Светлая сторона апокалипсиса

Виктория Борисова

СВЕТЛАЯ СТОРОНА АПОКАЛИПСИСА

мистический роман

Олег Савин бежал. В жизни ему еще не приходилось так бегать. Белая рубашка насквозь промокла от едкого соленого пота, сердце бешено колотилось о ребра. Боль в боку становилась нестерпимой. Он бежал, как напуганное животное, не разбирая дороги.

Бежал за своей жизнью.

Еще утром Олег был респектабельным бизнесменом, владельцем небольшой, но процветающей компьютерной фирмы «Баттерфляй», любителем охоты и большого тенниса.

А теперь он сам стал дичью в увлекательной охоте на человека.

Справедливости ради следует сказать, что компьютеры в жизни Олега существовали только как прикрытие для основной деятельности. На самом деле Олег давно и плодотворно занимался обналичиванием крупных денежных сумм за соответствующие проценты.

О том, что в России нельзя честно и по установленным правилам заниматься бизнесом, известно уже всем и каждому, разве что кроме правительства. Заработав честным или нечестным путем некоторую сумму денег, любой бизнесмен сталкивается с одной и той же проблемой — что делать дальше? Содержать на свои деньги свору чиновников, выплачивая в бюджет государства примерно девяносто две копейки на каждый заработанный рубль, способны либо редкие альтруисты, либо совсем уж не приспособленные к жизни люди. Все остальные начинают искать обходные пути.

Чаще всего деньги отправляются на счета фирмочек-однодневок в оплату не существующих в природе товаров и услуг. Через несколько дней бизнесмен получает свои деньги наличными, разумеется за вычетом вознаграждения посреднику, а правительство, недосчитавшись в бюджете крупных денежных сумм, долго и мучительно размышляет над вечным вопросом: есть ли в России деньги, а если есть, то где они?

Все шло сравнительно благополучно до тех пор, пока Олег не зарвался окончательно. Как говаривали наши дедушки и бабушки, «не по себе кусок заглотил». В этот раз сумма обналички должна была составить почти миллион долларов, да не частями, а сразу. Сумма комиссионных вырастала соответственно. Олег уже предвкушал переезд в новую, более просторную квартиру и отдых где-нибудь на Средиземноморском побережье.

Но все получилось по-другому. В назначенный день Олег отправился получать наличные в небольшой, но весьма оборотистый банк, принадлежащий его давнему другу и партнеру Марку Штейнману. Это замечательное в своем роде предприятие регулярно меняло название, устав, юридический адрес и учредителей. Неизменной оставалась только фигура самого Марка в клетчатой рубахе, вечно полурасстегнутой на объемистом животе.

На этот раз Олег долго и безуспешно терзал дверной звонок перед внушительной дверью офиса, оборудованной кодовым замком и видеокамерой по последнему слову техники. Он еще надеялся, что это случайность, что сейчас все прояснится… Надеялся до тех пор, пока не появился, наконец, угрюмый охранник в камуфляже, который хмуро сообщил Олегу, что теперь здесь находится торговая фирма, а куда девался банк «Сопричастность», он не имеет ни малейшего понятия.

Олег стоял, глупо улыбаясь, перед запертой железной дверью с ворохом бесполезных бумажек в руках.

И все было бы еще не так страшно, не будь сумма так велика, а главное, не будь клиентом известный криминальный авторитет Равиль Сайдуллаев по кличке Мансур. Когда первый шок прошел, перед Олегом встал извечный российский вопрос — что делать?

Возможность бежать и скрыться Олег отмел для себя сразу. На соседней улице живут его мама и младшая сестра. Маринка только в этом году школу окончила… Для Мансура найти их — дело пяти минут, и страшно подумать, что с ними может случиться.

Деньги он вернуть не сможет ни при каких условиях, даже если продаст квартиру, машину, все свое имущество и в придачу себя самого на органы для трансплантации.

Оставалась только возможность попытаться договориться. Олег надеялся объяснить, что его самого обманули, найти какой-то приемлемый вариант, даже если это будет означать для него самого пожизненную кабалу. Он всегда полагал, что лучше десять процентов от чего-то, чем сто процентов от ничего, да еще труп в придачу.

Мансур ему не поверил. Когда Олег, собрав все свое мужество, пришел к нему на встречу, разговора не получилось. Вальяжно развалившись на кожаном диване цвета лососины, Мансур примерно полминуты слушал его со скучающим лицом. Потом посмотрел на часы и тихо, но веско произнес:

— Знаешь, это мне не интересно. Твои проблемы меня не касаются. Деньги должны быть здесь, вот на этом столе, двадцать четвертого числа, как договаривались. А пока — пошел вон. И кстати, раз уж пришел, оставь расписку, что ты мне должен… Сумму помнишь?

