Сборник рецензий

Так было до тех пор, пока наука не свергла Бога и не заняла его место. Причём не только у нас, но в той Вселенной, куда нам приглашает прогуляться Алексей Пехов в дилогии, рассказывающей о нескольких месяцах жизни Итана Шелби («Созерцатель», «Тень ингениума»). Та же Земля, разве что Африка после какого-то природного катаклизма стала непригодна для жизни. Всё равно ход истории неумолим: Эпоха географических открытий, открытие новых земель и колонии, научно-технический прогресс, Век паруса и лошади сменяет Век пара. Научная мысль неудержимо рвётся вперёд, раз природа теперь бездушна — то уже нельзя ждать от милостей, каждому не только по делам, но и каждому по потребностям. И вот уже очередной гений, который считает себя не хуже Бога (а то и лучше), делает новый шаг по пути познания: изобретает моторию. Она намного эффективнее нефти в нашем мире, так что позволяет перешагнуть эпоху примитивных маломощных бензиновых двигателей. По улицам поехали автомобили, по небу поплыли дирижабли… Государство Риерта, где сосредоточены заводы по изготовлению мотории, и его правитель — дукс — внезапно из окраинной периферии становятся важным субъектом мировой политики.

А голоса прогресса и света просвещения звучат всё громче: «Каждому по делам его», ну а раз на дворе век разума, то воздаяние теперь определяют не замшелые истины, не устаревшие божественные весы или заповеди, а прогрессивно мыслящий человек. Одна сложность — мера, сколько и кому положено за совершённые дела, у каждого своя. Олигарх за свои труды просто обязан нагрести денег, дукс — встать вровень с правителями мировых сверхдержав, сановник дукса считает, что за труды на благо народа и лучшей его части (аристократической) именно он должен стать правителем Риерты. У гениального изобретателя мотории в награду за развитие прогресса горит идея улучшить человеческую природу (и основания есть: уже получилось изготовить пару десятков Плакальщиков, переделанных людей, пусть внешне уродов, но с потрясающими физическими данными. А ещё у некоторых людей появился ингениум — парапсихический дар, правда не универсальный, а пока у каждого свой.)

Дальше — больше, прогресс завоёвывает умы уже не отдельных людей, а народов. Искиры, народ с Солнечных островов, в новом зигзаге истории вроде бы вытянули счастливый билет: страну микадо европейцы из-за сложностей новых логистических путей (в обход Африки) не смогли подчинить настолько сильно, как это случилось у нас, страна вышла на мировую арену пораньше… Вот только в итоге заняла место нашей молодой Германии — есть прогресс и впечатляющий экономический рост, есть умный трудолюбивый народ, а вот самые вкусные колонии уже оприходованы. «Да воздастся каждому по делам его», резво восклицают потомки самураев… и начинается «похмелье».

Вспыхивает безумным пожаром мировая бойня, искиры и Азия против Объединённого королевства (европейцы) и его союзников. Миллионы убитых и искалеченных, страшные годы войны, чтобы вернуться к статус-кво. Мотория открывает новые технические горизонты, по небу поплыли дирижабли, по улицам побежали первые автомобили… но заодно и броневики с пулемётами и пушками. А всё возрастающая мировая потребность в мотории травит Риерту, не только сокращая жизнь рабочих на заводах, но и, что хуже, временами меняя природу человека: иногда дарует ингениум, а иногда превращает в контаги, безумного чешуйчатого монстра-людоеда. Дукс убит, на его место сел тот самый шустрый придворный — но уже сразу на удобный трон нашлись новые претенденты, от сторонников возвращения прежней династии до не особо разборчивых сановников, которые готовы одной рукой защищать дукса и олигархов, а другой спонсировать подполье. Люди с ингениумом, образец эволюции человечества, оказывается со временем неизбежно сходят с ума, а «черновой прототип человека будущего» — Плакальщик — вместо ценного материала для эволюции теперь цепной пёс и палач правящего дукса в одном лице. Стало ли это для кого-то уроком? Разве что в том, что всё чаще воздаяние видится как возмездие: надо лишь уничтожить тех, кого мы определили виноватыми в случившихся бедах (даже если на одного негодяя придётся десяток невиновных, лес рубят — что поделаешь, щепки летят), потом наградить хороших… И тут же наступит новый Золотой век.

Итан Шелби, герой книги, не задумывается ни о счастье человечества, ни о поисках меры и воздаяния. Зачем, если всего вышеперечисленного он уже распробовал полной ложкой? И цену ура-патриотическим лозунгам, которые щедро сыпали по обе стороны фронта, зазывая народ на мировую бойню: ему от военных успехов достался лишь ужас мясорубки, когда дивизия, в которой он служил, дралась много месяцев в окружении, и память о друзьях, которые могли бы жить, но вместо этого легли в землю… и ненависть к искирам. Не так уж мало, вот только совсем не нужно. Ему достался ингениум, когда над группой солдат-добровольцев решили поставить эксперимент по искусственному пробуждению способностей — и воспоминания о страшной смерти всех остальных добровольцев, покончивших с собой, да зловещая тень в сознании, которая обязательно утащит когда-нибудь в мир мёртвых и его. Уникальные сверхспособности — не так уж мало, вот только совсем не обязательно, прожить достойную жизнь можно и без них.

А ещё Итан Шелби вынес из своей жизни ряд нехитрых правил. Будь доволен тем, что тебе действительно надо — и не хватай всё подряд только потому, что можешь до этого дотянуться. Ни один твой успех не стоит слёз тех, у кого ты ради своей победы отнимаешь что-то им дорогое. Ни одна, даже самая светлая идея ничего не стоит, если для её воплощения обязательно надо пролить реки крови. Может быть именно поэтому среди самых разных людей, которые живут в мире «Созерцателя», именно Итан Шелби н стал авторским эталоном, той меркой, которая разделит зло и добро, которая взвесит и оценит поступки тех, кто его окружает. Прорываясь сквозь огонь и выстрелы, звучат со страниц книги слова Итана Шелби: «Если для нас нет больше Бога, который воздаст каждому по делам его — это должен сделать сам человек». И тогда из рук его в награду за хорошее и плохое ты выпьешь ту чашу яда или мёда, которые налил в свою жизнь своими поступками. И суд Итана будет куда строже и суровей, чем суд древнего всепрощающего Творца, эхом загудит жаркое очищающее пламя: «Да будет так — Amen».

https://author.today/work/23305

Каменные джунгли будущего

Отзыв на роман Леха и Белая Снежка «Каждый за себя»

«Единство, — возвестил оракул наших дней, — Быть может спаяно железом лишь и кровью…» Но мы попробуем спаять его любовью, — А там увидим, что прочней… Федор Тютчев

Провозглашённый (и тут же оспоренный) в девяностых-двухтысячных годах «конец истории» — то есть окончательное и бесконечное торжество западно-европейского постиндустриального общества потребления — породил в литературе интересный эффект: жанры антиутопии и кибер-панка фактически исчезли в своём первоначальном смысле. «High tech, low life» — «Технологии отличные, только жизнь полная дрянь». И если понятно, почему вполне себе реалистичные и реализуемые (а потому страшные) прогнозы-антиутопии Хаксли и Замятина были старательно забыты и замазаны милыми и приятно щекочущими нервы обывателю страшилками вроде «Голодных игр» или «1984» (они в сознании потребителя заняли место между фильмами ужасов и чёрными комедиями — ибо даже ребёнку понятна невозможность написанного), то с киберпанком вышло несколько сложнее. Раз померкла идея вертикального развития, то уже не интересны картины общества, где оно шагнуло в какую-то иную форму, красивее или уродливее — но иную. Многочисленные придуманные варианты фактически отныне сводятся к «чёрному» и «белому». Супер-корпорации поработили людей, общество превратилось в набор из двух-трёх каст, все согласились или гордо борются. Или наоборот — технологии сделали будущее светлым, человечество (или страна, откуда автор родом), победило зло и устремилось во вселенную. То есть в сухом остатке получается «коммунизм — это когда у каждого на завтрак выбор из десяти сортов колбасы, а трудится за это не надо и жрать можно с утра до вечера от пуза».

