Встретимся на Кассандре!

– Кто-то из баронской семьи, погибший в бою и тоже завещавший похоронить себя в родной стене? – предположила она.

– В родном полу, – педантично уточнил Реми.

На полноценный склеп ниша не тянула, скорее на тайник для сейфа, где тело уместилось только скрючившись. Чипс частенько копал пол в пыльном углу за винтовой лестницей, ведущей в башню, но понадобилась увесистая туша свиньи и ее острые копытца, чтобы продавить нужный камень-рычаг.

– Вряд ли. – Константин спохватился и отпрянул, но больше из-за того, что кость болезненно врезалась ему в локоть.

Свинья с собакой успели изрядно разворошить скелет, выбирая самые привлекательные «игрушки», но исследователям все же удалось понять, что тело лежало в нише голышом, а одежда кучей валялась рядом: броский бархатный камзол с зелеными штанами и расшитый серебром сапог на щегольском каблуке, почему-то один. На погребальный саван не тянет, как и на боевое облачение.

– Боюсь, этой истории мы уже никогда не узнаем, – с сожалением сказала Трикси. – Мы не нашли в архивах ни одного упоминания о подобном сапоге.

– В смысле, человеке? – вяло уточнила Кира, массируя виски.

– Человек типовой, а сапог оригинальный. И он не заставляет живописца себе льстить, чем грешат почти все полотна того времени.

– Какого?

Константин на всякий случай в сотый раз сверился с показаниями приборов.

– Примерно того, что нам нужно, плюс-минус тридцать лет.

– Берем?! – алчно поинтересовалась Сара.

– Не знаю, – устало сказала Кира. – Может быть.

– Ви таки думаете, шо презентация еще не закончилась?

– Я думаю, что нам делать с твоим дядей, – глава ОЗК поморщилась и усилила нажим на виски. – На остальное моих нервов уже не хватает.

– А шо дядя? – мигом взъерошилась юрист. – Ну, таки поспит он чуточку в нашей покуда собственности, и зачем вас это беспокоит? Он же сейчас почти не линяет!

– К тому же говорят, что запах авшуров отпугивает тараканов, – меланхолично сообщил Сергей Петрович из соседнего стенда. – Кстати, можно мне еще немного электродов?

Константин страдальчески стиснул зубы и снова прильнул к гораздо более располагающему к себе скелету. Главбух благородно уступил авшуру свою спальню, и Кира официально разрешила ему переночевать в лаборатории. Хорошо хоть остальная делегация убралась на свой корабль, и больше никому переселяться в стенды не пришлось.

– Главное, Лаки про это не говорите, – мрачно попросила Трикси. – А то ведь он пойдет проверять!

– Я хотела предупредить Айзека, чтобы он запер дверь на ночь, – сокрушенно сказала Кира. – Но побоялась – вдруг он расценит это как намек, что ему есть чего опасаться?

– Ой, ви таки думаете, шо дядя с его биографией сам оставит логово нараспашку? – с сарказмом и, пожалуй, толикой гордости фыркнула авшурка. – Я бы лучше пошла и тихо-о-онечко заперла его снаружи!

– Сара, что ему от нас надо? – прямолинейно спросила Кира.

Юрист неубедительно всплеснула лапами.

– Откуда я могу знать за его планы? В его возрасте и маразме он может позволить себе любой каприз за чужой счет!

– А он, случайно, не работает на баронского наследника? Не вынюхивает, как тут у нас дела и на что еще можно надавить?

– Про это точно нет! – с негодованием отвергла Сара такую версию. – Да, он давно тянул лапы до Кассандры и делал разговор и с герцогиней, и с ее родней, но если Ванесса отшила его красиво, то на ее потомстве гены отдохнули. Дядя не станет помогать им отжать планету, он постарается сочинить такую комбинацию, чтобы нажиться на ней без их участия.

– Тогда…

– Зато я знаю, за шо хочет делегация! – торопливо перебила начальницу авшурка. – Они присматривают место для орбитальной базы, им нужен торговый и перевалочный пункт в нашем секторе.

– Это мы и сами знаем, – разочарованно проворчала Трикси, но Кира все равно позволила себе немного помечтать.

Орбитальная база авшуров – это было бы здорово! Она даст Кассандре и приток туристов с колонистами, и рабочие места, и, главное, защиту: Федерация не пойдет на открытый конфликт с ксеносами и отзовет «таможню» (хотя, несомненно, попытается придумать новую гадость!)

Вот только авшурам куда проще и выгоднее разместить базу возле другой, безжизненной и ничейной планеты – без политических дрязг и арендной платы. Кассандра заинтересует их лишь в том случае, если в придачу к орбите им сдадут кусок поверхности, но именно это предложение Сара категорически «зарезала». Ведь тогда авшуры построят на Кассандре свои доки, гостиницы и туристические центры, а люди и киборги станут приживалками, прозябающими в углу собственного дома.

А раз так, то, возможно, Айзек действительно просто развлекается. Заглянул позлорадствовать над племянницей и глупыми людишками, когда-то не оценившими его щедрости.

– Давайте лучше думать наш главный план! – окончательно развеяла Кирины иллюзии Сара. – Ви уже позвонили тем надежным придурками?

– Да, сразу же. – Глава ОЗК покосилась на Трикси, которой доверила эту важную миссию. – По личному зашифрованному каналу.

– Они успеют?

– Должны… – вздохнула Кира, уверенная только в одном: никто другой не успеет точно.

