Невеста ожившего болванчика

Я потянула его к двери и открыла ее. Мы попытались войти в нее одновременно — и застряли в дверном проеме.

— Тебе сегодня мало было комедии?! — взвыла я.

Он подался назад, и я вошла. Мы очутились в длинном узком коридоре. Я вглядывалась в темноту, но почти ничего не видела.

— Странно, — пробормотал Харрисон. Его голос эхом отдавался в бетонных стенах. — На туннель похоже. Ты уверена, что это служебный вход?

— Откуда мне знать? — огрызнулась я. — Я знаю только, что девочки вошли сюда.

Мы пошли по коридору. Я вела рукой по стене. Харрисон держался рядом.

— Где они? — воскликнула я. Эхо тут же подхватило мой голос. — Они не могли уйти далеко.

— Эй, Кэти! Аманда! — позвал Харрисон.

Мы остановились и прислушались. Ответа не было.

— Вечно они так со мной! — проговорила я сквозь зубы. — Помнишь, как они пропали после циркового представления? Я так волновалась! Так боялась, что они потерялись, или пострадали, или еще что-нибудь… С ног сбилась, их разыскивая. А они пока прятались за трибунами и наблюдали за мной!

— Кэти! Аманда! — в длинном, темном коридоре голос Харрисона грохотал, как в бочке.

Тишина.

— Почему у них здесь нет освещения? — возмутился Харрисон. — Если это служебный вход…

— А-А-А-А-ААА! — заорала я дурным голосом, когда что-то мягкое и шершавое окутало мою руку.

Харрисон крутанулся на месте.

— Джиллиан, что такое? — крикнул он.

Я изо всех сил затрясла рукой. А другой рукой стала сдирать с себя эту пакость.

— Это… это паутина! — выдавила я. — Фу. Плотная, как простыня. — Я пыталась снять ее от себя. — О-о-о… — вырвался у меня сдавленный стон. Все тело зачесалось и покрылось мурашками.

— Это не может быть служебный вход, — пробубнил Харрисон.

— Кэти! Аманда! — завизжала я. — Небось опять спрятались. Ну все, на этот раз я их убью. Точно убью.

Неожиданно Харрисон схватил меня за руку.

— Джиллиан, пригнись!

Я пригнула голову. С потолка свисало еще больше паутины.

Туннель поворачивал направо. Мы вступили в струю серого света. Впереди послышались голоса.

— Эй! — позвала я. — Кэти! Аманда! Где вы?

Послышался девичий смех. Но он не походил на смех ни одной из моих сестер.

— Думаю, гримерки где-то здесь, — проговорил Харрисон. Мы миновали дверь с табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА», а потом еще одну с выведенной по трафарету надписью «РЕКВИЗИТ».

Какая-то женщина крикнула «Поторапливайтесь!», а потом два мальчика засмеялись и затянули куплет.

Мы перешли на рысь. Я была уверена, что мы почти у цели.

— Кэти! Аманда! — звала я. — Лучше не прячьтесь от меня!

Коридор разделился на два коридорчика поуже. Мы с Харрисоном остановились и посмотрели в обе стороны. Коридор, что вел направо, был ярко освещен. Я было свернула в него, но потом услышала голоса в другом коридоре.

— Давай разделимся, — сказала я и показала направо. — Ты туда. Если найдешь их, тащи к главному входу. Там и встретимся.

Я побежала в левый коридор.

— Пленных не брать! — донесся до меня голос Харрисона. Вскоре он окончательно скрылся из виду.

Я бежала мимо дверей с выведенными на них именами актеров. Наверное, это гримуборные, сказала я себе.

Я перешла на шаг, когда впереди послышались голоса.

— Ты же обещал… — хныкал какой-то мужчина.

Из приоткрытой двери лился свет. Я направилась к ней.

— Ты не можешь так со мной поступать! — продолжал мужчина. Голос его звучал зло, лихорадочно.

— Что ты все бухтишь на меня! — отвечал ему другой голос. Тонкий, пронзительный голос. Голос Слэппи!

Я подкралась к приоткрытой двери. Стараясь оставаться незамеченной, я наклонила голову и заглянула в гримерную.

— Ты все испортил! — в гневе кричал Джимми О'Джеймс. Он держал Слэппи на сгибе руки, в точности как на сцене. — Ты оскорбил меня. Я не шучу. Ты оскорбил меня.

— А твоя рожа оскорбляет меня! — прорычал болванчик в ответ.

«Что здесь происходит?» — недоумевала я. Я приблизилась на шаг. И подалась к дверному проему.

Похоже, они действительно бранились. Но это ведь невозможно!

Ради всего святого, зачем чревовещатель это делает?

Джимми О'Джеймс сделал большой глоток воды из бутылки.

— Я тебе этого не позволю! — проговорил он. — Я должен это остановить — и немедленно.

