– Поль, корабль в полном порядке. Все исправно, ничего не заминировано.

– Хорошо, – отозвался Поль. Он никак не мог локализовать опасность, и это ему особенно не нравилось.

Подошла их очередь подниматься на борт. Манокарцы ухитрились даже такое рутинное действие, как посадка президента и сопровождающих лиц на звездолет, превратить в ритуал, почти в мистерию.

«Грузимся медленно и торжественно, как покойники в крематорий… Весь Ниар ведь будет смеяться! Одно утешение – мы с Тиной в масках, мы в этом как бы и не участвуем».

В коридоре Поль стянул маску. Телохранители последовали его примеру, сразу утратив свою мнимую одинаковость: ровесник Поля, обладатель круглого упрямого лица; парень постарше, с образцово неприметной внешностью прирожденного оперативника; мужчина средних лет, горбоносый, с резкими складками по углам чуть искривленного рта. Их сходство ограничивалось ростом и сложением – так как работали они в масках, остальное не имело значения.

– Вы свободны, отдыхайте, – объявил Поль и повернулся к Тине: – Пойдем куда-нибудь? Можно в Сад Славы – там, наверное, никого.

– Пошли.

Стиву, Тине и Полю предоставили отдельные каюты – такие, что лучше бы их не было: истинно манокарский подход к оформлению интерьера, стены сплошь покрыты лозунгами, изречениями государственных мужей, выдержками из всевозможных Уставов и Уложений. Сад Славы тоже своеобразное местечко, но там хотя бы есть размах, а унылые аккуратные столбцы казенных поучений на стенах крохотной комнатушки – это смахивает на глюк рехнувшегося бюрократа. Поль не мог долго находиться в своей каюте, физически не выдерживал.

Впрочем, долго и не придется: несколько часов спустя корабль выйдет за пределы системы Близкого солнца, разгонится до нужной скорости и нырнет в гиперпространство; максимум через двадцать минут (поскольку в кресле пилота-навигатора сидит Стив) вынырнет оттуда около Манокара – и путешествие закончено. Вообще-то Стив мог бы уйти в гиперпространство и сразу после старта, однако ниарские Правила Навигации такие номера запрещали.

По корабельному распорядку, перед нырком члены экипажа должны находиться на своих местах согласно штатному расписанию, а пассажиры – в каютах, но до нырка еще далеко. Сейчас началась предстартовая подготовка, и займет она около часа. Напрасная трата времени, ведь Стив уже проверил бортовые системы, но манокарцы свято чтут инструкции.

Встречные, заметив Поля и Тину, ускоряли шаг либо сворачивали в боковые коридоры. Поля побаивались: среди манокарцев ходили слухи, что он телепат. Слухи эти были, мягко говоря, преувеличены – Поль никогда не умел читать чужие мысли, а его способность к телепатическому общению в свое время угасла, едва прорезавшись.

Вернуть ее Поль не пытался. Год назад он поставил над собой рискованный эксперимент и выжил только потому, что лежал со сломанным позвоночником в стационарном «коконе спасения» (с этой травмой ему повезло, и без всяких кавычек – она спасла его тогда от многих неприятностей). Превратив себя в ментальную машину для ретрансляции телепатического сообщения, Поль чуть не поплатился за это жизнью, но системы «кокона» не позволили ему умереть. Он не помнил, как его тело корчилось в судорогах, как у него ломались кости, рвались сосуды и мышцы. После трансформации он перестал что-либо чувствовать и воспринимать, а потом открыл глаза, увидел за прозрачной стенкой Стива и понял, что все получилось как надо.

В промежутке между первым и вторым моментом было несколько суток глубокой комы, когда системы «кокона» работали на пределе, в режиме экстренной реанимации, однако этого Поль не помнил. Боли он тоже не помнил, хотя какие-то ее неощутимые отголоски, должно быть, остались, раз мысль о телепатии вызывала у него с тех пор даже не то чтобы отталкивание, но непреодолимое нежелание с этим связываться.

