Северный витязь

Из Киева на Чернигов было три дороги. Одна шла низкими днепровскими берегами по лугам. Часто обозы попадали в разливы и лиманы, во влажной земле увязали колеса и копыта коней.

Вторая лежала через Козелецкие холмы. Дорога была тяжелая, лошади сильно уставали, потому что тащить возы приходилось то вверх, то под горку. Дорога вилась между холмами, как змея, которая свой хвост норовит ужалить.

Был и третий путь, исконный, – Моровская дорога. Лежала эта наезженная дорога по местам ровным, удобным. И короче она была двух других. Только вот давненько уже завелась на этой дороге разбойничья ватага, о которой Илье недавно рассказывал Сила Чеботок. И уж больно у разбойников был вожак хитер, как рассказывал новый друг Ильи. А звали его Соловьем из-за умелого заливистого свиста, которым он своим людишкам знак в лесу подавал. Изловить его было трудно, потому что везде у Соловья были свои люди, везде были глаза и уши, он загодя знал, когда и кто собирался мимо идти.

Именно об этом Илья и думал сейчас. Расскажут Соловью, обязательно расскажут, все в подробностях расскажут А уж он обязательно жадность свою распалит, как огонь в печи. «Должен этот Соловой в мои силки попасть», – думал Илья, объезжая весь за весью, село за селом, что лежали как раз на Моровской дороге.

– Эй, молодец! – окликнул Илья детину, распускавшего клиньями толстое бревно на ровные доски. – А не проезжал ли здесь обоз с ратниками вооруженными? Пять возов да с десяток вьючных лошадей.

– А ты кто ж таков? – плотник выпрямился и, осматривая незнакомца, вытер лицо рукавом. – Отстал, что ли? Или с вестью какой догоняешь?

– Отстал, как есть отстал, – с готовностью объявил Илья, краем глаза заметив старичка с куцей бороденкой, что посматривал на них из-за соседнего тына. – Мне без них никак нельзя, у меня у самого тут мешки.

Илья при этих словах понизил голос и многозначительно тряхнул своими кожаными мешочками, которые громко звякнули стеклом, как будто в них и правда было золото да украшения драгоценные.

Плотник покачал головой:

– Ты бы не ездил, человече, этой дорогой. Али дождался бы другого обоза, что тоже с ратниками идет для охраны. Пошаливают на дороге в Чернигов. Бывает, и убивают.

– Что же, так и грабят? – удивился Илья. – А что же разбойников не переловят, если они в известном месте путников лишают добра и жизни?

– Так поди сыщи их по лесам. Они то тут, то там. Может, и спокойно сегодня проедешь, а может, там твои косточки и останутся. Кто знает!

– А нельзя ли мне у вас мужичков нанять, что посильнее будут. Я заплачу хорошо, – Илья снова многозначительно тряхнул кожаными сумами, перекинутыми через седло.

– Не знаю. Да не пойдет никто. Работы много у всех в эту пору.

В этом селе Илья останавливался трижды то в одном, то в другом месте, разговаривал с людьми, предлагая провести его через опасные леса. Никто не соглашался, а кое-кто и просто посмеивался, глядя на чудаковатого детину. Силушкой бог не обидел, а вот разума лишил, это уж точно.

Посмотрев на солнце, Илья, наконец, решил, что довольно разговоры разговаривать. Все утро с самого рассвета он по деревням ездил да сумами своими тряс, расспрашивая про богатый обоз, что шел из Киева в Чернигов по этой дороге. Да о себе рассказывал, что отстал, мол, от своих спутников.

Солнце перевалило далеко за полдень, когда Илья проехал густой лес, потом спустился к речушке, перебрался на другую сторону через колючий кустарник. Ехал он шумно, цепляясь ножнами за кусты, шелестя по веткам копьем. В низинках, где эхо было посильнее, громко покашливал да на Бурку покрикивал. Но разбойнички что-то не спешили нападать. Может, никто им не рассказал про чудака с золотом в мешках? Или он не той дорогой поехал?

Нет, Илья снова и снова успокаивал себя и приговаривал, дескать, не надо торопиться. Всему свое время. Если есть в этих лесах разбойнички, они потому до сих пор и грабят, что грабят с умом, не кидаются на первого встречного. Все узнают, сто раз подумают, место хорошее выберут.

