Инфохаос

В какой-то момент надо мной виснет хищная огромная тень. Поднимаю взгляд и вижу хобот биомеханизма, который, не разбирая, где что, нацеливается на меня. Пытаюсь отпрыгнуть, цепляюсь за что-то, падаю, но боли не чувствую, хотя удар был не слабый.

Откатываюсь в сторону и бегу. Стать пищей для переработчика было бы верхом нелепости.

Отбежав, вспоминаю свое падение, которое ради экономии уже почти полностью ушло из памяти. Срабатывает рефлекс подсознательно убирать из головы ненужное.

Но в этом воспоминании важность все же есть.

А именно то, что боли от него не было. И дело не в медимплантах. Они глушат ощущения, а не убирают их совсем, иначе бы кто-то и не заметил бы, что держит руку в огне или страдает от болезни.

Конечно, переполненный информацией разум мог её затереть как ненужные данные, но боль от такого удара должна была ощущаться и сейчас.

Сопоставляю это с тем, что в моей базе данных не нашелся ключ, и понимаю, что я и есть тот самый нужный код.

Рядом слышатся голоса, потому бегу в противоположную от них сторону. Одновременно думая, что я и не человек вовсе. Автономная информационная единица, созданная мертвым оригиналом. Это объясняет и мою смерть.

Я — тульпа.

Наверняка стабилизирующий меня имплант в теле носителя продолжил работать и после смерти, потому я до сих пор хожу по Земле.

Только это не отменяет мою миссию. Понимание, что это необходимо, наверняка запрограммировано в меня. Найти открытие и использовать его. Не отменяет это и то, что за мной могут следить. В мире есть миллион устройств, с помощью которых можно ощутить или увидеть тульпу.

Быстро сориентировавшись в поле, понимаю, куда нужно идти, и направляюсь к хранилищу. Оно уже виднеется над головой — огромная полностью автоматизированная конструкция, похожая на десяток переплетенных между собой спиралей. Прямо над ней в небе висит солнце, которое в этот миг для меня является настоящей путеводной звездой.

Выбираюсь с поля, иду через небольшой парк, расположенный под хранилищем. Вспоминаю, что не впервые иду по этим аллейкам, не впервые вижу вокруг деревья с синеватым оттенком листьев — признаком модификации на увеличение вырабатываемого объема кислорода. Не впервые вижу танцующих среди деревьев людей, у которых явно закольцевался скрипт памяти и раз за разом они повторяют одни и те же действия, не понимая, что они делали это миллиард раз.

Нужно с этим кончать. Иначе информационная сингулярность уничтожит нас как вид. И если с самим инфопотоком сделать что-то трудно, а может, и невозможно, то нужно изменить человека.

Подхожу к конструкции хранилища, стены которой вблизи выглядят так, будто сделаны из чего-то жидкого. В глубине полупрозрачной стены виднеется надпись «Корпорация «Вавилон».

Почему корпорация, построившая это хранилище еще до «Альфы», так называлась, не представляю. Знаю только, что название что-то для меня значило. Оглядываюсь еще раз. Вижу все ту же закольцованную компанию, трех человек в словно сшитых из листвы нарядах. Вижу девушку в подчеркивающем достоинства фигуры платье, которая расходует свою память и ресурсы мозга под такие несущественные вещи, как эстетика и осознание собственного пола, позволяя тому в свою очередь навязывать определенное поведение. Вижу чудака, непонятно почему залезшего на дерево и, возможно, считающего себя какой-нибудь белкой.

На примере их всех лишний раз понимаю, что такая информационная анархия безжизненна. Она будет делить человечество до бесконечности, а когда закончит — начнет делить каждого человека по отдельности, вызывать внутренние конфликты мировоззрений, создавать новые личности, которые могут даже враждовать друг с другом.

Информация льется рекой, и нет возможности контролировать, кто какой кусок ухватит себе.

Моя вера в правильный выбор крепнет, и я прохожу сквозь стену хранилища.

Внутри меня ждет длинный круглый коридор, стены которого, как и все здание, сделаны из чего-то жидкого. Эта твердая жидкость имеет какое-то отношение к способам хранения информации, но какое именно — не помню.

Мягкие волны вокруг успокаивают. Почему-то знаю, что здесь меня не настигнут. Иду вперед, чувствуя, что поднимаюсь вверх, хоть глаза видят идеально ровную трубу.

Как я это понимаю? Если я тульпа, у меня не должно быть вестибулярного аппарата? Наверное, ощущения из-за постоянного контакта с создателем.

Обычно тульпа чувствует то же, что и её хозяин.

Понятен и бардак в моей голове. Обычно стабилизирующие импланты захламлены вконец. Туда складывается то, что вроде бы и ненужно, а выбросить жалко, так как может понадобиться в любой момент. В итоге того, что может понадобиться, накапливается столько, что черт ногу сломит.

Я прохожу по прямому, но в то же время ведущему вверх коридору, в итоге натыкаюсь на интерфейс взаимодействия — единственное, что здесь не состоит из жидкости.

Он напоминает осьминога. Впрочем, он и есть осьминог. Кто-то когда-то додумался, как модифицировать этих моллюсков для взаимодействия с человеком. Могу ли я с ним взаимодействовать? Сейчас узнаем.

Слышу чьи-то шаги. Три или четыре человека направляются ко мне. Звук здесь распространяется хорошо, потому понимаю, что они далеко, а автоматическая система здания направит их к другим, свободным интерфейсам.