Монументальное великолепие Сада Славы обрушивалось на посетителя, едва тот переступал через порог. Свой Сад Славы был на каждом манокарском звездолете, но здесь, на президентском «Вестнике Победы», усердные и высокоодаренные искусстводелы особенно постарались. Многоуровневый рельеф, отдельные сектора необъятного зала соединены лестницами из полированного камня; обелиски, устремленные к высокому светящемуся потолку, сквозистыми вереницами рассекают пространство; настенные голограммы (пейзажи, парады военной техники, похороны государственных деятелей, всенародные торжества) не позволяют определить на глаз хотя бы приблизительные размеры помещения – ясно только, что оно громадное.

Тина и Поль миновали центральный сектор, где на постаменте из пурпурного мрамора ветвилось позолоченное дерево, символизирующее манокарскую национальную идею. Листья, выточенные из драгоценного зеленоватого хлиорита, инкрустированы золотыми буквами: «Дисциплина», «Скромность», «Почитание вышестоящих», «Самоотверженность» – манокарские истинные ценности. До реформ считалось, что остальной мир не знает, что это такое; позже идеологи Манокара заняли более гибкую позицию: да, в Галактике встречаются культуры, для которых Ответственность или, к примеру, Честность – не пустые слова, но лишь на Манокаре безоговорочно торжествует Добро. Отсюда следует (финт партии реформаторов), что контакты с внешним миром необходимы: надо же просвещать тех, кто с истинными ценностями еще не знаком!

Трехмаршевая лестница ведет вниз. Мемориальный сектор: сверкающее черное озеро с симметричными островками символических надгробий. Озеро можно пересечь не замочив ног – это всего лишь отполированный до зеркального блеска черный гранит.

Новый подъем. Галерея мраморных обелисков с голографическими портретами правителей Манокара, каждый снабжен текстом, повествующим о заслугах изображенной личности. Последний в ряду – портрет Эланы Ришсем. Надпись гласит, что наидостойнейшая из жен, кроткая и плодородная госпожа Элана, была избрана президентом, поскольку впитала всю мудрость своего почившего супруга. Компромисс по-манокарски. Поль и Тина давно уже сошлись на том, что Лудвиг Ришсем был не только здравомыслящим реформатором, но еще и порядочным раздолбаем (как он вляпался в ту историю с шантажом – не каждый ведь так сумеет!), и хорошо, что кроткая и плодородная Элана впитала его мудрость, а не что-либо другое.

В конце Галереи Правителей находилась невысокая бронзовая решетка, отделяющая зрителей от стены с голограммой: колонна юношей в скромных мундирах движется к большому серому зданию. Сбоку пояснение: «Прилежные студенты отправились в поход за знаниями». Тина прислонилась к решетке, а Поль присел на подножие обелиска с портретом Эланы. Так, наверное, нельзя, но вряд ли найдутся желающие придираться по мелочам к телохранителю-экстрасенсу, предположительно телепату. Разве что Гредал сделает замечание.

– Ты по-прежнему чувствуешь опасность? – спросила Тина.

Поль кивнул. Угроза была непонятная, размазанная в пространстве, но вполне реальная; он ощущал ее так же отчетливо, как слабый воздушный поток, исходящий от вентилятора, спрятанного за ажурной бронзовой розеткой под потолком.

– Может быть, на нас нападут в космосе?

– Нас будут сопровождать корабли ниарского военного флота, – напомнила Тина. – Маловероятно, чтобы кто-нибудь сунулся. Хотя сейчас я скажу об этом Стиву.

Ее присутствие успокаивало, и не только потому, что Тина киборг, обладающий нечеловеческой силой, с лазерами и выдвижными лезвиями в кистях рук, не говоря уж о телекинетических способностях. Поля всегда тянуло к людям уравновешенным, неподвластным давлению внешней среды – таким, как Тина и Стив. Правда, сами они утверждали, что у них тоже бывают срывы, но Поль ни разу этого не видел.

У Тины было лицо земной топ-модели Моны Янг, согласно моде семилетней давности (когда Стив и Тина скрывались от Космопола, ей пришлось сделать пластическую операцию): тонкие правильные черты, прямой нос, не слишком полные, четко очерченные губы. Она казалась ровесницей Поля, и ничто в ее облике не выдавало боевого киборга: стройная светловолосая девушка среднего роста, не хрупкая и не массивная, с нормально развитой мускулатурой, отнюдь не гипертрофированной. Стив тоже не похож на сверхчеловека; те, кто не знал его в лицо, обычно принимали его за техника или за охранника.

