Любовь на всю жизнь

Есть и другая веская причина положить конец негативу по отношению к спутнику: он возвращается бумерангом и попадает в нас. Дело в том, что древний мозг не знает, куда направлен негатив – наружу или внутрь. Эта теория доказана научными исследованиями. Если накричать на человека, у него повысится уровень кортизола – гормона стресса, – что, в общем, понятно. Но гораздо интереснее, что такой скачок кортизола произойдет и у кричащего. Можно сказать, любой негатив, направленный на других, направлен и на вас.

НА ФИНИШНОЙ ПРЯМОЙ

Полное исключение негатива из любовных отношений стало для нас последним поворотным пунктом. Когда это получилось, мы наконец достигли тех отношений, которых хотели всю взрослую жизнь: безопасных, близких и страстных. В нашем случае этот процесс состоял из двух этапов. Сначала мы постепенно ушли от борьбы за власть. Казалось бы, два психотерапевта могли бы и вовсе ее избежать, но это не так. У нас, как и у многих читателей, было сложное детство. Кроме того, мы оба активные, мотивированные люди, весьма склонные к перфекционизму. У нас обоих есть особое мнение почти по всем вопросам, и оба склонны считать его «правильным». Нам понадобилось много времени, чтобы осознать: придется выбирать, кто «победит», – или сохранить отношения! В самые трудные времена мы конфликтовали не меньше, чем многие пары, которые ходили к нам на консультации.

За долгие годы мы преодолели большинство проблем с помощью описанных в этой книге упражнений. Практиковали Имаго-диалог, применяли его в отношениях между собой и детьми. Мы по-прежнему восхищаемся тем, как он помогает разрешать конфликты и приходить к взаимопониманию. Мы стали более внимательными друг к другу и часто выражаем любовь и благодарность словами, записками, подарками, жестами. Со временем мы научились гармонично сотрудничать как деловые партнеры. Порой мы чувствовали глубокую любовь и искренне сопереживали друг другу, но этого было недостаточно. В наших отношениях оставалась напряженность.

Как мы позже поняли, фундаментальная проблема заключалась в том, что мы позволяли негативу разрушать связь между нами. Для этого нужно было совсем немного. Критичное замечание. Нетерпение. Повышенный тон. Иногда мы ругались. И, погружаясь в пучину негатива, всякий раз испытывали острую боль. Негатив никогда не давал нам того, чего мы хотели, а только все портил. Когда эмоции утихали, мы видели, что для восстановления связи потребуются часы, даже дни работы. В конце концов стало совершенно очевидно, что проявлять подобные эмоции друг к другу иррационально, оскорбительно и контрпродуктивно, и мы сошлись во мнении, что единственный выход – избавиться от этого раз и навсегда, устранить критику во всех ее формах. Мы дали обет нулевого негатива.

Чтобы исполнить это решение, мы купили календарь, повесили на стену в спальне и каждый вечер несколько минут оценивали, испытывал ли кто-то из нас отрицательные чувства по отношению к партнеру. Если да, рисовали в календаре грустный смайлик. Если удавалось прожить день, не ощутив негатива, – рисовали веселый. Некоторое время грустных смайликов было больше, чем веселых, но календарь показывал нам, что нужно становиться позитивнее, учил чуткости и поддержке. Еще мы разработали процесс воссоединения, чтобы быстро справляться с разрывами. Вы найдете обет нулевого негатива и процесс восстановления связи в третьей части книги. Устранение негатива – самый мощный путь к преобразованию отношений. Более того, это фундамент любви на всю жизнь.

Еще мы ввели правило: тот, кто допустил негативное замечание или поступок, должен исправиться, сделав три положительных комментария о другом человеке. «Я ценю, что ты внимательно меня слушал прошлым вечером, хотя очень устал». «Ты замечательно помог мне с письмом членам совета директоров». «Здорово, что ты нашел время со мной погулять, несмотря на занятость». Каждое позитивное утверждение должно быть уникальным и конкретным, повторяться нельзя. Скрытая польза от этого правила заключалась в том, что мы открыли друг в друге множество чудесных качеств, которые из-за раздражения не замечали.

Такие признания усилили поток любви между нами. Каждый раз – без исключения – мы были глубоко тронуты, когда говорили о том, что нас искренне восхищало друг в друге. И это чувство постепенно переросло в состояние хронического обожания.

Мы наконец-то стали проявлять друг к другу то самое уважение, которого оба хотели. Более того, обнаружили, что это дается нам все легче и легче. Отношения оказались для нас священным пространством, и разрушать его не было никакого желания. Соскользнуть обратно к старым привычкам теперь просто немыслимо.

Мы чувствовали такое блаженство от достигнутого, что провели две церемонии, на которых поклялись в верности. Первая состоялась на нашей ежегодной конференции Имаго-сообщества. Мы написали новые клятвы верности, включившие то, что мы узнали, и прочитали их перед собравшимися. После этого друзья подняли нас на руки и пронесли по комнате. Все пели и танцевали. Два месяца спустя мы провели новогоднюю церемонию в величественной Риверсайдской церкви в Нью-Йорке. В присутствии пастора, двухсот пятидесяти друзей и родственников мы дали клятвы, а потом поехали в большой зал ресторана на реке Гудзон. Мы угощались, поднимали бокалы и развлекались до полуночи. Когда начался фейерверк, чувствовали себя так, как будто он только для нас. Все праздновавшие Новый год стали свидетелями нашей любви и нашего будущего.

