Черное безмолвие (сборник, 2-е издание)

— О нем?! — Командир рассмеялся. — А что о нем думать?!

— Не могу понять, как он перенес стартовые перегрузки и встретил невесомость, — серьезно ответил доктор. — Это, понимаете ли, очень для него важно…

— Док, вы говорите как о живом человеке! А ведь это просто железная банка с лампочками! — хохотнул пилот Гавр, сидевший поблизости с закрытыми глазами и, казалось, спавший.

Командир Петерсон кивнул и, взглянув на пилота, подмигнул ему. Доктор смущенно поерзал.

— Пилот Гавр, вы совершенно справедливо это заметили, — вежливо ответил доктор. — Но, простите, очевидно, вы не совсем понимаете значение моего эксперимента, как, впрочем, и я не осведомлен о вашей, наверное, очень важной миссии в космосе. — Он говорил так, будто прислушивался к музыке Баха, звучавшей где-то за обшивками корабля; лицо его стало задумчивым и сосредоточенным. — То, что находится в этой «железной банке», как вы изволили выразиться, действительно еще не живой организм, а лишь клетки, способные его создать. Они созрели для своих функций позавчера, и хранить их больше было нельзя, поэтому меня так срочно включили в вашу команду. Но я не буду мешать вам, я все сделаю сам. Мне предстоит создать здесь, в космосе, в невесомости, живой мозг, иначе на Земле из-за гравитации ничего не получится, там не добьешься равномерности раствора… И… и я очень волнуюсь, сэр, простите…

Гавру стало скучно. Ему всегда становилось скучно, когда он не понимал собеседника или даже отдельных слов из его речи. Пилот шумно вздохнул и уже лениво обронил:

— Кому все это нужно, док?.. Ведь люди и так родились в космосе: жизнь «варится» в его глубинах, там и разум рождается… Хотя… — Он потянулся, хрустнув суставами, продолжил: — Хотя я лично не против еще одного члена экипажа. Надеюсь, он будет отличным помощником…

— Вы сошли с ума, Гавр! — встрепенулся Петерсон. — Лишний член экипажа! У меня и скафандра на него нет, не говоря уже о питании…

— Что вы, что вы, полковник, — торопливо заговорил доктор, — это же не будет член экипажа в полном смысле слова, это будет лишь мозг, а его мы подключим к датчикам вашего корабля, он будет видеть и слышать благодаря радарам, антеннам, приемникам вашего лайнера, полковник. У него не будет рук и ног, ему не надо скафандра, он не будет бегать, вернее, летать по-вашему кораблю и мешать вам…

— A-а… — серьезно произнес Петерсон. — Все-таки паек, док, только на нас, людей, а на него… — Он замялся, не зная, как сказать. — На вашего… беби стартовая команда не рассчитывала.

Тут скучающий Гавр оживился снова:

— А почему он, а не она, сэр? Может, это будет нечто с бабской логикой, а нам тут… ну, в общем… мы же мужчины! — Он хохотнул и толкнул доктора в плечо. Старкер вздрогнул от неожиданности и улыбнулся одними губами.

— Мозговая деятельность — сложный процесс, — произнес он извиняющимся тоном, — это и химия, и физика, и электричество, и биополе… У него будет своя память и свое биополе, причем очень мощное, способное впитать знания тысячелетий в считанные секунды. Электрическая составляющая поля будет преобразована через ваш компьютер на динамики корабля — мы сможем услышать его голос…

— Ладно, — прервал доктора Петерсон, взглянув на приборы. — Уговорили. Вас, док, мы даже назначаем отцом родным или матерью — кем хотите. А сейчас все за дела, у нас их много…

Петерсон встал первым.

Работали молча. Каждый делал свое дело. Время от времени Гавр покачивал головой и, перехватив взгляд коллег, тыкал пальцем в сторону Старкера, делая дурацкое и снисходительное лицо. Старкер ничего не замечал — он был всецело занят своим ящиком, кутая его в тепловые кожухи.

Рабочий день закончился. Люди забрались в спальные мешки и там привычно устроились. Из мешков торчали лишь головы. На лысой голове Петерсона, похожей на регбийный мяч, играли причудливыми зигзагами блики светильника. Светлые усы Гордона делали черный мешок с торчащей из него головой похожим на висящего в воздухе кота с поджатыми лапами и свернутым хвостом. Ну а раскачивающаяся в невесомости коса Гавра, выходца из индейцев, походила на змею, исполняющую магический танец.

