Человек и животные.

Путешественники не раз писали в своих воспоминаниях о многочисленности стад северных оленей. Петр Паллас, один из первых исследователей животного мира России, писал, что стада оленей движутся иногда без остановки в течение двух-трех суток. Другой исследователь Севера Фердинанд Врангель описывал стада северных оленей длиной в 50, а то и в 100 верст. Некоторые путешественники сообщали, что видели стада, состоявшие, по приблизительным подсчетам, из 15–25 миллионов голов.

И все, кто видел северных оленей, отмечали их красоту, особенно красоту и величественность идущего стада. Олени, как правило, идут плотно, высоко подняв рогатые головы (у северных оленей, в отличие от многих других, и самки носят рога), и кажется, будто движется густой и ветвистый лес.

Но если путешественники удивлялись многочисленности стад северных оленей, восхищались красотой этих животных, то ученые с первых же шагов знакомства с северными оленями удивлялись их необыкновенной выносливости. Пожалуй, только верблюды могут соперничать с северными оленями в приспособленности к жизни в суровых условиях.

_{Северные олени.}

Олень не боится морозов, легко переносит и пятидесяти- и даже шестидесятиградусные холода. И в этом помогает ему в первую очередь шерсть. Шерсть у оленя странная. Сами шерстинки необычного устройства и необычной формы: длинные, клинообразные, но суживающиеся не к концу, а к основанию, к концу же они расширяются; стенки у этих шерстинок очень тонкие, а сами шерстинки наполнены воздухом. Такая конструкция очень важна для оленя: воздух теплонепроницаем, создает хорошую воздушную «шубу», а благодаря тому, что шерстинки эти клинообразны и очень плотно прилегают друг к другу, даже дующий против шерсти оленя ветер не способен добраться до его кожи. Благодаря своей шерсти олень прекрасно плавает: наполненная воздухом шерсть держит его на воде лучше любого спасательного пояса. Но и это еще не все: зимой олень обрастает еще и теплым пухом, скрытым под остью. Пух служит дополнительным теплоизолятором. Шерсть и пух оленя настолько хорошо удерживают тепло, излучаемое телом животного, что снег, падающий на его шубу, не тает, не тает он и под оленем, если тот ложится на снег. Даже в холодной воде олень не замерзнет, а ведь вода забирает у тела тепло в двадцать семь раз быстрее, чем воздух.

Летом, правда, оленю приходится трудновато в такой шубе — ведь в тундре нередко бывает и довольно высокая температура. Пух к лету выпадает, но оленю все равно жарко. Потеть он «не умеет», так как потовых желез у него почти нет. И приходится ему в жару ходить с открытым ртом и высунутым языком, как собаке, — все-таки через рот испаряется какая-то часть влаги. Но это «неудобство» оленю приходится терпеть недолго: в тундре лето короткое, проходит быстро и снова начинается снегопад, наступают холода и олень опять попадает в свою стихию.

_{Оленья упряжка.}

Даже новорожденный олешек не боится холода; появляясь на свет нередко в пургу, при 20 градусах мороза, он уже через 2–3 дня бегает за матерью и чувствует себя прекрасно.

Однако для того, чтоб жить в тундре, мало быть лишь морозоустойчивым животным. Надо еще уметь добывать себе еду да и вообще быть в еде не очень привередливым. И олень умеет добывать себе еду — острыми и сильными копытами разгребает он снег, добывая из-под него ягель — растение, которое вряд ли станет есть лошадь или корова. Ягель даже прозвали оленьим мхом.

Однако и «морозоустойчивости» и умения добывать корм в самых трудных условиях тоже еще недостаточно, чтоб жить в тундре. Лошадь или корова, даже обладая такими же качествами, все равно скоро погибла бы: летом завязла бы в одном из многочисленных болот, покрывающих тундру, зимой не могла бы сделать и шагу в глубоком снегу или поранила бы ноги о жесткий наст.

А оленю не страшен ни снег, ни болота: широкие копыта помогают ему свободно ходить и по топям и по глубокому снегу.