СЭМ И АМЕЛИЯ

Вскоре мы включили все, что узнали о негативе, в наши сеансы психотерапии и мастер-классы. Теперь мы с удовольствием наблюдаем, как быстро некоторые пары – даже те, кто переживает тяжелые времена, – избавляются от него. На одном недельном мастер-классе по Имаго-терапии мы стали свидетелями особенно удивительного и быстрого преображения. История Сэма и Амелии – превосходная иллюстрация целительной мощи «овладения» негативом, привносимым в любовные отношения, а затем его полного устранения.

Сэм и Амелия в первый же день выделились на фоне других. Во время группового сеанса участники сидели парами, бок о бок, образуя полукруг. В перерывах большинство партнеров свободно общались. Некоторые пришли не чтобы спасти отношения, а чтобы обогатить их и регулярно обменивались нежными взглядами и прикосновениями. Но в случае Сэма и Амелии все было не так. Они разговаривали друг с другом только во время упражнений. Стулья поставили подальше, чтобы избежать даже случайного контакта. Мы видели, что лицо и тело Амелии выражает горе, а Сэм выглядел равнодушным, мрачным и изнуренным. В обеденный зал они пришли в разное время и сели за разные столики. Казалось, эта пара обречена на развод.

Однако на третий день мастер-класса, после того как я [Хелен] потратила некоторое время на их индивидуальное консультирование, у Амелии произошел серьезный прорыв. Они с мужем выполняли упражнение на выявление запасных выходов. В какой-то момент она отложила блокнот и подошла ко мне. «Критика – это выход? – спросила она тихо. – Можно выйти из отношений, постоянно критикуя партнера?» Я повторила, что критика – это проверенный выход и что близость невозможна, если один или оба партнера чувствуют нападение. Амелия кивнула и вернулась на место. После завершения упражнения мы попросили пары полчаса поговорить друг с другом с глазу на глаз о своих выходах, используя Имаго-диалог.

После обеда группа собралась снова. Я спросила, не хочет ли кто-нибудь рассказать, что им удалось узнать. Амелия подняла руку первой.

– Я чувствую себя совершенно опустошенной, – прошептала она тихим, дрожащим голосом. Другие пары подались вперед, чтобы ее услышать. – Я погибла. Я только что поняла, что все время критикую Сэма. До этого несколько раз ходила к психотерапевту, и мы были у двух специалистов по вопросам брака, но я никогда этого в себе не замечала. Мне страшно от того, что я сделала с нашими отношениями, и я не представляю, как быть. Не знаю, что делать. Если перестану критиковать, ничего не останется. Мне нечего будет ему сказать. Я чувствую себя так, будто шагнула с обрыва и не понимаю, как долго буду лететь и куда упаду.

Мы были потрясены. Люди редко делают такие искренние признания публично.

Я спросила Амелию и Сэма, не хотят ли они выйти вперед и продолжить свою историю. Они кивнули. Мы взяли два стула и поставили их напротив. Когда они сели, женщина нервно вздохнула, а муж потянулся и взял ее за руки. Они посмотрели друг другу в глаза. Все запасные выходы были закрыты.

– Может быть, расскажете, каково вам приходится в ваших отношениях?

Начала Амелия.

– Мои претензии не косвенные, а открытые. Прямо в лицо. Если Сэм делает что-то, пугающее меня, я этого не прощаю. Если он делает то, что мне не нравится – например, флиртует с кем-нибудь на вечеринке, – дома я устраиваю ему допрос с пристрастием. Я точно описываю все, что видела, а если он не признается, говорю: «Ты целый час именно этим и занимался. Ты смотрел на нее так-то. Ты говорил то-то. Ты коснулся ее там-то». Я обвиняю очень активно и на сто процентов уверена в правоте. Мне казалось, если силой заставить его поверить, насколько он плохой, он изменится. Я занимаюсь этим двадцать лет, может, и больше.

– Это срабатывало? – спросила я.

– Нет. Никогда! – она даже рассмеялась.

Пришла очередь Сэма.

– Мы почти отказались от идеи идти на этот мастер-класс, потому что все равно собирались подавать на развод. Большую часть первого дня я планировал, где мне теперь жить. Я даже не собирался что-то исправлять и не прислушивался к тому, что вы с Харвиллом говорите. Мне нечему было учиться. Нечего было решать. Я постоянно думал: «Что я делаю здесь с этим человеком? Надо уходить».

Я спросила, как он защищался от критики. Амелия вмешалась и ответила за него.

– Сэм не обвинял в ответ, – сказала она. – Он просто отступал. Эмоционально исчезал или уходил в другую комнату, а я гналась за ним, продолжая обвинять. В последние два дня мне оставалось только это признать. Если бы я это отрицала, боль стала бы только сильнее. Я достигла дна. Была настолько подавлена прозрением в отношении себя, что не могла уже слушать и говорить. Я осознала: да, именно так себя веду. Я все время его обвиняю. Пытаюсь все контролировать. Хочу впихнуть Сэма в тесные рамки, чтобы знать все, что он делает. Я хочу держать его в коробке, чтобы попытаться выжить… Но сегодня после обеда вдруг поняла, что не могу его больше контролировать и обвинять. Нужно остановиться. У меня нет выбора. Теперь, когда у меня открылись глаза, придется прекратить вечную критику. Это безумие. Это не работает. Результат получается противоположным. Из-за этой критики я чувствую себя очень плохо.

В тот же день и на следующий Амелия и Сэм обратились ко мне за дополнительной консультацией и поддержкой. Во время перерывов они садились рядом, внимательно беседовали и выглядели потрясенными и искренними. Язык тела был совсем не таким, как в начале мероприятия. Они склонились друг к другу, смотрели в глаза, часто касались друг друга. Между ними была осязаемая связь.

В пятницу, последний день мастер-класса, Амелия выразила желание еще раз выступить перед группой. Предыдущим вечером между ней и Сэмом произошло что-то примечательное, и им хотелось этим поделиться. Они вышли вперед, держась за руки.