– Бортовые орудия будут в готовности. По-моему, исключено, чтобы наемники оппозиции атаковали нас под носом у ниарского флота. Весовые категории не те.

– Вопрос в том, как далеко они готовы зайти, чтобы избавиться от Эланы и навредить реформаторам, – сумрачно глядя на колонну прилежных студентов, возразил Поль. – С их точки зрения, весь миропорядок рушится: нельзя больше запарывать слуг и подчиненных, молодежь слушает инопланетную музыку, по улицам ходят женщины без вуалей и так далее. Да еще эта астральная тварь, про которую рассказывал Стив, куда-то удрала. В общем, гибель богов и устоев налицо, Манокар надо спасать любой ценой. – Он помолчал, потом кисло признался: – Тина, я всегда был жутким эгоистом. Я домой хочу, а если какой-нибудь чертов инцидент, плакал наш отпуск!

– Посмотрим. Элана в принципе не возражает…

Тина не закончила фразу. Ее серые глаза слегка сузились, лицевые мышцы на мгновение отвердели и тут же расслабились – безразличное, почти сонное выражение. Поль дернулся, но обернуться не успел.

– Не оглядывайся, – Тина говорила, почти не разжимая губ. – Просканируй зал: кто здесь есть, кроме нас?

Полю стало холодно, словно внезапно упала температура. Он заметил, что Тина сменила позу: медленное неприметное движение, и кисти скрещенных на груди рук высунулись наружу – она приготовилась стрелять из своих имплантированных лазеров! В кого?.. Чужого присутствия Поль не ощущал.

– Из живых здесь только мы. Если ты кого-то видишь, это андроид или голограмма. Где он? – Голос прозвучал хрипло, неуверенно.

– Далеко. Еще до дерева не дошел. Просканируй как Полина Вердал.

Поль без возражений трансформировался и увидел, не глазами, а своим особым нечеловеческим зрением, весь Сад Славы целиком, в туманных наплывах то ли плесени, то ли грязноватого снега (обзор – триста шестьдесят градусов, нет необходимости оборачиваться). Печальное и неопрятное зрелище, никакого шика. И ни намека на постороннее присутствие. Или нет, что-то есть… Бледное размытое пятно, на пределе восприятия – так могла бы выглядеть тень растения, – оно медленно приближается… Страх, внезапный и болезненный, заставил Поля свернуть Полину Вердал. Его начало знобить.

– Не знаю, что это, – говорить было трудно. – Тина, мне плохо.

– Стив, тревога, – едва шевеля губами, произнесла Тина. – Стив!.. У меня передатчик накрылся, – Поль понял, что последние слова адресованы ему. – И мои лазеры тоже!

Он наконец-то оглянулся, одновременно пытаясь встать и расстегнуть непослушными пальцами кобуру. Почему кружится голова, если он еще пять минут назад прекрасно себя чувствовал?.. Он готов был увидеть что угодно – ожившего мертвеца, дьявола с рогами, неизвестную форму жизни, но вместо этого увидел на лестнице, соединяющей центральный сектор с мемориальным гранитным озером, всего-навсего одного из своих телохранителей. Тот был одет как Поль и Тина: черная униформа, высокие ботинки, бронежилет – ничего подозрительного, все как положено. Вот только почему он на президентском корабле разгуливает в маске, это же нарушение…

Тина шагнула вперед, ее движения стали смазанными, неуловимыми – переключилась в ускоренный режим. Бластер у нее в руке… Нет, руки пустые. Каким образом ее обезоружили?.. Тут Поль заметил, что из расстегнутой кобуры на поясе выглядывает рукоятка. Почему Тина раздумала стрелять и спрятала оружие?

Он получил ответ на этот вопрос, когда сумел вытащить собственный бластер: рубиновый глазок индикатора не светился.

Грохот. Поль поднял голову и сквозь застилающий глаза туман увидел, как валятся на блестящий мраморный пол какие-то бесформенные куски. Он не понял, что произошло, а фальшивый телохранитель уже находился в начале Галереи Правителей. Поль услышал в наступившей тишине его смех.