В корабле наступила тишина.

Только Старкер возился со своим ящиком. Он сливал растворы, что-то подогревал, переставлял ящик с места на место, присоединял к нему пучки кабелей, которые связывали прибор с компьютером, системой электроснабжения, приборами корабля, его телескопами, пультами, локаторами, антеннами.

Наконец Старкер неуклюже забрался в мешок и заснул.

Первым вскочил Петерсон. И сразу поднял свою команду.

— Гавр, включай локатор, пощупай Север, там эти блондины подозрительно суетились в своих фиордах.

Пилот включил локатор. На экране побежала береговая черта, фиорды, строения, причалы.

— А это что? — неожиданно прозвучал чуть дребезжащий, тонкий голосок.

— Что значит — что?! — рявкнул Петерсон.

— Здравствуйте, — ответил тот же голосок, — я вас уже знаю. Гордон, будьте добры, подтяните, крепление динамика на седьмой стойке, тогда я не буду так противно дребезжать.

Гордон кинулся к стойке и подтянул винт. Петерсон и Гавр изумленно молчали.

— Спасибо, Гордон. — Голосок перестал дребезжать и стал мелодичным.

Все трое разом взглянули на блестящий ящик, который яростно мигал индикаторами.

— Посмотрите на экран локатора, — подсказал голос.

Они уставились на экран. Там над темным пятном в глубине фиорда пульсировал маленький знак вопроса.

— Что это?

— А… это… — нарушил молчание, Петерсон и замялся, — это такое сооружение… такой дом, где прячут эти… как их, ну в общем, ракеты.

— Что такое ракеты? — бойко спросил голос.

— Ракета — это такое устройство, которое летит и в воздухе, и в космосе, летит быстро и очень точно, — прохрипел Петерсон, косясь на блестящий ящик. Лоб его покрылся испариной.

— А куда летит? — упрямо допытывался голосок.

— Куда, куда… Ну, куда надо! — Петерсон свирепо посмотрел на Гордона. — Это твоя сфера, ты и отвечай.

— В цель летит ракета, в цель, — откликнулся Гордон.

— А что такое цель?

— Это и корабль, и аэродром, и город, и многое другое, заводы, дома… ну… — Гордон не знал, что еще говорить.

— Дома — это где живут люди? — не унимался голос.

— Да, да, люди, — тихо ответил Гордон.

— А зачем к ним летят ракеты? — вызванивал независимый голосок, раскатываясь в пространстве. — Люди звали к себе ракеты?

— Их никто никогда не зовет, а летят они… затем, чтобы это… Доктор! — рявкнул вдруг Гордон. — Проснитесь, черт возьми! Дитя тут ваше…

Старкер резко поднял голову, вздрогнув в мешке всем телом:

— A-a?.. Что?..

— Очень любознательное! Чересчур даже! — указывая на ящик, прошипел Петерсон. — Ну прямо удивительно много хочет знать…

— А где город, куда полетят ракеты?

Петерсону вдруг показалось, что голосок прозвенел с его плеча, и командир резко провел ладонью по плечу, словно хотел отряхнуться.

— Везде, почти везде, дитя, на всей Земле, — еле слышно ответил доктор Старкер, глядя на свой ящик и медленно опускаясь перед ним на колени.

— Как это глупо, — горестно вздохнул голосок.

Стало слышно, как стрелка корабельного секундомера отсчитывает время. Петерсон, Гордон и Гавр медленно обступали блестящий ящик и склонившегося над ним доктора Старкера. Они не сказали друг другу ни слова и даже не смотрели друг на друга, но они знали, что нужно сделать.

Когда доктор Старкер поднял голову, он прочитал на их лицах все…

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Корабль, бродил, по Вселенной. Нужна была пятая планета. Так повелел Великий Стратег. А его воля — закон. Четыре планеты сдались на их милость и теперь будут исправно отдавать все, что им прикажут, если конечно, это есть на планете. В каждой из планет находился изъян, а находить его они научились. Нет в природе совершенства — и этим они безнаказанно пользовались. Пятая планета словно пряталась от них. Команда начала уставать от безделья. Навигаторы давали все новые и новые координаты, но тщательное обследование звездных систем не давало даже намека на нужную им — умеющую производить и богатую недрами. Попадались планеты жидкие, газообразные, ледяные, лишенные атмосферы и жизни. Но все это было не то. Нужны были города, заводы, живые рабы. Локатор неустанно обшаривал сферу, ловил частички излучений, анализировал, прогнозировал, строил модели, рекомендовал. Наконец-то локатор обзора уверенно указал на планетную систему с Желтой Звездой. Туда и летел сейчас разведывательный корабль «первого захвата». Опыт такой работы у экипажа был. Это были хорошо натренированные бойцы, оснащенные различным оружием, в том числе и таким, которого на многих планетах просто не знали. Новая надежда окрылила экипаж.

