны, когда, бывало,Я выбегал из блиндажаИ вьюга плечи обнимала,Так простодушна, так свежа;И даже выстрел был прозраченИ в чаще с отзвуками гас.И смертный час не обозначен,И гибель дальше, чем сейчас…1957
Александр Межиров
1923–2009
«Люди, люди мои! Между вами…»
Люди, люди мои! Между вамиПообтерся за сорок с лихвойТелом всем, и душой, и словами, —Так что стал не чужой вам, а свой.Срок положенный отвоевавши,Пел в неведенье на площадях,На нелепые выходки вашиНе прогневался в очередях.Как вы топали по коридорам,Как подслушивали под дверьми,Представители мира, в которомЛюдям быть не мешало б людьми.Помню всех – и великих и сирых, —Всеми вами доволен вполне.Запах жареной рыбы в квартирахОтвращенья не вызвал во мне.Все моря перешел.И по сушеНабродился.Дорогами сыт!И теперь, вызывая удушье,Комом в горле пространство стоит.«У человека…»
У человекаВ середине векаБолит висок и дергается веко.Но он промежду тем прожекты строит,Все замечает, обличает, кроет,Рвет на ходу подметки, землю роет.И только иногда в ночную тьму,Все двери заперев, по-волчьи воет.Но этот вой не слышен никому.«В огромном доме, в городском июле…»
В огромном доме, в городском июле,Варю картошку в маленькой кастрюле.Кипит водопроводная вода, —Июльская картошка молода, —Один как перст,Но для меня отверстМирНаканунеСтрашногоСуда.На всех пространствах севера и югаПревысил нормы лютый зной июля.Такого не бывало никогда, —Ах, Боже мой, какие холода…Варю картошку в мире коммунальном,Равно оригинальном и банальном.Мудрей не стал, – но дожил до седин.Не слишком стар, – давным-давно один.Не слишком стар, давным-давно не молод,Цепами века недоперемолот.Пятидесяти от роду годов,Я жить готов и умереть готов.Булат Окуджава
1924–1997
«Быстро молодость проходит, дни счастливые…»
Быстро молодость проходит, дни счастливые крадет.Что назначено судьбою – обязательно случится:то ли самое прекрасное в окошко постучится,то ли самое напрасное в объятья упадет.Так не делайте ж запасов из любви и добротыи про черный день грядущий не копите милосердье:пропадет ни за понюшку ваше горькое усердье,лягут ранние морщины от напрасной суеты.Жаль, что молодость мелькнула, жаль, что старость коротка.Все теперь как на ладони: лоб в поту, душа в ушибах…Но зато уже не будет ни загадок, ни ошибок —только ровная дорога до последнего звонка.Константин Ваншенкин
1925–2012
«С облегчением вспомнил сквозь сон…»
С облегчением вспомнил сквозь сон:Мелкой рябью наполнены лужи.Лист кленовый, что с ветки снесен,На стекле прилепился снаружи.Дождь шуршит то яснее, то глуше.Воскресенье – спешить не резон.Наилучшие в жизни года:И родители наши здоровы,И к свершениям дети готовы,И мы сами еще хоть куда.Но – что делать! – близки холодаИ грядущие вьюги суровы.1977
Евгений Винокуров
1925–1993
«Мне сохранить смогла судьба…»
Мне сохранить смогла судьбаИз молодости раннейПороховые погребаМоих воспоминаний.Живу в спокойном забытьи,Но огонек запалаЛишь только стоит поднести,И все тогда пропало…1957
Похвала возрасту