Оглянувшись на каменные лица молодых людей спортивного телосложения, что стояли у него за спиной во время этой краткой, но содержательной беседы, Олег счел за лучшее быстро накорябать требуемую расписку, притулившись на краешке низкого столика из карельской березы, заставленного выпивкой и закуской. На улицу он вывалился мокрый как мышь, с каплями холодного пота на лбу и ощущением уплывающей из-под ног земли.

Олег пытался даже обращаться в милицию, но там его встретили без особого энтузиазма. От обшарпанных стен, выкрашенных противной зеленой краской, канцелярских столов, произведенных, видимо, еще в преддверии победы коммунизма, и колченогих стульев веяло такой безнадегой, что Олег сразу понял — зря он пришел сюда. Усталый пожилой капитан объяснил ему, что действия Мансура и компании — это не вымогательство, а в лучшем случае — самоуправство. Статья эта практически не применяется, и самое большее, что грозит ребятам, — общественное порицание или штраф.

— Но меня же угрожают убить!

— Убьют — тогда придете, — так же флегматично посоветовал ему капитан и снова принялся за свои бумаги, давая тем самым понять, что аудиенция окончена.

С того дня Олег впал в какой-то ступор — странное, полусонное оцепенение. Он ел, спал, ходил на работу механически, не осознавая, что делает. Стало как-то все равно, что будет дальше. Когда миновало злосчастное двадцать четвертое июня, немного полегчало. Появилась даже глупая надежда — а вдруг про него забыли? Умом Олег прекрасно понимал, что это нелепо, но так хотелось поверить в чудо! К тому же никто не беспокоил его почти две недели.

Зря надеялся, конечно.

Сегодня утром, когда Олег выходил из дома, трое крепких, коротко стриженных парней в тренировочных костюмах подхватили его под руки и усадили в неприметный серенький жигуленок с забрызганными грязью номерами, стоящий тут же, у подъезда.

Ехали они довольно долго. Когда проезжали пост ГАИ на выезде из Москвы в сторону Симферопольского шоссе, Олег попытался закричать, но тут же почувствовал, как под ребра ему уперлось холодное дуло пистолета.

Судя по всему, они уже находились где-то недалеко от Серпухова. Даже сейчас Олег не мог не заметить, как здесь красиво. Песчаные холмы густо поросли соснами, чуть вдали серебрилась река… Что за река? Ока, наверное. И главное, вокруг — никого, место безлюдное, пустынное. В другое время Олег с приятелями охотно съездил бы сюда на шашлыки.

Он все еще не мог поверить, что все происходящее с ним — не сон и, скорее всего, его привезли сюда убивать. Он чувствовал только тяжелую сонливость, странное оцепенение и полное равнодушие к своей дальнейшей судьбе. «Что бы там ни было, лишь бы поскорее закончилось», — думал он.

— Эй, ты там заснул, что ли? Давай, выходи, приехали.

Олег почувствовал бесцеремонный тычок под ребра. Его вывели из машины, старший из парней ловко застегнул наручники у него на запястьях и, сплюнув сквозь зубы, лениво процедил:

— Ну, держись, сука. Ща мы тебя убивать будем. Серый, дай ему лопату. Пусть сам себе могилу роет. Не нам же корячиться!

Другой парень, помоложе, по виду еще совсем пацан, радостно осклабился, полез в багажник и, вытащив оттуда складную саперную лопату, бросил ее под нога Олегу.

— Ну ты, шевелись, чего встал-то?

Соленые струйки пота текли по лицу. Олег отвык от физической работы в последние годы, да и наручники сильно мешали. К тому же работать приходилось согнувшись в три погибели. Неловко разбрасывая песок, Олег думал о том, что скоро, совсем скоро он, человек образованный и неглупый, будет мучительно умирать, глядя в пустые глаза дебила. Даже сейчас он никак не мог поверить в это.

Еще и лопата странная какая-то… Маленькая, совсем детская по размеру, и ручка короткая. Хоть бы дали нормальную штыковую — сразу бы дело быстрее пошло.

И в этот момент где-то совсем рядом Олег услышал тоненький ехидный голосок:

— А ты что, куда-то спешишь?