Радует, что в последние годы жанр кибер-панка наконец-то очнулся от ступора, и стали появляться книги, которые возвращаются к истокам. То есть приглашают взглянуть на вполне себе жизнеспособный путь развития, хоть и уродливый, но который при определённых условиях вполне может оказаться нашим «завтра» — как сделали в своём романе «Каждый за себя» Леха и Белая Снежка (Ильин Алексей и Харитонова Алена). Технологии достигли вполне себе заметных высот, хотя во многом и выборочно, в тех областях, где это нужно правящему классу. Жить можно до полутора-двух сотен лет (если у тебя есть на это просто огромные деньги), пересадить утраченный или заболевший орган — запросто и подешевле (только не спрашивайте о судьбе доноров, не всегда легальных и добровольных). Мир поделен среди крупных корпораций, с довольно жёсткой пирамидальной иерархией, на деле каждая такая корпорация — это просто новая форма государства, только теперь несколько менее привязанная той или ной территории, корпоративные сектора могут смыкаться с соседями или располагаться кластерами на расстоянии друг от друга. Логично, что такие структуры грызутся, но, пережив парочку горячих конфликтов перешли к состоянию холодной войны: армии корпоратов или отдельные отряды иногда сталкиваются, но неофициально, зато остальные прелести от диверсий до шпионажа цветут буйным цветом.

Ну а те, кто не вписался в корпоративные структуры и владения? Они живут либо в белых секторах, фактически мелких государствах-сателлитах, с определённым подобием цивилизованной жизни вплоть до школ, заводов и больниц… и помнят, что всем, даже жизнью обязаны корпорации-патрону. Или же отправляются в «чёрные» сектора, где царит право сильного (у кого ствол, тот и прав) и правят бонзы — хозяева криминальных группировок. Фактически ничейная территория, но тоже вполне себе вписавшаяся в структуру нового мира. Ведь нужно же где-то корпоратам выяснять отношения, набирать материал в лаборатории для опытов, получать органы для нелегальной трансплантации (своих рабочих массово резать — и до бунта недалеко), проводить рискованные опыты… в общем, «чёрные» сектора штука полезная. В том числе и как кузница кадров и предохранительный клапан.

В любом обществе всегда есть люди активные, которым тесно в жёстких рамках социальных правил и стандартов «всяк сверчок знай свой шесток». Но если таких людей в общественной машине оказывается слишком мало, то государство превращается в стадо самовлюблённых баранов, идеал которых поглощать жвачку в тёплом стойле. Если таких, готовых что-то в жизни поменять, готовых рисковать становится чрезмерно много, то они устраивают революцию — буйной энергии всё равно ехать ли в Америку с индейцами воевать, или проповедовать христианство, зная что тебя распнут. А вот использовать таких людей с пользой для дела, работая по «чёрным» и против чужих корпораций «в поле», вдобавок усиливать уцелевшими ветеранами силовые структуры и подпитывать наиболее одарёнными класс новой аристократии — идеально. Каждому свой аквариум, от рождения до смерти. А будешь не по размеру — или хвост обрежут, можно вместе с головой, или пересадят в аквариум побольше (если повезёт).

В итоге система получилась устойчивая, ведь в ней просто не оказывается достаточно людей, которые захотят её поменять: ибо даже одиночек-бунтарей она научилась использовать (например, устроить гениальному бунтарю ложный побег и посадить в лабораторию трудиться на выдуманное Сопротивление). Ну, а издержки — неумолимая деградация человеческих отношений. В новом человек мире потерял «всего лишь» человечность, и каждого волнует лишь собственная жизнь и благополучие — это с точки зрения обитателей всех секторов вполне себе допустимая цена. «Падающего подтолкни, упавшего добей, от поднявшегося беги» — вот три заповеди, которые определяют жизнь в Чёрном секторе. Не зря содержательница местного борделя наставительно посмеивается над молодым парнем, которого приставили «на побегушки» к ведущему дело с местными бонзами рейдеру-корпорату: «Разница между ним и тобой в том, что тебе можно верить, но… с тобой нельзя вести дела. А с Винсентом ровно наоборот. Он расчетливое и последовательное чудовище». Будь зверем. И не просто зверем — но хищником. И тогда тебя обязательно ждёт успех. И не связывайся с теми человеками, которые признали себя зайцами, они лишь пища, и потому обречены на своё место в пищевой цепочке. Эдакая чёрно-белая гравюра современной жизни (впрочем, мастерски нарисованная словом, ибо даже если кто-то появился в кадре и на рисунке всего на пару минут — даже такой будет не фоном, а живым и неповторимым созданием).

А вот что делать скромной девушке Айя Геллан, воспитаннице и почти выпускнице корпоративной школы-интерната по подготовке младших клерков? Она никогда не помышляла о переменах, идеально вписавшись в отведённую ей клетку. Но её сначала похитили и вывезли в Чёрный сектор, там выбросили на улицу — не та, ошибочка, простите, вышла… а дальше оказалась, что вполне та и в её крови есть нечто, за которое корпорации готовы заплатить огромные деньги. Беги Айя, ты — тяжкий камень для любого, кто захочет тебе помочь, а не продать. Ты — жертва без шанса на спасения, но добыча желанная и ценная. Не зря тебя первым отыскал сам Керро, живая легенда сектора. Секторальный рейдер, элита элит нового мира. Там, куда боевики корпораций выходят в опасные рейды, он живет постоянно. Самый страшный противник и одновременно лучший союзник, если выйдет с ним договориться… А ещё донельзя странный тип.

Керро знают все и помнят все. Даже когда он ушёл из сектора. И он всегда держит слово, даже если ему это невыгодно. Он одинаково справедлив и к слабейшему, и к сильнейшему: относится ровно так, как человек перед ним этого заслуживает. Не абстрактно, конечно, он всё-таки не идеалист-фанатик, но не ударит в спину тому, кто когда-то помог ему, не обманет там, где сможет без этого обойтись, не сделает гадость просто потому, что может себе позволить нагадить безнаказанно. Он может себе позволить подать руку упавшему. И останется при этом цел и невредим. Почему? Этот вопрос Айя даёт себе постоянно. Как и то, почему такой человек жив, если нарушает все волчьи законы и Чёрных секторов, и корпоративных? И ведь он обещает помочь и ей тоже. Да, не без своего интереса… но этот интерес Керро мог бы реализовать и более простым путём, не обещая глупой девочке свою помощь и защиту, а превратив в рабыню на цепи.