— К каждой из четырех примкнувших к нам планет, — говорил, саркастически улыбаясь, Главный Стратег, — мы с успехом подбирали ключи. Ни одна из них не устояла против нас, не продержалась. Все сдались нам. Я уверен, что и эта тоже будет наша. Спектр Желтой Звезды нам понятен, в нем нет убийственных для нас лучей. Защита нашего корабля надежна. Вероятность жизни на планете велика, мы на верном пути. Меня захватил азарт, я чувствую ее, эту планету. Она будет наша, как и все другие. Готовьтесь смотреть на нее, ищите то, что может поставить ее живых на колени, это будет заключительный десант. Я верю в успех. К бою, к последнему бою. Наша Черная Звезда получит еще одно покоренное пространство.

Планета ничего не подозревала, она жила своей жизнью. Желтая Звезда давала тепло и свет. На планете жили, трудились, росли деревья и травы, пели птицы, плавали рыбы и бегали звери. В космосе кружили спутники, море бороздили корабли, в небе проносились самолеты. Появление среди спутников «чужого» корабля было встречено с радостью. Об этом мечтали давно — контакт с другим Разумом ждали и верили в него. Совет ученых рассудил просто — это автомат-разведчик, прилетевший из чужого мира. Именно автомат, иначе почему же он молчит? Начались дискуссии и споры, как войти с ним в контакт. Предложений и проектов была масса… А чужак все кружил и кружил над планетой, зоркие объективы, антенны смотрели, слушали, зондировали, компьютеры записывали, анализировали, обобщали. Информация о планете накапливалась, многое узнал о ней чужой Разум.

— Стик, можно сделать общие выводы о планете. Она имеет развитую органическую жизнь. Уровень промышленного производства еще невысок. Они умеют делать ракеты, самолеты, примитивные космические корабли. Они умеют обращаться с атомной энергией. Энергия передается в основном по металлическим линиям. Основной вид энергии — электричество. Много построено электростанций на реках и в морях. Удивительно, что они мало используют энергию ветров, хотя ветры распространены по всей планете. Используют преобразование механической энергии. Много сжигают органического топлива. Живые разбросаны по планете неравномерно. Развитие общества не обладает явно выраженной агрессией…

— На данном этапе развития… — начал доклад Главный Аналитик.

— Ясно. Какой способ захвата вы предлагаете? Нам не надо повсеместных разрушений. Это слишком нерационально.

— Устрашение.

— Каким образом?

— Стик, мы направили свои устремления в изучении этой планеты на то, чтобы найти слабые места в общепланетарном масштабе. И как всегда, нашли. Природа оказалась и здесь далека от оригинальности. У этой планеты несколько слабых мест. Первое — снижение содержания кислорода в ее атмосфере до критических значений для существования живого организма. Второе — растопить льды полярных точек. Поднимется уровень океана, живого почти не останется, но и пострадают города, заводы, поля. Можно делать это постепенно, пока они не примут наши условия. Но и здесь я вижу негативные стороны. И прежде всего в том, что затопится часть суши, где построены прекрасные города, наше туристическое агентство опять предъявит нам свои претензии. Если только спровоцировать нападение на наш корабль, но… думаю есть лучший способ поставить их на колени…

— Да, это не годится. Надо сохранить их города и живое, нам нужно производство, нужны рабы… Можно пойти лишь на частичное, я бы сказал, демонстрационное уничтожение, нужно сыграть на страхе перед полным уничтожением…

— Есть и такой способ. Компьютер нашел самое слабое место в их атмосфере. Его-то и надо использовать для демонстрационного, как вы гениально подметили, уничтожения, для страха.

— Что это?

— Стик, мы знаем, что вы обожаете фрукты. Сад на корабле радует нас этими нежными плодами. Ваша забота о команде просто трогательна…

— К чему это отвлечение о фруктах? Скан?