Голосок прозвучал так явственно, что Олег даже огляделся — непохоже, чтобы кто-то из бандитов.

А голосок тем временем продолжал:

— Да ты молодец! Нашел время думать о производительности труда, менеджер хренов Прямо Дейл Карнеги и Ли Яккока в одном лице. Можешь состряпать новый рекламный ролик: «С помощью нашей усовершенствованной лопаты каждый бизнесмен быстро и легко выкопает себе могилу».

Олег потряс головой, отгоняя наваждение. Старший из бандитов подозрительно на него покосился.

Только теперь Олег понял, наконец, что противный голосишко звучит прямо у него в голове. Этого еще только не хватало!

— Я что, с ума сошел? У меня шизофрения?

Голосок визгливо захихикал:

— Ну ты даешь! Психическое здоровье — это как раз то, о чем тебе следует беспокоиться. Примерно через полчаса твои мозги смешаются с песком, и никого уже не обеспокоит, была в них шизофрения или нет.

— Отстань, — хмуро огрызнулся Олег, — кто бы ты ни был, оставь меня, наконец, в покое!

Голосок действительно здорово мешал ему. Почему-то сейчас хотелось медленно, шаг за шагом вспомнить всю свою жизнь, как будто в прошлом он хотел найти что-то важное, значительное, единственное, что способно помочь ему.

Олег вспомнил, как когда-то, еще в институте, ездил с ребятами на картошку в колхоз. Вспомнил вылазки на природу с гитарами и дешевым вином, шумные студенческие посиделки по чужим квартирам. Вспомнилась и его нелепая, скоропалительная женитьба на однокурснице Леночке. У Леночки были белокурые кудряшки, вздернутый носик и решительный характер. Она приехала в Москву из Пензы и хотела жить, как подобает красавице, а потому и бросила Олега еще в 89-м году, уйдя к шашлычнику-кооператору. Олег тогда сильно переживал, даже вены резать пытался. Сейчас, конечно, смешно вспоминать.

Олег тогда занялся бизнесом отчасти потому, что время приспело подходящее, а отчасти и потому, что хотел доказать неверной подруге свою состоятельность. В конце восьмидесятых он с приятелем мотался за товаром в Польшу. Олег и сейчас помнит огромный рынок в Варшаве, забитые тюками до самого потолка автобусы, жадность таможенников и беспредел рэкетиров. Заработки были неплохие, но иногда хотелось все бросить и бежать подальше.

В один из таких дней Олег смекнул, что два компьютера в Москве стоят не меньше новых «жигулей». Он перестал таскать баулы с джинсами и кофточками и не прогадал. Многому приходилось учиться на ходу, не все получалось сразу, но он создал себя сам, создал с нуля свой бизнес, кое-чего достиг… В первое время ему казалось, что вот оно, его настоящее дело. А потом начались проблемы. Сначала Олег не смог вовремя реализовать свой товар и расплатиться по кредиту, в другой раз его подвели поставщики. Именно тогда на его пути, словно дьявол-искуситель, возник Марк Штейнман.

А еще через несколько лет Олег понял, что компьютеры — это хорошо, но по-настоящему доходными могут быть только два вида бизнеса — наркоторговля и воровство из бюджета. Появились в руках легкие, шальные, сумасшедшие деньги. Только вот итог этой деятельности вряд ли будет приятным. Могила почти готова.

— Итак, выражаясь высоким штилем, вся его жизнь промелькнула перед глазами в одно мгновение, — неумолимо продолжал притихший было на время противный голосишко. — Ты, конечно, большой молодец. Сумел стать довольно паршивым бизнесменом и средней руки аферистом. Другое дело, что ты собираешься делать дальше?

— А у меня что, есть выбор? — Даже сейчас Олегу вдруг стало смешно.

— Хочу открыть тебе большой секрет. — Голосок перешел на шепот, в нем появились почти чувственные интонации: — Самый главный секрет: выбор есть всегда.

Старший из бандитов, Андрей Горбачев, более известный в узких кругах под кличкой Дюша-Кабан, наблюдал за Олегом с некоторым недоумением. Ему и раньше случалось убивать людей, но он еще никогда не видел, чтобы обреченный вел себя так странно. Он не раз видел, как взрослый, сильный человек рыдал, точно ребенок, умолял о пощаде. Один даже обмочился со страху. А этот… Ковыряет песок лопатой, бормочет что-то себе под нос, даже вон улыбается… Уж не рехнулся ли? Почему-то Андрею стало вдруг неприятно смотреть на Олега. И вообще, надо бы побыстрее кончать с ним.

