Соло для попаданца с оркестром

— Димитро. И я тоже Книжник. — я решил таким образом перевести свою фамилию Печатников. — а ты Книжник, потому что любишь читать?

— Ну да. Знаешь, сейчас какая интересная попалась! Там про гнома, попавшего в далекое прошлое. Тогда еще у гномов были отдельные кланы со своими вождями и королями, а не один верховный король, как сейчас. Называется «Гном из клана Тяжелой Мотыги в клане вождя Артира». Написал Самир Двойная Черта. Ууу. Вещь!

От бурных эмоций Вогнир так размахался руками, что врезал самому себе по шишке на лбу.

— Ох!

— Ты не скачи пока, полежи. Тебе этой, как ты говоришь «вещью», досталось по голове. — я как раз заглянул в будку и вынес оттуда талмуд, который читал Книжник.

«Гном из клана Тяжелой мотыги в клане вождя Артира, или приключения многознающего гнома во тьме веков, попавшего туда ввиду злоупотребления настойки из серых грибов». Названьице то еще, и что-то оно мне напоминает.[14]

— Слушай, Вогнир, а чем ты тут занимаешься? Что-то охраняешь?

— Что-то вроде того. Отару я охраняю. Пастух я.

— Отару? Овец, что ли? Ну и где они? Разбежались? Совсем ты зачитался.

— Овцы там — он махнул рукой в сторону будки, за которой была ограда, перекрывающая весь проход, и ворота в ней. — Там за поворотом есть небольшая долина. Овцы там и пасутся. Сюда они не ходят, здесь травы нет. А пастухи здесь сидят, сдаем друг другу смену. Вон, видишь журнал?

— То есть, получается, что впереди тупик?

— Ну да. Только луг и овчарня, где овечки от дождя прячутся.

— А ты здесь надолго? А то я бы с тобой в город вернулся, и к начальству.

— У нас не город, а поселок. И из начальства один староста. Вообще, вечером должен мой сменщик прийти, мы дежурим день или ночь. Я сначала подумал, что ты — он и есть. А потом, как увидел бороду, так маленько струхнул. Даже у старосты такой лохматой нет! Я уж решил, что начальство какое из города пожаловало. А это ты! — и гном заржал, вспоминая свое падение. И тут же схватился за голову. — Ох тыж… как голова кружится. Ты сколько мне настройки влил?

Я показал, получалось грамм сто.

— Здесь же концентрат, чтобы меньше на себе таскать. Мы его в шесть раз разводим. Получается, я выпил, как будто на вечеринке погулял. Да вот сам попробуй, какая крепкая!

До прихода сменщика было еще несколько часов, и я решился:

— А давай!

— Только осторожно! И на вот, запей. Ключевая.

— А у тебя на закуску что-то есть? Я обычно не запиваю.

— Ну на вот. Колбаска.

В настойке чувствовался резкий вкус полыни и немного затхлости, вероятно, от грибов. Прислушавшись к словам Книжника, я выпил совсем не много. Капель двадцать. Настойка по крепости оказалась около восьмидесяти градусов. Фактически чистый спирт, горло прихватывает до онемения. Закусил твердокопченой колбаской. Изумительно. Потом повторил. Потом я сказал, что теперь мы употребили одинаково, и мы оба повторили. Вогнир тоже решил не запивать, а закусывать. И мы за это выпили. А потом Вогнир вспомнил, что у нас одинаковое прозвище, и поэтому нам надо побрататься. Мы порезали себе запястья, накапали крови в настойку и каждый выпил по глотку. Остальное Вогнир вылил в какую-то чашку и поджег.

— Подношение богам, чтобы они засвидетельствовали клятву братства! — пояснил он.

Потом мы выпивали за побратимов, за хорошие книги. А потом пришел сушняк, и мы попили водички. Вот тут нас окончательно накрыло. Как я мог забыть, что чистый спирт, разведенный в желудке, моментально шибает в голову. А гномы делают настойку из полыни и каких-то ядреных грибов. Кто не в курсе про абсент, то его настаивают на полыни, ну и его из-за этого пытались запретить еще со времен Древнего Рима.