— Я часто наблюдал, как вы снимаете тонкий слой кожуры. Под ним почти сразу темнеет питательная масса. Фрукт как будто сморщивается, вянет, его убивает излучение и атмосфера. Он становится незащищенным, слабым, как новорожденный, которого могут погубить многочисленные бактерии. Фрукт не может жить без кожуры, Стик.

— Я понял тебя, Скан. Ты предлагаешь уничтожить атмосферу?

— Да, Стик, можно. Наши стратеги предполагают это сделать так: выжечь газ в одной области, а не по всей планете. То есть сделать в защитной кожуре дыру, содрать там «одеяло жизни». Сквозь эту дыру смерть понесет то, что дало жизнь, — лучи их Звезды. Мы не виноваты будем в их смерти, их убьет Желтая Звезда, но не мы. Наше оружие останется бездействовать…

— Я повелеваю даже не приводить оружие в боевую готовность, нам ничего не грозит, и мы не объявляем войну, — проронил Стик. — Это будет не война, а убийство Звездой той жизни, которую она родила. Это самоубийство, и мы тут ни при чем. Откуда мы должны знать про этот газ. Не так ли?

— Наша совесть будет свободна от язвы жалости и сомнений. Притом эта дыра скоро исчезнет, спасительный газ восстановит свою концентрацию. Но урок будет более чем наглядным, — продолжал доклад Скан.

— Замечательно. Это просто находка. Слабость планеты более чем очевидна. Она уязвима в любом месте и в любое время. Это очень важно. Это просто прекрасно. Где мы укусим планету и когда? Дайте карту, — скомандовал Великий Стратег.

В каюте возникло объемное изображение планеты.

— Материки разорваны океанами. Их шесть, включая полюса. Население распределено крайне неравномерно; промышленные центры тоже. Самый крупный материк вот здесь… здесь же больше всего городов. Я предлагаю сделать дыру именно здесь. Должны быть страдания, последствия должны быть яркими, броскими и страшными. У них есть радио и телевидение, весть разнесется мгновенно по всем материкам. Я так думаю. Удар будет неожиданным. Специалисты по тактике предлагают еще вот что… Наверняка просчитали ситуацию по критерию наибольшего эффекта за свои идеи. Безмозглые садисты. Так вот. Психология живущих на планете примитивна, они эмоциональны и чувствительны к гибели себе подобных…

— Подождите с психологией. Это частности. Чем и как ты выжжешь эту дыру и на что ты рассчитываешь?

— Стик, я об этом и хотел доложить. Они сами подсказали нам эту мысль, сами. Их промышленное производство еще не сбалансировано. Они самоубийцы, они травят себя, они выбрасывают в моря и реки, на поля и в атмосферу то, что им вредно. Это удивительно, но это так. Планета самоубийц. Психологи долго размышляли об этом. Они искали общие критерии. И нашли их. Живые гонятся за выгодой, им она нужна прямо сейчас, тут же. Долго не могли понять: зачем?

Зачем спешить и пренебрегать своим будущим и даже жизнью. Оказалось, вот почему. Они боятся друг друга и хотят быть всегда сильнее других. Это-то и заставляет их спешить, это их губит. Они растрачивают слишком много энергии зря. Их технология далека от совершенства. Они очень расточительны. Мы должны их прибрать к рукам. Это первое.

Второе — мы нашли конкретное оружие против них. Они придумали и произвели его сами, и даже частично, так сказать, опробовали, ввели его в действие. Это газ фреон. Они его используют и в промышленности, и в быту. Особенно в холодильных установках. Газ текущий, потери его громадны. Этот газ стремится вверх, а там он вступает в реакцию с озоном, который защищает все живое на планете от убийственных лучей. Мы можем уменьшить концентрацию этого спасительного газа, и последствия будут очевидны и ужасны. На планете уже сейчас огромная дыра над одним из полюсов. Но там почти нет живых. Дыра пульсирует в зависимости от степени неразумности живых. Небольшая добавка к ней или создание новой, в неожиданном для разумных планеты месте приведет к их частичной гибели. Третье — мы продумали акцию, вот тут действительно наши психологи превзошли себя. Основные массы живущих на планете разумных появляются на улицах городов и на полях, на дорогах утром. Они идут трудиться. Суть наших действий заключается в том, чтобы ночью, когда они спят и все сенсоры их отключены, над наиболее населенным местом снять защитный слой. Утром, покинув свои жилища, они, ничего не подозревая, попадут под убийственные лучи своего же светила. Это будет настоящий удар, они будут совершенно беспомощны и не защищены. Я представляю…

— Прекрасно, — перебил Стик, — прекрасно. Есть и четвертое: весть разнесется мгновенно. Они поймут, в чем дело, и страх заставит их изменить свою жизнь. Страх загонит их под океан или твердь, они будут в наших руках, мы лишим их лесов и полей. А потом, только потом я им дам возможность выбраться наружу, но уже послушными рабами. А сейчас, Скан, переводи корабль на стационарную орбиту, зависни над этим местом, готовься. Кстати, а как получить этот газ — фреон. Так ты его назвал?