Начал Сэм:

– Мы много лет не спали в одной постели. Нам не нравилось быть так близко. Прошлой ночью я долго не мог заснуть и слышал, как жена вздыхает.

Вступила Амелия:

– Я не могла сомкнуть глаз. Меня преследовали негативные мысли по поводу Сэма. Я пыталась их остановить, но не получалось. И вдруг я поняла, что, если продолжу лежать в своей кровати и думать таким образом, это будет конец нашего брака. Если не применю то, чему научилась, у нас не будет надежды. Я поняла, что мне надо пойти и поговорить с ним, но боялась. Если я вырвусь из нашей схемы, все будет иначе. Я не знала, что произойдет. И тут я услышала в голове голоса Харвилла и Хелен: «Просто нажимай педали. Продолжай выполнять упражнение». Я встала, легла рядом с Сэмом и сказала, что хочу поговорить, используя Имаго-диалог. Он согласился. Тогда я начала рассказывать, что думаю и чувствую. Он внимательно меня слушал. Поддерживал то, что я говорю. Отзеркаливал и подтверждал. Он был просто невероятным. И в следующий миг я почувствовала, что весь мой страх превратился в спокойствие и умиротворенность, и я испытала изумительную любовь к нему. Я так плохо с ним обращалась, а он по-прежнему готов слушать и понимать меня!

– Мне было легко это сделать, – признался Сэм. – Я просто следовал этапам Имаго-диалога, как в упражнении. Поскольку я знал, как на нее реагировать и что сработает, чувствовал себя намного увереннее. Я мог справиться с ситуацией. Не надо было отступать и убегать. Мысленно я смог рассмотреть в ней просто раненого ребенка.

– Я впервые увидела в этих отношениях настоящую мощь, – сказала Амелия. – Истинный способ оказаться в безопасности. До этого думала, что для безопасности нужно постоянно быть настороже, а теперь осознала, что единственный способ соединиться – быть с ним откровенной и искренней, а не критиковать и контролировать. Впервые за десятки лет мы оба почувствовали достаточную безопасность, чтобы потянуться друг к другу. Мы нашли мост между нами.

Всего за неделю Сэм и Амелия собрали большую часть информации и навыков, необходимых для преобразования своих отношений. Им предстояло еще немало потрудиться, и они мудро решили продолжать работу с психотерапевтом, но, на наш взгляд, самый важный шаг они уже сделали. Муж и жена на интуитивном уровне осознали, что комплементарные средства защиты – критика и избегание – разрушают их любовь. Когда Амелия нашла в себе смелость признать глубину собственного негатива, Сэм сумел открыть объятия, простить ее и утешить. И женщина впервые почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы сложить оружие.

ПЕРЕСМОТР КЛЮЧЕВОЙ СЦЕНЫ

Пересмотр ключевой сцены – еще одно упражнение, которое мы применяем, чтобы помочь парам устранить негатив. Оно предназначено тем партнерам, которые выходят за пределы простой критики и избегания и начинают кричать друг на друга, устраивают долгие, затяжные ссоры. Мы называем эти повторяющиеся битвы ключевыми сценами, потому что в них проигрываются важнейшие детские травмы обоих. В целом адаптации одного сталкиваются с адаптациями другого, и столкновение ранит двоих. Ключевая сцена обычно заводит в тупик и причиняет обеим сторонам глубокую эмоциональную боль. Чтобы началась любовь, эти бессмысленные, неприятные ссоры нужно прекратить.

У Джека и Деборы повторяющиеся ссоры продолжались всю ночь. Они называли их трехчасовыми, поскольку обычно именно в три часа все заканчивалось. Это были не взрывные схватки, а изматывающие, возвращающиеся, ни к чему не ведущие конфронтации. После такой ссоры оба партнера много дней ощущали себя усталыми и подавленными.

На одном сеансе психотерапии мы попросили их вспомнить несколько последних битв, чтобы выделить в них что-то общее. Джек быстро заметил повторяющийся элемент, и они рассмеялись. Но потом Джек с ноткой грусти сказал: «Тут нечем гордиться. Почему мы раз за разом попадаемся в ту же ловушку? Меня от этого уже тошнит».

Согласно их описанию, ключевая сцена развивается примерно так.

Акт I: пять часов вечера. Джек приходит домой и встречает Дебору. Та хочет, чтобы он сделал что-то по дому. Это может быть что угодно: помочь запланировать отпуск, поработать во дворе, рассортировать почту. Муж говорит, что с удовольствием, но попозже, после вечерней пробежки.

Акт II: Джек идет на пробежку. Когда он возвращается, Дебора уже в дверях спрашивает, сделает ли он теперь X. «Конечно, – отвечает Джек. – Только приму душ».

Акт III: Джек принимает душ. Дебора подходит к нему и заявляет, что теперь пришло время сделать X. Джек говорит: «Хорошо, но позволь мне что-нибудь выпить».

Акт IV (кульминация): Джек выпивает. Он начинает расслабляться и становится доволен собой. В комнату входит рассерженная Дебора. «Приступай сию же минуту или честно скажи, что вообще не хочешь этого делать! – кричит она. – Ты выводишь меня из себя!»

«Но я ведь правда хочу помочь, – возражает Джек. – Просто дай мне время. Я устал и хочу расслабиться. Отстань».

Он разгадывает кроссворд или смотрит телевизор, а жену игнорирует. У нее начинается истерика. «Я тебя ненавижу! – кричит она. – Ты никогда не делаешь то, что я говорю! Ты меня никогда не слушаешь! Я живу будто с роботом! Я тебя не люблю!» Джек пытается блокировать ее гнев, еще внимательнее концентрируясь на том, что делает. Но спокойствия это не приносит, поэтому он встает и уходит из дома.

