Преданный Вулкан (история пограничной собаки)

Михаил Шумилкин

Преданный Вулкан

(история пограничной собаки)

На польско-белорусской границе все шло своим чередом. На нейтральной полосе тополя роняли белый пух. Часовые на вышках пристально осматривали территорию. Неподалеку стояла пограничная часть. Солдаты то тренировались на плацу, то заступали в наряды. Изредка лаяли служебные собаки. Ничего необычного почти не было. Лишь только седой старик лет семидесяти пяти пристально смотрел на КПП, часто протирая очки.

Вот с территории части вышли два солдата. Наверное, им дали увольнительную.

— Ну ты куда пойдешь, Серег? — спросил сержант Петренко рядового.

— Я в магазин, сигареты кончились. Досталось мне в тот раз от командира. На посту закурил. Неделю на гауптвахте был.

— Ну ты выдал! Курящий часовой — легкая мишень для снайпера. В войну же снайперы так и делали. Трех вспышек от спички достаточно было, чтобы цель ликвидировать. А сейчас такая техника! С современной оптикой, и с ПНВ.

— Да ладно, Вань, с кем не бывает, — рядовой Митроненко обратил внимание на старика и подошел к нему. — Здравствуйте. Вы, наверное, дедушка ефрейтора Максименко? Леша много о Вас рассказывал. Подождите, сейчас я его позову.

— Нет, — дед глубоко вздохнул и смахнул слезу, а его губы сильно дрожали. — Ладно, сынки. Пойду я. Пойду.

Старик развернулся и поковылял неизвестно куда, опираясь на клюшку.

— Что это с ним, Серег?

— Стоп! — резко сказал сержант. — Сигареты подождут. Пойдем на КПП. Там точно знают, кто это был.

Служивые развернулись на КПП.

— Рядовой Пархоменко! Что это за старик был? — спросил сержант.

— Не могу знать, товарищ сержант! — рядовой вскочил с места и застегнул верхнюю пуговицу. — Каждый день он сюда приходит. Вот уже больше недели.

— Почему никаких мер не предприняли?

— Предприняли, — Митроненко разъяснил ситуацию. — Я изучил его маршрут по камерам наблюдения. Он подходит к КПП, потом идет вдоль стены и останавливается напротив вольеров. Стоит минут десять или пятнадцать, затем останавливается напротив тополей. Нейтральную полосу не пересекает.

— Может, что выведывает? Неспроста это.

Лейтенант Михайлов выходил через КПП с территории части. Солдаты отдали честь.

— Что это у Вас за здесь совещание? — Михайлов спросил пограничников и они рассказали о случившемся.

— Завтра же задержать этого гражданина и направить его ко мне в кабинет! — приказал лейтенант и ушел.

Наступил следующий день. Старик с клюшкой снова подошел к пограничной части и проследовал своим маршрутом. Дежурный Мишин, находясь на КПП, вызвал сержанта Миронова.

— Здравия желаю, сержант Миронов! — солдат отдал честь. — Мне приказано Вас сопроводить к лейтенанту Михайлову.

— Ну, веди, сынок, — спокойно сказал старик.

Сержант провожал старика к казарме. Тот постоянно осматривал часть.

— Проходите, — сержант завел дедушку в казарму и постучался в кабинет Михайлова. — Разрешите.

Ответа не было. Солдат дернул дверь. Она оказалась закрытой. Офицера на месте не оказалось.

— Садитесь, — сказал солдат дедушке. — Лейтенант наш редко в кабинете сидит. Подождите.

— Ты тоже садись, сынок, — сказал дед, присаживаясь на стул.

— Не положено. Простите, как Вас по имени-отчеству?

— Николай Григорьевич.

— Не положено, Николай Григорьевич.

Лейтенанта не было минут десять.

— Здравствуйте. За что меня задержали, товарищ лейтенант? — спросил старик.

— В званиях разбираетесь? — улыбнулся Михайлов, открывая кабинет. — Проходите, садитесь.

— За что меня задержали? — дедушка повторил свой вопрос.

— Как Вас величать?

Старик снова представился.

— Поймите, Николай Григорьевич. Граница рядом. Все находится на высоком уровне бдительности. А тут Вы по одному и тому же маршруту ходите.

— Да я все прекрасно понимаю, товарищ лейтенант. Сам служил. И как раз в этой части, — старик указал год и место рождения.