В итоге, мы с Вогниром не заметили, как пришел его сменщик. За это время мы успели выпить на бруденшафт. Я сказал, что это такой обычай побратимов в нашем племени. К приходу Торфина — сменщика Вогнира, мы сидели у ограды и завывали «Ой, мороз, мороз» на два голоса.

В этот момент в моем поле зрения и появилась коренастая фигура в традиционном наряде пастухов — безрукавка из шкуры овцы и шерстяные штаны с рубахой. Я подумал, что передо мной стоит Вогнир, но голос Книжника продолжал звучать с другой стороны! Я медленно повернул голову влево. Вот сидит Вогнир. Поет. Снова посмотрел вперед. Вот стоит Вогнир. Молчит. Еще раз сравнил Вогниров. У того, что впереди, была аккуратная шкиперская бородка.

— Вааг'ир, ты когда бороду вырастил? — спросил я у левого Вогнира.

— Мне бо… Ик!..рода не положена.

— А это что? — и я попытался ткнуть в бородатого Вогнира.

Безбородый Вогнир посмотрел туда же, куда и я.

— Так это же не я! Это Торфин! — дошло до него. — Пришёооол! Мне можно домой! Идем! — и он решительно пошел… Как гордый лев, на четвереньках.

Здесь в наш разговор включился Торфин. Не прерываясь, он минут десять или пятнадцать рассказывал всё, что думает о Вогнире, его происхождении от овец, о самих овцах, о гостях, появляющихся не понятно откуда, о демоновой настойке и травнице, которая её варит, еще о чем-то. Монолог был очень экспрессивным, но мы с Книжником всё равно заскучали, и к его концу отрубились.

Хотя, перед тем как вырубиться окончательно, я помню, как Книжник пытался что-то доказать своему сменщику:

— Торфин, ты не понимаешь! Это же мой кровный брат Димтир Книжник. — мое имя снова переделали — А какие песни он знает! Вот послушай, душевная же песня. «Оой, марьёооос, марьёоос!» — заорал он с диким акцентом, и с не менее диким энтузиазмом.

* * *

Очнулись мы уже на рассвете. Замерзшие и с диким сушняком. Хоть Торфин и расщедрился на овчины, которыми прикрыл нас, но утренняя роса все равно вытянула все тепло. Трясясь как в лихорадке, мы с Вониром поглядели друг на друга, и побрели к роднику. Наконец пустыня в глотке была орошена, и голова начала помаленьку соображать.

— Слушай, Вогнир, а тебе что-то будет за вчерашнее?

— Что-то точно будет. Хотя наши иногда еще хлеще надираются. Но не на работе ведь. Но тебе бояться нечего. Ты то мой гость. Так что всё будет в порядке.

— Да я боюсь, что после этой истории никто у вас помогать мне не станет. Скажут — не надежный он человек, Димитро Книжник.

— Ерунда, Димтир, не переживай. Мы, гномы, любим пошуметь, но зато очень отходчивы. Переждешь несколько дней у меня дома, а потом все к тебе привыкнут и станут считать своим. Ты же мой кровный брат, а это покрепче, чем соклановец.

К этому времени дежурство Торфина уже закончилось, на рассвете его сменил еще один гном, но Торфин решил не рисковать, подождать нас и проводить до поселка. Так мы и брели всю дорогу, как под конвоем. Злодей Торфин даже не давал нам остановиться и попить воды. Пришлось пить то, что было у меня в бурдюке. Хоть вода немного застоялась, но мы все равно пили её с удовольствием, так что надолго нам её не хватило.