С шумом поднялась хищная лесная птица и понеслась с криком под кронами деревьев. Илья с удовольствием улыбнулся. А вон впереди в березняке сорока как взбесилась. Носится между деревьями, с ветки на ветку перелетает и трещит, трещит. Птица – надежный сторож, если знаешь их повадки, они тебе о многом могут рассказать. Если пичуга над землей мечется, она птенца из гнезда выронила. Если по траве скачет, взлетает и снова в траву падает, знать, куницу или хоря от гнезда уводит. А когда вот так между деревьев да в кроне мечется сорока, это она всем другим знак подает, что очень опасный гость в лесную глушь забрел. И хищная птица далеко улетает, потому что не соперник она человеку, знает она его.

Там впереди Илью ждал человек. Тут уж не обманешься. «Хорошо затаился», – одобрил Илья. Из-под ветра встал, запаха конского пота и железа я не почувствую, а он меня издали почует. И среди ветвей его не видно. Не впервой ему прятаться, знает, как лучше от глаз таиться. «Да только и мы не лыком шиты, – усмехнулся про себя Илья. – Ты умен, да и я не вечор родился. На ровном месте меня ждешь, где вдоль наезженной дорожки заросли кустарника да подрост березовый погуще? А справа вон балочка проходит, оттуда влагой тянет, значит, ручеек там течет, папоротником все поросло. А в папоротнике можно не один десяток вооруженных воев спрятать».

Илья подсунул ножны под левую ногу, чтобы не мотались на ходу и не задевали кусты. Палицу он положил поперек седла перед собой, а копье вытянул вперед на своем правом бедре так, чтобы наконечник был возле уха Бурки. И рукой взялся за древко подальше назад. Едет и едет себе воин конный, ну отведена рука правая чуть назад. Устал, отдыхает, о круп коня оперся.

Подтянув повод, чтобы тот не цеплялся за ветки и кусты, Илья направил коня левее того места, где мог стоять враг. Теперь конь шел не по укатанной колее, а по мягкой траве, усыпанной палыми и перегнившими за многие годы листьями. Стука копыт почти не было слышно. Да и Бурка насторожился, напряженно поводил ушами и втягивал носом воздух.

Илья остановил коня и осмотрелся. Зеленый зипун человека на гнедом коне почти сливался с листвой. Суконная шапка, отороченная мехом с бисером. Человек выглядел не разбойником с большой дороги, а вполне мог сойти за боярина или торгового человека. Вон и сапоги у него непростые, и из-под зипуна кольчуга виднеется.

Илья не успел рассмотреть встречного до конца. Тот сидел, прислушиваясь, и вдруг резко повернул голову и увидел Илью. Теперь можно не скрываться.

– Случилось чего, человече, али потерял что? – громко спросил Илья, прислушиваясь, есть ли в этом месте эхо, поможет ли оно ему понять, сколько людишек при этом всаднике.

– А ты, путник, чего по кустам прячешься? – с вызовом спросил незнакомец. – Дорога вон где идет, а ты по кустам одежку рвешь да копыта коню о камни сбиваешь. Коли заблудился, так выезжай сюда, я тебе помогу советом и словом напутственным.

Илья не двинулся с места, продолжая прислушиваться и приглядываться. Пока не знаешь, сколько против тебя врагов, лучше не торопиться и не бросаться в бой очертя голову.

И тут он услышал соловьиную трель. И сразу вспомнилось, птичье пение он слышал уже давно, но вот соловей подал голос впервые. Вмиг лес зашевелился, как будто наполнился тревогой. Совсем рядом раздался конский топот. Где-то слева и сзади невидимые всадники, скрывающиеся пока за стволами и ветвями деревьев, давали шпоры коням, а справа, где виднелся одинокий всадник в зеленом зипуне, по склону овражка кто-то с пыхтением и шуршанием взбирался наверх.

«Они меня к овражку хотят прижать, – понял Илья. – Если я сейчас попытаюсь ускакать, то меня будут загонять к овражку, а там или сети набросят, или коню ноги перебьют и повалят».

В лесу с копьем не развернешься, Илья готовился использовать его один раз, но с пользой. Он понимал, что много врагов у него не будет. Только им привычно в лесу, чай не первый год здесь разбойничают. «Ну, ничего, – подумал Илья, – и я в лесах бывал и гонял вашего брата под Муромом».