— Эй, Серый, сними с него наручники. Закоцанный, он до вечера проваландается.

Когда парень подошел к нему совсем близко, Олег почувствовал, что вот сейчас и настал тот самый невероятный, почти волшебный момент, когда он может спастись. Ну, если даже не спастись, то хотя бы попытаться, не дать покорно убить себя, как барана на бойне. Как только ключ щелкнул в замке, освободив его руки, Олег наотмашь ударил лопатой пацана, не без удовольствия заметив, как тот медленно оседает на землю и кровь темной струйкой стекает по его лицу, оттолкнул другого бандита и бросился бежать.

В первый момент бандиты опешили. Они не ждали такой прыти от парализованной страхом жертвы. Конечно же они быстро опомнились и бросились за ним, но страх придавал Олегу сил. Он бежал в последнем отчаянном порыве, не думая о том, что силы его на исходе, что трое крепких тренированных парней вот-вот догонят его и страшно представить, что тогда с ним станет.

Крутые берега реки, сосны, песок… Черт бы побрал эти кривые, узловатые корни! Больше всего сейчас Олег хотел бы провалиться сквозь землю и очутиться где-нибудь в Австралии. Пусть вокруг кенгуру прыгают, лишь бы подальше от Мансура и его банды.

Олег споткнулся, песок осыпался у него под ногами… «Вот и все», — промелькнуло в голове, и он полетел в гулкую темноту. Удара он не почувствовал — только дуновение ветра на лице, да еще какие-то странные, разноцветные мерцающие огоньки.

— Ну, и куда же он, сука, подевался? — недоумевал Игорь Фищенко по кличке Рыба, спускаясь в неглубокий песчаный овражек. Ничего. Только странные спирали на песке, будто водоворот. Он зачем-то поковырял песок носком своего «Рибока», но тут же отскочил — нога провалилась почти по щиколотку с противным хлюпающим звуком. Холодный липкий ужас на секунду подступил под сердце. Это еще что за фигня такая? Не иначе — зыбучие пески. Игорь почему-то вспомнил те времена, когда был совсем маленьким, и бабушка рассказывала ему сказки. Пески зыбучие, леса дремучие… Бабки давно нет в живых, да, может, оно и к лучшему. Так и не узнала баба Катя, простая деревенская женщина, что белобрысый мальчуган, которого она когда-то кормила кашей и качала на руках, вырос большой и стал душегубом.

Игорь помотал головой, отгоняя навязчивые воспоминания, сплюнул и полез наверх — крикнуть пацанам, чтобы возвращались.

* * *

Над Сафатом лениво всходило солнце. Узкие переходы и тесные дворики во дворце царя Хасилона медленно и неохотно расставались с ночной тишиной и прохладой. Через час все вокруг будет залито безжалостным палящим зноем.

С высоты птичьего полета город представлял собой почти правильный овал, вытянутый к востоку и западу. Прибрежную часть, выходящую на берег океана, занимали дома богатых купцов, царских приближенных, чиновников и военных, сложенные из легкого пористого камня или обожженного кирпича. В северной части города, почти налезая друг на друга в узких и запутанных переулках, теснились глинобитные домишки мелких торговцев и ремесленников. Царский дворец с многочисленными пристройками занимал центр города.

Много лет назад, в самом начале царствования Великой династии, этот дворец выстроил гениальный зодчий Ахнан из Бет-Гануга. Ходили слухи, что ради этого он продал душу темным богам.

И верно — строительство шло всего десять лет, что ничтожно мало для такого огромного и величественного здания. Старики до сих пор еще рассказывают услышанные от отцов и дедов легенды о том, как огромные отполированные гранитные глыбы перемещались по воздуху сами собой, повинуясь одному движению руки зодчего. И сам Ахнан ходил по стройке возбужденный и стремительный, длинные волосы его развевались по ветру, а все рабочие, от десятников и надсмотрщиков до последнего раба-каменотеса, радостно подчинялись не то что каждому его слову, а взгляду или движению бровей. Он казался тогда почти богом.

Когда строительство было закончено, царь Лафар сам был поражен величественной красотой своего дворца. Он осыпал зодчего милостями и почестями, поселил его во дворце, но Ахнан как-то быстро осунулся, сник и постарел. А вскоре он и вовсе повредился разумом, все ходил по крыше правого крыла и бормотал что-то невнятное о черствой ячменной лепешке с сыром. И однажды, в дождливую и ветреную осеннюю ночь, он не то случайно упал, не то сам спрыгнул вниз.