К долине, где стоит поселок Верхние Луга, мы пришли часа через два. Сначала я даже не понял, что это и есть поселок. Всё выглядело как ровная долинка размером около трехсот шагов, в которой пересекается куча тропинок. Просто по ней ходили гномы, занимались своими делами, разговаривали. Всё жильё и другие помещения находились в глубине скал по периметру долины и не были видны.

Не откладывая дело в долгий ящик, Торфин потащил нас к старосте поселка. Причем сам зашёл первым в одиночку, жаловаться будет, злодей. Мы, как бедные родственники, пристроились на ступенях. Настроение было паршивое. И это у меня похмелья не было — ускоренный метаболизм помог. А вот Книжнику было гораздо хуже.

Торфин отсутствовал недолго. Уже через пять минут он выглянул из-за двери:

— Книжник! — на его голос обернулись мы оба — А! Ну конечно, ты же тоже Книжник. Вогнир, зайди.

Вогнир поднялся и побрел ко входу. И тут во мне что-то переклинило. Вроде, рыцарскими романами не зачитывался. Меня тоже что-то подняло на ноги.

— Я своего побратима не брошу, — входя в двери вслед за Вогниром, сказал я.

Вогнир заметно приободрился, и даже обернулся кивнуть мне. Как оказалось, эти слова услышали не только Вогнир с Торфином. В помещении возле окна стоял пожилой представительный гном. Он оглянулся на меня с интересом и одобрением во взгляде. О чем-то подумав, он кивнул своим мыслям. Кстати, насчет его бороды Вогнир несколько исказил правду. Борода старосты была побольше моей, но уж точно не такая лохматая, как у меня. Моя борода завивалась и топорщилась во все стороны. У гнома же она была ровно расчесана и плавными волнами ложилась на грудь. Разглаживает он её утюгом, что ли?

— Садитесь, Книжники. — староста усмехнулся и показал рукой на стулья. — меня зовут Корнин и я староста этого поселка. Так и зовут — Корнин Староста. Других прозвищ нет. Я хотел сначала поговорить с Вогниром, но раз уж ты тоже зашёл, то слушай. Как я понял, тебе надо попасть на побережье?

Пока шли до поселка, я рассказал Торфину свою историю, закончив её на том, что мне надо на побережье к морским оркам, откуда я и попаду на свой родной остров. Торфин, видать, за эти пять минут успел передать суть рассказа старосте.

— Так вот. — продолжил Корнин. — Наш книжник — тот еще… Нельзя сказать, что дурак. Но из-за своей начитанности очень не внимателен, и постоянно попадает в разные истории. Молод он еще. Я решил, что надо бы ему попутешествовать, посмотреть мир. Старики, что его обучают, давно уже об этом говорят. Но караван, с которым можно отправить его к равнинникам, пойдет еще не скоро. А сейчас ситуация как раз подходящая. Он тебя проводит через горы, и сам посмотрит на мир, где нет гномов. Глядишь, обкатает его мир. Это не наше захолустье. В общем, в дорогу мы вас соберем. И карту дадим. Ну как? Согласны?

Вогнир сразу загорелся этой идеей, и забывшись, энергично кивнул и тут же поморщился от головной боли. Да и я был согласен. Мне гораздо приятней будет путешествовать с начитанным чел… гномом, с которым и поговорить можно, и просто расспросить о текущих делах.

Но на сегодня наши дела закончились — нас отправили домой к Вогниру, отлеживаться после пьянки. А завтра начнутся сборы и подготовка к новому застолью — надо же проводить Книжника во внешний мир.

Глава 2. Ели мясо мужики, пивом запивали![15]

Вот и наступил прощальный пир. Каждая семья вынесла в долину столы и скамьи, которые составили рядом. Гномы — ребята простые. Если пир, то он у них реально «до упа́ду»: наесться до икоты, напиться до блевоты, напеться до хрипоты, наплясаться так, что ног не чувствуешь. Сначала, пока за столом сидел старейшина со своими «замами», всё было чинно-бла'ародно. Все сидели за столами, ели жаренную баранину и запивали пивом. Пели какие-то заунывные песни. Язык был настолько старый, что я мог выхватить смысл только некоторых слов.