Акт V: через несколько часов Джек возвращается. Он выпил еще несколько порций спиртного. Дебора возобновляет атаку, и ссора продолжается. Она обрушивается на него с уничижительной критикой, а муж пытается либо успокоить ее, либо проигнорировать. В конечном счете оба устают от этой мелодрамы и в отчаянии отворачиваются друг от друга.

Давайте проанализируем ситуацию. Если вы решите поискать определения для этой пары в учебнике психологии, то Джек будет там описан как «пассивно-агрессивный». Он злится на жену за то, что она организует его жизнь и вторгается в его пространство, но боится сказать об этом прямо. Вместо этого он тянет время: бегает, принимает душ, пьет, разгадывает кроссворды – другими словами, в полной мере пользуется многочисленными запасными выходами, которые встроил в отношения. Дебора – «агрессивно-агрессивная». «Она как бульдог», – говорит Джек не без восхищения. Женщина открыто требует и сердится. Постоянный элемент их ключевой сцены заключается в том, что чем больше она атакует, тем дальше Джек отступает и тем более брошенной она себя чувствует. И ее гнев, и его пассивность на самом деле просто замаскированная паника. Дебора боится, что останется одна, а инертность Джека заставляет ее чувствовать себя так, будто она имеет дело с пустым местом, с партнером-призраком.

Чтобы выйти из тупика, Деборе и Джеку нужно переписать свою пьесу – не в переносном, а в буквальном смысле. В качестве домашнего задания мы поручили им взять бумагу и карандаш и привнести в сценарий хеппи-энд. Полезно прочитать его несколько раз, чтобы новые варианты стали понятными, как то, к чему они привыкли. Партнеры убеждены, что на пользу пойдет любое изменение. И действительно, даже научиться узнавать в ссоре ключевую сцену – позитивный шаг. После этого, изменив всего один акт, вы получите возможность для нового решения.

Вот несколько вариантов корректировки ключевой сцены. Например, Дебора становится менее агрессивной – в сущности, выполняет просьбу мужа «не приставать». Один раз попросив что-то сделать и не получив ответа, она не настаивает. У Джека исчезает острая потребность увиливать. Он психологически готовится к работе по дому до того, как принять душ или взяться за кроссворды.

А можно переписать сценарий следующим образом. Джек более открыто выражает свое мнение. «Нет, я не буду делать X. Это для меня совершенно не важно. Я лучше сделаю Y». Дебору может испугать такое упрямство, но, если он будет настаивать на своем, она в конце концов почувствует облегчение, поскольку ей нужен независимый, уверенный в себе партнер, а не автомат.

В обоих новых сценариях есть только один акт: запрос и реакция. Но если недовольство сохраняется, партнеры могут перейти ко второму акту: Дебора просит Джека провести диалог с запросом на изменение поведения, чтобы превратить свое недовольство в SMART-запросы.

Практика выявления ключевых сцен и написания альтернативных сценариев может стать эффективным инструментом. Если пара в состоянии объективизировать свои ссоры, определить ключевые элементы драмы, а затем выработать другие варианты, она применяет рациональный новый мозг, чтобы преодолеть реакцию древнего мозга – бей или беги. У партнеров формируются новые нервные пути, которые направляют чувства в более спокойное и позитивное русло.

ПОЗИТИВНЫЙ ПОТОК

В Имаго-психотерапии есть еще одно упражнение, которое помогает оставить позади негатив и посмотреть в будущее, свободное от эмоциональных токсинов. Это «большой финал», высшее выражение любви и уважения в паре. Мы называем его позитивным потоком.

Смысл упражнения заключается в том, что партнеры записывают все, что ценят друг в друге. В списке могут быть привлекательные физические черты, особенности характера, признательность за знаки внимания и поступки, а также заверения в любви и обожании. Затем они по очереди «заливают» друг друга этими конкретными выражениями любви.

Во второй части упражнения каждый берет лист бумаги и составляет полный список качеств, за которые хочет получить похвалу. «Расскажи, как ты ценишь, что я тяжело работаю ради нас». «Скажи, что тебе нравится, как я тебя слушаю». «Скажи, что тебе нравятся мои красивые длинные ноги». После этого партнеры обмениваются списками и по очереди говорят друг другу конкретные фразы. Это как составить список желаний на Рождество, но в этом случае исполнятся все.

Мы практикуем это упражнение и в собственных отношениях. Мы сами его придумали и регулярно наблюдаем, как его выполняют другие, но нас по-прежнему трогает глубина любви и поддержки, которую мы при этом получаем. Это заставляет почувствовать себя глубоко и полностью любимыми.

В версии для мастер-классов все пары выполняют упражнение одновременно. Один партнер (получатель) садится на стул, а другой (отправитель) ходит вокруг. Первую минуту отправитель описывает, что ему нравится во внешности получателя: изящный изгиб губ, бархатная кожа, красивый нос. Следующую минуту отправитель говорит немного громче и рассказывает о достойных восхищения чертах характера получателя: надежности, честности, доброте, смелости, уме и прочем. На третьем обходе отправитель еще громче благодарит за знаки внимания, которые оказывал ему получатель: ухаживал за ним во время простуды, надевал цепи на колеса в метель, охотно пошел на семейный праздник, утешал, когда умер близкий. В момент кульминации партнеры заявляют об общем восхищении, любви и признательности. Они часто начинают прыгать и кричать: «Не могу поверить, что я живу с таким удивительным человеком!», «Я тебя люблю, люблю, люблю!», «Ты женщина моей мечты!», «Ты мой лучший друг и любовник!» Эта энергия заразительна. И отправитель, и получатель смеются, обнимают друг друга, плачут от радости.