– Тина, мои поздравления! Неужели ты наконец-то научилась драться, не используя грубую силу киборга? Смею надеяться, это моя заслуга…

Его дальнейшие слова заглушил громкий хруст. Привинченная к полу яшмовая скамья качнулась в одну сторону, потом в другую, освободилась, взмыла в воздух, но до черной фигуры не долетела – сшиблась с обелиском, который с тяжелым скрежетом переломился надвое и принял удар на себя. Снова грохот и камнепад.

Поль попытался встать. Ноги подкосились, он упал на колени и выронил бесполезный бластер. Знакомое состояние, как в тот раз на Дизайнерском Форуме… Тогда Поль не знал о том, что Лиргисо, он же Крис Мерлей, – энергетический вампир, а теперь знает, но толку от этого знания… Хорошо Тине, на нее такие фокусы не действуют: что-то вроде врожденного иммунитета.

– Тина, как поживают твои лазеры? То же самое я мог бы сделать со всеми твоими искусственными системами, но боюсь, это тебя убьет. Я пришел за Полем, позволь мне забрать его.

Расстегнуть бронежилет… Достать из внутреннего кармана миниатюрный, в виде авторучки, однозарядный бластер – возможно, он в порядке…

Скорее всего, Лиргисо получил информацию об экипировке Поля и его охраны от кого-то из манокарцев; войдя в зал, он сразу вывел из строя табельное оружие Поля и Тины, но «авторучка» должна была уцелеть, о ней мало кто знает.

Поль обзавелся этой штукой десять лет назад. Он тогда был помешан на оружии (свой страх перед драками он сумел преодолеть несколько позже) и не выходил из дома без ничего. Один из одноклассников свел его с незийцем, который подпольно продавал «авторучки». Внутри патрон, какие используются в огнестрельном оружии. При нажатии на спуск химический заряд взрывается, от этого разрушается пьезокристалл и высвобождается импульс энергии для выстрела.

Полю ни разу не довелось воспользоваться мини-бластером, а после зачисления в полицейскую школу он запер его дома в сейфе: еще не хватало попасться с запрещенной на Незе игрушкой. Когда он отправился на Манокар, он вспомнил об «авторучке» и захватил ее с собой. Руководство президентской службы безопасности было в курсе – от сканеров такую штуку не утаишь, – но не возражало: телохранитель-экстрасенс находился на особом положении. Вся надежда на то, что информатор Лиргисо не входит в число посвященных.

Невидимая, но болезненная вспышка – это Лиргисо убрал свою экранировку. Больше незачем прятаться: засечь его способен только Поль, а тот уже знает о его присутствии. Темный смерч, нечто пугающее, опасное, омерзительное – примерно так Лиргисо выглядел для Поля; если посмотреть глазами Полины Вердал, зрелище будет еще хуже, почти до шока.

Поль скорчился на полу, чтобы Лиргисо не увидел, как он расстегивает бронежилет. Сражение продолжалось; шум стоял, как в каменном карьере, где работает добывающая техника, – странно, что до сих пор никто не примчался выяснять, что творится в Саду Славы. Датчики и видеокамеры Лиргисо заблокировал, но неужели в соседних помещениях не слышен грохот? Полю казалось, что времени прошло очень много – или это на самом деле не так, просто он застрял в отрезке времени, которое движется неестественно медленно, и каждая ненормально растянутая секунда вмещает в себя событий на десять-пятнадцать минут?

Рядом что-то разбилось с тихим всхлипом. Мерцающие зеленоватые осколки хлиорита, горстка золотых букв с вычурными завитками: Ь, С, К, О… Дошла очередь и до дерева.

Он справился с застежкой, сквозь ткань нащупал в потайном внутреннем кармане «авторучку». Теперь надо ее вытащить – осторожно, чтобы Лиргисо не заметил.

Тяжелые мерные удары, хруст. Поль оглянулся: по Галерее Правителей, давя усыпавшее пол каменное крошево, двигалась статуя Радигава, одного из первых манокарских президентов – Незапятнанного Светоча, как именуют его в школьных учебниках. Отлитый из бронзы трехметровый Радигав перемещался вместе с каменной плитой, к которой был привинчен: то правая, то левая сторона приподнималась над полом и делала рывок вперед. Казалось, что статуя шагает.