Кроме традиционных гномьих блюд, в виде каши с мясом, жареного мяса и вареных овощей, была еще парочка блюд от меня. Я заранее узнал, что именно и как будут готовить. Так что я решил, что не стоит мучиться такими блюдами, а заодно можно и похвастаться некоторыми рецептами. Еще дома я очень прилично готовил, жене очень нравилось. Теперь же в своей памяти я легко мог найти сотни, а может и тысячи рецептов, нюансов готовки и многое другое.

Накануне я успел замочить мясо в рассоле и получить классический бараний шашлык. Оказалось, что у гномов мясо просто жарится на сковороде, никаких изысков. Вот я и решил показать класс. Вино у гномов привозное, поэтому классический рецепт вышел бы очень дорогим. Зато мы с Книжником нашли достаточно скисшего овечьего молока — из него гномы готовят сыр. По запаху это было уже перестоявшее, забродившее молоко, и я решил подготовить шашлык на кумысе или кефире. Берется мясо, нарезается, укладывается в чан. Лук и помидоры режутся кольцами. Сыплют мелко нарезанную зелень и другие приправы. Все заливается кефиром или кумысом и аккуратно перемешивается. Репчатый лук и зелень растет у гномов на грядке. Нашел даже что-то похожее на помидоры — мелкие, как черри, оранжевые плоды, по вкусу похожи на наши помидоры. Мясо взяли столько, чтобы хватило всем наесться два раза — по опыту знаю, что шашлыка можно съесть очень много. Все пишут, что мясо должно стоять всего несколько часов. Но я оставил всё это настаиваться на сутки. Люблю, чтобы было нежное мясо, тем более это баранина.

Отдельно, для «руководящего» стола, за которым будет сидеть староста и его помощники, решил приготовить особое, так сказать, мое «фирменное» блюдо — мясную запеканку. На всю толпу готовить его было бы затруднительно, вот и решил ограничиться одной большой порцией, чтобы хватило по маленькому кусочку каждому. И одну порцию приготовил поменьше, зато хватит и старосте с помощниками, и мне с Вогниром. Его я тоже затащил за наш стол, сумел сагитировать старосту.

В день перед посиделками, с самого утра, произошел рейдерский захват общественной кухни. Так как вентиляция жилых пещер — дело очень затруднительное, то у себя каждый отдельно не готовит. Зимой для этого есть одна большая пещера, в которой пробита большая труба-шахта. Из-за такой трубы гномы и не хотят делать кухни в каждом доме. Труба получается слишком большой и зимой только выстужает дом. Летом же довольно жарко, а в пещере вообще не продохнуть, и кухарки пользуются навесом возле этой пещеры. К тому же у гномов продукты считаются общими, родовыми, и хранятся в этой же пещере. Так что нет смысла тащить со склада к себе и отдельно готовить. Ну и, так как сами гномы очень не притязательны в еде, то готовят на всю ораву несколько дежурных гномих. Сделают кашу с мясом, и готово.

Если накануне кухарки еще не представляли, чем может закончиться моя подготовка, и просто наблюдали, то теперь они не хотели меня пускать на кухню. Мне пришлось долго агитировать и уговаривать старшую повариху. Напирал на то, что не только хозяйка должна угощать гостя, но и гость может приготовить что-нибудь и угостить хозяев. Вроде как ответный подарок. Наконец, полчаса попрепиравшись, мы пришли к соглашению. Тем более, если я тоже буду готовить, то кухаркам меньше работы.

За это время я уже успел провести ревизию и понять, что же мне надо.

Собственно, изначально я хотел сделать только шашлык, и мне нужно было только место, где можно оборудовать жаровню. Место я определил быстро. У гномов плита для жарки представляет собой что-то вроде мелкого каменного корыта из которого вертикально торчат камни, стёсанные на одном уровне. Сковороды ставятся на несколько соседних камней. Вот такая плита, огромная, занимавшая около трети помещения, и стояла на кухне. Еще треть занимала большая печь на несколько отделений, в ней пекли хлеб и готовили кашу.