Как ему в одиночку расправиться с целой ватагой разбойников, Илья уже придумал. Узкую протоптанную конями тропку он заприметил заранее. Так в лесу не бывает, чтобы конями тропку протоптали, а потом она кончилась. Нет, она рано или поздно куда-нибудь да выведет. А ему далеко и не надо. Лишь бы увязались конные за ним в погоню. Главное, дорогу себе на эту тропку расчистить.

Топот копыт все ближе, храп коней все слышнее. А вожак посвистывает и к Илье больше не обращается. Вот так у них это все здесь делается? «Ну-ну», – ухмыльнулся Илья в бороду и сжал покрепче копье, приготовленное для броска. Еще двое всадников появились как раз с той тропки, которую для себя приметил Илья. Оба в распахнутых одеждах, шапки лихо заломлены на одно ухо, усищи развеваются по ветру.

Илья напрягся, выжидая. Вот еще чуток, ну, соколики, поближе. Илья чуть приподнял копье, лежавшее древком на бедре, и с силой метнул в приближающихся разбойников. Могучая рука не ошиблась – копье пробило грудь переднего всадника насквозь, вышибло его из седла и бросило назад. Окровавленный наконечник вошел в живот второму, скакавшему следом. С хрипом и стонами оба повалились в траву, ломая кустарник.

– Эгей! – привлекая к себе внимание, крикнул Илья во весь голос и пришпорил коня.

Бурка как будто понял хозяина, только того и ждал. Сорвавшись с места, он понесся прямо через кустарник к заветной тропе, которая уводила через лес от разбойников. Илья, не надевая ременную петлю своей палицы на руку, чтобы не покалечиться самому, стиснул оружие и чуть подался всем телом вправо. Он слышал крики и посвист за своей спиной, всадники нагоняли его. Лишь бы не стали стрелы пускать, ну да ничего, у него щит на спине висит, он прикроет. Вот и старый дуб, который Илья приметил издалека. Большой сук нависает над тропой.

Размахнувшись Илья из всех сил ударил по суку снизу. Палицу будто нечеловеческой силой вырвало из руки, за спиной раздался страшный треск, но Илья все подгонял и подгонял своего коня. Крики, ржание коней, треск дерева – получилось! Он сбил большой сук, и тот упал на преследователей, перегородил им путь, теперь они не смогут гнаться за ним всей ватагой. Довольный, Илья втянул из ножен саблю Святогора, любуясь ее розовыми узорами.

Бросив взгляд через плечо, он убедился, что следом скачут пятеро. Доспехов на них нет, только у некоторых на стеганые кожаные рубахи нашиты железные бляхи. Луков нет ни у кого, даже ни одной сулицы в руках. Значит, не готовились к большому бою, знали, что путник будет один. У всех сабли, только у того, что третьим скачет, боевой топор на длинной рукояти. Не страшное оружие, если знаешь, как от него защищаться.

«А вот теперь мы с вами сразимся», – покручивая зажатой в руке саблей, подумал Илья. Вон первый поворот. И деревья там густо растут, не сразу и разглядишь, что там, за поворотом…

Круто повернув Бурку, Илья осадил его, заставив пятиться в самые кусты. Топот копыт преследователей совсем рядом. Вот уже мелькает в просветах между ветками шапка первого татя. Илья пришпорил Бурку, конь выскочил из кустов в тот момент, когда появился первый всадник, пригнувшийся под низкой веткой близко растущего дуба. Мужик даже не успел поднять оружие, чтобы защититься от удара, когда свистнула сабля Ильи, и голова всадника покатилась по траве. Тело в седле раскачивалось из стороны в сторону, руки не выпускали оружие и повод, кровь хлестала из жил, заливая одежду и забрызгивая листву деревьев.

Илья пришпорил Бурку, и тот поскакал навстречу остальным разбойникам. Второй увидел перед собой противника вовремя и отразил удар Ильи. Но не удар сабли был страшен. Бурка, храпя и бешено грызя удила, ударил грудью коня разбойника и опрокинул его в кусты. Перемахнув через повергнутого врага, Бурка понесся по другой тропе, которая уходила в сторону.

Илья рассмеялся: «Поостыли немного, это вам не перепуганных путников грабить. Давайте, догоняйте. Вы, правда, уже так просто в другой раз в мою ловушку не попадете».

И снова скачка, и снова на всем ходу Илья уворачивался от ветвей, коленями управляя конем, а руками вытягивая из колчана, висевшего за спиной, лук и две стрелы. Теперь выбрать небольшую полянку возле тропы да большое дерево, чтобы хоть немного скрыться за ним.

