Кошка Баскервиллей

Ашот снова неопределенно хмыкнул, продолжая следить за дорогой.

Я закинула следующий крючок:

— С ней вечно беда приключается, вот если бы нашелся человек, который помог бы мне ее найти или рассказать, когда и где ее видел, я бы заплатила хорошее вознаграждение.

Ашот нервно закашлял, но ничего не сказал, только испуганно на меня оглянулся.

Неужели ты такой тупой? И намеков не понимаешь? Что ж, придется играть в открытую.

— Остановите мне вон на остановке. Немедленно.

— А что случилось? До аэропорта еще ехать и ехать.

— Остановите, я сказала, — приказала я.

Недовольно таксист все-таки остановился, что-то пробубнив себе под нос.

— Итак, давайте познакомимся. Ваше имя я знаю, а я Таня, — протянула я руку остолбеневшему таксисту.

— Я с клиентами не знакомлюсь, — с сильным акцентом ответил он.

— А я не клиентка. Смотрите сюда, — я ткнула под нос водителю удостоверение, красную книжечку. — Татьяна Иванова, Следственный комитет РФ по Тарасовской области.

Глазки Ашота забегали. Ага, миленький, за тобой немало грешков водится. Но сегодня мне было плевать на его мелкие правонарушения и прошлогодние грешки.

— Что же вы, Ашот, не хотите сотрудничать со следствием?

— А что? Я что? Я хочу сорудничать со следствием, — промямлил он.

— Если хотите сотрудничать, то почему мне сразу не рассказали, как вы вчера подвозили Таисию Павловну Дятлову на своей машине от аэропорта до дома, где меня сегодня посадили?

— Ну, я сразу понял, что вся ваша болтовня про подругу — сказки. И решил, что вы замешаны в этом деле. Вот и молчал. Меня в мокруху вмешивать не надо.

— Какую мокруху? Почему это сказки?

— Вы что, телевизор не смотрите? По всем каналам передают, как в нашем городе вчера придушили актрису Дятлову. А я ее утром подвозил как раз таки именно к этому дому. А потом какая-то девка у меня в машине начинает врать про лжеподругу. Мне проблем лишних не нужно. Привез, выгрузил, уехал. Ничего не видел. Ничего не знаю.

— Хорошая позиция. А что выгрузил?

— Ну как? Клиентку эту, актрису. Красивая, блин, баба. Была. Выгрузил ее сумку из багажника и уехал. Она щедро заплатила.

— Так. Какую сумку?

— Небольшая дорожная сумка. Но не очень тяжелая, легкая даже. Там мало тряпок было. Я еще удивился. Серая такая сумка с золотыми узорами, там еще буквы какие-то написаны. Не разбираюсь, короче я. И уехал.

— Как себя вела Дятлова?

— Обыкновенно вела. Возле аэропорта я стоял. Московский рейс караулил, тут, как только приземлились, подлетела ко мне эта дамочка. Сказала, что даст двойную ставку, если быстро ее домчу. Адрес этот, где вас сегодня взял.

— Что-нибудь необычное заметили в ее поведении?

— Она назад села. Я на нее особо не смотрел, только заметил, что лицо очень знакомое. Вроде видел ее где-то. Только вчера вечером вспомнил. Жена моя Фатима дома сидит, целыми днями в телик пялится. Вот со смены приезжаю, а она сериал смотрит. А там на экране моя клиентка. Я жене рассказал, что актрису сегодня подвозил, и Фатима заставила меня на телевидение позвонить, думала с них денег за новость эту слупить. А они не поверили мне, послали куда подальше. А тут вечером по всем каналам передают, что актрису эту, Дятлову, задушенной в том же доме, куда я ее привез, нашли. А я, получается, последний, кто ее видел.

— А почему вы в полицию не позвонили?

— А оно мне надо? Чтобы на меня всех собак повесили? Они ведь не особо любят разбираться. Я ничего не видел, ничего не знаю. Привез — увез. И все.