Многим из нас никто не говорил во всеуслышание: «Я тебя люблю!», «Ты чудесный!» Зато мы часто слышим: «Замолчи!», «Уходи!», «Не лезь не в свое дело!», «Ты с ума сошел!» Это упражнение открывает шлюзы и наполняет людей радостью.

Глава 12. Портрет двух отношений

Что делает брак счастливым? Этот вопрос задают друг другу все мужчины и женщины… Думаю, ответ в том, что в браке два человека взаимно открывают глубочайшие потребности и удовлетворяют их.

Перл Бак

Я [Харвилл] начал свою карьеру не как психотерапевт, а как священник. В детстве я был прихожанином Первой баптистской церкви в Стейтсборо, штат Джорджия. В пятнадцать лет, учась в школе этого городка, я принял участие в конкурсе на национальную премию в области публичных выступлений и занял шестое место в стране. Узнав об этом, пастор попросил меня выступить с обращением на Молодежном воскресенье (особый день, посвященный молодым людям церковной общины). Помню, как я стоял за кафедрой в костюме и галстуке и с меня тек холодный пот, хотя я только что выиграл национальную премию и поездку в Вашингтон. Церковь наполняли молодые люди и их родители. Когда я начал говорить, тревога исчезла, и я произнес настолько страстную речь, что потом несколько человек подошли ко мне и сказали: «Тебе надо стать проповедником».

Пастор нашей церкви Джордж Ловелл, очевидно, тоже так думал. Через несколько недель он пригласил меня к себе и сказал: «Харвилл, примерно в тридцати километрах от города есть маленькая баптистская церковь. Эта община только что потеряла священника. Они позвонили мне и попросили посоветовать человека, который сможет несколько следующих воскресений читать у них проповеди. Не хочешь попробовать?» Я был окрылен успехом своей молодежной речи и согласился.

С того момента Джордж Ловелл стал считать меня своим «мальчиком-проповедником» и следующие несколько лет посылал в небольшие общины, где нужно было подменить священника. В семнадцать лет я стал постоянным проповедником в баптистской церкви «Пайн-стрит» небольшого городка Гайтон. Это была полноценная церковная должность: две проповеди каждое воскресенье и все остальные пастырские обязанности. В мои девятнадцать меня пригласили пастором в более крупную церковь, и я служил там вплоть до окончания колледжа.

За время службы – с семнадцати лет, когда я еще учился в школе, до двадцати одного года, когда оканчивал колледж, – я окрестил в этих двух церквях более пятидесяти человек, провел похоронные проповеди и церемонии для восемнадцати прихожан, обвенчал четыре пары. Изначально церковь была всего в пятидесяти километрах, но после поступления в колледж при Университете Мерсера в Мейконе приходилось добираться туда три часа. Жалованья хватало на хорошую машину и оплату обучения – четыреста пятьдесят долларов за семестр. Всю неделю я упорно занимался, а каждые выходные ехал в «Пайн-стрит» и читал проповедь. Летом я работал молодым миссионером: путешествовал по побережью Джорджии и Каролины, проповедовал молодежи и привел к Христу многих людей.

На третьем году учебы у меня был превосходный курс философии и библейской критики. Передо мной открылся новый мир логического мышления. Я постепенно увлекся абстрактными идеями, и ничто уже не казалось простым. Когда я выходил проповедовать, мои речи были наполнены глубокими теологическими вопросами.

Вскоре я заметил, что нельзя завоевать души для Иисуса, вдаваясь в лингвистический анализ Библии. Летом после завершения тех роковых курсов я снова отправился в путь, проповедуя свое новое понимание Иисуса и Библии. Как оказалось, оно не совпадало со взглядами христиан Южной Джорджии. Я читал проповедь в одной из церквей довольно приличного по размеру городка: год назад я там отлично поработал. В первый вечер в зале не было свободных мест: послушать нового молодого проповедника пожелали более полутора тысяч человек. К их удивлению, мое первое выступление было посвящено концепции вечной жизни. Относится ли слово «вечный» к качеству жизни или к ее продолжительности? На второй вечер я заметил, что на балконе появились пустые места. На третий вечер опустел партер. К концу недели меня слушала лишь верная горстка человек. Когда цикл был завершен, пастор отвел меня в сторонку для откровенного разговора. Он вспомнил, как в прошлом году я убедил посвятить свою жизнь Христу сто двадцать человек. В этом году к алтарю подошли всего восемь. «Харвилл, вы ведь начали учиться в колледже, не так ли?» – сказал он с явным разочарованием. Я кивнул. «В таком случае он вас уничтожил», – заключил пастор.

Моя короткая карьера миссионера подошла к концу, но интерес к философии и библейским исследованиям не угасал. На последнем курсе колледжа я добавил к этому еще и психологию. Теология, философия и психология стали для меня дверями в одну центральную реальность человеческого существования. Каждая дисциплина предлагала немного иную точку зрения и могла стать любовью на всю жизнь.

Я [Хелен] тоже получила религиозное воспитание. Моя мать выросла в Далласе и принадлежала к Южной баптистской конвенции, а отец работал нефтяником. Из-за занятости родителей мы не были близки. Я росла, чтобы стать «южной красавицей», а господствующая культура отводила женщинам вторые роли во многих областях, особенно в отношении заработка. Я поступила в колледж Южного методистского университета. Там молодой человек сделал мне предложение, и мы поженились. Вопреки ожиданиям окружающих, я оказалась достаточно умной, окончила колледж и проработала два года учительницей в школе для афроамериканцев в бедном районе Далласа. Потом стала матерью.

