Потеряшка с Пожарной, 19 (СИ)

— Прогуляться решила.

— Значит испортил тебе прогулку? — он посмотрел на неё.

— Нет. У тебя какое образование?

— Девять классов. Потом пытался учиться на автомеханика, но бросил.

— Почему?

— Некогда было. Там посещаемость требовали, а мне было не до неё. Я уже к тому времени деньги зарабатывал. А ты?

— У меня высшее. Курсы, куча повышений квалификации. Три свободных иностранных языка.

— И почему ты пришла на склад?

— Потому что думала, что не буду работать с людьми. Вначале я шла на телефон, но место было занято. Предложили пересчитывать товар. Показалось, что это работа мечты. Что я буду общаться с товаром, а не с людьми. Но оказалось, что это не так, — ответила Констанция. — Люди меня окружают постоянно. Я каждый день порываюсь написать заявление на увольнение. Меня останавливает лишь мама, которая пообещала перерезать интернет и разбить ноутбук, если я продолжу работать на дому.

— А раньше как работала?

— Раньше я работала нормально. Не понимала, что люди такие мелочные и злые существа, которые думают лишь о личной выгоде, забывая о других. Они используют друг друга, подставляют и стараются выехать на унижении сильного человека, когда он проявил слабость. Я не хочу больше вливаться в коллектив. Любые имена это привязка к человеку, его идентификация. Наделение чертами узнавания, а значит сближение. Поэтому я стараюсь избегать называть имена. Мне не нужно искать чьё-то расположение. Я хочу оставаться с другими людьми на расстоянии вытянутой руки. Как думаешь, этого можно добиться?

— Грубость тебе в этом не поможет.

— Холодность?

— Стани, если хочешь знать моё мнение, то ты переучилась. Вместо того, чтоб забивать голову всей этой ерундой, не пробовала просто жить?

— Как все? У меня не получится по ряду причин. Да и не стремлюсь я быть как все.

— Просто ты так не умеешь.

— Возможно. Сегодня вспоминала, как сдавала экзамены. Смешно. Тогда каждый экзамен был чем-то очень важным. Словно от этого зависела жизнь. Но страшнее всего было набрать номер парня, который нравился. Я тогда три часа около телефона крутилась. И в итоге пересилила себя. Сейчас со смехом вспоминается. Теперь, если человек мне нравится, я бы подошла к нему и сказала прямо. И сказать, что он мне не нравится могу в лицо. Правда странно? Или со временем страх пропадает. Люди становятся смелее и откидывают все сомнения? — она посмотрела на Антона. — Или с возрастом понимаешь как ценно время, поэтому не тратишь его на глупые сомнения?

— Мне кажется, что в молодости мы более подвержены совершать эмоциональные и необдуманные поступки, — ответил Антон.

— Вот мы и приехали. Спасибо, что подвёз. И отдельно спасибо за разговор. Приятно поговорить с умным человеком, хотя и закончившим девять классов.

— Ум не от школьной программы зависит, — ответил Антон. — Ты слишком задаёшься.

— Возможно. Но я так привыкла жить. Я же не говорю, что ты неправильно живёшь.

— А ты знаешь всё о моей жизни? — спросил удивлённо Антон.

— Не имею ни малейшего понятия. И, ты можешь смеяться, но меня это не интересует, — она вышла из машины и пошла к складу. Антон поставил машину на сигнализацию и пошёл следом.

— Ключи у меня.

— А я думала, что будем здесь загорать.

— Заманчивое предложение, но давай вечером. Там и солнце прогреет воду, и печь так сильно не будет, — ответил Антон. Констанция растерянно на него посмотрела и рассмеялась.

— В другой раз.

— Настаивать не буду. Лето длинное. Ещё успеем позагорать.

Она пошла в раздевалку переодеваться. Начинался очередной рабочий день.

Двенадцать лет назад

— Ты так и будешь маяться? У тебя всего три дня. Один ты потеряла, — спросила её бабушка.

— Я уроки делала, — ответила Констанция, понимая, что трусит и это лишь оправдание.

— А в чём сейчас причина? Позвони ему.

— А если он занят? Может у него свои планы, а тут я.

— Значит изменит планы. Три часа на телефон смотришь. Изведёшь себя.

— Страшно.

— Страшно в неизвестности жить. Ну чего? Может мне ему набрать? Я могу.

— Я сама, — ответила Констанция. Его номер она знала наизусть. Теперь осталось набрать цифры. Это было сделать сложно. От волнения руки отказывались слушаться. — Такое ощущение, что я себе его навязываю.

— Он тебе сам сказал, чтоб звонила, когда появится окно. Констанция, допустим, он тебе сейчас откажет. Ты узнаёшь, что он женился и его жена ждёт ребёнка. А ваше общение было увлечением. Ты поплачешь, а потом поймёшь, что жизнь на нём не закончилась. Что это всего лишь первая любовь, которая закончилась неудачей. Но ты перестанешь по нему сохнуть.