Лиргисо не видно. Поль заледенел, когда понял, что враг использует статую как прикрытие. Для того чтобы телепортироваться вместе с кем-то, нужен физический контакт – достаточно схватить человека за руку… Эта мысль вызвала короткий, отчаянный прилив сил, и Поль выдернул из кармана мини-бластер. Одетая в лоснящийся черный пластик «авторучка» чуть не выпала из частично онемевших пальцев.

– Тина, как тебе это нравится? Даже президент Радигав на что-то сгодился! Я тебя по-прежнему люблю. Не хочешь вернуться ко мне? Поля захватим с собой, потому что…

На статую друг за другом обрушились два обелиска, но Незапятнанный Светоч устоял.

– Тина, мне же больно! Если так, я больше не буду тебя щадить.

Все окружающие предметы взбесились и пришли в движение. Решетка, возле которой Тина незадолго до этого стояла, хищно скользнула над полом, ударила Тину под колени. Поль видел это боковым зрением. Опираясь на дрожащий от напряжения локоть, он старательно прицеливался – не в Лиргисо, того сейчас не достанешь, а в вентилятор за сквозистой розеткой под потолком. Выход из строя одного из вентиляторов во время предстартовой подготовки равняется «неполадкам в системах жизнеобеспечения», равняется запросу данных с заблокированных датчиков, равняется тревоге, равняется появлению Стива… Главное – не промазать, выстрел только один.

Поль нажал на спуск. Одновременно он заметил краем глаза какое-то белесое облако, окутавшее Тину, услышал насмешливый голос Лиргисо:

– Тина, эта сеточка – из мономолекулярного волокна. Давай посмотрим, сможет ли тергаронский киборг ее разорвать? Ну-ка, попробуй еще раз!

На полу корчился белесый кокон размером с человека, вокруг валялись большие и маленькие обломки полированного камня. Бронзовый Радигав торчал в проходе, заслоняя обзор, а Лиргисо, неотличимый от телохранителей Поля, стоял совсем близко и сверху вниз смотрел на противников. Ему тоже досталось во время телекинетической драки, на мраморные плиты капала кровь.

– Не получается? – спросил он с глумливым сожалением. – Сочувствую, великолепная Тина. Я рассчитывал только на Поля, но теперь смогу утащить вас обоих.

Поль запрокинул голову: из просвета в розетке неохотно выползал сизый дымок. Продержаться еще несколько секунд…

Они с Тиной находились метрах в десяти друг от друга, схватить обоих сразу Лиргисо не мог. Он повернул обтянутое глухой черной маской лицо в сторону Поля, и тот почувствовал – сначала с удивлением, потом с ужасом, – что начинает скользить по колючей от битого камня плоскости пола по направлению к Тине. Если можно передвигать за счет телекинеза неживые предметы, почему нельзя то же самое проделать с человеком?.. Ухватиться не за что, да и сил для этого нет, но внезапно жутковатое скольжение прекратилось, опять раздался грохот.

– Тина, не делай так больше! Ты нарушаешь свое слово, ты же могла мне голову разбить! Я ведь не собираюсь вас убивать, почему ты пытаешься убить меня?! Тина, перестань!

– Что вы делаете?

Голос Стива. Удивленный. Еще бы не удивиться…

– Стив, помоги мне выпутаться из сетки! – Это уже голос Тины.

– Зачем ты в нее завернулась?

– Ради острых ощущений!

Поль с трудом приподнял голову: Лиргисо нигде не видно. Сбежал.

Должно быть, на какое-то время он потерял сознание, потому что в следующий момент обнаружил, что народу вокруг довольно много, Тина уже освободилась, а сам он чувствует себя вполне сносно и может без посторонней помощи подняться на ноги. Наверное, Стив поделился с ним своей энергией, как в тот раз на Форуме. В Саду Славы царил разгром, как после взрыва или землетрясения, манокарцы шокированно озирались.

– Элана, с вами все в порядке? – достав передатчик, спросил Стив. Он не видел необходимости в церемониях и называл госпожу президента по имени – так короче.

– Ваше высокопревосходительство, на борту чрезвычайное происшествие! – как бледное виноватое эхо, подхватил Гредал. И осведомился подавленным шепотом: – Что здесь произошло?