А погоня уже близко, приходится подгонять Бурку.

И вот подходящая, заросшая кустарником и низкими осинками поляна. Илья на всем скаку развернул и осадил коня. Бурка тряс гривой, норовил повернуть голову и взглянуть на хозяина. Чего это мы встали, ведь скакать лучше, лучше, когда ветер в ушах и никто нас не может догнать.

– Спокойно, Бурушка, спокойно, – увещевал коня Илья, накладывая стрелу на тетиву. – Мы еще с тобой сегодня наскачемся и нарезвимся. Еще и мы с тобой, и сабелька Святогорова повеселится, чужой кровушкой умоется.

Крутя головами, мимо пронеслись трое всадников. Они сдерживали коней, понимая, что потеряли добычу. И тут со звоном распрямилась тетива, и стрела, коротко свистнув, прыснула сквозь листву. Последний всадник схватился рукой за шею, выронил саблю и опрокинулся на спину. И тут же вторая стрела понеслась вдогонку другому всаднику, который успел проскакать по тропе чуть вперед. Стрела впилась ему под левую руку, достав наконечником до самого сердца. Всадник удивленно выпрямился, потом сполз с седла и рухнул на землю. Его конь тревожно заржал и, задрав хвост, поскакал в сторону – подальше от опасности.

Третий всадник обернулся, натягивая повод, и хищно оскалился, показывая щербатый рот. Поигрывая топором, как хворостиной, он пришпорил своего коня и тихой рысью направился к Илье. Илья подивился, насколько этот человек был сообразительным. Понял, что в него стрелу пускать не будут, что с ним сразятся один на один в честном бою. Илья и правда не смог бы себя заставить выстрелить из лука в одинокого противника, не дав ему возможности защищаться.

Сбросив в траву щит и лук с колчаном, Илья снял с головы шлем и тряхнул потными кудрями. Негоже сражаться с покрытой головой, когда у твоего противника она не защищена. Хоть и тать перед ним, душегуб и нехристь, а все же не хотелось уподобляться разбойному люду и бить исподтишка. «Зарублю, но с чистой совестью», – думал Илья, выезжая на тропу с обнаженной саблей в руке.

– Ну что, храбрость свою показать решил? – зло прошипел щербатым ртом разбойник, продолжая поигрывать топором. – А ну, давай поглядим, кто из нас ловчее.

– Ну, Бурушка, теперь держи ухо востро, – прошептал Илья. – Теперь много от тебя зависит.

Илья выехал на тропу и остановился. Топор – оружие сильное, тяжелое. Чтобы им размахивать, надо силу иметь и ловкость. Отразить удар топора саблей или мечом очень трудно. Если только меч большой, под две руки, какие есть, как рассказывали Илье, у заморских рыцарей. А тут придется просто уворачиваться да выматывать противника, пока он не ошибется и не даст возможности ударить в ответ.

Разбойник пришпорил коня и легким галопом пошел навстречу Илье. Муромец тронул Бурку, конь, тряхнув гривой, послушно пошел рысью. Двое всадников сближались быстро. Один с топором на длинной рукояти, второй с саблей. Вот они прошли рядом друг с другом, в воздухе сверкнул топор и со свистом обрушился на Илью. Бурка, повинуясь движению хозяина, прыгнул в сторону, сабля ударила по топорищу, отклоняя удар.

Разбойник на выдохе опустил свое оружие и стал разворачивать коня. «Второй раз он мне так сделать не даст, – понимал Илья. – А ну-ка, мы его обманем маленько».

Он толкнул Бурку, чтобы тот пошел галопом. Ощерив щербатый рот, разбойник помахивал топором, готовясь нанести новый удар. А Илья, который должен был встретиться с противником правым боком, резко повернул Бурку и в последний момент оказался слева от разбойника. Тот не ожидал, но все же умудрился махнуть топором так, что лезвие пролетело от лица Ильи на расстоянии меньше локтя. И снова противники разъехались, не причинив друг другу вреда.

«А вот теперь он не будет знать, чего от меня ждать, – думал Илья. – Теперь он понял, что я ему под руку не подставлюсь. А вот тут-то, Бурка, мы его обманем еще раз».

То, что Илья собрался сделать, было делом опасным. Окажись его противник чуть быстрее и проворнее, не избежать витязю страшного удара топора. Будь у Ильи с собой палица, он бы не мешкал и давно разделался бы с этим щербатым. Но палица валялась на тропе вместе с дубовым суком, придется обходиться без нее. И от щита Илья сам отказался, чтобы бой был честным. Со щитом он бы давно победил врага.