Есть у оленей и другие «приспособления», помогающие им легче переносить суровый климат и все невзгоды, связанные с ним. Например, «звон». Когда движется стадо оленей, все время раздается характерное сухое пощелкиванье — это сухожилия трутся о косточки, издавая странный звук, который люди назвали «звоном». «Звон» помогает оленям слышать друг друга и держаться рядом в ночной мгле и во время буранов. Он помогает отбившимся оленям находить стадо: слух у них очень хороший и такой звук они услышат издали.

Таков олень, житель Севера. Впрочем, когда-то теперешние северные олени жили не только на Севере — они были широко распространены по всей Европе. Но постепенно, по целому ряду причин, в более южных районах Европы и Азии олени исчезли. Сейчас люди находят кости этих оленей, их изображения на скалах, орудия труда и оружие, изготовленное из рогов и костей оленей, вырезанные или вылепленные фигурки животных.

Эти находки рассказывают, какую большую роль сыграли олени в истории человеческой культуры. Эти же находки вызывали и до сих пор вызывают споры ученых о времени приручения оленей.

То, что современные домашние олени произошли от диких — тех самых, которые жили на земле и много веков назад, и тех, что живут сейчас, ясно всем. Животные эти мало изменились на протяжении тысячелетий, не повлияло на них и одомашнивание. И это еще один факт, порождающий споры.

_{Однако олени — не только транспорт}

Олени — древнейшие спутники человека, говорят одни ученые. В доказательство они приводят сани семитысячелетнего возраста, найденные в торфяниках Финляндии, и многочисленные костные останки, многочисленные изделия из рогов и костей оленей.

Но неизвестно, кого запрягали в эти сани, возражают другие ученые, считающие, что олени одомашнены не тысячи, а сотни лет назад; костные же останки и изделия из костей и рогов еще ничего не доказывают: могли быть кости и рога диких оленей. Ведь дикие мало чем отличаются от домашних. И это, кстати, еще один аргумент в пользу тех, кто придерживается теории позднего одомашнивания оленей. Ведь если бы их одомашнивали давно, уже были бы выявлены новые породы.

Пустое! — возражают сторонники раннего одомашнивания. Дикий олень настолько хорошо приспособлен к жизни на Севере, настолько совершенен, что лучшего и желать не надо. И это понимали люди много тысячелетий назад, приручив оленя и изобразив его на скалах вместе с козами и коровами, которых пасет пастух.

Но сторонники позднего одомашнивания не согласны. Они говорят: если бы олени были одомашнены давно, все народы Севера пользовались бы ими одинаково. А так тунгусы, например, ездят на оленях верхом, лопари запрягают их в сани по одному, а эвенки — по четыре. Одни оленей доят, а другие — нет.

Сторонники раннего одомашнивания выдвигают новые доказательства, сторонники позднего — пытаются опровергнуть эти доказательства и приводят аргументы в пользу своей теории. Шесть-семь тысяч лет назад были одомашнены северные олени, говорят одни. Нет, это произошло лишь пятьсот — шестьсот лет назад, говорят другие.

А пока ученые спорят, олени — и дикие и домашние — бродят по тундре. Дикие — сами по себе, домашние — под присмотром пастухов и их верных помощников — собак.

Неизвестно, когда будет закончен спор о времени приручения оленей, но известно: олень заменил жителям Севера всех животных, которые служат людям в других районах земного шара.

Он — кроме собачьих упряжек — единственное транспортное средство. Запряженный в нарты, он может пробежать 1600 метров за две с половиной минуты. А с грузом 50–70 килограммов проходит по 10–12 км в час. Олень не только везет груз или человека — в бескрайних снежных пустынях он может безошибочно найти дорогу к жилью.

Он кормилец северных народов. Мясо оленя вкусно и питательно, молоко, хоть и дает его олень не так уж много, очень жирно (17–20 процентов жира, то есть оно в 5 раз жирнее, чем у коровы).

Олень одевает людей. Из оленьих шкур шьют дохи и малицы, обувь и шапки. Шкурки новорожденных оленят (до месяца) — это ценнейший мех — пыжик.

Олень дает людям приют — из его шкур строят жилища, они служат постелью и одеялами.

И за все это олень ничего не требует от людей: ни корма — олени сами добывают его, ни теплых сараев или стойл — олени в этом не нуждаются. Люди сами стараются облегчить трудную жизнь оленей: перегоняют стада на лучшие пастбища, отгоняют зимой на юг, в лесотундру, а летом — на север, в тундру, стараются оберегать их от хищников, устраивают дымокуры, чтоб прогнать гнус и комаров, от которого летом олени очень страдают.