Мой муж работал в нефтяной компании. После определенных финансовых трудностей мы пережили болезненный развод, и я решила обрести собственный путь, потому что знала: мое призвание – помогать тем, кто испытывает боль. Я получила степень магистра в области психологии и намеревалась стать психотерапевтом. Потом мы познакомились с Харвиллом, и я очень оценила его, поскольку поняла, что с этим человеком могу обсуждать то, что для меня действительно важно. После его долгих ухаживаний сама сделала ему предложение, и он согласился! Я продолжала исследования по клинической психологии. Когда нефтяная компания нашей семьи стала приносить прибыль, я сосредоточилась на финансировании благотворительных программ, защищающих права женщин. Если вселить в нас уверенность, наш голос и ценности станут частью культуры наряду с мужскими.

В те дни я осознала разрыв между богатыми и бедными, между ролями, отведенными мужчинам и женщинам, пропасть между Богом и грешником, верой и феминизмом. Куда бы я ни посмотрела, все было не так.

Для нас обоих «погружения» в разные точки зрения – теологию, философию, образование, филантропию, психологию, феминизм – подтверждали это общее ощущение неправильности. Разрыв зиял перед нами, какие бы двери мы ни открывали: экономическое, половое и расовое неравенство, наш отход от Бога, фрейдистское подавление внутренних сексуальных желаний.

В годы ухаживаний мы оба прочли The Tao of Physics[39] Фритьофа Капры, что привело к беглому знакомству с квантовой физикой и нейробиологией в попытке осмыслить разрыв, способствовавший этой неправильности. И мы обнаружили, что, если достаточно глубоко заглянуть во все эти научные дисциплины, можно увидеть общую нить: отношения. Все взаимосвязано. Куда ни взгляни – от субатомных частиц до нейронов и вселенных – нет ничего обособленного, ничего отдельного. Иногда мы перестаем осознавать коммуникацию, но это всего лишь иллюзия. Мы не можем не быть связаны. И если в изоляции виновны ранние отношения, то лучший способ восстановить связь – наладить нынешние отношения с партнером.

Как уже не раз упоминалось в этой книге, мы не понаслышке знаем, каково быть «сложной парой». Да, нам не могли помочь даже лучшие психотерапевты Нью-Йорка. Мы признавали поражение и заявляли, что разводимся. Звонок к пробуждению прозвенел, когда мы осознали, что наши отношения полны негатива. Наше пространство между было наполнено осуждением, критикой и стыдом. Это рождало тревогу, а она привела к разрыву связи, некогда соединявшей нас. Именно приверженность нулевому негативу и регулярные ежевечерние проверки на нулевой негатив спасли наш брак и восстановили связь.

В конце концов мы узнали, что создание безопасности в пространстве между приглашает Дух Божий пребывать с нами в этом священном месте. Мы оба прошли полный круг и вернулись к истокам. Почему мы убеждены, что психотерапия для пар – это духовный путь? Что общего у рассказов об обыденных вещах – например, изменении поведения, заботливых поступках, детских переживаниях – и помощью людям в том, чтобы испытать божественное? Дело вот в чем: благодаря этому мы выходим за пределы собственной личности и можем проявить подлинный интерес к партнеру. А если достаточно часто переходить от осуждения к любопытству, партнер станет настоящим чудом нашей жизни.

Мы используем слово «духовный» не в его привычном понимании. Речь не о том, чтобы ходить в церковь, следовать доктринам какой-то религии или достигать высшего состояния сознания путем медитации, поста и молитвы. Мы говорим о естественной духовности, которая присуща человеку в той же степени, что и сексуальность. О духовности, которую мы получаем как дар в момент зачатия; ее мы теряем из виду в детстве, но можем возвратить в зрелом возрасте, если научимся излечивать старые раны и испытывать радостное единение. Вновь осознавая неотъемлемое внутреннее единство, делаем изумительное открытие: мы никогда не были отрезаны от остального мира. Но только в контакте с чудом собственного бытия мы получаем свободу, чтобы познать его красоту и сложность. Вселенная имеет смысл и цель, и мы ощущаем себя частью большего целого. В начале наших отношений Хелен цитировала Ф. М. Достоевского: «Тот, кто хочет увидеть живого Бога, пусть ищет его не в пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви». Именно в ней мы можем встретиться с Богом лицом к лицу.

Мы убеждены, что один из самых верных путей к этому возвышенному состоянию бытия – скромный путь бескорыстной заботы друг о друге. Когда мы находим в себе смелость искать правду о себе и партнере, обнаруживаем: самое вознаграждающее, что только может предпринять человек, – это создание психологического и духовного партнерства.

ИНТЕГРАЦИЯ

В предыдущих главах были подробно описаны различные приемы, благодаря которым происходит исцеление. Теперь давайте рассмотрим процесс в целом. Первый шаг – излечить раны. Для этого нужно создать атмосферу безопасности и доверия. Закрывая запасные выходы, обновляя взаимные обязательства и намеренно поддерживая друг друга, вы формируете безопасную и заботливую среду. Вы создаете чувство спокойствия и поддержки, учась открыто и эффективно общаться. Преодолев сопротивление новому способу отношений, вы начинаете лучше понимать партнера. Вы узнаете, что у него есть страхи, слабости и желания, которыми он никогда не делился.

Затем переходите к целенаправленной поддержке спутника, заполняя пространство между заботой, развлечениями и сюрпризами. Это также усиливает ощущение безопасности и радости в отношениях. Вы принимаете мысль, что поддержка и негатив не могут идти по одним нервным путям.