Кони снова понеслись друг другу навстречу. Разбойник поигрывал топором, показывая, что вот-вот замахнется и ударит, как только они сойдутся лицом к лицу. И снова Илья сделал было движение, как будто хотел обойти с левой руки. Но в последний момент вернул коня на прежний путь – правая рука к правой руке противника. И разбойник не успел замахнуться как следует.

Они сошлись так быстро, что Илья принял слабый удар топора перекрестьем сабли, отбил оружие в сторону и, уже почти проскочив мимо, не глядя ударил саблей назад, вслед разбойнику. И тут же ощутил, что клинок достал врага. Осадив Бурку и развернув его назад, Илья увидел, что разбойник сидит в седле криво, что его рука с топором опущена вниз безвольно, а на спине, справа под ребрами, зипун разрублен, и кровь заливает седло.

Разбойник попытался было перехватить топор в левую руку, но сил для боя у него уже не было. Илья легко остановил обрушившийся на него топор ударом сабли, отбросил его в сторону и рубанул наискось. Да так, что разрубил врага через ключицу до самого пояса.

– Вот тебе за всю кровь, тобой пролитую! – крикнул Илья, наблюдая, как тело падает с коня. – Смертью тебя покарал. И всех вас, что разбой здесь чинили.

Спрыгнув с коня, Илья отер саблю о траву, быстро собрал свое оружие, снова повесил за спину колчан с луком и стрелами, набросил сверху щит и, зорко всматриваясь в заросли, помчался по тропе назад. Топор, который он забрал у последнего разбойника, Илья держал наготове. А вот и место последней стычки, здесь он сбил с коня разбойника. Вот он. Видать, так сильно ударился оземь, да еще конем придавило, что поскакать вслед за Ильей не было сил. А может, не захотел. То, что делал сейчас тать, заставило Илью поморщиться. Тот обшаривал убитого товарища.

Разбойник обернулся на топот, вскрикнул и попытался закрыться рукой. Боевой топор обрушился на него сверху, рассекая голову на две части. Илья выпустил рукоять топора и помчался дальше, даже не оглядываясь. Как змею раздавил по пути.

Где-то тут испытанное оружие, та самая палица, которая уже столько раз служила ему.

Вожака разбойничьей ватаги Илья застал на поляне спешившимся. Неподалеку от него возился с какими-то переметными сумами здоровенный рыжий детина. Вожак прохаживался, глядя задумчиво под ноги.

Когда Бурка влетел на полном скаку на поляну, на седока уставились две пары глаз. Сузившиеся и недобрые глаза вожака и бесцветные, беззлобные, но и беспощадные глаза детины, в руках которого, откуда ни возьмись, появился заряженный самострел [9].

Оружие на Руси редкое, да и у степняков бесполезное, им для конного боя удобнее лук. А вот для разбойничьих проделок самострел очень даже годится.

Короткая толстая стрела уже на ложе, тетива натянута и закреплена. Рыжеволосый ждал приказа, не решаясь пустить стрелу в путника, за которым так долго охотился его вожак.

Илья не стал ждать и прямо с коня бросил в стрелка палицу. Разбойник все-таки выпустил стрелу, но тяжелое орудие Ильи нарушило ее полет и со страшной силой ударило рыжеволосого в грудь. Разбойник с хриплым криком полетел на спину, заливаясь кровью, бьющей изо рта. А Илья уже развернул коня и выхватил из ножен саблю.

– Бросай оружие, тать! – крикнул Илья, сдерживая возбужденного скачкой и боем Бурку. – Не пойдешь со мной добром, так я тебя поволоку силой.

– Силой? – захохотал вожак и широким движением руки выхватил из ножен блестящую как зеркало полированную саблю. – А силой меня не взять! Сила у медведя, а у человека голова на плечах. Слезай с коня, медведь, и возьми меня своей силой.

– Будь по-твоему, – нахмурился Илья и, перекинув ногу через седло, легко соскочил на траву. – Тебе от меня не уйти.

– Тебе землю пахать да на вепря охотиться, – продолжал смеяться разбойник, обходя Илью и пытаясь зайти ему за спину. – То-то я смотрю, коровьим навозом запахло.