Увидев это хозяйство, я и загорелся идеей приготовить не только шашлык, но и своё фирменное блюдо — мясную запеканку.

Итак, я прихватизировал самые большие сковородки — готовить-то ведь на такую толпу! Смазал сковороды жиром, за отсутствием сливочного масла. На дно сковороды должен выкладываться вареный картофель. Похожий корнеплод у гномов есть. Только варить его я не стал. В оригинале мясная запеканка готовится из мягкого мяса — филе красной рыбы или курицы. Сейчас же у меня баранина. За то время, что она пропечется, успеет приготовиться и картофель. Поверх нарезанной пластинками картошки выложен лук из рассола от шашлыков. Сверху слой отбитого мяса оттуда же. И все это обкладывается резаными помидорами и посыпается натертым сыром. Самый старый и твердый, какой нашел. Всё! Теперь в печь на несколько часов. К этому времени кухарки уже закончили выпекать хлеб и часть отделений в печи освободилось. Их то я и занял по быстрому.

Все это время главповариха, а по совместительству — жена старосты, не отходила от меня. Я очень не люблю, когда стоят над душой и заглядывают через плечо, как я работаю. Но тут ничего поделать не мог, и пришлось терпеть. Пусть запоминает. Чувствую, большие праздники у гномов будут гораздо приятнее. Такая запеканка не требует каких-то особых усилий, зато гораздо вкуснее каши с мясом и отварной картошки.

Пока возился с запеканкой, время перевалило за полдень. Пора приступать к шашлыкам. На толпу в тридцать человек, а примерно столько и проживало в поселке, готовить придется долго. Надо ведь не отвлекаться и не запороть мясо. Как раз пришел Вогнир с шампурами, изготовлением которых я его озаботил. За то время, пока готовил запеканку, он несколько раз прибегал с черновыми вариантами. Наконец, я одобрил один образец, и теперь он притащил сразу сотню штук. Весь смак шашлыка, чтобы есть его сразу с шампура, попробуй выложить его на тарелку, и получится просто жареное мясо. Поэтому я поручил Вогниру сделать сразу так много шампуров.

Первую партию решил приготовить небольшую. Так сказать «набить» руку. Насадил дюжину шампуров плотно кусками мяса вперемешку с кольцами лука и дольками помидорок. Хорошо, что помидорки и лук такие небольшие, очень аккуратно получается. А то иногда бывают такие большие, что приходится у лука вытаскивать только центральные кольца, а от помидор брать только «жопки».

Сама готовка — это настоящее искусство и чудеса эквилибристики. Любой, кто готовил шашлык, это скажет. Надо следить за жаром углей, то раскочегаривая, а то гася их, вовремя переворачивать мясо, следить, чтобы оно не пересохло и не обгорело. Мне, как магу, было проще настроить равномерный жар, но за всем остальным все равно надо следить. Я не буду тут расписывать нюансы, у каждого шашлычника они свои, хочу только сказать, что лично мне не по нраву полусырое мясо, и я всегда запекаю его как можно дольше.

Положив на жаровню первую партию, я засек время готовки. Конечно, часов у меня никаких нет, но примерное ощущение времени имеется. Несколько раз я пробовал, что получается, и, наконец, решил, что готово. Первую партию съели мы с Книжником и кухарки. Только я сначала самые первые порции выдал на пробу нашей главповарихе и старосте. Он к этому времени прибрел на такой незнакомый и аппетитный запах, постоянно заглядывал и мешался под ногами, пока я не выставил его наружу. Тогда он со своими помощниками оккупировал стол, стоящий возле самой кухни, и постоянно напоминал о себе одной и той же фразой: «Ну, готово уже?»