— Наши инженеры уже отладили мост: атмосфера — корабль — атмосфера. Мы получим фреон, его будет достаточно.

— Начинайте, — коротко бросил Стик и, взяв из вазы фрукты, стал медленно снимать с одного из плодов кожуру. Плод потемнел, сморщился. Стик улыбнулся. В динамике корабля слышались отрывистые команды…

Утренние радиопередачи на планете начинались рано, они как бы следовали за рассветом. Вставало из-за горизонта светило — Желтая Звезда, а радио поднимало разумных, они готовились к труду. Радиоволны разнесли новость — корабль «чужаков» перешел на стационарную орбиту. «Они не проявили к нам интереса, — надрывались дикторы. — Слишком мало времени был у нас корабль-разведчик. Нас оскорбляет это невнимание».

Обсуждался и перелет корабля пришельцев на высокую орбиту: «Он готовился к старту к своей звезде, позаботившись о том, чтобы не загрязнить атмосферу нашей планеты. Очевидно, главные двигатели корабля ядерные. Это посланец высокоразвитой гуманной цивилизации».

Пол собирался на работу, и, как всегда, первым. Он раньше всех выходил, из дому, чтобы добраться до гаража. Хозяин был строг, беспощаден к опозданиям.

— Мария, как мой кофе? — крикнул он из ванной комнаты.

— Как всегда, готов и теплый, милый, и бутерброд с сыром и маслом. Завтракай сам, я займусь детьми. Кэтти что-то плакала ночью, а ты, конечно, спал и ничего не слышал. Тед, а ну бегом в ванную, умывайся, грязнуля.

— Извини, Мария, я вчера очень устал. Эти задачки такие трудные. Мы с Тедом голову сломали, прежде чем решили. И зачем детям такие сложности, не знаю. Да, Мария, как тебе нравится этот молчун?

— Какой еще молчун, Пол?

— Да этот чужой корабль. Видите ли, он уже собрался домой. Даже не пообщался с нами. Что он мог узнать о нас за это короткое время? Что повезет в свой мир? По-моему, его страшно отпускать, мало ли что он там насобирал о нас и нашей планете! Еще потом приведет за собой армаду таких же молчунов. Мне что-то не по себе. Сами здесь разобраться не можем, а о планете не думаем.

— Ты уже спал, а вчера телевидение объявило, что будет запущен корабль-инспектор. Он должен попробовать вступить с ним в контакт. На корабле полетят двое, они подготовились к контакту. Было так интересно: опять на орбите будут космонавты. Этого давно уже не было, после того, как создали эти спутники-умники.

— А ты хорошо разбираешься в космонавтике, Мария. Я и не знал этого за тобой.

— Это вчера все рассказывали, Пол. Мне вполне хватает детей и тебя. Я люблю тебя, как и раньше, ты нас кормишь, ты сделал этот замечательный дом и подарил мне наших детей. Ты умница, Пол. Извини… Тед, ты выйдешь из ванной или нет? Опять пускаешь эти мыльные пузыри? А ну вылезай скорее.

— Спасибо, Мария. — Пол прихлебывал кофе, он был теплый, как раз такой, какой он любил. Пол с детства не терпел горячее, он и у моря сидел в тени, страдая от жары. — Спасибо, сегодня я заработаю тебе на шикарное платье, хозяин дал мне выгодный рейс. Я буду лететь по дороге, а не ехать. Нам нужны деньги, очень нужны. И я их научился делать. Во всяком случае я знаю, как их делать. Все, я побежал.

Пол встал, быстро поцеловал жену, заглянул в детскую; Кэтти спала, чуть приоткрыв рот. Пол немного постоял, подошел к кроватке, прикрыл одеялом дочь, погладил ее по светлым густым волосам, вышел, прикрыв тихонько дверь, и направился к выходу.

— Пол, не забудь шляпу, — напомнила Мери.

Пол взглянул в окно.