Да, у нас в стране много подобных «сознательных» граждан.

«Не видел — не знаю — не скажу». Как три обезьянки из притчи с закрытыми глазами, ушами и ртом. Принцип «Моя хата с краю» очень часто не работает. А потом эти же сограждане удивляются, почему в стране такой бардак. Но что-то я расфилософствовалась.

— Таисия в такси с кем-то разговаривала по телефону? Кому-то звонила? — спросила я Ашота.

— Да, она все время не выпускала телефон из рук. Все время кому-то названивала, но ей никто не отвечал. Потом с кем-то вроде бы переписывалась, может, по вотсапу или в соцсетях, по Интернету. Она вся какая-то взвинченная была, нервничала сильно. Я, когда в заднее зеркальце смотрел, она в руках белый платочек держала, сильно его скомкала, мяла постоянно.

— Где конкретно она попросила остановить?

— Ну, так возле дома этого, шестнадцатого.

— Возле какого подъезда?

— Не возле подъезда, а за детской площадкой, там как раз место для парковки было. Возле подъезда стоял мини-фургон, на каких обычно стройматериалы перевозят, я там не мог остановиться. Там в кабине какой-то хмырь еще сидел, я ему сигналил — думал, может быть, уезжает, но он ничего не ответил.

— Что за мини-фургон? Вы номер его запомнили?

— Номер? Нет, конечно. Зачем он мне нужен, этот номер?

— Вспомните какие-нибудь приметы этого фургона или «хмыря» этого, — попросила я.

— Фургон обычный с синим закрытым кузовом. Передний бампер немного погнут и левая фара треснута. Я еще подумал, что недавно в ДТП, наверное, попала машина. Свежие повреждения. А хмырь как хмырь, обычный такой мужик средних лет.

— Да уж, не густо. А что клиентка ваша?

— Она расплатилась и ушла.

При слове «расплатилась» у Ашота на губах появилась мечтательная улыбка. Я сделала вывод, что расплатилась Таисия более чем щедро.

— Клиентка доехала по адресу и ушла, а утром позвонили вы. Вот и все. Ничего не знаю и под протокол ничего говорить не буду.

— Наша беседа без протокола. По крайней мере, сейчас без протокола. Если вы понадобитесь, мы вас вызовем, все расскажете по повестке. В ближайшее время не уезжайте из города.

Этими напутственными словами я простилась с таксистом.

Он понуро кивнул и уехал, сокрушаясь, что сорвался такой лакомый клиент до аэропорта.

Эх, Ашот, у меня, когда сорвался клиент, то заплатил за это собственной жизнью.

С такими грустными мыслями я медленно поплелась к себе домой.

Я размышляла над делом, с которым меня связала сама судьба, — убийством актрисы Таисии Дятловой, да еще на мне висели поиски кошки Виолетты. Ни в одном деле, ни в другом продвижения пока не было.

Дома я первым делом влезла в Интернет и углубилась в мир изучения кошек породы мейн-кун.

Оказывается, сама порода кошек произошла от штата Мэн в северо-восточной Америке. Название еще переводится как «Мэнский енот», их еще называют мэнская енотовая кошка.

Это действительно крупнейшая порода кошек, самцы весят от 5,9 до 8,2 кг (иногда — до 12 кг), а самки от 3,6 до 5,4 кг (стерилизованные — до 7,5–8,5 кг). Высота в холке у взрослых кошек достигает от 25 до 41 см, а общая длина с хвостом до 135 см (длина хвоста до 36 см). Полный потенциальный размер кошки достигается в возрасте от 3 до 5 лет, в то время как у большинства других кошек — в возрасте 1 года. Все кошечки породы мейн-кун имеют небольшие кисточки на кончиках ушей. Длина тела мейн-кунов составляет метр и более, самый длинный официально зарегистрированный мейн-кун имел тело длиной 1 метр 23 сантиметра.