Говорят, что удача слепа, но помогает только тем, кто и сам не промах. Вот только почему, если встретившись с девушкой, Керро вступит за неё в схватку с корпорацией, с бонзами — и победит? Почему обречённая жертва, Айя Геллан, хоть и с помощью Керро — не станет для товарища камнем на шее, а победит? Они просто люди… но именно поэтому они и сильнее. Человека не просто так зовут царём природы, и когда-то перед ним отступили свирепые пещерные медведи и саблезубые тигры. Всё очень просто. Что в джунглях древних лесов, что в каменных джунглях будущего, там, где двуногие хищники рвут друг друга на части, попробуйте остаться человеком. И побеждайте, как победили Керро и Айя. Это не так сложно. Это очень трудно. Приятного чтения.

https://author.today/work/7410

Стать человеком

Отзыв на роман Дарьи Кузнецовой «Абордажная доля»

Я клянусь, что стану чище и добрее. И в беде не брошу друга никогда. Слышу голос, и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа. Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко! Жестоко не будь! От чистого истока в прекрасное далеко. В прекрасное далеко я начинаю путь. Юрий Энтин

Человек любит упорядоченность. Если система элементов — то периодическая, если цветочки — то рассортировать по гербариям и альбомам, если половить красивых бабочек — потом обязательно каждую на свою иголку с наклейкой. Если книги про пиратов и звездолёты — на полку «для мальчиков», если про любовь, да ещё с наклеечкой «женский», то роман отправится на полку «для девочек». И даже людей, вроде бы таких непохожих друг на друга мы тоже упорядочим на хороших и плохих. Будем говорить, мол, чёрно-белого в жизни не бывает, и в любом вопросе есть полутона и множество оттенков, но всё равно в итоге мы поделим всех на героев и злодеев. Самое большее — отложим какую-то часть в ящик «случайная жертва, я её слишком мало знал».

А как быть Алисе Лесиной, жительнице мира, в который пригласила нас Дарья Кузнецова со своим романом «Абордажная доля», если привычная картина мира и впитанная с молоком градация внезапно осыпалась призрачным пеплом? Транспорт, на котором девушка возвращалась домой после годичной вахте на форпосте-руднике, захватили. Мужчин — такой добрый, порядочный и хороший экипаж — поубивали. Девушку оставили поразвлечься… Страшно, но логично. И вдруг Глеб, старший абордажной партии пиратов, берёт девушку в качестве доли за рейд: мол, личный медик мне понадобился. Тут логика отказывает: захваченный кораблик-то, оказывается, перевозил контрабанду, за которую в Метрополии остаток жизни можно провести на каторге — продав же добычу в любом из пиратских портов, за свою часть этот же Глеб не то что личного медика, а личную больницу себе купит. При этом к женщинам в смысле к интимных утех это чудо киборгизации и биоинженерии равнодушен: в этом Алиса быстро убедилась, техника на современном корабле может почти всё. Как равнодушен и к деньгам, и к славе, и к репутации «крутого парня», и к ощущению власти и безнаказанности — всему, что собирает экипажи под «Весёлым Роджером». Но зачем-то же он сделал блестящую карьеру в пиратских кругах, стал офицером на одном из кораблей «Тортуги» — группировки самой могущественной, самой таинственной и самой успешной среди космических флибустьеров?

Алиса, тебе положено его бояться. Ты хороший врач, работающих в космосе медиков обязательно и хорошо учат психологии, и потому ты не скатишься в позорный «стокгольмский синдром», когда тебя будут ломать и насиловать… Если вообще будут, ибо и в остальном Глеб неправильный какой-то пират. И его абордажники тоже странные и неправильные типы. Горло перережут, попытайся кто ударить в спину — в пыль разотрут, на корабле все, кроме капитана, их боятся до судорог, хотя сами отморозок на отморозке. Но вот командир из каких-то своих непонятных соображений обещал добыче «защиту» — и остальные абордажники даже относиться к Алисе будут почти как к человеку, а не как к вещи. (К слову, не только за главных героев, но и вообще за всех, даже мимолётно встреченных людей Дарье сказать спасибо: все они получились живыми и друг на друга не похожими, даже те, кого мы видели мельком на полстранички).

Но если Алису в целом понять не так уж трудно, точнее она не проще и не сложнее любого человека, пай-девочка, хоть и с твёрдым характером, которая пробует строить свою жизнь, отгородившись от излишней опеки родственников, то Глеб словно глубокое горное озеро. Спокойной гладью зеркала радуют блеском и игрой солнца на поверхности, но в глубине тёмных вод водятся чудовища, в том числе и те, которые он сотворил сам. А ещё цель, из-за которой он сначала лёг под нож хирургов и генетиков, а затем стал пиратом. Цель, которая сделает его героем в глазах одних и злодеем в глазах других. Сразу как он победит или проиграет — как и положено… Только ему плевать. У него своя задача и своя победа, а как она будет выглядеть в глазах остальных, Глеба не волнует. Он — воин, железная несокрушимая боевая машина, пусть частью всё ещё из плоти и крови. Но это лишь внешняя биология, внутри всё давно уже омертвело и отмерло. Ибо мешает достичь поставленной цели

Или… может не зря судьба вас свела, двух таких правильных? Старательно и достоверно играющих свои социальные роли в пьесе, где общество заботливо написало для вас каждый жест, где всё заботливо и заранее разложено по почкам «хорошо» и «плохо». А может всё это для того, чтобы из кукол на социальных ниточках вы сначала стали людьми — по образу и подобию, и потому способных решать самим. Самим отделять зёрна от плевел и самим решать, какие им вкушать плоды от древа познания: когда сладкие, а когда и горькие. И вернуться на Землю не «социально ответственным элементом общества», а мужчиной и женщиной. Ведь любые рамки и границы мы себе устанавливаем только сами…

https://prodaman.ru/Darya-Kuznecova/books/Abordazhnaya-dolya

https://www.labirint.ru/books/678472/

Отзыв на «Академия Беаты: проклятие любви» Анны Валентиновой

На гулянку собирался, Батька сунул пятачок. Мамка на ухо шепнула: «Не напейся, дурачок!» Русские частушки

Сразу скажу — к жанру «академка» я отношусь крайне настороженно. Нет, бывают, конечно, исключения. Такие как, к примеру, «Практика на Лысой горе» Марины Комаровой или «Академия» Ясмины Спфир: чтобы и язык был сочный, литературный, и чтобы написано было оригинально. Не список очередных постельных побед героини/героя, а повествование, в котором ты гадаешь, что случиться дальше (и не угадаешь), переживаешь за героя. Но в массе произведения данного жанра это либо калька с Громыко и Роулинг, либо попытка сымитировать в виде книги аниме/мангу жанра «гаремник». Естественно получается как в анекдоте, Рабинович, который «Битлов» напел. Картавят, шепелявят и ничего интересного.

Не очень я доверяю и рекламе, особенно массированной, когда автор (нанимая за деньги) или кучка оголтелых фанатов везде где можно взахлёб рассказывают, какая это отличная книга. Ибо, как говорила Раневская «Показывайте лошадиную задницу месяц по телевизору — и она станет эталоном красоты». Ну а дальше срабатывает «эффект голого короля». Если вокруг вроде бы твердят, что книга хорошая, многие начинают сомневаться «а может и в самом деле платье на короле есть, а книга неплохая»? Но тут и я поддался рекламе и решил в книгу заглянуть. Итак, «Академия Беаты: проклятие любви» Анны Валентиновой.

Первое, что бросилось в глаза… нет, не эротическая сцена, хотя начинать роман с подобного обычно принято в эротической же литературе. Ну да ладно, народ просит — автор по клавиатуре стучит. Но вот что удивило, так это «идеальная героиня в вакууме». То есть уделено место описанию героини (ага, типовой приём «смотрится на себя в зеркало»), сказано какая она талантливая… И? Как выглядит её комната, как выглядит университет и аудитория, где она преподаёт? Где все эмоции, кроме эротических? Нас кратенько парой фраз проинформировали, оставив типа додумывать самому. А каждый додумает на свой лад, а в решающий момент окажется, что стены у здания деревянные и начался пожар — а читатель всё время «по привычке» представлял себе каменные. Вот так надеяться «на аналогию» обычно получается у новичков, и за это на всех семинарах и во всех учебниках бьют по пальцам. А тут вроде бы достаточно опытный, даже издающийся автор? Но почему нет умения работать с деталями, давать нужное, н делать мир уникальным, но не перегружать восприятие? И не надо говорить, что это всё будет описано потом — я ещё здесь читаю и до этого «потом» рискую не добраться. Аналогично с эмоциями. Нас (прямо как у новичка) кратенько проинформировали насчёт эмоций, но самого важного даже не подумали показать.