«Не очень хитро, – понял Илья. – Он решил, что я обиды не снесу – кинусь на него в ярости, а он с ясной головой меня и смахнет. Ну, пусть так думает. Собака лает, ветер носит».

Илья сбросил ремень, на котором висел щит, тут же на траву опустил колчан со стрелами. Только с одной саблей двинулся на разбойника. Вожак был ниже него почти на голову и уˆже в плечах, но двигался очень ловко и быстро. Илья еще раз смог убедиться, что одежда на его противнике богатая, с дорогой оторочкой, даже на пальцах виднелись перстни. «Много сумел награбить», – подумал Илья и ринулся вперед.

Разбойник тут же отпрыгнул в сторону и снова стал отступать к середине поляны. Было понятно, что он не хочет, чтобы Илья оттеснил его к деревьям. Там от его ловкости мало чего останется, зато его противник с медвежьей силой сметет все на своем пути и ничем его не остановишь.

Илья бросился вперед и нанес несколько страшных ударов саблей. Первый и второй не достигли цели, клинок лишь рассекал со свистом воздух, но третий и четвертый удары разбойнику пришлось отражать.

Лес наполнился звоном секущегося металла. Илья чувствовал, какой болью отдаются его удары в руке разбойника, стал нападать быстрее и чаще наносить удары. Пока враг защищается, он не может быстро бегать.

– Где ты взял эту саблю, пахарь? – кричал разбойник, задыхаясь от напряжения. – Украл у убитого?

– Эту саблю мне вручил перед смертью человек, который Русь-матушку защищал и берег, – сквозь зубы процедил Илья. – И пока рука моя тверда, я буду рубить таких, как ты, этой саблей, сколько смогу.

Разбойник вдруг отскочил в сторону, сделал несколько быстрых шагов назад и засвистел по-соловьиному. Илья с новой силой бросился на него, но разбойник умело отбивал удары и не подпускал Илью к себе. Умение его было велико, это Илья оценил. Такого нельзя никак на свободе оставлять, много жизней заберет, мало кто против него в сабельном бою выстоит.

Снова противник увернулся от сабли Ильи и опять засвистел по-соловьиному. И только теперь понял Илья, что зовет вожак своих людишек на помощь, подает условные знаки. А ну как не восьмерых он привел в этот лес, а больше?

Илья бросился вперед и стал наносить удары с такой силой, что разбойник не выдержал и выронил оружие. Илья подскочил к нему и одним ударом кулака свалил на землю. Все замерло.

В лесу стояла летняя тишина. Где-то пересвистывались и хлопали крыльями пичуги, прошелестел ветерок в кронах. Ни конского топота, ни криков. А было ли кому знаки подавать, не обман ли это был?

Сунув саблю в ножны, Илья снял с седла моток веревки и связал вожака разбойников по рукам и ногам. Подхватив тело, перебросил его через седло и привязал для пущей надежности еще раз. Кто знает, как придется скакать, не свалился бы. Уж больно ценный груз! Вскочив на Бурку и привязав к седлу палицу, Илья тронулся в обратный путь.

Дорогу он выбрал не прямую, а через чащу неезженую. Стал плутать по балочкам и овражкам, чтобы след его потерялся в густой траве да в каменных насыпях возле берега речушки.

Путь до Киева дальний, а солнце уже спускалось к лесу. Засветло тридцать верст никак не проехать, если только на наезженный шлях не выбираться. Илья не хотел столкнуться с разбойниками, которые могли услышать свист своего вожака и кинуться вдогонку. Просто так он свистел во время поединка или правда знак кому подавал? Илья решил, что лучше поздно в Киев приехать, но с подарком для князя Владимира, чем не приехать совсем, сложить буйну голову в этих лесах и отпустить на свободу лиходея и душегуба.

Заехав поглубже в лес, Илья выбрал большое дерево, к которому привязал разбойника. Когда тот очнется после молодецкого удара, то может снова начать высвистывать песни соловьиные. Этого Илья не хотел и завязал разбойнику рот потуже. Коня разбойничьего стреножил, снял с него узду и оставил пастись. Бурку стреноживать не стал, знал, что верный друг его не бросит в беде, не испугается врага и не ускачет.

Сам же Илья уселся в зарослях, положил рядом с собой лук со стрелами и, завернувшись в плащ, стал смотреть на поляну. Если будет погоня, по следам она как раз сюда и выйдет.