После этого вы лучше осознаете свои старые раны. Вы заглядываете в прошлое и понимаете, что получали недостаточно заботы и подавляли важные части своей личности. Этого осознания можно достичь с помощью психотерапии, молитвы, размышлений, внимательного наблюдения за повседневными событиями. Собирая новые идеи, вы делитесь ими с партнером, поскольку больше не считаете, что он умеет читать ваши мысли. Когда близкий человек делится мыслями и чувствами, вы с пониманием и сочувствием слушаете его, зная, что это создает священное доверие. Постепенно начинаете по-новому представлять его, видеть таким, какой он на самом деле: раненый ребенок, ищущий спасения. Вы слушаете его и делитесь с ним, чтобы рассеять тьму, в которой находитесь оба. Постепенно начинаете принимать тьму и свет собственного бытия во всей полноте.

Следующий шаг в исцелении, вероятно, самый сложный. Вы принимаете решение воплотить полученную информацию о себе и партнере, стать для него целителем. Вы идете против своих инстинктов и желаний и решаете сосредоточиться на потребностях любимого. Для этого придется победить страх перед изменениями. Реагируя на нужды близкого человека, с удивлением обнаруживаете, что, излечивая его, постепенно восстанавливаете утраченные элементы собственного «я». Вы интегрируете части своей сути, отрезанные в детстве. Вы находите себя, вновь обретая способность думать и чувствовать, жить сексуально и духовно, творчески выражаться.

Размышляя обо всем, что удалось узнать, вы видите, что болезненные моменты в жизни – это возможности для роста. Вместо того чтобы блокировать боль, вы спрашиваете себя: «Какая правда пытается проявиться в этот момент? Какие первобытные ощущения скрываются за грустью, тревогой и отчаянием?» Вы уже знаете, что в основе лежат тоска и страх смерти, и эти чувства общие для всех. Наконец, вы находите безопасный и стимулирующий развитие способ преобразовать мощные эмоции и больше не позволяете им ставить отношения под угрозу.

Один за другим элементы вашего партнерства, которые когда-то были неосознанными – страхи, детские потребности, архаичная боль, – выходят на поверхность. Вы принимаете их и в конечном счете лечите. По мере заживления детских ран и осознания все большего числа скрытых элементов своей личности получаете новое чувство врожденного единства и связанности[40].

Создание близких любовных отношений – это духовный путь, но он не обязательно возвышенный. Это главным образом регулярный, ежедневный труд. В конце концов вы настолько перестроите свой мозг и укрепите изменения, над которыми работали с партнером, что новый способ отношений станет намного комфортнее старого. Вы начнете жить в другой реальности – в мире стабильной связи. Будете стараться проводить вместе больше, а не меньше времени. Начнете воспринимать разницу мнений как творческое напряжение, возможность выйти за пределы своих узких точек зрения. Желание сделать партнера таким, как вы, исчезнет, и вы начнете наслаждаться тем, что он не похож на вас. Если вы все же соскользнете обратно в негатив, процесс воссоединения будет проходить куда быстрее, легче и безболезненнее. Нашим парам мы часто советуем «оставаться в байдарке и грести вперед». Бросить весла – это худшее, что можно сделать, если снова окажетесь в стремнине. Движение вперед и новые инструменты гарантируют, что вы справитесь. Чтобы этот процесс стал нагляднее, мы хотим рассказать вам истории двух пар.

Между ними есть очевидная разница. Когда мы впервые встретили Энн и Грега Мартин, в свои сорок с небольшим они были женаты всего пять лет. Оба уже успели побывать в браке и имели детей от предыдущих отношений. Они полноценно занимались карьерой. Мартины узнали об Имаго-терапии отношений в начале знакомства и сумели решить основные конфликты всего за три года.

Кеннету и Грейс Брентано было около шестидесяти пяти, и они состояли в браке тридцать пять лет. Пара вырастила четверых детей. Обеспечивал семью в основном Кеннет, а Грейс занималась прежде всего домашним хозяйством. Они тридцать лет испытывали трудности, прежде чем добились удовлетворяющих отношений. Большую часть работы они проделали самостоятельно, еще до того, как познакомились с нашими идеями.

Однако общее между этими парами важнее, чем их различия. И Мартины, и Брентано сумели создать близкие любовные отношения, которые удовлетворяли потребность в исцелении. Отношения, благодаря которым каждый из них почувствовал безопасность, жизнь, любовь и связь.

ЭНН И ГРЕГ

Энн и Грег познакомились в 1981 году в Санта-Фе. Энн жила в Далласе и приехала туда на выходные с подругами Джоси и Шелли. Она уже три года была в разводе, встречалась с тех пор с несколькими мужчинами, и как раз сейчас ей снова захотелось замуж. «Отношения без обязательств меня больше не интересовали, – вспоминает она. – Я искала чего-то постоянного». В те выходные, однако, женщина не думала о знакомствах и хотела прежде всего хорошо провести время с подругами. Вечером в пятницу они пошли в город отдохнуть. За ужином Джоси упомянула, что у нее не очень хорошо получается знакомиться с мужчинами, и Энн шутя согласилась стать для нее тренером. «Тебе не надо делать ничего соблазняющего, – советовала она. – Если видишь интересного мужчину, просто посмотри в его сторону и улыбнись, когда он тебя заметит. Когда кто-то тебя пригласит на танец – встань и потанцуй. Тогда парень узнает, что ты хочешь танцевать, и он наберется смелости, чтобы действовать».

Энн весело давала Джоси советы на тему знакомств и вдруг увидела, как в зал входит одинокий мужчина – высокий, стройный, в вельветовом пиджаке. Он показался ей тогда «грубоватым, но опрятным». Еще она подумала, что у него есть харизма, ум и уверенность. «А вот этот мой», – сказала она Джоси, совершенно позабыв о «тренировке».