И ладно бы беда только начала. Этим вообще страдает весь текст. Иногда показывает, но чаще рассказывает по принципе «верьте на слово». Дальше. Неудивительно, что героиня выглядит странной, ибо и сокурсники у неё были отмороженные самоубийцы (судя по словам автора). У девочки сильный неконтролируемый дар огня, она от оскорбления непроизвольно обидчика поджечь может — а её непрерывно дразнят. И преподаватели явно смотрят сквозь пальцы на такое поведение. Типа естественный отбор? Сдохнут — сами виноваты. (Точно! Сильно дальше так и сказано, от поступившего потока диплом получили 15 человек! Остальных, видимо, закопали.) Честное слово, я бы в учебное заведение с таким подходом к безопасности студентов и близко бы не подошёл. Ладно идиота дурочка спалит, а если весь корпус вместе с остальными студентами и преподавателями? И не надо говорить, что там всё зачаровано. Принцип дурака работает всегда, и всегда есть шанс, что ответственный маг именно вчера напился и не успел обновить противопожарные чары.

Дальше больше. Итак у нас есть типовой. Составленный из штампов персонаж. Из штампов не потому, что такое уже было у других. Штамп — это когда из популярных идей собирают как из литературного «Лего», не подумав и не озаботившись входящими, исходящими и прочими связями и обоснованиями. А тут именно такой конструктор. Несчастная, гениальная, с разбитой любовью. Биографическую справку дали (иначе как справкой пересказ истории героини назвать не получается). Академия тоже вышла типовая. В итоге, простите, но описание ВУЗа в романе получчилось… такое ощущение, что автор настоящий университет видела только на картинке, а сама никогда высшего образования не получала. Ибо есть некоторые принципы такого заведения, единые для всех и во все времена. Что в средневековом Париже, что в Манаварской школе Византии, что в МГУ. Тут же чем дальше, тем сильнее ощущение, что в романе Академия собрана из обрывков чужих рассказов. Столько там несуразностей, ляпов, противоречий и нестыковок. И на магию не спишешь, ибо по описанию не университет, а что-то вроде шаманской школы племени зулусов получается.

Ну а дальше начинается писательский вариант аниме-гаремника, написанного таким же скучным неумелым языком новичка, который догадался сделать своему роману платную корректуру. Не более… и становится окончательно скучно. Что могу сказать в итоге? Роман оказался той самой «филейной частью лошади». Король — голый. Автор, уж простите, талантливый рекламщик, раз сумел издать книгу, но бездарный писатель, написав столько романов собственно писать литературно так и не научился.

https://prodaman.ru/Anna-Valentinova/books/Akademiya-Beaty-proklyatie-lyubvi

Старая сказка на новый лад

«Путешествие в Драконьи горы» Галины Герасимовой

Скобари народ потешный Едут с ярмарки домой. Кто раздетый, кто разутый, Кто с разбитой головой. Вы сыграйте мне такого Скобаря потешного, Чтобы брюхо не болело У меня, у грешного. Это чей там паренёк Выдаёт коленца. Не досталось бы ему Осинова поленца. Русские частушки под драку

«Сказка ложь, да в ней намёк», — часто говорим мы не задумываясь. Но дальше этой фразы над услышанной историей думаем мы редко, скорее наоборот удивляемся сюжету той или иной сказки. Старик отвёз свою дочку в зимний лес на погибель, сестра убежала гулять и не досмотрела за братцем — унесли гуси-лебеди. А в итоге и старик со своей дочкой счастлив, и девочка мало того что братца вернула, так ещё и родители такую непутёвую подарками одарили. И всё исключительно благодаря помощи со стороны.

Вот и в новой (и сразу скажу — замечательно и очень мило написанной) книжке Галины Герасимовой «Путешествие в Драконьи горы» всё строго по сказке. И высокие, чуть ли не в пять охватов, дубы Пограничья, и волшебные горы с драконами. Кисельных берегов и молочных речек, правда, не просматривается, зато разнообразной нечисти и волшебной живности сколько угодно. А ещё загадочные и таинственные драконы, которые имеют привычку временами выбирать себе среди людских красна-девиц невесту, которая потом просто обязана отправиться на поиски своего дракона.

Вот только девушка Яда, живущая в одном из посёлков Приграничья, ни о чём таком и не думает. Она просто живёт и наслаждается. Ну совсем как та девочка, которую оставили за братцем смотреть, а она убежала играть. Хочется на соревнования лучников, а отец не разрешил — так тайком сбежать нетрудно. Поругают и, может, выдерут, но обязательно простят. В лес приспичило пойти, хотя предупреждали о забредшей нечисти — да ничего это старшее поколение не понимает, ведь молодая кровь в жилах просто бурлит: нельзя откладывать назавтра то, что можно сделать уже сегодня. Правда, с походом в лес неприятность посерьёзнее отцовской порки вышла, драконью метку получила… но тоже не повод менять свои взгляды на жизнь.

И даже когда налетели гуси-лебеди, то есть на деревню навела порчу злая ведьма, случилась трагедия… но в душе у Яды всё равно ничего не перевернулась. Да, она убивается, она готова теперь жизнь отдать за спасение родных — только всё равно осталась той же девочкой, которая не станет есть кислого ржаного пирожка или кусать кислое лесное яблочко. Да и зачем, если вместе с ней готов идти сквозь все трудности Змар? Парень приехал ненадолго в Пограничье из столицы, тоже чудом уцелел от проклятья ведьмы. И тоже жаждет помочь с проклятьем, а заодно наказать злодейку. Сильный, умелый боец, надёжный. Вот только если копнуть чуть глубже внешней шелухи — он такой же. Нет, как девочка из сказки ёжика пинать не станет, но только потому, что уже точно знает: уколоться можно. И только поэтому. А в остальном та же сплошная подростковая, бездумная непоседливость и безответственность. Пусть она и проявляется просто чуть по-иному. Не так, как у Яды, но детство, когда ребёнок незыблемо уверен, что если он захочет, то всё просто обязано вокруг случиться по его желанию — это в характере Змара очень даже просматривается. Потому он и готов рисковать, ибо ничего плохого с ним случиться не может в принципе…

Девочка в сказке сумела победить и бабу Ягу, и гусей-лебедей не из-за удачи, а потому что повзрослела. Научилась видеть и принимать и трудные стороны жизни, поняла свои ошибки. И Рукоделица со стариком получили своё счастье потому, что тоже поняли свои ошибки — Морозко лишь помог им в этом. А вот сумеют ли Змар и Яда повзрослеть, понять все советы и помощь тех, кто встретится им на пути? И повзрослев, одержать победу? Нам остаётся только с замиранием сердца читать, шагать вместе с ними от приключения к приключению. И надеяться.

https://prodaman.ru/oginen/books/Puteshestvie-v-Drakoni-gory

История о настоящем герое

Отзыв на роман «Зауряд-врач» Анатолия Дроздова

Господа офицеры, по натянутым нервам Я аккордами веры эту песню пою. Тем, кто, бросив карьеру, живота не жалея, Свою грудь подставляет за Россию свою. Олег Газманов

Последние голы буквально выплеснули на читателя целый водопад произведений в жанре попаданцев. И в общем-то понятно, из-за чего: даже провозгласив себя обывателем, которому главное — это синица материального благополучия, мы всё равно не можем вытравить из себя ребёнка. Того самого, который зачитывался Майн Ридом и Вальтер Скоттом, мечтал оказаться на месте «морского волчонка», воевать за океаном с индейцами или оказаться на таинственном острове. Но вот с этим сегодня — проблема. По-настоящему необитаемых островов на Земле давно не осталось, космос не в моде: и страшновато заглянуть в эту бездну бесконечности, да и фантасты говорят — простому не шибко умному парню там делать нечего. А хочется видеть, что стать Робинзоном Крузо может каждый. Зато параллельные вселенные, альтернативные варианты истории и им подобное отлично вписываются в нужное «техзадание». И художественное требование «далёких заокеанских земель соблюдено», и свои «краснорожие» обязательно отыщутся, и попасть туда может любой простой парень, даже ты.