На острове Мэн, считающемся родиной кошек этой породы, в 1993 году была выпущена монета, посвященная породе кошек мейн-кун.

Изначально мейн-кунами признавались только животные окраса браун табби, современное разнообразие окрасов этой породы было принято значительно позднее.

Особенностью мейн-кунов является их необычно долгое взросление — полноценно взрослыми эти кошки становятся только к 4–5 годам.

Еще одна интересная породная особенность мейн-кунов состоит в том, что коты этой породы, живущие в одном доме с кошками, по отношению к котятам становятся такими же заботливыми родителями, как и кошка-мать.

Углубившись в «Котопедию», я достаточно надолго выпала из реального времени. Конечно, эти сведения о кошечках не очень помогут в моем деле, но, во‐первых, знания и информация никогда не бывают лишними. Во-вторых, никогда не знаешь, что сегодня или завтра пригодится частному детективу. Я, например, еще вчера не подозревала, что мне нужно будет искать исполинского размера Виолетту.

И в‐третьих…

Пока я размышляла, что же в‐третьих и как хотя бы для себя оправдать мою тягу к кошачьим, вдруг позвонил мобильный. Это была вечно на позитиве журналистка Света Аверьянова. Она бодро принялась чирикать в трубку:

— Привет, Таня. Я тебе так благодарна, так благодарна. Ты даже себе не представляешь! Благодаря твоей информации о смерти Дятловой мы, точнее наш канал, были первыми, кто это показал в новостях. Даже в Москве об этом не знали. Нам потом все телефоны в редакции новостей оборвали. Это же просто сенсация. Настоящая телебомба! Шеф лично мне огромную премию выписал, теперь меня, возможно, даже и повысят, — продолжала щебетать в трубку Света.

— Я очень за тебя рада, — улыбнулась я в ответ.

— Таня, если нужна будет какая-либо помощь, то сразу обращайся. Чем смогу, как говорится.

— Ну, вообще-то помощь уже нужна.

— Вся во внимании, — уже серьезно и предельно внимательно ответила Аверьянова.

— Света, скинь мне, пожалуйста, на электронную почту всю имеющуюся информацию о Таисии. Только не ту, что в Интернете висит, этого добра там навалом. А настоящую, проверенную информацию о ней. Биографию, где училась, женилась и тэ дэ и тэ пэ. Поможешь? — попросила я.

— Я тебя поняла. Все скину, как смогу. На связи.

Теперь, зная Свету, можно быть уверенной, что она меня отблагодарит как надо. Информации о Дятловой в Интернете масса, но более половины из нее — только пиар и фальшивка. О знаменитых и популярных людях, которые вот вроде бы всегда на свету, об их настоящей жизни узнать бывает очень трудно. А вот то, какой йогурт они любят по утрам и в каком сберегательном банке держат свои кровные денежки, это пожалуйста — каждый день реклама об этом сообщает.

Уже подходя к дому, я увидела забавную картину, местная бомжиха Зоя, которая всех просила называть ее не иначе, как Зоя Петровна, везла по двору тележку из супермаркета, полностью заполненную разными пакетами и сумками. Запах, разносившийся от этой поклажи, был специфический, но Зою это нисколько не оскорбляло.

Зоя Петровна вообще никогда не заботилась о ближних.

И сейчас, катя перед собой «ароматную» тележку, целиком забитую «деликатесами» из соседнего мусорного бака, она по дороге что-то прихлебывала из пивной банки.

Старушки во дворе рассказывали, что раньше, лет пять-семь назад, была у Зои Петровны и работа, и даже какой-никакой, но муж, и своя квартира, где-то здесь поблизости в нашем районе. Но в одночасье, подписав злополучный договор с черными риелторами, это потом выяснилось, что они черные, Зоя оказалась на улице. Горько запила, муж исчез в неизвестном направлении с оставшимися от продажи хоть какими-то, но деньгами. А Зоя продолжала пить… И радоваться простым мелочам, таким как полный мусорный бак или сердобольные соседи, иногда подкармливающие ее…

Сейчас Зоя Петровна радовалась не только полной тележке и банке пива, которую кто-то недопил и оставил на скамейке, но еще чему-то приятному и веселому.