Грег тоже прекрасно помнит ту встречу. Он приехал в Санта-Фе на выходные, чтобы отметить приближающийся развод. Днем ранее он подал документы и теперь хотел хорошо провести время. За его плечами было три неудачных брака, и его совершенно не интересовали серьезные отношения. Он вошел в зал, огляделся и заметил Энн, высокую, интересную блондинку за тридцать. Она привлекла его внимание, и через некоторое время он пригласил ее на танец.

«Мы сразу же начали говорить, – рассказывает Энн. – Многие парни не знают, как заговорить с женщиной, но мы продвигались семимильными шагами. Это мне в нем понравилось». Еще Энн было приятно, что его не отпугивало ее академическое образование. (У нее была ученая степень и должность доцента на кафедре психологии в Южном университете.) Нескольких мужчин, с которыми Энн встречалась ранее, это смущало, и, чтобы выглядеть не так угрожающе, она стала называть себя учительницей. «Но на этот раз я тут же поняла, что от Грега ничего скрывать не надо, – признается Энн. – Он сказал, что у него самого есть ученая степень в области технических наук и что он восхищается умными женщинами».

Пара говорила и танцевала весь вечер. Потом Грег проводил ее до мотеля, а на следующее утро они вместе позавтракали и пошли на прогулку. Они нравились друг другу, но очень сильного влечения поначалу не возникло. Те выходные могли стать началом и концом их отношений, если бы Энн на следующей неделе не отправила Грегу визитную карточку (это было неожиданно для нее самой). Получив ее, он позвонил ей и спросил, может ли приехать в Даллас на выходные, чтобы встретиться. У Энн были другие планы, но она перестроила график, намереваясь провести время с ним.

«Вот так все и закрутилось, – говорит Энн. – Мы быстро рванули вперед. Это было как наркотик». Вспоминая те первые дни, она изумляется, как смело бросилась в отношения. Многое было не в пользу Грега. Он был женат не один, не два, а целых три раза. От двух браков у него осталось четверо детей. Энн написала докторскую диссертацию о трудностях, которые испытывают приемные родители, поэтому точно знала, во что ввязывается. А главное, их отделяло друг от друга четыреста километров и у каждого была сложившаяся карьера в своем городе. «Нормальный человек, осмыслив все это, побежал бы в противоположном направлении, но притяжение между нами было слишком сильным», – признается Энн.

Каков был источник этого притяжения? Чтобы разобраться, надо кое-что узнать об их детстве. Энн была единственным ребенком. В первые годы ее жизни отец был военнослужащим, поэтому она видела его, только если он приезжал на побывку. Когда девочке было шесть месяцев, мать устроилась служить на флот, оставив дочь на попечение дедушки и приемной бабушки. Год спустя она вернулась, но малышка уже очень привязалась к новым близким людям. Тесные отношения вновь были вынужденно нарушены.

Сложившаяся в раннем детстве модель брошенности усилилась в семилетнем возрасте, когда отец с матерью развелись. Папа уехал из городка, и Энн не видела его до тех пор, пока ей не исполнилось тринадцать лет: она разыскала его, написав письмо в Красный Крест.

Энн четко помнит первые годы жизни с матерью. Это была легкомысленная, общительная женщина, которая часто ставила свои потребности выше интересов дочери. Мать много раз не ночевала дома и возвращалась поздно на следующий день. Энн просыпалась, обнаруживала, что одна, и героически начинала готовиться к школе.

Но даже когда мама не покидала ее, она, по мнению Энн, была не слишком заботливой. «Я не помню, чтобы меня держали на руках, трогали, гладили», – говорит она. В то же время мать была и источником жизненно важного одобрения: «Она искренне считала меня привлекательной и была уверена в моих способностях. Она не говорила мне неприятных вещей, не критиковала».

Отчасти из-за необходимости заботиться о себе, а отчасти потому, что мать ценила самостоятельность, Энн росла ответственным, независимым ребенком. За заботой, которой ей не хватало дома, она обратилась к школе и церкви. Девочка отрицала, что отсутствие родительской опеки и тепла причиняет ей боль: это было бы слишком тяжело. Со стороны она выглядела уверенной в себе, активной девушкой.

В отличие от Энн, Грег был старшим из пятерых детей и вырос на ферме в Арканзасе. Из детских лет больше всего ему запомнилось, что между отцом и матерью не было нежности. «Они много кричали друг на друга, – вспоминает он. – В основном шумела мама. Она была очень эмоциональным человеком и часто злилась, но в то же время очень любила нас».

С деньгами в семье Грега всегда были проблемы. «Мать постоянно жаловалась по этому поводу, но отец ее игнорировал». Мужчина рассказывает, что отец был добрым и умным, но не слишком энергичным: «Он усердно работал, но немногого достиг и, казалось, жил будущим. Он говорил, например: “Если в августе будет дождь, мы соберем две тонны кукурузы, и все будет в порядке”. Или: “Если будет дождь, уродится соя”». Он всегда повторял, что на следующий год будет лучше, жил верой в то, что все образуется. Грега, однако, беспокоило, что отцовские мечты никогда не сбывались. «Он часто говорил, что хочет купить самолет, – вспоминает Грег. – Это было для него очень важно, но при этом он ничего для этого не делал. Если бы я хотел купить самолет, я бы его купил. Я бы сделал все необходимое, чтобы добиться цели. А папа позволял жизни проходить мимо».

Родители никогда не обижали Грега и других детей, но, как он выражается, «в семье не было принято обниматься». Мальчик много играл в одиночестве, бродил по ферме и фантазировал. В целом детство было для него счастливым временем. «Я был веселым и беззаботным парнем, но немного отстраненным. У меня были друзья, но я не подпускал их близко. Я чувствовал себя не одиноким, а просто отдельным. У меня было ощущение, что я не такой, как все. Не хуже, не лучше – просто другой».