Разбойничий конь щипал траву, фыркал и бестолково прыгал на спутанных передних ногах. Бурка вел себя спокойно, только изредка переставал щипать траву и поднимал голову, прислушиваясь и потряхивая лохматой гривой.

Тихий вечер перешел в звездную беззвучную ночь. Набежали тучки, поднялся ветерок, зашелестел в кронах деревьев, прошел по кустам. Илья прислушивался. Дремота, навалившаяся было вначале, теперь оставила его. Илья снова был бодр и крепок духом. Ночь тянулась; разбойник, привязанный к дереву, слабо шевелился и мычал.

Илья распахнул плащ и поднялся. Сейчас ему показалось, что он различил удар копыта о камень. Потом уже ближе фыркнул конь, и снова – удар копыта. Кто-то ехал верхом. Похоже, двое. А вот и голоса. А кто по ночам верхами по лесам ездит, да еще в такой глухомани непролазной? Разбойнички своего вожака разыскивают, выручить хотят. Неужели он все-таки знак им подал и они услышали. Никак нельзя им главного разбойника отдавать, надо князю Владимиру доказать, что Илья муромский не лыком шит, что он воин умелый, храбрый, нужный. Что он один стоит десятка, если не больше.

Поляна в ночи была почти не видна. Различались в кромешной темноте только кони и большой дуб. Да кромка леса по обе стороны. Илья сложил плащ, заткнул за пояс саблю, взял в руки лук и пяток стрел. Больше и не понадобится. Много разбойничков сюда не приедут. Они по всем дорогам рыскать должны, по всем следам. Да не орда же у этого Соловья-разбойника, не рать целая по окрестным селам и весям спрятана!

Илья пополз вдоль кустов туда, откуда должны были появиться люди. Или оттуда они выйдут на полянку, или кустами, кромкой леса будут полянку обходить и приглядываться. Как ни крути, мимо Ильи им не проскочить.

И тут две едва различимые в ночи темные фигуры появились на краю поляны. Илья заметил их только потому, что кусты от ветра шевелились, а два человека стояли неподвижно. А ведь там где-то еще были их кони, а может, и другие тати, о которых Илья не знал.

Кто-то из них засвистел по-соловьиному, и свист этот в ветреной ночи прозвучал жутко. Тут уже не ошибешься, это разбойничьи знаки, ищут сердешные своего вожака, которого Илья привязал к дереву посреди полянки. Илья мысленно поблагодарил разбойников: «Не засвисти вы, я бы другое что подумал, а так вы себя выдали».

Еще один всадник подъехал к краю полянки и стал о чем-то шептаться с двумя другими. Потом спрыгнул с коня и вытащил из ножен саблю. Нет, их больше, чем трое. Точно, вот и четвертый, он еще с коня не сходил. Значит, четверо! Илья приподнялся на одно колено, опасаясь, что его могут увидеть. Но, чтобы сделать два выстрела из лука, много времени не надо.

Два выстрела он сделать не успел. Его заметили сразу, как только он пустил первую стрелу. Тот, что подъехал и стал распоряжаться, упал, пронзенный смертельным железом, двое других закричали и кинулись на Илью. У одного был меч, у другого сабля.

Мечом разбойник пользоваться не умел, держал его двумя руками, норовил нанести удар сверху. Зато второй умело размахивал саблей. Илья все время помнил о четвертом разбойнике и не собирался затягивать бой. Может, здесь вообще сейчас окажется вся ватага.

Увернувшись от удара, Илья отбил саблю, ударил в ответ, разбойник легко защитился. Его товарищ с мечом слишком медлил, и Илья, освободив клинок, тут же ударил противника наискось по бедру. Тот вскрикнул и упал на одну ногу. Второй налетел на Илью как вихрь, но промахнулся в темноте и напоролся животом на острие Святогоровой сабли. С хрипом повалился в траву, зажимая рану окровавленными руками. Первый попытался встать на ноги, опираясь на меч, но Илья ударил его саблей и тут же повернулся на звук конских копыт.

Из леса на выручку своим товарищам мчался четвертый разбойник. Он махал мечом, примеряясь срубить Илью прямо с ходу. Илья стоял как раз ему под правую руку. Сжимая рукоять сабли, Илья ждал до последнего. И когда всадник уже замахнулся, Илья отпрыгнул в сторону. Разбойник попытался ударить с другой стороны, но времени у него уже не было. Пока он переносил руку, Илья вонзил ему саблю в бок под самые ребра больше чем на пядь [10].