— А если он предложит встретиться?

— Значит пойдёшь гулять и хорошо проведёшь время. Звони! — велела бабушка. — И чего ты трубку бросила?

— Там девушка ответила.

— Диктуй номер телефона, — отбирая аппарат, сказала бабушка. — Алло, Антона позови. В душе? Передай ему, что Констанция звонит. Ага, прям из Франции. Антон? Я? Я секретарь Констанции, которая прорывается через твоего секретаря. Даю ей трубку.

— Стани! Решила с праздником поздравить? — тепло спросил он.

— Мама уехала. Вернётся второго. Я до этого времени свободна. Если у тебя были другие планы, то я пойму.

— Ребята и без меня отпразднуют. А где мы с тобой будем праздновать? Я сейчас опять в гараже болтаюсь. Тебе там не нравится. Можно по городу покататься…

— Нет, в гараж я к тебе точно не пойду. Извини, но такая жизнь точно не для меня.

— В чём проблема? — спросила бабушка.

— Думаем, как праздновать, — ответила Констанция, прикрывая трубку ладонью.

— Так пригласи его сюда. Нашла проблему.

— Бабушка!

— А чего? Я всё равно рано спать ложусь. Предложи.

— Антон, бабушка тебя к нам приглашает.

— Неожиданно, но я не против, — легко согласился Антон.

Констанция не находила себе места. Она помогала бабушке готовить праздничный стол и постоянно выглядывала в окно. Они не виделись больше года. Всё это время Констанция была под таким пристальным вниманием матери, что даже боялась позвонить Антону и напомнить о себе, хотя очень хотелось.

Он подъехал к трём часам. С двумя букетами цветов, коробкой шоколадных конфет и картонным домиком, какие дарят детям на ёлках и в которых были конфеты.

— А это… — Констанция с непониманием посмотрела на него.

— Так праздник. Какой праздник без Новогоднего подарка? — с неменьшим удивлением ответил он. — Каждый год разные наборы конфет. Это же интересно.

— Да уж, у каждого свои тараканы, — хмыкнула бабушка, забирая красные розы и коробку конфет.

— Ну, как бы да, — ответил Антон. — А чего ещё делать? Я не пью. Так можно конфетками побаловаться. Ромашки тебе, Стани. Уж извини, но розы я тебе дарить не буду. Ты и так слишком чопорная. И они какие-то официальные.

— Спасибо, — растерялась Констанция.

— Поздравляю с первым букетом, — ответила бабушка. — Антон, поможешь нам стол в комнату перенести? Там телевизор. Будет интереснее, чем на кухне сидеть.

— Как скажете. Если честно, то мне не важно, где праздновать, — не спуская глаз с Констанции, ответил он.

— Я это прекрасно понимаю. Вы друг на друга глазеть будете, а мне глазеть не на кого. Я буду любоваться на Лещенко с Кобзоном. Не на вас же пялиться! Поэтому переносим стол! — решительно сказала она. — Кстати, а что за секретарь нам ответил, когда мы вам звонили?

— Бабушка!

— Чего бабушка? Должны же мы знать свободен твой молодой человек или нет. Может у него уже семья.

— Думаете я уехал бы от семьи? — спросил Антон.

— Я ничего о тебе не думаю. Я тебя не знаю, — хмыкнула бабушка.

— Так не было времени познакомиться. Констанция ещё тем летом сказала, что вы будете против. Да и маленькая она ещё была. Это сейчас прям расцвела.

— Одиннадцатый класс заканчивает.

— Я знаю. А про себя рассказать могу, да не уверен, что вам моя биография понравится.

— Может не надо…

— Стани, а мне скрывать нечего. Уж знакомится, так знакомится. Всё равно придётся. Зовут меня Антон. Фамилия неблагозвучная. Клопов. Родного отца я не знаю, но был отчим, которого я всю жизнь считаю отцом. Мне двенадцать было, когда его не стало. Мать совсем по наклонной пошла. С четырнадцати я дома почти не появлялся. Болтался на улице. Прибился к гаражам. Там мастерская у Саньки. Он мне и предложил на него поработать. Девять классов окончил и свалил из дома. Окончательно в гараж переехал. В восемнадцать получил права, ушёл в армию. В двадцать вернулся в гараж. Правда уже квартиру снял. Машину купил. Учиться дальше не получилось. Да меня и руки так кормят. Сейчас накладка с квартирой вышла. Попросили срочно съехать. Хозяева переругались. Развод у них. Шеф пригласил у себя встретить праздник. Стани, ты его знаешь. Утоплиник.

— Которого ты спас? — спросила Констанция.