Но в итоге почти все книги, несмотря на разнообразнейший антураж от орков с драконами до стрельцов с боярами при дворе древнерусского князя, недалеко ушли от прародителей жанра — Хаггарда и Берроуза. Тот же непобедимый супермен вроде Тарзана или Джона Картера, те же индейцы-марсиане, своя принцесса. Врагов порубал, хороших построил и вправил мозги, цель выполнена. Если ты бедный и несчастный — обязательно вырастешь в Тарзана, а дальше гляди, как говориться, в пункт первый. Самое большее — скрестим Тарзана с романтизмом конца девятнадцатого века, будет у нас бедная и несчастная девушка, которая встретит принца… а уж он всех построит. Встречаются, конечно, Исключения, но не просто написать интересную историю, а сказать в этом жанре что-то новое, удаётся редко. Книга «Зауряд-врач» Анатолия Дроздова — как раз из таких, редких и интересных Исключений.

Трагично завершилась для хирурга-майора медицинской службы Игоря Иванова командировка в Сирию: рядом с мобильным госпиталем упала мина боевиков, удар, темнота — и вот ты не в своем мире и времени. У тебя другое тело и имя: Валериан Витольдович Довнар-Подляский, из окатоличеных белорусов. На дворе начало двадцатого столетия и полыхает война. Не мировая, «всего лишь» Германская империя с подсказки соседей решила не «чуть воевать» по Европе, требуя поделиться заморскими колониями, а расширить жизненное пространство на восток, за счёт «ничейных» (то есть до сих по неосвоенных европейскими колонизаторами) территорий. То есть за счёт России. И плевать, что в этом варианте истории священный поход на восток начался на пару десятилетий раньше, и страна не СССР, а Российская империя во главе с вдовствующей императрицей Марией Третьей. «Gott mit uns» и «Deutchland Uber Alles» уже прозвучало. Начало вроде достаточно типичное… вот только почему незадолго до гибели благодарный сириец, у которого Игорь спас маленького сына, произнёс: «У меня нет денег, чтобы отблагодарить вас, но я буду молить Аллаха, чтобы тот был милостив к вам».

Отмолил, наверное… и наверное потому-то очнулся Игорь (то есть теперь уже Валериан) в лазарете. А врачей на войне не хватает всегда, а сто лет назад их было и того меньше. Этим-то герой книги и отличается сразу от тысяч себе подобных. Какие там преобразования мира, принцессы, прогрессорство и так далее, когда у тебя на руках от ран умирают молодые парни. На руках, которые могут их спасти — и будут спасать. После перехода появилась способность ускорять заживление ран: настоящий попаданец или озолотился бы, или сразу воспользовался способностью для того, чтобы пробиться наверх, а оттуда наладить жизнь… Вот только Валериану не до этого, для него лечить не призвание, не смысл жизни, а долг (так что во время операции Валериан выгонит из операционной хоть самого Господа Бога, если тот зайдёт без стерильного халата и маски — а вот пусть не мешает спасать больного).

А отсюда довольно простые жизненные принципы. Что умеете хорошего — не забывайте, а чего не умеете — учитесь, пусть не застанет солнце вас в постели. Нельзя ради абстрактного счастья, которое когда-то потом наступит, забывать про свои обязанности сейчас. Дело важнее личной выгоды и собственной шкуры (в конце концов, дальше передовой воен-врача всё равно не пошлют), люди важнее принципов и предрассудков. Очень просто… и очень далеко от обычного попаданца из потребительского планктона. И потому большое спасибо за образ настоящего офицера. Мужчины. Одного из тех, на ком всегда стояла и будет стоять Россия.

https://author.today/work/33002

Признак человека

или Отзыв на повесть Ольги Ларионовой «Вахта „Арамиса“»

Бьют часы на старой башне, Провожают день вчерашний, И звонят колокола. Провожая день вчерашний, Бьют часы на старой башне, Будет, будет даль светла! Бьют часы на старой башне, В этом мире должен каждый — Не спешить, не отставать. В этом мире должен каждый — Слушать время и отважно В ногу с временем шагать. Юрий Энтин. Для кинофильма «Приключения Электроника»

Время — самый строгий критик для любого произведения искусства. Сколько раз случалось, когда тот или иной писатель, обласканный прижизненной славой, омытый дифирамбами «золотого пера» и «гения современности» оказывался прочно забыт уже следующим поколением читателя. Бывало и наоборот, когда не угодившей сиюминутной конъюнктуре писатель вдруг становился собеседником, эталоном и образцом не одного поколения потомком. Между этим полюсами расположился огромный спектр других людей. И тех, кого хвалили и гарантировали твёрдое место в литературе, пусть не в первых рядах, но позабыли уже через год, после того как книга увидела свет. И те, кого хвалили очень умеренно, намекали, что «пока видится лишь потенциал»… а оказывалось, что эти авторы и их книги остались с нами на десятилетия, потому что сумели высказать те вопросы, которые волнуют отнюдь не одних лишь современников. Таким вот писателем, которого мы вспоминаем и даже спорим с ним сегодня, стала Ольга Ларионова. И в её повесть «Вахта „Арамиса“» я и хотел бы пригласить сегодняшнего читателя.

Всегда и во все времена издатели требовали соответствий некоему стандарту, хотя бы внешне. Написана же «Вахта „Арамиса“» в конце 50-х годов двадцатого века, а полностью опубликована в антологии «В мире фантастики и приключений» в 1967 году. (Сразу оговорюсь — переизданный в 1991 году вариант я не рассматриваю вообще, его-то как раз переписали в угоду сиюминутной конъюнктуре в рамках начинающегося развала СССР, и получился он безликий и кастрированный: автор явно пыталась угодить «и вашим, и нашим», сглаживая острые углы.) Итак, на момент написания разгар Холодной войны, требуется твёрдо показать хороший коммунизм и дикий капитализм, на худой конец злодейскую Америку. И вот тут-то мы споткнёмся о первое «но». Да, интернациональный экипаж станции «Арамис» — все четверо из Евразии, где вроде бы царит коммунизм. Да, из США происходят все трое членов экипажа новейшего транспортника «Бригантина», который и встречает досмотровый спутник «Арамис». (Один из четырёх таможенных буферов, названных в честь знаменитых мушкетёров; поскольку Арамис среди друзей всегда был самым загадочным интриганом и любителем тайн, то и в будущем именно «Арамис» принимает для досмотра и биоконтроля суда нестандартной конструкции или новых прототипов, кому не подходят стандартные стыковочные узлы.)