Приготовленной дюжины шашлыков хватило всем как раз по полтора шампура — по одному шампуру каждому, и еще по одному на двоих съели староста с женой, мы с Вогниром, пара помощников старосты и две поварихи. Выпив неразведенной гномьей водки — традиции требуется соблюдать, я сумел спровадить старосту. Собственно, на такое я и рассчитывал. Напитки гномов хоть и крепче, чем у других народов, но все равно они не крепче водки, и концентрат они все-таки разводят.

Говоря о наших традициях, я споил старосте и его помощникам примерно по сто пятьдесят грамм такого концентрата. Это несколько рассеяло их внимание, они потеряли интерес к кухне, и пошли руководить подготовкой к пиру. Вообще, хватило их только на то, чтобы показать, куда поставить свой стол, сесть за него и уснуть.

До начала пира я успел приготовить почти всё мясо. Заполнил все шампура, которые были сделаны Вогниром. Мяса осталось еще где-то четверть, но его решил сегодня не готовить — пусть кашей с мясом набивают животы. Готовые шашлыки прямо на шампурах складывал в одно из отделений печи, чтобы не остывали. Там достаточно жарко, но уже не топится, так что не засохнут.

Засохнуть или остыть, в принципе, им времени и не было. Плита с жаровней достаточно большая, чтобы вместить сразу полсотни порций. Две партии шашлыков — и шампура кончились. Как раз были составлены столы и скамьи, выставлены обычная каша с мясом и куски жареного мяса.

Вынесли шашлыки и запеканку. Каждому хватило по три порции шашлыков и по кусочку запеканки. Руководству досталось немного побольше. Я повторил свой спич о русских традициях, все налили себе спирта и выпили за гостеприимство гномов. Такой большой задыхающейся толпы и такой кучи выпученных глаз я до этого еще не видал. Корнин со своими помощниками, когда я им наливал, пучили глаза не так сильно. Закалённые, видать. Или гонор не позволяет показать, как обожгло горло. Наконец, все продышались и закусили мясом. А я всех очень обрадовал, что такую стопку полагается пить только в начале, и все перешли на привычное пиво, некоторые — на водку.

Я специально выставил свои блюда в самом начале. Хотелось, чтобы их распробовали, пока еще никто не напился и не обожрался. Новые блюда действительно понравились. Только все расстроились, что так мало. Ну да. Попробуй их накорми. С их то бездонными животами. Вообще, обычно гномы едят достаточно умеренно. Зато на праздники отрываются по полной и могут съесть столько, что обычно съедают за два дня. Отговорился тем, что и своих поварих надо тоже уважить, съесть то, что они приготовили.

Постепенно от выпитого у всех развязались языки. Вся толпа распалась на группки. Кто-то что-то рассказывал, кто-то обсуждал, а кто-то уже запел. Сначала тихо, потом песню стали подхватывать соседи. Гномы положили руки друг другу на плечи и пели, раскачиваясь из стороны в сторону. Так как слова мне были не понятны, то я только качался вместе со всеми и мычал.

Мелодия была какая-то тягучая, напоминала чем-то нашу «Дубинушку». Так и представлялись глубокие катакомбы, где гномы дружно под эту песню рубят камень и таскают тележки.

Вогнир, на вопрос о смысле песни, сказал примерно это же.

— Песня о гномах, которые ищут особо ценную руду, из которой можно выплавить самое дорогое оружие. Оно не тупится, и признает только одного владельца. Передать такое оружие можно только добровольно, по ритуалу крови. Руда добывается только в нескольких местах, и все они очень вредны для здоровья. Кого-то отправляют туда, как преступника, кто-то спускается сам, попытать счастья. Так как все такие рудники принадлежат королю, то выход оттуда обычно только один — количество руды, достаточное для того, чтобы выковать меч или секиру. Все, что свыше этого — твое собственное, его можно продать, или самому что-то выковать, если ты мастер.

— Серьёзно… А повеселее песни есть?