Я славлю возраст свой!..Пусть не торопит.Я в нем хотел побыть. Года. Века.Слились и неуверенность, и опыт,И трепетность, и твердая рука.Он только лишь на миг со мной!Так что же,Что больше не наступит он опять?!Те, кто старей, и те, кто помоложе,Завидуйте!Мне нынче тридцать пять.Прекрасный возраст! Я горжусь им, право!Я им хвалюсь, всем сердцем возлюбя.Что может быть на свете лучше сплаваБоязни тайной с верою в себя!1960
Моими глазами
Я весь умру. Всерьез и бесповоротно.Я умру действительно.Я не перейду в травы, в цветы, в жучков.От меня ничего не останется…Я не буду участвоватьВ круговороте природы.Затем обольщаться.Прах, оставшийся после меня, – это не я.Лгут все поэты! Надо быть беспощадным.«Ничто» – вот чтоБудет лежать над холмиком,Под которым лежит «Ничто», потом вытрешьслезу…Но мальчик, прочитавший мое стихотворение,Взглянет на мир моими глазами.1963
«Как хорошо, что молодость прошла…»
Как хорошо, что молодость прошла,Как все же хорошо, – ее не стало…Но чувствует, что стала тяжелаДуша,достигнув плотности металла.Приехали, как говорится, – слазь!..Все вымерил: отсюда и досюда.Душа моя отныне отлиласьНавеки в форму странного сосуда.Она кувшин, что влез в дорожный сак.Помочь тут может только перековка.Как ни крути ее, и так и сяк,И как ни поверни, —с ней все неловко.1964
Светило
Молодость, точно светило, почтиТам на черте: «Я вас скоро покину!..»Как человек, согревающий спину,Я говорю ему: – Не уходи!Я говорю ему: – Повремени!Я повернуться хочу еще боком…Ну, а потом заходи себе с богом,Я ведь согласен остаться в тени.Я говорю: – Хоть минуту одну,Только б минуту еще, в самом деле!..Руки свои я к тебе протяну.Пальцы мои уже похолодели.1971
«Что молодость – экое дело?..»
Что молодость – экое дело?Прошла, хоть мила не мила!Ты черное платье надела,Ты белое платье сняла.А мне-то вот как разобратьсяВ себе, ты сама посуди:Я только лишь стал оперяться —А молодость позади!Так что же, ушло то, что пелось?Осталась какая-то мутьДа детская неумелостьПуговицу застегнуть.Так что же, все то, что хотели,Вот так-то и не сбылось?Ломота какая-то в телеДа боль под лопаткой насквозь.Так что же, не значит ли – баста?Тревожить по пустякам?И значит, осталось: лекарство,Сощурившись капать в стакан.И все ж я о чем-то гадаю,Не успокоюсь на том.Я молодость жадно глотаюСоленым от сухости ртом.Так что ж: я играю без правил,И значит, назад осади!Я крылья еще не расправил —А молодость – позади.1971
Мы были молодыми
Молодыми бывалиИ мы. «Все на свете пустяк!»Уходя, забывалиКалоши, бывая в гостях.Танцевали кадрили,Мазурку и па-де-труа…«Толковать» выходили,Снимая часы, за дрова.Молодыми бывали.Певали подчас тенорком.И цветы обрывалиНочами с газонов тайком.Был наш взор независим.Не думали нравиться всем!..И родителям писемПочти не писали совсем.Молодыми бывали.И, громко стуча не со зла,Мы подчас забивалиПо суткам в «очко» и в «козла».Нам бы точку опоры!Но где ж ее взять молодым.Дым и споры и споры,Все споры и споры и… дым.Молодыми бывали.Мы жили, вдруг скиснувши, ноВдруг искрясь, как в бокалеИскрится при лампе вино.