Но встречаясь с героями Ларионовой, раз за разом ловишь себя, что не воспринимаются они как передовые борцы идейного фронта. Они запросто могут оказаться нашими современниками, а их мир — это наш мир, если бы противостояние двух систем оказалось не столь острым, до уничтожения противника любой ценой. В Евразии коммунизм? Ну… называют его так, по факту же Евразия скорее аналог Евросоюза, только на базе социалистической модели и социального государства. А в Америке вовсю царит «кибернетический социализм», напоминающий опять же наше с вами постиндустриальное общество, только на базе капитализма, но в более мягком варианте, с гарантированными государством базовыми социальными льготами — и не более. И если два блока соперничают между собой, то между простыми гражданами ненависти и неприязни попросту нет. И в нашем с вами сегодняшнем двадцать первом веке, и в двадцать первом веке Ларионовой русский и американец могут спокойно сесть рядом за одним столом, поспорить, чья система лучше — и остаться при своём мнении (именно моя Родина идёт в самом правильном направлении, ещё убедитесь), а потом спокойно разойтись. Экипажи «Арамиса» и «Бригантины» остались нашими с вами современниками.

Но раз они люди волне наших с вами взглядом и позиций, то и вести они будут совсем как мы. Да, экипаж транспортника подозревают в контрабанде? Так не доказано. А подозрения к делу не пришьёшь — и потому встречать американцев будут в кают-компании, вести на время таможенного досмотра обходительно, и командир станции будет снисходительно поглядывать на свою молоденькую стюардессу, влюбившуюся в красавца-второго пилота. А инженер-штурман станции будет носом рыть по закоулкам трюма и до боли вчитываться в абсолютно правильные записи регистраторов, пытаясь понять: с чего опытный нюх таможенника просто вопит — нечисто дело. Чистая дуэль разума, следователь против преступника.

В какой момент дуэль разумапревращается в яростную битву не идеологий, а морали? Когда всё вскроется, и прозвучит полный боли крик: «Да, наши дети поймут и простят — но каково будет нам смотреть, что нам сказать, если мы, люди, допустили подобную гнусность?» И кто страшнее? Капитан, которому по большому счёту плевать на всё, пока ему платят. Второй пилот — который искренне считает, что на свои поступки имеет полное моральное право? Примерно также как искренне служили охранники нацистских концлагерей. Или влюблённая девочка-стюардесса, готовая покрывать любое самое мерзкое преступление, готовая подставить под удар и смерть товарищей, ведь «любовь превыше всего». А может кто-то осудит экипаж «Арамиса», ведь они, рискуя не только своими жизнями, остановят преступника любой ценой… Вопросы… на которые не будет однозначных ответов. Ольга Ларионова их задала. А отвечать нам только самим, и каждое поколение — снова и снова.

Легенда о рыцарях

Отзыв на роман Арнаутовой Даны «Стальной подснежник»

Если сердце горит и трепещет, Если древняя чаша полна… — Горе! Горе тому, кто расплещет Эту чашу, не выпив до дна. Максимилиан Волошин

Сейчас нередко говорят, что всплеск фентези связан с ностальгией. Нет, не по условиям жизни Средневековья, а по временам, когда ещё не обесценились честь, порядочность. Когда нельзя было спрятаться за безличными электронными технологиями, обманывая и безнаказанно поливая словесной грязью. И неважно, что во все времена люди бывают разные, и благородные, и подлые. Тут ведь вопрос идеала, который мы ставим перед собой. Например, рыцари Короля Артура. Или благородный рыцарь Айвенго… А отсюда та самая тоска по рыцарству.

Проблема лишь одна: а что же такое рыцарство в реальной жизни и в фантастике? И ведь не сведёшь его к всадникам, красиво мчащимися друг на друга с копьями по турнирному ристалищу. Это не привлекло бы столько почитателей, слишком уж далеки мы и от удельных баронов, и от копий с мечами. А как быть с романами на основе других, не европейских стран — тех же древних славян или самураев? И уж тем более с фентези плюс магия? Рыцарство в них вполне себе есть, а вот баронов и всадников может и не быть? Как, например, в романе Даны Арнаутовой «Стальной подснежник».

Далёк и от Средневековья, и от красиво сталкивающейся на поле брани латной конницы мир, в котором живёт леди Лавиния Ревенгар, боевой маг и наследница титула/рода, равного королям, герой Ордена и последней войны, прозванная друзьями и врагами Стальной подснежник. Да, со своими технологическими и магическими путями, со своим неповторимым обликом — но ближе этот мир скорее к веку двадцатому. И не только прогрессом, но и людьми. Хоть и правит страной король, опираясь на аристократов, нет такого непреодолимого разрыва между сословиями, как было в царской России или Викторианской Англии. Никого не удивит, что родовитая леди видит в прислуге человека, никто не спишет это на «травму после недавней войны», да и сама прислуга смотрит снизу вверх, но именно как на начальника, а не как на особую касту. Никого не удивит, что комендант пограничной крепости милорд Эйнар получил за личные заслуги дворянство и право взять в жёны любую аристократку королевства. Но вот почему, общаясь с героями книги, из памяти раз за разом приходят герои Круглого стола, а Лавинию и Эйнара хочется назвать именно рыцарями?

Есть ли выбор у леди Ревенгар, которую королевской волей выдают замуж за коменданта пограничной крепости? Только кажется, что нет. Даже потеряв на недавней войне магические способности, она сохранила связи, и пусть без денег, но титул и родовитость. Отказали в месте преподавателя Орденской Академии магов? Оставь титул младшей сестре, а уж даже такого молодого, и двадцати пяти нет, но блестящего теоретика с колоссальным практическим и боевым опытом и без дара с удовольствием пригласят к себе любые соседи, стоит только намекнуть кое-кому из друзей и бывших сокурсников. Но это — бросить страну, за которую и ты, и твои товарищи совсем недавно платили кровью. Да, воля короля тебе изрядно попортит жизнь, тебя, знатнейшую из знатных фактически ссылают в самую глушь, но ты согласишься: всё ради долга и Родины, только потом думай о себе.

Есть ли выбор у коменданта Эйнара? Он, заботясь о дочери, подал прошение его личное дворянство сделать наследственным. Кто ж думал, что его величество решит использовать своего офицера для пропаганды? Герой, за свою храбрость на рубежах получает не просто наследственное дворянство, а своими трудами и доблестью входит в высший свет. Твоя невеста молода и красива, баллады про двух героев, которые нашли друг друга, станут распевать по всем трактирам. И плевать, что всего два года назад комендант потерял любимую жену и сына, а потому на любую женщину и смотреть не может как на женщину. Но выбор есть, в конце концов, такого отличного профессионала-военного и с такой репутацией с интересом примут соседи. И повод насчёт причин уехать — вполне поймут. Дочка не станет потомственной дворянкой? Так может ей и не надо. Только как бросить и крепость, и жителей? После войны на всю немалую округу из опытных людей только комендант да три его сержанта, остальные — зелёные мальчишки. И только гарнизон может приструнить разбойников и мародёров, которых расплодилось на окраинах в смутное время. Потому стиснешь зубы и пойдёшь сначала к алтарю, а потом поведёшь эту непонятною столичную девчонку в спальню, которая ещё хранит память той, единственной для тебя.