Лейтенант поднял телефонную трубку и набрал номер архива:

— Вася? Ивлев? Лейтенант Михайлов беспокоит. В срочном порядке подними, пожалуйста, данные на Карпенко Николая Григорьевича, 1942 года рождения. Служил в нашей части примерно с 1960 года. Хорошо, жду.

— Вы уж извините, так положено, — сказал лейтенант, положив трубку. — Значит, говорите, в нашей части служили?

— Да, Советский Союз тогда еще был, — дедушка стал рассказывать, о послевоенных годах, своем призыве и долгой дороге из Черноземья к советско-польской границе.

Снова зазвонил телефон. Информация, которую запрашивал Михайлов, подтвердилась целиком и полностью.

— Приношу извинения за неудобства, — сказал лейтенант и предложил чаю посетителю. Тот отказался.

— Что ж Вы сразу-то не зашли, Николай Григорьевич? Сказали бы на КПП: так, мол, и так легендарный пограничник.

— Не решался. Столько лет прошло. Советского Союза уже нет. Да и вряд ли кто меня здесь помнит. К вольерам можно меня сопроводить?

— Собак любите?

— Да. Овчарки это моя слабость.

— Скажите, а чем Вас привлекают тополя?

— Это те, которые на нейтральной полосе растут? Напарник у меня там погиб, когда нарушителя задерживали. Камнем на душе эта история висит. Поэтому после распада и не уехал на родину. Кто ж его навещать здесь будет? Моих сослуживцев почти не осталось. А если и вдруг есть живые, где они теперь?

— М-да, — лейтенант опустил глаза. — А где Ваш напарник похоронен?

— Позвольте, я эту историю перед строем расскажу, товарищ лейтенант, — старик закашлялся. — Болею я, чувствую, недолго мне уже осталось. Всю жизнь эту историю под сердцем носил. А рассказать не смог никому. Духу не хватало.

— Хорошо, — сказал офицер и объявил общий сбор в актовом зале.

Была весна 1960 года. На советскую границу после полудня прибыла новая группа призывников. В эту группу и попал робкий парень Коля Карпенко. Новобранцы стояли на плацу и ждали распоряжений командира. Наконец, офицер объявил общее построение.

На плац вышел начальник части — полковник Брагин — и взял слово:

— Война закончилась давно, а шпионы как были, так и остались. Вам выпала великая честь охранять рубежи Советского Союза. Если ты настоящий солдат — встречай врага лицом к лицу! Как встречали его наши отцы, деды и прадеды! Чтобы от одного твоего взгляда враг трепетал и отступал! А спрятаться в кустах при выполнении боевого задания — это великая подлость и трусость! Те, кто с честью выполнили и выполняют свой долг, заслуживают достойной награды. Они держали границу на крепком замке, и мы должны следовать этому примеру! Чтобы ни одна скотина на советскую землю не ступила! И запомните, сынки, армия — это семья! Большая и дружная семья!

Через три месяца новоиспеченные пограничники приняли Присягу. Эту Священную Клятву все принимали со слезами на глазах. Ведь несколько дней назад при выполнении боевого задания погиб их сослуживец — Андрей Власенко — хозяин овчарки по кличке Вулкан. Шпион убил пограничника подлым выстрелом в спину.

После прощального оружейного залпа тело пограничника унесли, а офицеры давали молодым все больше советов. На следующий день Власенко был похоронен на ближайшем кладбище. Ведь родственников у не было. Знали только, что Андрей воспитанник детского дома.

Наступил следующий день. Новоиспеченные курсанты-пограничники построились на плацу. После переклички новичков распределяли по вольерам. Отслужившие солдаты знакомили новичков с собаками.

— Курсант Карпенко! Седьмой вольер, кличка Вулкан, — приступить к знакомству.

Коля оторопел. Ведь это же та собака, которая потеряла хозяина. Как он с ней свыкнется? Примет ли она его? Карпенко подошел к вольеру и посмотрел на овчарку. Она оскалилась и бросилась на решетку.

— Вулкан, Вулкан, — Коля подозвал собаку, и та откликнулась на знакомое имя.

— Тяжело ему, — к вольеру осторожно подошел лейтенант Петров. — Дня три ничего не ел. То на стены бросается, то в угол забьется.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — Карпенко отдал офицеру честь и добавил. — Как Вы думаете, он ко мне привыкнет?.

— На все время нужно. Вулкан — легендарный пес. Столько нарушителей задерживал! А боевых ранений сколько имеет! Он сильный пес. Должен это перенести.