— Сейчас будут. Побольше выпьют — и начнут. Это как бы традиция, с этой песни всегда начинается.

Что-то мне подсказывает, что этот поселок создан каторжанами. Не просто так ведь такую песню сделали главной.

* * *

Наконец, старшее поколение устало пить и петь. Корнин и другие старики выползли из-за стола и, махнув всем рукой, побрели к себе отсыпаться. Стоило старикам скрыться, как молодежь подорвалась. Быстро образовалась музыкальная группа. Притащили несколько барабанов разных размеров, трещотку, губную гармошку и что-то струнное, типа банджо.

— Старики не любят уже веселиться, — пояснил, ухмыляясь, Вогнир. — Сейчас будут современные песни и пляски.

Деревенский ансамбль, наконец, расставил и настроил инструменты, и выдал первую мелодию. Задорная, в отличие от старых песен, она напомнила мне кадриль. Пара девушек, самых звонкоголосых, напевала под нее куплеты, остальные кружились в танце и подхватывали окончание. Сразу стали видны среди молодежи состоявшиеся парочки. Если другие меняли партнеров, то это всегда танцевали вдвоем. Несколько гномьих пар постарше не ушли вместе со стариками, и тоже кружились в танце.

Я тоже не удержался и отплясывал со всеми допоздна. Я пытался не выделять никого из девушек, стараясь танцевать со всеми. Но одна так и лезла впереди всех. Вообще, обычно я не обращаю внимания на маленьких девушек, мне нравятся женщины рослые, эдакие валькирии. Но На'тин, как я узнал имя девушки, выделялась среди гномок высоким ростом, почти с меня. Она не была такой хрупкой, как другие гномки. Во время перерыва между танцами расспросил у Книжника о ней:

— На'тин? Она сирота, полукровка, прибилась из нижних поселений. Её не очень любят, потому что орочьей крови хоть и немного, но все равно заметна. Вон какой рост. Вот она и пробивается везде напролом. Слишком боевая, никто её в жены не возьмет. Да и как к такой дылде подойти?

Выяснив такой важный вопрос — не хотелось бы стать причиной конфликта, я решил действовать смелее. А то уже, второй год словно монах живу. Вынужденно, конечно, вариантов то никаких не было. Как только подойти к этому вопросу? «Я старый солдат! И не знаю слов любви!» Ха-ха три раза.

Но ничего не пришлось делать. Как только я прямо взглянул ей в глаза, На'тин облегченно вздохнула: «Наконец-то», и повела меня к своей пещерке, где-то в дальнем конце долины. Пещерка была совсем небольшой, несколько шагов в длину и ширину, и отделена от долины кривым коридором с двумя дверями. Внутри вмещается только низкая кровать и небольшой столик. На стенах полки с книгами. Еще одна книжница, панимаешь.

На'тин сразу же развернулась в проходе, обняла меня и принялась целоваться. Потом… Про потом рассказывать не буду. На'тин, конечно, не была девственницей, у гномов это не принято. Скорее есть традиция сойтись до брака, так сказать распробовать друг друга. Но чувствовалось, что девушке не хватало кое-чего. К тому же, гномы народ простой, и изысками на интимном фронте не блещут. Я же, с высоты своего опыта длиной в полстолетия и начитанности по интимному вопросу, мог многое ей показать в постели. Даже я, при моем метаболизме, умудрился немного подустать. На'тин же просто свалилась рядом со мной. Потихоньку очухавшись, положила голову мне на плечо.

— Знаешь, Димтир. — она говорила осипшим и посаженным от криков голосом. — До этого я не была ни с кем, кроме гномов. Понимала, что разница должна быть, но такого я не представляла. Я не понимала, когда читала книги, как это можно — все бросить и куда-то убежать с возлюбленным. Кажется, я только что поняла это.