Вы оба пойдёте по приказу, ибо оба вы рыцари, присягнувшие не королю, а своей стране. Ибо рыцарство — это когда осознано принимаешь пусть невыгодные тактические решения ради соответствия идеалу, ради чести, ради совести и присяги. Каждому из вас нужна победа. Но не любой ценой — иначе неправильная победа станет хуже поражения. Рыцарь ни в коем случае не дурак и не идиот, просто у него «должно» стоит выше личного «хочу». И потому в крепости Драконий Зуб сойдутся две глыбы из чести и стали. А вот сумеют ли они поладить? Сумеют ли увидеть за невидимым, но непрозрачным доспехом из «должно» и «обязан» человека, в груди которого тоже бьётся живое сердце? И что сделают Лавиния и Эйнар, если у них вдруг появится возможность разорвать навязанный брак без ущерба для совести и присяги? На это каждый найдёт свой ответ на страницах книги. Приятного вам чтения.

https://prodaman.ru/Dana-Arnautova/books/Stalnoj-podsnezhnik

Памяти Отечественной Войны

Отзыв на повесть «Внимание — в небе Покрышкин» Эдуарда Семенова

От героев былых времён не осталось порой имён. Те, кто приняли смертный бой, стали просто землёй и травой. Только грозная доблесть их поселилась в сердцах живых. Этот вечный огонь, нам завещанный одним, Мы в груди храним. Евгений Данилович Агранович

Честно говоря долго думал, писать ли отзыв на эту повесть или нет. Точнее, про героев написано целых две повести. «Внимание — в небе Покрышкин» и «Похищение „Чёрного орла“». Потом всё-таки решил что стоит. Ибо да, вторая повесть автору не удалась, причём совсем не удалась… зато первая великолепна. Да, не без огрехов, над которыми можно бы и поработать. С необычным стилем, в начале немного удивившем — а потом я понял, что именно так и надо: пусть книга создаёт иллюзию фильма, того старого фильма о войне, когда в бой идут одни «старики». Ибо ЛитРПГ и боевик повесть всё-таки формально. Ибо эта повесть всё-таки о Войне, той самой, которая готова вернуться, как только мы потеряем память о ней.

Сколько игр посвящено сражениям сорок первого — сорок пятого? Сколько взрослых и подростков садятся за виртуальный штурвал танка или самолёта, воспринимая сюжет игры лишь как антураж? Сколько школьников забыли, зачем и против кого вставали в атаки наши деды?.. И не потому ли, когда в недрах очередной игры, посвящённой воздушным сражениям Великой Отечественной возрождается один из знаменитых немецких асов, а потом случайно он проникает в реальный мир, так легко находятся для него новые соратники? Убеждённый нацист и прожжённый интриган, он легко убедит и обманет нестойкие души, что СССР был хуже нацизма, что Гитлер в случае победи сделал бы из них сверхлюдей, и что их предназначение — править недочеловеками?

И вот уже восстала из небытия тень Третьего Рейха, распростёрла свои крылья. Надо лишь немного… выиграть виртуальное сражение, повторяющее воздушную битву за Кубань. Тогда призрак прошлого окончательно обретёт материальность и займётся возрождением Рейха. «Deutschland Uber Alles» и «Gott mit uns» снова звенит над золотыми полями Юга России…

Взрослые в это не поверят. Не поверит никто… кроме мальчиков и девочек — которые хранят память о той Войне, кроме нескольких старых пилотов-фронтовиков. И снова, как полвека назад навстречу хищникам с чёрными крестами поднимутся в небо юркие соколы с красными звёздами. И пусть самолёты виртуальны, раны и гибель — вполне настоящие. Вот только как и дедам, этим мальчикам и девочкам есть за что сражаться и даже погибать. Потому снова заполыхают золотые поля Кубани, чтобы русский солдат снова ответил: «Господь с вами».

P.S. «Внимание — в небе Покрышкин» — это именно то и именно так, чтобы прочитали её именно дети. И сказали: спасибо деду за победу. А тень Третьего Рейха трусливо спряталась обратно. В историю. Где ей и место.

https://author.today/reader/18466/120501

И много тайн в придачу

Отзыв на роман «Наследство барышни Грекхэм» Виолы Редж

Снова вагоны едва освещенные, Тусклые пятна теней, Лица склоненные Спящих людей. Мерный, вечный, Бесконечный, Однотонный Шум колес. Шепот сонный В мир бездонный Мысль унес… Максимилиан Волошин

Человеческая память удивительна тем, что одно в ней хранится годами, а другое теряется уже на следующий день. И далеко не всегда помнится только хорошее или только плохое: какие-то моменты, вроде бы интересные и даже необычные могут взять и пропасть. Память коллективная ничем тут не отличается от памяти одного человека: Вот эти эпохи любит и рождает по этому периоду множество романов, а вон тот кусок истории старательно забывается, истирается за пределами монографий и летописей — хотя, вроде бы, нет к этому никаких причин.

Как можно уже догадаться, источником придуманного мира обсуждаемой книги стал как раз такой вот забытый большинством наших современников век между двумя мировыми войнами, двумя переломами истории. Эпоха, когда европейское общество менялось не только снаружи и менялось уже в первую очередь новинками техники, а переменилось из внутреннего источника. Женщина перестала быть бесправным семейным придатком мужа, на работающую девушку из хорошей семьи или девушку с образованием смотрели ещё хоть и подозрительно, но она уже не вызывала того ужаса и негодования, как ещё поколение назад, её не поспешат обвинить подрывах устоев. Но одновременно рушились и старые традиции, а новые ещё не родились. И это порождало как счастливые, так и ужасные моменты, а в литературе родились «Американская трагедия» Драйзера, «Сага о Форсайтах» Голсуорси. Отдала дань этому периоду и Агата Кристи… Не так уж мало. Но вот сегодня эпоха двадцатых-тридцатых — одна из таких, во многом позабытых моментов истории. И служит в основном опосредованным источником для всяких дизель-панков да пересказа гангстерских мифов Великой депрессии. А вот остальные жанры русскоязычной литературы это время чаще всего обходят стороной. (Хотя ту же Викторианскую эпоху или позднюю Российскую империю у нас обожает лепить в своих книгах чуть ли не каждый второй.) Нет, «Наследство барышни Грекхэм» Виолы Редж отнюдь не стремиться повторить Голсуорси, да и жанр книги всё-таки детектив, да и автор всё-таки другой и из другого времени, с другими… но вот эпохой и духом она всё-таки близка к «Саге о Форсайтах» и вообще классике первой половины двадцатого века.

А ещё тот случай, когда хочется начать рассказ о книге не с содержания, а с формы. Это одновременно обстоятельное и неспешное, но вместе с тем лёгкое и при этом солидное, знающее себе цену повествование. Это можно сказать точный и безупречный слог. Неудивительно, что и героиня мадмуазель Грекхэм такая же. Это во всех отношения девушка первой половины века: не оголтелая суфражистка-феминистка, но и уже не замшелая домохозяйка, женственная барышня с образованием и из хорошей семьи. С одной стороны внучка богатого промышленника, с другой — поскольку отец умер, а мать не смогла сохранить и растратила состояние (не промотала, просто не умеет следить за деньгами), то барышня Лилия Грекхэм вынуждена работать клерком в банке.

Но! Никаких глупых надрывностей и стенаний, никаких попыток выдавить слезу из читателя — как это любят делать сегодня в большинстве «дамских» романов. Несмотря на некоторые сложности Лилия именно живёт, а не трагично выживает ради слёз читателя. (Что, к слову, для современного ромфанта уже необычно — и за что отдельно спасибо, именно поэтому в героиню сразу и безоговорочно веришь). Да, Лилия не собирается жить на помощь от состоятельных родственников, однако родня про неё помнит, любит, ценит её независимость и если будет действительно сложно — всегда поможет. Потому хотя трудности в жизни есть, но делать из них трагедию никто не собирается, как и надеяться на то, что в один прекрасный день приедет принц на белом коне (автомобиле) и решит все её проблемы. Тем более что управляющий филиала, где она работает, за принца сойдёт — красив, богат, девушкой интересуется… как бы от этого внимания избавиться раз и навсегда.