Коля зашел в вольер и присел на корточки, позвав собаку еще раз. Овчарка забилась в дальний угол и легла, отвернувшись к стене.

— Оставь ее, рядовой. Время нужно. Занимайся по распорядку. Завтра, а еще лучше, вечером попробуй контакт с ней найти.

— Есть, товарищ лейтенант! — Коля вышел из вольера и отдал честь. — Разрешите идти?

— Иди.

Коля сильно завидовал тем тренировкам, которые проводились с собаками. Надежда в его душе потихоньку угасала. Даже заступая в наряд, он находил время хотя бы издали взглянуть на Вулкана.

— Построится! — прозвучала команда. — На обед шагом марш!

Колонна солдат пошла на обед. Он был вполне обычным: щи, картофельное пюре с котлетой, чай и бутерброд с маслом. Карпенко аккуратно спрятал бутерброд в карман и, не дождавшись вечера, снова подошел к вольеру. Собака все еще лежала в дальнем углу.

— Вулкан, на, пообедай, — Коля просунул бутерброд между решетками и ушел.

Наступил вечер. Сержант распределил наряды. Коле достался наряд по кухне и к овчарке он в этот вечер не попал. Кашевар Митя Воронов был рад новому знакомству с Колей Карпенко и Ваней Бычковым.

— Дим, как ты думаешь, мы с Вулканом подружимся? — Коля бросил очищенную картофелину в бочок.

— Подружитесь, еще как подружитесь!

— Вряд ли, — пессимистично сказал он. — Никогда мы с ним не сработаемся.

— Почему? — Бычков чуть было не положил очищенную картофелину в бочок с кожурой.

— У хозяина может быть много собак, а у собаки только один хозяин, — грустно проронил Карпенко. — А так хочется с ним работать! Для меня это знаете, какая огромная честь?

— Все еще впереди, — Бычков похлопал Колю по плечу.

Вместе с командой «подъем» наступило утро и снова тренировки и наряды. Коля, улучив минутку свободного времени, снова подошел к вольерам. Вулкан, будто его ждал: овчарка виляла хвостом и прыгала на решетку.

— Вулкан, — рядовой присел на корточки. — Дай лапу.

Собака, видимо все еще тоскуя по старому хозяину, свалила солдата с ног и выбежала из вольера. В душе Карпенко все перевернулось. Упустить легендарного пограничного пса! Это же надо! А Вулкан, прячась то за деревьями, то за зданиями, осторожно подполз к КПП. Наверное, он помнил, что хозяин последний раз уходил именно этим путем.

Перед КПП остановилась служебная машина. Вулкан, прячась за ней выбежал с части и остановился. Сначала он безуспешно пытался взять знакомый след, а потом лег на землю и заскулил.

— Вулкан, Вулкан! — Карпенко выбежал с территории части и подошел к собаке. — Вот ты где. Пойдем домой.

Овчарка послушно пошла за солдатом к вольерам. Коля тоже зашел в вольер и сел на землю.

— Ты замечательный пес, Вулкан, — сказал Коля. — Знаешь, я люблю собак, и я прекрасно понимаю, что вряд ли могу заменить тебе хозяина. Но я был бы очень рад работать с тобой в паре.

Овчарка подошла к солдату и подала лапу без команды. А затем, свалив его на землю, долго лизала его лицо.

— Вижу, вы уже нашли общий язык, — лейтенант подошел к вольеру.

— Так точно! — Карпенко отдал честь.

— Это хорошо, — лейтенант увел рядового подальше от вольера, чтобы лишний раз не травмировать психику собаки. — Имей в виду, после смерти Андрея, у овчарки чувства могут быть или притуплены или обострены. Она может бояться того, чего не боялась раньше.

И вот наступили учебные занятия. Собаки, наставляемые пограничниками, преодолевали полосу препятствий. Вулкан успешно преодолел большинство препятствий и остановился перед лестницей.

— Вулкан, вперед! — скомандовал Карпенко.

Собака залезала на две-три ступеньки и, заскулив, прыгала вниз. То же самое было и с высоким барьером.

Прозвучала команда «обед». А Карпенко, все еще пытался помочь собаке побороть страхи.

— Рядовой Карпенко! На обед шагом марш! — прозвучал голос лейтенанта.

— Разрешите обратиться, товарищ лейтенант! Разрешите в обеденное время продолжить занятия с Вулканом?

— У тебя есть какие-то идеи?

— Да, личный пример, — Карпенко посмотрел на лестницу.