Сейчас, когда появился новый транспорт — вездеходы, аэросани, транспортное значение оленей несколько снизилось. И тем не менее оленеводство продолжает расширяться в нашей стране.

Изменилась и жизнь оленеводов — они уже не так зависят от погоды, от стихийных бедствий, от болезней животных. Они знают: если понадобится, помощь всегда придет. И все-таки длинными полярными ночами, когда вдруг разыграется буран, когда снег в одно мгновение залепляет лицо, а ветер вмиг валит с ног, люди в тундре чувствуют себя уверенно еще и потому, что рядом с ними верные и добрые друзья — олени.

К сожалению, северному оленю памятник еще не поставлен, хотя он вполне заслужил его. Но на греческом острове Родос установлен памятник в благодарность оленям, избавившим этот остров от змей.

_{Глава четвертая}

«В коровах наша сила…»

Предки

Осенью 1627 года в Мазовецких лесах, лежащих между Варшавой и Гродно, часто по ночам раздавался протяжный тоскливый рев. Жители окрестных деревень знали: это тоскует одинокая турица.

Вскоре рев прекратился: турица погибла, и на земле больше не осталось ни одного тура.

А когда-то их было много, очень много, и не только в этих лесах — по всей Европе. Еще в IX веке Карл Великий «угощал» охотой на туров арабских послов; в 1000 году, как свидетельствуют летописи, на тура велась активная охота в Швейцарии, и, наконец, имеется свидетельство Владимира Мономаха (а это уже XIII век!), который в своем послании детям писал о том, что тур поднял его на рога, да еще вместе с конем.

Охотились на туров и позже, но они уже стали настолько редки, что в Польше, например, в XIII веке такая охота была привилегией только царствующих особ. Правда, это не касалось графа Мазовецкого. Во всяком случае, он так считал и, будучи хозяином Мазовецких лесов, ежегодно устраивал охоту на туров. Изо всех стран Европы съезжались знатные вельможи, чтоб участвовать в этой охоте или хотя бы присутствовать на ней. Туры, уже исчезнувшие в очень многих странах, еще водились в лесах Мазовья.

Но и тут они были обречены: в 1564 году их оставалось лишь 30 голов, в 1599 — 24, через три года, в 1602,— всего 4, а через 25 лет пала последняя турица.

Правда, имеются сведения, что еще одному туру удалось продержаться до 1669 года в Кенигсбергском зоопарке. Но так или иначе, триста с лишним лет назад туры исчезли с лица земли. Однако исчезли не бесследно.

_{Тур. Так изобразил его в своей книге «Московия», изданной в XVI веке, известный путешественник барон Герберштейн.}

Если посмотреть на достаточно подробную карту хотя бы нашей страны, можно увидеть немало названий типа Турово, Туров, Туров лог, Туры. (Раньше таких названий было гораздо больше.) В Польше есть Туржец, кантон Ури в Швейцарии, на гербе которого изображен дикий бык, тоже обязан своим именем туру: по-латыни «тур» — «урус», по-немецки — «ур».

Еще большую память о себе туры оставили в устном народном творчестве. И если географические названия помогают современным ученым понять, где водились туры, то фольклор дает возможность узнать кое-что об их образе жизни.

Так, например, в былине о Добрыне Никитиче говорится:

Уж ты гой еси десятый тур! Прибегай ко мне со черных грязей, Прибегай ко мне с болотных вод.

И в других фольклорных произведениях упоминается о том, что туры паслись на болотах, и это подтверждает предположения ученых: в лесах туры скрывались от опасностей, в степях и на болотах — кормились.

О силе, мощи, величине тура свидетельствуют такие слова из былины:

В та поры Владимир князь Приказал наливать чару зелена вина в полтора ведра, В турий рог меду сладкого пол-третья ведра…

О смелости тура рассказывается и в былинах, и в летописях. Например, в Ипатьевской летописи (1201) сказано: «Храбор бо бе яко и тур», а в «Слове о полку Игоре-ве» — «буй тур Всеволод».