Я мельком взглянула на бомжиху, и чуть ли с размаху не свалилась с тротуара.

В мусорной тележке, кроме пакетов известного супермаркета «Восьмерочка», практически на самом дне виднелась яркая и эксклюзивная сумочка от «Дольче и Габбана», та самая серая с золотыми полосками, с которой, скорее всего, видел Дятлову таксист Ашот.

Ошибиться было трудно. Хоть сумка и была грязная и помятая, но хорошая фирменная вещь потому и фирменная, что даже в таких условиях разительно отличается от дешевки. Видя такой диссонанс: вонючая бомжиха и дорогая фирменная «габана», я не смогла сдержать стона изумления.

Зоя Петровна сразу же увидела мой взгляд, нацеленный на сумочку.

— Моя!! Она моя!! Не отдам!!! — заверещала Зоя на всю улицу.

Эх, женщин не исправить. Даже бомжиха не может расстаться с красивым модным аксессуаром.

— Зоя, привет. Как дела? Откуда у тебя эта сумочка?

— Сумочка моя! Только моя! Никому не отдам, — как заведенная повторяла дама без определенного места жительства.

— Твоя, хорошо, твоя. А откуда она у тебя? Я тоже такую хочу, — попыталась достучаться до ее спившегося разума я.

— Где взяла, там уже нет, — ухмыльнулась она. — Если такую же хочешь — купи.

— Хорошо, я куплю. Сколько за нее хочешь? — спросила я.

— Мммм… — Зоя принялась раздумывать. Было даже слышно, как в ее голове крутятся заржавевшие от долгого неиспользования шестеренки. — Она стоит пятьсот рублей. Вот, и ни копейки меньше.

Наверное, для Зои пятьсот рублей — это запредельная сумма. Знала бы она, сколько на самом деле стоит это изделие итальянских дизайнеров.

— Хорошо, — я, не торгуясь, достала из кошелька купюру в пятьсот рублей и протянула изумленной бомжихе.

Она пожевала губами. Наверное, поняла, что продешевила. С меня можно было слупить и побольше.

— Я дам тебе еще полтинник, если расскажешь, где сумку нашла.

Глаза у нее вспыхнули, но она без особого желания достала из тележки сумку.

— Где, как где? Вчера вечером вон в баке, когда еще эти, как их там, с телевидения приезжали, я в баке ее… ну, это самое… Она там лежала… Сложенная, скомканная, в пакете обычном из магазина лежала… Я не воровала, ей-богу, вот там в баке лежала…

— Что-нибудь еще там было, кроме сумки? — спросила я.

— Было, конечно, было. Там в этом баке всегда много чего бывает. Вот коробка шпротов, почти полная, хлеб полбуханки кто-то выкинул — богачи какие, — принялась перечислять свои находки Зоя Петровна. — Много чего. Еще там ботинки были, но тебе не отдам — самой нужны.

Она показала на ноги, на которых красовались мужские ботинки — а-ля «скороход-землепроход», причем размера этак сорок пятого, было видно, что они явно просят каши.

— Нет, спасибо. Такого добра не надо. Сумки достаточно, — с улыбкой ответила я.

Схватив мой полтинник, оглядываясь по сторонам, Зоя поспешила своей дорогой. Видно, боялась, что я передумаю и заберу свои деньги.

Потом, воровато оглядывая, она обернулась ко мне и сказала:

— Ты, я вижу, баба хорошая. Будь осторожна в нашем дворе — у нас тут черт самый настоящий завелся! — проникновенным шепотом сообщила мне Зоя Петровна.

Признаюсь, от такой информация я сперва даже опешила.