— Ага. А трубку его жена Зина сняла. Нет у меня сейчас никого. Пытался несколько раз с кем-то жить начать, но не получалось. То она не дождалась. То я понял, что это всё несерьёзно. Может у меня слишком требования завышенные. Но хочется так, чтоб если жить, то жить как люди. Стани в этом плане права: жизнь гаражом не заканчивается. У меня ничего нет. Я могу наплести, что со временем всё будет. Что в лепёшку разобьюсь и построю дворец. Но давайте реально смотреть на вещи. У меня не получится этого. Чтоб дворец построить нужно стать предпринимателем. Из меня бизнесмен, хм, ругаться не буду. Как Санька говорит, меня облапошить — это святое дело. Он когда меня оставил на гараже за старшего, то я машину отпустил, ещё и должен остался. После этого только ремонтом занимаюсь. Это получается, — Антон усмехнулся. Посмотрел на Констанцию. В глазах появилась теплота. — Живу, как получается. Стараюсь черту не переступать, но звёзд с неба не хватаю.

— Цель-то у тебя поди есть. Или живёшь одним днём?

— Цель есть. Но это не от меня зависит, — ответил Антон. В этот момент позвонили. Констанция побежала к домофону. Через минуту влетела в комнату, на ходу надевая куртку.

— Я на минуту. Аня поздравить решила. Я быстро, туда и обратно. Ты же не обидишься? — спросила она Антона.

— Иди и не торопись. Я не дым, чтоб растворяться, — ответил он.

— Я бегом. Туда и обратно!

— Шапку надень! — крикнула ей вслед бабушка. Сама же стала серьёзной. — Любит она тебя. Слишком сильно. Мы всё думали, что рано или поздно это пройдёт, а не проходит. Она тут матери заявила, что поступать в институт не будет. Здесь останется. В местный пойдёт. Девчонка умная. У неё большие перспективы.

— От меня чего хотите? Чтоб я сказал ей, что женат и трое детей на руках? — настороженно спросил Антон.

— Было бы всё так просто, но… Как бы в дурь не пошла после такого. Томка её в Москву забрать хочет. А я не знаю, что лучше.

— И я не знаю, что будет лучше. Думаете я не понимаю? Разные мы. Слишком разные. Но Стани моя. Не знаю, как это объяснить, но моя и всё тут.

— Я не слепая. Вижу как вы друг на друга смотрите. Не обидел её, хотя возможность была.

— Даже не представляете сколько раз. Я на неё постоянно натыкаюсь. Куда не пойду, везде она. Не подхожу только, — он протёр ладонями лицо. — Это как наваждение, от которого невозможно отделаться. Хочешь забыть и не получается. Думал уехать из города. Сказать, что на вахту поехал. Натрепать чего-то. А может и вовсе не прощаться. В августе ездил отдыхать на юг. Мы с ней жили в одной гостинице. Она тогда с матерью ездила. Да вы знаете. Тогда и понял, что куда бы я не делся, она меня найдёт.

— Но не подошёл.

— А чего подходить? Она мелкая ещё. А я не железный. Нужна она мне.

— Тяжело вам. Тамара не поймёт. Она не верит в чувства. А тебя заочно терпеть не может. Считает, что у тебя корыстный интерес.

— Ага, я же её дочку забрать хочу.

— Она всю жизнь вкладывала в неё всё, что могла. Вначале не любила её. До четырёх лет к ней не подходила. Нет, она давала ей всё необходимое. Делала всё, чтоб Кони не выделялась от других детей, но так я ей занималась. Не хотела, чтоб девочка её карьере помешала и личной жизни. А когда я её потеряла в восемь лет, то Томку переклинило. Она уволилась из компании, где работала переводчиком, устроилась преподавать к нам в институт и стала готовить Кони к лучшей жизни. У неё были планы переехать в Москву или в Санкт-Петербург, но всё время чего-то мешало.

— А где отец Констанции?

— Тайна это, которую нам не раскрыть. Одному Богу и известно. Тома мне тогда ничего не рассказала, только после поездки хмурая вернулась. Всё в подушку плакала. Я подумала тогда мало ли влюбилась, да не срослось. Всё в жизни бывает. А потом через полгода призналась, что беременна. Аборт уже поздно делать было, только ребёнка она не хотела. Обидел её кто-то. А кто это был, она и сама не знала. Кони родилась. Она хотела её оставить, а я не дала. Сказала, что помогу воспитать. Кони эту историю не знает, да и не зачем ей это знать. Для неё отец в аварии погиб ещё до её рождения. Так что сложно всё это Антон.

— Так жизнь никогда лёгкой и не была.

— Слушай, может по настойки сливовой? Пока Кони с подругой трещит.

— Нет, я не пью.

— А чего так?

— Не хочу последние мозги пропивать. И так мне за ней не угнаться, — ответил Антон.

Наши дни

Наваждение и воспоминания. Антон то и дело ловил взглядом её фигуру среди стеллажей. Она казалось была полностью сосредоточена на работе и не замечала его. А он не мог отвести от неё взгляда. Она и раньше его волновала, но сейчас было что-то невыносимое. Да уж, если ад и существовал, то он знал ему название: видеть без возможности взять.