И по сей день дворец стоял нерушимо, как символ вечной и священной царской власти. Сложенный из гладко отполированных глыб темно-серого камня, он нависал над городом, как огромная грозовая пуча. Любое здание подвержено разрушительному действию времени, только не он. Ветер, дожди и соленый морской воздух за многие годы не оставили на нем никаких следов. Ни один камень не сдвинулся, ни одна плита не треснула, даже деревянные резные перила выглядели как новые.

Левое крыло дворца выходило на базарную площадь. Именно здесь, на открытой террасе по особым дням появлялся сам царь Хасилон и, благосклонно улыбаясь, принимал ликование народа. Разумеется, он не знал (или не хотел знать), что в последние годы восторженная толпа более чем на треть состоит из платных осведомителей, которые сами кричат громче всех и зорко следят за теми, кто радуется недостаточно.

К базарной площади понемногу стали стекаться люди. Торговцы спешили быстрее распрячь своих серых осликов, установить полотняные навесы и разложить товар.

Как и везде, базар в Сафате был не только местом, где покупают и продают. Здесь не только торговались, нахваливали свой товар, робко приценивались и даже иногда всем обществом ловили вора. Здесь еще и обменивались последними новостями. Болтали о том, что груши в этом году уродились хорошие, а вот яблок мало. Что Сейла, дочь торговца глиняной посудой с Третьей Восточной улицы, снова беременна, а кто отец — неизвестно. Шепотом, озираясь по сторонам — нет ли где поблизости стражников и шпионов, — говорили о том, что царь Хасилон вчера на пиру снова напился пьяным, пел неприличные песни, пытался даже танцевать старинный танец аззай, но запутался в полах одежды, упал и больше не смог подняться. Слугам пришлось под руки вести его в спальню. Болтали о том, что министр Процветания собирается снова повысить налоги.

А еще о том, что в городе снова появился чужак.

Когда Олег пришел, наконец, в себя и открыл глаза, вокруг было темно. Где-то рядом тихо журчала вода. Шея и спина слегка болели, но в общем Олег чувствовал себя довольно сносно.

«Да, конечно, если учесть, что меня все-таки не убили, — думал он. — Между прочим, здесь кругом камни. Упасть на них и не разбить себе голову — тоже удача. Остается только выбраться отсюда».

Олег медленно, осторожно встал. Он пошарил вокруг себя — рука все время натыкалась на гладкие, будто отполированные стены. Его новое обиталище было явно невелико, и, судя по всему, оно станет для него последним.

Ни с чем не сравнимы ужас и отчаяние человека, заживо погребенного в тесном каменном мешке. В первый момент Олег не смог совладать с собой. Он кричал, плакал, выл, как пойманное в капкан животное, стучал кулаками о камни, пока не разбил руки в кровь. Как ни странно, именно боль отрезвила его. Олег уселся по-турецки и попытался насколько возможно собраться с мыслями и успокоиться.

Всепроникающий холодный ужас все еще крепко держал его за горло. Умереть здесь, в темноте и одиночестве… По сравнению с такой перспективой даже смерть от бандитской пули показалась ему легким и приятным исходом. Закурить бы, что ли. Последняя сигарета приговоренного.

Олег судорожно зашарил по карманам и через несколько минут понял, что и в этой малости ему отказано, потому что сигареты остались в пиджаке, а пиджак — в бандитской машине. Ну что же, остается погибать в борьбе за здоровый образ жизни.

И в этот момент Олег чуть не закричал от радости. В кармане брюк рука нащупала зажигалку. Да, да, конечно, вот она, чудесная позолоченная зажигалочка «Зиппо», купленная на Канарах в прошлом году. Хозяин магазинчика был толстый и потный, а цены — просто бешеные, но вещица Олегу очень понравилась. Девушка в длинном, развевающемся платье, изображенная на зажигалке, показалась ему очень красивой и странно знакомой. Глупо, конечно, но именно о такой он всегда мечтал. Что ж, купить зажигалку проще, чем встретить любовь. Приятно ежедневно видеть свой идеал, даже если носишь его в кармане.

Олег обрадовался зажигалке, как старому, доброму, верному другу, который приходит на помощь в минуту отчаяния. Когда в кромешной темноте вспыхнул маленький язычок огня, Олег удивился так, будто видел свет впервые в жизни.