И текла бы жизнь размеренно и своим чередом, да вот в один прекрасный день в столице умирает родственник, который завещал деньги двоюродным братьям Лилии. Но те мужики оборотистые, уже с капиталами, кузину любят и потому отказываются от наследства в её пользу: сестрёнке деньги нужнее. Уговаривают её наследство принять… но вот тут-то и оказывается, что вместе с наследством в комплекте идут разнообразные тайны и события, про которые Лилия даже не подозревала. Так в чём же главная загадка, приложенная к внезапному богатству? В прошлом ещё одной кузины-истерички, которую тётки навязали сопровождать Лилию в столицу (а то неприлично незамужней барышне ехать одной)? Может быть. В том, что господин управляющий банка с чего-то проявляет интерес к простой служащей? Удивительно, но возможно. Или даже случайный (вроде бы) попутчик в поезде из соседнего купе — тоже часть одной большой головоломки вокруг состояния? Вокруг прошлого барышни Лилии Грекхэм вдруг появляется множество тайн, про которые она и не подозревала. Или всё это из-за денег? ТОже возможно. А может быть ставки окажутся выше… Или же Лилии только так кажется, а всё намного проще и ответ лежит на виду? Нам вместе с барышней Грекхэм всё-таки придётся распутать этот запутанный клубочек. Приятного чтения.

https://prodaman.ru/Viola-Redzh/books/Nasledstvo-baryshni-Grekxem

Леса хватит на всех

Отзыв на роман Бориса Батыршина «Московский Лес. День Ботаника»

Чего только нету, чего только нет На этом на белом на свете! Порою не видим за тучами свет Порою рассвет незаметен Хоть глазочком заглянуть бы Заглянуть в грядущий век И узнать бы, что за судьбы Ждут тебя, человек Юрий Энтин

Жанр апокалипсиса и постапа, то есть выживание в мире после катастрофы, в фантастику пришёл давно, ещё в девятнадцатом веке. Сразу как только человек осознал конечность размеров Земли и пришёл к выводу — катастрофа может захватить всех. Отсюда обязательно масштабность событий. Век двадцатый, сначала с ядерной угрозой, потом с разнообразными техногенными и экологическими угрозами и кризисами, тоже любил рисовать картину глобального разрушения и всемирной катастрофы. И пусть ушли в прошлое атомные страхи, уже не пугают, притерпелись истории про всякую экологию, вирусы, зомби и кризис, производители фильмов и книг продолжают лепить грандиозные катастрофы, стараясь перещеголять друг друга. Что поделаешь, как говорил персонаж одной повести — пресытилось общество: чтобы впечатлить зрителя, надо взорвать отель с десятком кинозвёзд или стереть с лица земли город. А лучше два.

Но ведь и без всякой фантастики в мире постоянно случаются небольшие Армагеддоны, просто они затрагивают лишь какой-то один регион. Как сказала героиня другой книги: «Мы слишком привыкли к телевизору. Даже самые страшные новости для нас уже давно лишь картинка. Посмотреть за утренней чашкой чая и забыть… пока это не коснулось нас самих». Ведь и про печально знаменитое цунами в Азии мы узнали исключительно поскольку там было много туристов и журналистов. Но коснулась ли катастрофа нас, живущих за тысячи километров?

Нет. Заденет такой локальный конец света исключительно тех, кто оказался поблизости. Например, как это случилось в мире, куда нас приглашает прогуляться Борис Батыршин в своей книге «День Ботаника». (Первый том цикла «Московский Лес».) Всего через пять лет, в мае 2024 года природа решит доказать человеку, что титул царя этой самой природы он нацепил рановато. В Москве и ещё нескольких крупнейших мегаполисах планеты вдруг за несколько часов вырастет лес. И не какие-нибудь там берёзки и дубравы — большая часть деревьев вымахает метров до ста, кустарники поднимутся до уровня третьего этажа, грибы и трава встанут в рост человека. Да и остальная флора и фауна не отстанет: под сенью лесных исполинов забегают или поднимутся к солнцу виды, которые исчезли полмиллиона лет назад или только появятся через пол миллиона лет эволюции. Добавить плесень, которая за три-четыре дня разрушает все современные пластики. Ну а завершить всё лесной аллергией — только одна десятая процента может свободно в этом лесу жить и путешествовать, остальным либо эвакуироваться за МКАД, либо мучиться от удушья и помирать от анафилактического шока. Ну, или оказаться запертым в трёх-четырёх пятачках-анклавах по лесу, где синдром аллергии не действует.

Отступая чуть в сторону, на этом месте (и едва прочитав первые три-четыре десятка страниц) мне захотелось автору сказать спасибо. И дважды. Первое за то, что во вроде истасканном и изъезженном жанре конца света он нашёл нечто новое. (И нет, это не роман-катастрофа, ибо происходящее намного масштабнее и пусть опосредовано, но остальной мир затрагивает. Да и по времени протяжённее стандартных рамок романа-катастрофы.) Ну а второе спасибо за то, что написана книга чистым, звонким языком, вдобавок нам показали не привычную декорацию из типового набора, а и в самом деле сотворили целый лес, его сложную и совершенно необычную, непривычную структуру и экологию. (Я нечто подобное, наверное, припомню только в повести Ле Гуин «Безмернее и вечнее империй».)

Впрочем, это художественная лирика для нас, тех, которые сидят от событий вдалеке и за чашкой чая. А вот Сергею, герою рассказанной истории, в том мире приходится жить. Ведь человек выживет где угодно. Даже в таком необычном месте, тем более лес помогает, меняет в полезную сторону. Одних очень сильно, как бледнокожих обитателей подземелий метро: оказались там заперты в момент катастрофы, да и остались жить. Вторых поменьше — живущие на поверхности аватарки отличаются разве что более лёгким телосложением да зелёной кожей, так проще обитать в кронах деревьев. А ещё есть и остальные, просто люди, которые остались жить или приехали позже. Строят деревни, промышляют лесом — за многие ингредиенты медики и химики «снаружи» готовы душу продать. Главное соблюдать простое правило: лесу не вредить. Ибо этот лес может и ответить, и худо тогда придётся не только виновному, но и тем, кто рядом.

Ну а следят за жизнью такие, как Сергей. Егеря. Это не полицейские, не сторожа и не мстители. Иногда курьеры, иногда проводники, где-то помощники. Одиночки, которые поклялись беречь именно Лес… и он для них главное. Работа сложная, поскольку далеко не всегда человеческие правила к ней применимы: волк тоже хочет кушать, а больной, негодный олень пойдёт в пищу, хоть и жалко. Вот только где та грань, за которой якобы соблюдение законов природы становится человеческой подлостью? Где та грань, за которой соблюдение законов человеческих становится подлостью ещё большей? Человек не зверь, раненого и больного бросать нельзя, иначе перестанешь быть человеком — но что делать, когда находятся те, кто законы гуманизма старается подстроить под свои корыстные цели? Жажда власти, алчность и жажда обладать всем, до чего сможешь дотянуться — очень человеческие качества… только место ли им в лесу? Вот для этого и будут егеря топтать лесные тропы, отделяя зёрна от плевел, а человеческое — от того, что человеческим лишь прикидывается. Охранять зверя четвероногого от зверя двуногого. Ибо леса хватит на всех — только не надо жадничать.