Юность, право ж, всеядна,И жизнь нам казалась мила…Очень было приятноПоглядывать нам в зеркала.Молодыми бывали.И в те озорные годаПравду-матку рубали!Ну… правда, не так уж всегда.Образ мыслей возвышен!И не было, помню, у насНи вот этих залысин,Ни этих морщинок у глаз.Молодыми бывали.Мы шли тогда медля, как в брод,Замышляли не далеКак только на сутки вперед.Обрывали: «Короче!»«Довольно!» – кричали, дерзя.Била жизнь прямо в очи,А было напиться нельзя.Молодыми бывали.Любовь бы найти, это да!Остальное детали!Всё мелочи так. Ерунда!Только бы за раззявуНе приняли нас! Осерчась,Мы хотели бы славу.Да нет же, не завтра. Сейчас!Молодыми бывали.Плевали на вкус и на такт,У соседа сдували,Прикрывшись ладонью, диктант.Заводили пластинку,Подруг приглашали на вальс,Подчиняясь инстинкту,Глубоко живущему в нас.Молодыми бывали.Вертелись на кольцах в пустомТренировочном залеИ прыгать умели с шестом.С пылом бычьим и дюжимМы шкаф выносили, сопя,Гоготали под душемИ хлопали смачно себя.Молодыми бывали.Мы жили семьею однойИ на лесоповале,На торфе, и на посевной.Все, что связано с риском,Любили. Хоть не без трудаВ снаряженье туристскомМы лезли черт знает куда!Молодыми бывали.И сами не знали о том!Понимали едва ли,Что учим, читаем, поем.Выступали неловко,Не прямо, подчас, а в обход…Шла как надо перловкаВ столовой студенческой в ход.Молодыми бывали.Скребли, провинившись, полы!В саже, в поте и в салеМы терли на кухне котлы.Танцплощадка стонала.Входили и – общий поклон!За четыре кварталаБил в ноздри одеколон.Молодыми бывали.Весь день, не щадя живота,Мы в футбол забивали,Как дети, – в одни «ворота».Вкусно резали палкиВ лесу перочинным ножом,Составляли шпаргалки,Слюнявили карандашом.Молодыми бывали.Ходили в кино «Орион».И билеты сбывалиВтридорога на стадион.Мы еще ведь не старцы!Подумаешь – время! Дела!Только юность сквозь пальцыКак будто песок протекла.Молодыми бывали.А в том, что, мол, время течет,Мы в те годы едва лиСебе отдавали отчет.С фамильярностью людямМы клали ладонь на плечо.…Молодыми мы будем,Я думаю, в жизни еще!..Молодыми бывали.И, ворот раскрыв средь зимы,Только, может быть, в далиВ то время и верили мы.На морозе, как в дыме,Мы шли, расстегнувши пальто.Были ведь молодымиКогда-то и мы… Ну и что?1971
«Мне уж минуло…»
Мне уж минулосорок…Подымаюсь с трудом,но еще без подпорокпростою —словно дом.Вижу новые тропы.Еще тверд на излом!Завожу я, —с чего бы?Разговор о былом.Мне уж минулосорок…Я еще не старик!Но уже стал мнеДорогКаждый отнятый миг.И почти без надсадата взята высота.Голова не кудлата…Но еще не седа!Мне уж минулосорок…Я уже на рубеже…В глубинупоговорокя поверил уже.1962–1972
«Молодость у всех была когда-то…»
Молодость у всех была когда-то;Время спора, пикников и лыж.Трудно верить,Что была кудлатаГолова того, кто нынче лыс!Трудно верить,что еще был розовличика восторженный овал.И морщины мрачные философна высоком лбу не собирал.По утрам откуда эта вялость?Голова,с чего она бела?..Как бы это там ни называлось,Молодость ведь все-таки была.1972
Эльдар Рязанов
1927–2015
«У природы нет плохой погоды!..»