– Лиргисо, – мрачно бросила Тина. – Кто дал ему ориентир для телепортации, хотела бы я знать!

– Как ты поняла, что это он? – Поль подобрал и спрятал разряженную «авторучку», сунул в кобуру бластер. – Оделся он как мы, я бы не догадался.

– Во-первых, он был в маске – ни один манокарец не пойдет на такое нарушение дисциплины. Во-вторых, он выше тебя на несколько сантиметров, это я заметила, когда он проходил мимо стенда с портретами первых колонистов. Твоя макушка вровень с той золотой полоской, видишь? Телохранители одного с тобой роста, этого он не учел – или понадеялся, что никто не обратит внимания на маленькую разницу.

Поль взглянул на покосившийся стенд по ту сторону осиротевшего центрального сектора. Его спас пустяк – несколько сантиметров… Ноги снова обмякли, он присел на край ближайшего постамента.

– Господин Лагайм, здесь сидеть нельзя! – напряженной скороговоркой напомнил Гредал. – Все разнесли, невзирая на кощунство… Это же Сад Славы, а вам такое сочетание слов ничего не говорит! Здесь даже дышать полагается с уважением. Все разгромили… – он с угнетенным видом посмотрел на валяющееся в сторонке позолоченное дерево, нагнулся, подобрал с пола уцелевший хлиоритовый лист, инкрустированный золотыми буквами: «Самоотверженность». – По Самоотверженности ногами ходим…

– Поль, попробуй засечь Лиргисо, – не обращая на него внимания, попросил Стив.

Поль попробовал.

– Не могу. Опять заэкранировался.

Новый парик придавал Лейле сходство с дикаркой: черные и сиреневые пряди разной длины, часть волос распущена, часть заплетена в косички, длинная челка затеняет глаза, и там, в зарослях, мерцают непроницаемые зрачки, ядовито алеют ресницы-тычинки.

– Ты каждый день меняешь парики. – Саймон постарался улыбнуться, как учил Эмми. Он все еще надеялся расположить к себе эту заносчивую девицу с замашками вредного подростка. – Интересно, какие у тебя волосы на самом деле?

– Зеленые. Ты же видел.

Она уселась на стол, неосознанно копируя манеры Эмми.

– А какие они от природы?

– Кажется, каштановые. Ну и гадость!

– Что – гадость? – растерялся Клисс. – Каштановые волосы?

– Твоя улыбка.

– Я не тот, кто вам нужен. Наймите кого-нибудь другого, а меня оставьте в покое.

Опрометчивое высказывание. Если догадки Саймона верны и тут затевается какая-то криминальная авантюра, никто его просто так не отпустит.

– Понимаешь, подрастерял я сноровку, пока сидел, – он снова улыбнулся, на этот раз виновато. – Постараюсь сделать для вас все, что в моих силах, но я уже не тот, сама видишь. Красивый у тебя парик. Почему ты меняешь их каждый день?

– Хочу, чтобы у меня были всякие волосы. – Лейла мотнула головой, вокруг нее взметнулся блестящий черно-сиреневый вихрь. – Я столько времени об этом мечтала! Иногда мне кажется, что все окружающее – сон и я в любой момент могу проснуться. Хочется побольше успеть до того, как меня разбудят. – Девушка нахмурилась, на ее лице мелькнуло злое, болезненное, безнадежное выражение. – Эмми сказал, что со временем это у меня пройдет.

– Ты, похоже, считаешь его очень умным? – прищурился Саймон.

– Да уж он поумнее тебя, – отрезала Лейла. – Не делай такую морду, а то прямо по ней же и получишь.

Хинар, наверное, где-то неподалеку, по ту сторону двери. Если что не так, Лейла сразу позовет желтокожего мерзавца. Лучше с ней не конфликтовать.

– После тюрьмы у меня плохо с мимикой, – объяснил Клисс. – Я разучился адекватно реагировать, я же восемь лет находился в изоляции.

– Ну, так учись заново, иначе свою работу не выполнишь. – Ни проблеска сочувствия, на редкость черствая девчонка. – Хочешь, я расскажу тебе про Дину Вански?

– Про какую Дину Вански?