Свидетельствуют современники и о могучем реве этого зверя.

Он втретье зрявкнул по-туриному: Триста жеребцов испугалися, С княжеского двора разбежалися,—

говорится в былине «Иван гостиный сын».

А в былине об Илье Муромце сказано так:

Он втретье зрявкает по-туриному: А князья-бояре испужалися, На карачках по двору наползалися.

Имеются и «научные описания» тура, которого иногда называли единорогом и наделяли фантастическими чертами и свойствами. Так в «азбуковниках» XVI–XVII веков говорится: «Зверь подобен есть коню, страшен и непобедим; промеж ушию имать рог великий, тело его медяно, в розе имать всю силу. И всегда гоним, возбежит на высоту и ввержет себя долу без напасти пребывает. Подружия себе не имать, живет 532 лета…»

Были и более достоверные описания. Так, посланник германских императоров Максимилиана I и Карла V барон Герберштейн, побывав в 1517 и 1526 годах в Москве, выпустил в 1526 году в Базеле книгу «Московия». Есть там и строки, посвященные туру. Писал их немецкий посланник с чужих слов, ну и сам от себя, наверное, прибавил немало. Так что «словесный портрет» тура получился не очень похожий, как и рисунок, помещенный в книге. Правда, тура Герберштейн видел: в Польше ему подарили мертвого зверя.

Но главный след в жизни людей тур оставил не в фольклоре и географических названиях. Бесчисленные стада коров, пасущихся на лугах и в степях всех стран мира, — потомки могучего тура.

Предки и потомки

Туры жили и в Европе, и в Азии, и в Африке. Об этом свидетельствуют многочисленные находки различных вещей, на которых изображен дикий предок афро-азиатских коров и быков. Когда он перестал быть диким и когда его потомки стали домашними, сказать трудно. Во всяком случае, на дикого тура еще охотились и через много тысячелетий после того, как уже были одомашнены его родственники. А одомашнены они были давно. Ученые считают, что крупный рогатый скот был приручен примерно 10 тысячелетий назад. Это, конечно, очень приблизительно, так что ошибка на тысячелетие допустима. Но если о времени приручения мы имеем хоть какое-то представление, то где это произошло, до сих пор неизвестно.

_{Пастухи доят коров. Наскальное изображение, найденное в Сахаре и относящееся ко 2–1 тысячелетию до нашей эры.}

Одно время считали, что это произошло в Древнем Египте.

Египетское государство образовалось в 3200 году до нашей эры, когда отдельные разрозненные общины — номы — объединились. И с этого времени ведет свой счет египетская культура. Древние египтяне не только умели строить города и ирригационные сооружения, они умели хорошо рисовать, они уже обладали иероглифической письменностью. Благодаря этому мы не только знаем, какие животные были в Древнем Египте, но знаем и как с ними обращались, знаем даже, сколько животных было у некоторых египтян. Так, например, запись на гробнице главного жреца Харра, жившего примерно 4200 лет назад, сообщает, что он владел 1055 головами крупного рогатого скота. Были скотовладельцы, имевшие по 1300–1500 голов, а у одного было даже около 5 тысяч коров, быков и волов. Конечно, такие стада могли принадлежать только очень знатным вельможам древнего царства.

В едва появившемся египетском государстве скотоводство было уже широко развито. Значит, скот был приручен гораздо раньше. Но не в Египте, а, скорее всего, в прилегавших к нему землях. Одни ученые считают, что это произошло в Северной Африке и в Сахаре, которая тогда была отнюдь не пустыней, а цветущей долиной, другие называют родиной домашнего скота Судан, третьи связывают появление домашнего скота с Азией. «Во всяком случае, еще до образования египетского государства, — пишет С. Н. Боголюбский, — на обширных, сопредельных с этим будущим государством землях животноводство уже окрепло».

Недавние открытия советских ученых позволяют предположить, что впервые рогатый скот был одомашнен в Двуречье. Во всяком случае, именно там, в Санджарской долине, на территории теперешнего Ирана, появилась одна из первых земледельческих культур, и именно там, в слоях земли, относящихся к VI тысячелетию до нашей эры, советские археологи нашли кости крупного рогатого скота.

_{Скотоводство в Древнем Египте было очень важной отраслью хозяйства.}