У природы нет плохой погоды!Всякая погода – благодать.Дождь ли, снег… Любое время годанадо благодарно принимать.Отзвуки душевной непогоды,в сердце одиночества печатьи бессонниц горестные всходынадо благодарно принимать.Смерть желаний, годы и невзгоды —с каждым днем всё непосильней кладь.Что тебе назначено природой,надо благодарно принимать.Смену лет, закаты и восходы,и любви последней благодать,как и дату своего ухода,надо благодарно принимать.У природы нет плохой погоды,ход времен нельзя остановить.Осень жизни, как и осень года,надо, не скорбя, благословить.Владимир Соколов
1928–1997
«Еще лет десять буду молодым…»
Еще лет десять буду молодым,Уж постараюсь.Быть белым, как черемуха, седымНе постесняюсь.Еще лет десять буду молодым,Хоть все содею.И даже если, как метельный дым,Не поседею.Еще лет десять буду молодым.За эти годыЯ расскажу праправнукам своимПро все погоды.Про все обстрелы, про Москву-реку,Про дни и ночи…Нельзя же быть мне на таком векуСебя короче.1978
«Жизнь прошла. И как перед началом…»
Жизнь прошла. И как перед началомНовой – даже страшно произнесть —Обещанье счастья прозвучалоВ воздухе, как тающая весть.Это был какой-то новый город,Где совместно осень и весна.Ветер брал, как в юности, за ворот,За углом мерещилась она.Было все до ужаса знакомо,Вплоть до снега, листьев и дождя.Но нашел я только номер дома,Самого подъезда не найдя.Отчего же я не поразился,Что в минутной вечной тишинеСовершенно юным отразилсяВ навсегда исчезнувшем окне…1978
Евгений Евтушенко
1932–2017
«А снег повалится, повалится…»
К. Шульженко
А снег повалится, повалится,и я прочту в его канве,что моя молодость повадитсяопять заглядывать ко мне.И поведет куда-то за руку,на чьи-то тени и шаги,и вовлечет в старинный заговорогней, деревьев и пурги.И мне покажется, покажетсяпо Сретенкам и Моховым,что молод не был я пока еще,а только буду молодым.И ночь завертится, завертитсяи, как в воронку, втянет в грех,и моя молодость завеситсясо мною снегом ото всех.Но, сразу ставшая накрашеннойпри беспристрастном свете дня,цыганкой, мною наигравшейся,оставит молодость меня.Начну я жизнь переиначивать,свою наивность застыжуи сам себя, как пса бродячего,на цепь угрюмо посажу.Но снег повалится, повалится,закружит все веретеном,и моя молодость появитсяопять цыганкой под окном.А снег повалится, повалится,и цепи я перегрызу,и жизнь, как снежный ком, покатитсяк сапожкам чьим-то там, внизу.1966
«Когда мужчине сорок лет…»
Когда мужчине сорок лет,ему пора держать ответ:душа не одряхлела?—перед своими сорока,и каждой каплей молока,и каждой крошкой хлеба.Когда мужчине сорок лет,то снисхожденья ему нетперед собой и перед богом.Все слезы те, что причинил,все сопли лживые чернилему выходят боком.Когда мужчине сорок лет,то наложить пора запретна жажду удовольствий:ведь если плоть не побороть,урчит, облизываясь, плоть —съесть душу удалось ей.И плоти, в общем-то, кранты,когда вконец замуслен ты,как лже-Христос, губами.Один роман, другой роман,а в результате лишь тумани голых баб – как в бане.До сорока яснее цель. —До сорока вся жизнь как хмель,а в сорок лет – похмелье.Отяжелела голова.Не сочетаются слова.Как в яме – новоселье.До сорока, до сорокасхватить удачу за рогана ярмарку мы скачем,а в сорок с ярмарки пешкомс пустым мешком бредем тишком.Обворовали – плачем.Когда мужчине сорок лет,он должен дать себе совет:от ярмарки подальше.Там не обманешь – не продашь.Обманешь – сам уже торгаш.Таков закон продажи.Еще противней ржать, дрожа,конем в руках у торгаша,сквалыги, живоглота.Два равнозначные стыда:когда торгуешь и когдатобой торгует кто-то.Когда мужчине сорок лет,жизнь его красит в серый цвет,но если не каурым —будь серым в яблоках конеми не продай базарным днемни яблока со шкуры.Когда мужчине сорок лет,то не сошелся клином светна ярмарочном гаме.Все впереди – ты погоди.Ты лишь в комедь не угоди,но не теряйся в драме!Когда мужчине сорок лет,или распад, или расцвет —мужчина сам решает.Себя от смерти не спасти,но, кроме смерти, расцвестиничто не помешает.3—4 июля 1972
Роберт Рождественский
1932–1994
Возраст