Она уснула на моем плече, утомившись нашими играми. Я же лежал и не знал, как поступить. Остаться здесь я не могу. У меня совсем другие планы, очень и очень глобальные. Бросить её здесь тоже не могу. Не то чтобы я влюбился, но уж очень она характером напоминает мне жену. Телосложением и лицом тоже. Даже имена похожи — Наташа и На'тин. Но и тащить её за собой — тоже не дело. В пути столько опасностей. Не придя к определенному решению, я уснул.

Утром мы умылись и даже приняли душ в углу пещерки, где из стены вытекал природный ручеек. Он появлялся из трещины и также исчезал в полу в глубине скал. Я даже немного подогрел скалу, и теперь вода текла не ледяная, а приятно-теплая. Потом перекусили холодным мясом, и выпили для поднятия настроения. Имея некоторый опыт, я прихватил кое-что со стола.

Разговор за столом складывался очень тяжело. И я, и она чувствовали, что наша встреча случайна и скоротечна. Скоро придется расставаться. Я не говорю, что был влюблен, но мне стало очень стыдно вот так уходить. Поматросил и бросил. На'тин же, кажется, влюбилась. Я с утра полистал книги, стоящие на полках. Сплошные любовные романы. Ну, и что вырастет из девушки, зачитывающейся такими книжками? Она же совсем не знает жизни там, за границей поселка. Представляет её по описанию аристократов, да и то кривому, написанному в таком вот любовном чтиве. Балы, красавицы, лакеи, кучера.[16]

Так и не найдя слов, повздыхав, глядя друг на друга, мы разошлись по своим делам. Мне надо было готовиться к походу. На'тин пошла куда-то помогать по хозяйству.

* * *

Сборы оказались хлопотным делом. Все-таки одному собираться хоть и труднее — приходится все делать самому, зато не так муторно. Получив указание старосты, женщины, создалось такое впечатление, решили собрать нам в дорогу вещи и продукты на всю жизнь. И если с продуктами я разобрался быстро — просто оставил то, что не испортится в дороге. Из быстро-портящегося взял только на один день, вот за размер этого списка пришлось повоевать. Зато гномьего спирта взял каждому по две фляги — лишним в дороге не будет. Каждая фляжка была чуть больше литра. И еще каждому одну большую флягу для воды — литра полтора-два. Наберем перед самым выходом.

Зато за одежду, точнее — за отказ от лишней одежды, пришлось выдержать настоящий бой. Башмаки — заменить мои чуни — мне дали еще в первый день. Хорошие крепкие башмаки, что-то вроде сапог с широким голенищем, которое затягивается на несколько ремешков. С усиленными носками и запятниками, толстой подошвой. Выглядело это, как мощные берцы. Причем, из-за сплошного голенища, доходящего почти до колен, можно было налезать довольно глубоко в воду.

Из остальной одежды я выбрал комплект наподобие того, в чем ходили здесь все: шерстяные штаны и рубаху, шляпу-котелок из войлока. Вообще, овцы у гномов трех основных расцветок, или мастей: черные, белые и серые. Стада разбиты по мастям, и каждое пасется отдельно, чтобы породы не смешивались. Причем белая шерсть самая тонкая, она идет на изготовление рубах, постельного и нижнего белья — эдакого куска прямоугольника с завязками по углам. Еще мне пришлось вспомнить, как носить портянки — носков гномы не носят. Черная шерсть — самая грубая, из нее изготавливают войлок, те же шляпы, например. Ну а серая — что-то посередине, идет на верхнюю одежду. Так что среднестатистический гном будет с черным котелком на голове, в белой шерстяной рубахе и серых штанах из шерсти, заправленных в высокие башмаки с кучей ремешков поперек голенища. Еще они с собой в горы таскают плащ из войлока, на нем и отдыхают. Вот от него пришлось отказаться. Я просто вспомнил, как быстро намокает шинель и насколько тяжелой она становится. Зато сумел убедить сшить из моих мехов такой же плащ. Только внес некоторые изменения, чтобы стало более удобно.