Становлюсь под «осьминогом», и тот обхватывает меня щупальцами. Чувствую, как они касаются моих рук и ног, головы. Только как? Откуда эти ощущения?

— Здравствуйте, доктор Костелло, — звучит голос в голове. — Ваш код доступа принят. Желаете просмотреть информацию перед отправкой или осуществить загрузку конечного файла?

— Можно то и другое одновременно? — спрашиваю я, понимая, что сюда в любой момент может кто-то ворваться.

— Создаю резервную копию Эбботт, — отвечает голос.

— Что значит Эббот?

— Эббот и Костелло — комедийный дуэт, существовавший в двадцатом веке. Но в данном случае ваши кодовые имена.

— Чьи имена?

— Ваше и вашей тульпы.

— То есть как? Я — тульпа. А того, кого…

— Вы — оригинал, доктор Костелло, — монотонно сообщает мне машина. — Вы — человек.

— Тогда кто…

Пытаюсь спросить, но машина меня опережает.

— Тульпа Эббот подверглась выключению. Это напоминало смерть, но это лишь видимость, основанная на человеческих знаниях о смерти. Вы сами отключили свою тульпу.

— Зачем?

— Пытаясь не допустить, чтобы вашу модифицированную Эбботом разработку никогда не запустили. Я храню лог вашей мыследеятельности. Вы установили соответствующий имплант три года назад.

Не спрашиваю, как это возможно при дефиците хранения информации. Вместо этого чувствую дрожь по всему телу. Неужели моя тульпа пошла против меня? Неужели то, что раньше было лишь секретарем, основанным на ресурсах мозга носителя, обрело разум?

— В чем суть моей разработки? — спрашиваю у машины, слыша шаги уже совсем близко. Кажется, что волны на стенах здания усиливаются, наступает настоящий шторм.

— Квантовый язык мышления человека, — ответил интерфейс.

— То есть?

— Взаимоисключающие знания могут сосуществовать в разуме человека в суперпозиции. Роль наблюдателя же отведена внешнему миру, то есть «Альфе». Так как «Альфа» — искусственный интеллект, он всегда будет выбирать более логичную последовательность. По сути, это внутренняя борьба человека с самим собой, только переведенная на язык формул и работающая по законам квантовой механики. Тульпы же должны были стать поисковыми системами, а не секретарями.

Для мышления речевой язык не подходит — это мне всегда было понятно. Нужно было что-то иное, оптимизированное под мозг, а не под язык. Вот оно, мое открытие. Открытие, которым можно было спасти человечество.

В памяти внезапно всплывает речь из какого-то доклада об информационных технологиях далекого прошлого.

«Поисковая система не должна искать по каким-либо параметрам, ключевым словам, тэгам и прочему подобному. Этот метод устарел. Поисковая система будущего обязана различать информацию как человек. То есть быть осознанной».

«Они не люди», — вспоминаю собственные слова и понимаю, что речь как раз о тульпах. Информационной форме жизни, которую мы сами же и породили. Вспоминаю и кто такой Н. Один из так называемых борцов за когнитивную свободу. В том числе и за права тульп. Зараза!

— Моя тульпа что-то изменила? — спрашиваю я, чувствуя, как мое лицо покрывается потом.

— Совсем немного. Поменяла вас местами. Человек в роли поисковой системы, информационная форма жизни в роли конечного пользователя, обладающего квантовым языком мышления.

Немного психических практик, парочка имплантов — и у нас есть помощник, который помогает найти хоть какой-то путь в перенасыщенном информацией мире. А сейчас, когда они не просто копируют человека, а больше адаптированы к среде — мы обречены на судьбу питекантропов.

Чтоб тебя!

— Прекратить передачу!

— Поздно.

Я это понимаю. Теперь я даже не форма жизни, а лишь орудие. Поисковая система, обладающая сознанием. У меня ведь получилось найти это место и выполнить функцию. Без каких-либо ориентиров. Кто-то просто дал мне запрос и процесс запустился. Гугл современности, мать его! Обладающий сознанием и интуицией Гугл! Набор маркеров — таких, как моя смерть, храм истины, статуя — и поисковик находит путь к цели.

Вижу, как ко мне бегут двое людей, которые знали, на что я обрекаю человечество, и попытались помешать. Вижу Эббот. Свою тульпу. Знаю, что внешне она копирует меня, но не состоит из плоти и крови. Всего лишь информация, которая теперь существо номер один на Земле, а я — его интерфейс взаимодействия с миром.

Не просто полуразумный склад информации, а мыслящее и свободное существо.

Перед глазами что-то вспыхивает. Понимаю, что кто-то выстрелил. Падаю на пол, не чувствуя боли. Почему? Может, потому, что уже не являюсь человеком? Слышу странный шум. Впрочем, я и не против смерти. Жить с подобным будет неимоверно трудно. Может, вместе со мной умрет и Эббот. Тульпа все-таки пока что завязана на мою мозговую деятельность. А может, уже нашла способ это обойти.

Вижу над собой чьи-то лица, слышу чьи-то голоса. Замечаю свою тульпу, заодно понимая, как выгляжу я. Эббот о чем-то с ними говорит. Вопрос лишь как?

Не знаю. Ведь раньше тульпу ощущал только сам хозяин. Но благодаря квантовому языку эта особь, похоже, нашла способ явить себя миру.

Чувствую, что проваливаюсь во мрак. Не представляю, кем проснусь, где проснусь, проснусь ли вообще.

Последнее, о чем думаю, прежде чем сознание меня покидает: «Может, они будут лучше нас?»