Болванчик глухо зарычал.

— Останови вот это! — рыкнул он.

А в следующий миг, к моему ужасу, он отвел руку назад и ударил с плеча.

Его деревянный кулак врезался чревовещателю прямо в лицо.

Джимми О'Джеймс отшатнулся назад. Схватился за нос. По его подбородку заструилась кровь.

Что?! Я разинула рот в изумлении. Болванчик расквасил ему нос!

Что-то тут не так, сказала я себе.

Что-то сильно не так.

Я подняла глаза… и вскрикнула.

Джимми О'Джеймс смотрел на дверь. Он засек меня.

6

Глаза чревовещателя широко раскрылись.

Болванчик тоже обернулся. Челюсть Слэппи отвалилась. Затем его голова поникла, а все тело безвольно обвисло.

Джимми О'Джеймс посадил Слэппи на столик. Затем он снова повернулся ко мне.

— Я тебя не сразу заметил, — произнес он. Его темные глаза смотрели на меня изучающе. Он схватил со столика салфетку и вытер кровоточащий нос.

— Он… он ударил вас! — выдавила я, показывая на Слэппи.

— А? — Чревовещатель взглянул на Слэппи, потом покачал головой. — Нет. Он меня не бил. Он соскользнул с моей руки, а его рука задела меня. Вот и все.

— Но… но я видела, как вы ругались! — выдавила я.

Джимми О'Джеймс хихикнул.

— Я просто репетировал. Практиковался. Сегодня вечером у нас со Слэппи еще одно выступление. — Он промокнул нос салфеткой.

Мне стало ужасно неловко.

— Извините, — сказала я. — Я подумала…

— Он всего лишь деревянная кукла, — сказал чревовещатель. — Он не живой.

Я посмотрела на Слэппи, скорчившегося на столе. На сцене он смотрелся таким себе симпатягой. Но теперь я хорошо видела его кривую нарисованную улыбку и холодные пристальные глаза. Несмотря на то, что он улыбался, выражение его лица казалось сердитым, почти злобным.

— Я уж и впрямь решила, что вы с ним деретесь, — сказала я Джимми О'Джеймсу.

Он опустил салфетку и улыбнулся.

— Вероятно, это значит, что я великий чревовещатель! — Его улыбка растаяла. — Ты заблудилась, или что?

— А. Нет. — Тут только я вспомнила, зачем здесь брожу. — Мои сестренки убежали. Они искали вас. Вы их не видели?

Он покачал головой.

— Нет. Никого.

— Пойду-ка поищу их, — сказала я. — Извините за беспокойство.

— Нет проблем! — крикнул вслед мне чревовещатель.

— Нет проблем, — повторил скрипучий пронзительный голос — голос Слэппи.

Близняшек я нашла в глубине вестибюля, у питьевого фонтанчика возле туалетов. Задыхаясь, я бросилась к ним.

— Я вас повсюду ищу! — крикнула я. — Что вы здесь делаете?

— Поим Мэри-Эллен, — отозвалась Кэти. Они с Амандой поднесли огромную куклу к фонтанчику и направляли струю воды ей в лицо.

— Вам не следовало убегать, — проворчала я.

— Мы не убегали! Мы ушли! — возразила Кэти. — Мы заблудились в длиннющем туннелище и в конце концов оказались здесь.

Я схватила их за руки:

— Ну все. Пошли домой.

— Но Мэри-Эллен еще не напилась! — закричала Аманда.

— И домой мы не пойдем, — добавила Кэти.

— Не поняла? Как это не пойдете? — возмутилась я.

— Ты обещала сводить нас в кафе-мороженое, — заявила Кэти. Она перекинула свой конский хвост через плечо. — Ты обещала.

— Ладно, ладно, — буркнула я. Вестибюль тем временем почти опустел. Люстры светили тускло. — Харрисона не видели?

— Он разговаривал с какими-то людьми, — ответила Аманда. Она закинула огромную куклу себе на плечо. С кукольного лица капала вода.

— Наверное, встретил каких-нибудь приятелей, — сказала я. — Ну все. Пойдемте.

Я отвела их в «Молочную Королеву» на углу улицы. Мы взяли по рожку с шоколадом и с ванилью. Близняшки заставили меня купить один и для Мэри-Эллен.

Мы устроились в кабинке в углу, и они стали делать вид, что кормят Мэри-Эллен. При этом они болтали с ней без умолку, а со мной и словечком не перекинулись.

Теперь вы понимаете, почему я ненавижу эту куклу? С тех пор, как папа принес с садовой распродажи эту гнусную дрянь, близняшки напрочь меня игнорируют. Да к тому же используют куклу, чтобы доводить меня до белого каления!

— Мэри-Эллен больше нравится шоколадное, чем ванильное, — сообщила Кэти.