Однако то, что он увидел, не внушало ему оптимизма. Пещера была маленькая и тесная. Кругом только черный гладкий камень, тускло поблескивающий на изломах. Откуда-то сверху по стене стекала вода. Олег сглотнул вязкую слюну и почувствовал, что просто умирает от жажды. Подставив ладони под тоненькую струйку, он почувствовал ледяной холод и странное покалывание, пальцы сразу же онемели. Черт его знает, что это за вода. Прямо как в сказке: «Не пей, козленочком станешь…»

Но жажда все же оказалась сильнее страха. Успокоив себя тем, что пить ему хочется прямо сейчас, а столкнуться с неприятными последствиями, скорее всего, уже не придется, даже если вода опасна, Олег поднес ко рту наполненные горсти.

Только тот, кто испытал в жизни настоящую жажду, поймет радость ее утоления. Вода была чиста и холодна, более того — она была прекрасна. Олег впервые в жизни ощутил такой великолепный вкус, на краткий миг даже забыл, кто он такой, забыл всю свою предыдущую жизнь. В мире не было больше ничего — только вода.

Олег почувствовал себя намного лучше. У него даже появилась слабая надежда. Когда над ухом снова зазвучал тоненький противный голосишко, который помог ему уйти от бандитской пули, Олег обрадовался ему, как родному.

— Вода ведь откуда-то вытекает, не так ли? Может, тебе стоит просто посмотреть повнимательнее? Почему бы и нет, в конце концов, времени достаточно. У тебя вечность впереди, если ты еще не понял.

Олег поднял голову и постарался как можно внимательнее оглядеть стены своей темницы. На высоте примерно двух метров он действительно увидел узкий каменный тоннель. Взрослому человеку пролезть в такой будет непросто. А если он заканчивается тупиком… Но похоже, выбора не было.

Олег снова услышал голосок, и на этот раз он звучал сердито и недовольно:

— Ты глуп, человек. Ты плохо усваиваешь мои уроки. Выбор есть всегда. Конечно, ты совсем не обязан лезть в эту дыру. Ты вполне можешь остаться здесь, если тебе так нравится.

— Заткнись, без тебя тошно, — хмуро посоветовал ему Олег, подтянулся на руках и нырнул головой в тоннель.

Следующие полчаса своей жизни Олег ни за что не хотел бы пережить снова. Пробираясь ползком, протискиваясь в узкие закоулки, он очень не хотел думать о том, что вот-вот упрется головой в глухую стену. Труднее всего было выбрать направление в хитросплетении ходов. Воздуха не хватало. И в тот момент, когда Олег окончательно обессилел, он почувствовал, что тоннель постепенно расширяется. Олег быстрее заработал руками и ногами, потом узкий тоннель внезапно оборвался, и он кувырком скатился куда-то вниз.

На этот раз помещение оказалось намного просторнее. Ударившись головой о камень, Олег невольно вскрикнул от боли, и гулкое эхо многократно повторило его крик. Олег осторожно ощупал голову. Пальцы сразу стали липкими от крови, но, похоже, кости целы. Спасибо и на том.

Олег встал. Теперь он уже ни во что не упирался головой, да и дышать стало намного легче. Неплохо бы осмотреться. Слава богу, зажигалка на месте.

Он оказался в огромном зале, напоминающем почти правильную полусферу диаметром метров тридцать. Белые стены отражали свет. В центре зала, на высоком постаменте, располагалась странная скульптурная группа. Олег подошел ближе и принялся ее разглядывать. Здесь были каменные ящеры и великаны, карлики и невиданные цветы, обнаженные женщины божественной красоты с крыльями за спиной и вовсе непонятные чудовища, похожие на химер собора Парижской Богоматери. Они были изваяны из какого-то странного материала, похожего одновременно на камень и на стекло, и слегка светились изнутри таинственным бледно-зеленым сиянием. Похоже, здесь поработал гениальный, но сумасшедший скульптор. Все они выглядели настолько живыми, будто окаменели только что. Что же здесь было? Олег с жадным любопытством рассматривал невиданных существ, не думая о том, что бензин в зажигалке вот-вот кончится и он снова останется в полной темноте. Даже перспектива собственной близкой смерти как-то отошла на второй план. Зрелище завораживало, и в какой-то момент Олегу вдруг показалось, что эти фигуры — не просто статуи, что они живые и рассматривают его с неподдельным интересом.

Так кошка рассматривает зазевавшегося воробья.

Олега охватил беспредельный ужас, граничащий с безумием. Он обхватил голову руками, что есть сил сжал виски и огромным усилием воли заставил себя перевести взгляд в другую сторону.