* * *

Грязный и мрачный барон Эугениус протрюхал через замковые ворота на мерине оруженосца, собственноручно держа охотничье копье – точнее, не в силах его выпустить. Его любимый конь на всем скаку угодил копытом в тантулью нору, упал и, хвала богу, не только сломал ногу, но и свернул шею, так что добивать его безутешному хозяину не пришлось. Сам барон вовремя вылетел из седла и, опять же божьей милостью, вонзился в землю не головой, а копьем, описал на нем кульбит, впоследствии воспетый менестрелем, и остался жив и по большей части здоров.

Тем не менее барон был до того расстроен сим прискорбным происшествием, что соседу – организатору охоты – так и не удалось уговорить его остаться на запланированный пир с выскакивающими из запеченного быка куртизанками.

«Ненавижу охоту! – злобно думал барон, спрыгивая с мерина и раздраженно бросая поводья мимо рук подскочившего конюшего. – Надо раз и навсегда запретить ее хотя бы в моих угодьях, соврать крестьянам, что под предлогом возобновления животного фонда…»

Прислуга, не ожидавшая столь раннего возвращения господина и повелителя, в ужасе заметалась во всех направлениях, торопливо готовя, подметая, вытирая и снова проливая, но барон, игнорируя эту суматоху, прямиком направился в покои супруги, ибо она одна могла утолить его печаль.

В покоях было сумрачно от задернутых штор, таинственно от свечей и пахло кардамоном и корицей – в общем, царила исключительно эротичная атмосфера, которой уже вовсю пользовались.

Пятки сразу показались барону смутно знакомыми, а потом баронесса ахнула, и любовник обернулся.

– Ёпт, Санчес! – возопил барон, пораженный в самое сердце. – Ты же был моим лучшим другом!

– Так ведь с друзьями надо делиться! – нахально заявил любовник, вообразив, что лучшая защита – это нападение. – И вообще, Эугениус, где ваши манеры?! Вы явились в неурочное время, вошли без стука и употребили слово, недопустимое в высшем обществе! За такое я вас и на дуэль могу вызвать!

На совместных пирушках, турнирах и охотах это прокатывало. В амурных делах – увы, нет.

– Вот тебе твоя дуэль, мерзавец!

Копье словно само собой скакнуло вперед и пронзило Санчеса насквозь вместе с подушкой. Баронесса успела увернуться. Как и всегда, впрочем.

– О боже, что я натворил! – Эугениус наконец выпустил древко и вцепился в волосы, отчетливо ощущая на их месте развесистые рога.

Копье осталось вызывающе торчать в Санчесе. Баронесса уважительно потрогала древко пальцем.

– Туда ему и дорога, – цинично заметила она. – Честно говоря, он не только другом, но и любовником был никудышным, я уж и не чаяла, как от него избавиться!

– Молчи, изменница! – рявкнул барон. – Это все из-за тебя! Твоя похотливость позорит мой славный род и уже стала притчей во языцех! О, будь проклят тот день, когда я перенес тебя через порог своего дома!

– Добровольно, между прочим! – подчеркнула баронесса, поправляя растрепанную прическу. – Более того – похитив у другого мужа!

Барону подумалось, что, возможно, в небесной канцелярии ему это зачтется и ощутимо скостит срок пребывания в чистилище. До которого, скорей всего, он и так доберется великомучеником.

– Скоро тебе придется искать очередного супруга, блудница! За убийство королевского советника меня приговорят в лучшем случае к четвертованию!

– Да ладно, Жень, не парься, – миролюбиво сказала баронесса, с грацией пантеры накидывая пеньюар и спрыгивая с постели. – Сейчас мы его где-нибудь прикопаем, никто и не узнает.

– Никто?! Замок кишит болтливыми слугами! Они видели, как он сюда заходил и не вышел!

– Скажем им, что он сбежал через окно. – Баронесса, не тратя времени даром, отдернула занавеску, распахнула створки, выглянула, присвистнула, зашвырнула один из сапогов как можно дальше и пояснила: – Потерял по дороге. Ну а на дороге… всякое бывает. Разбойники, дикие звери, холера…

– Убежал – с моим копьем в груди?!

– Уже без копья, – пропыхтела баронесса, с такими смачными звуками выкорчевывая и выдергивая копье, что барон побледнел и потянулся за ее нюхательными солями, но не смог открыть флакон – за годы неиспользования крышка намертво прикорела к горлышку. – А труп можно запихнуть в тайник за лестницей – ну, помнишь, где раньше хранился сундук с фамильным серебром? Все равно мы его давно промотали!

– На твои наряды и пиры! – не преминул упрекнуть барон.

– Зато теперь у тебя есть красивая и сытая жена, – пожала плечами баронесса. – Кстати, хочешь икорки со свежим хлебушком? Тут еще немного осталось.

Баронесса произнесла это с таким соблазнительным придыханием, что рука Эугениуса сама потянулась к блюду с закусками.

– А запах?! Как бы плотно не закрывался тайник, что-то все равно просочится!

– Крыса, – невозмутимо парировала баронесса. – Объелась икры и сдохла где-то за шифоньером.

Барон выронил бутерброд и торопливо обтер руку о штаны.

– Давай, – велела баронесса, по-свойски хватая труп за щиколотки, – бери и потащили!

Когда тело скрючилась в тайнике, баронесса хозяйственно затерла кровяную дорожку штанами убитого и бросила их сверху. Крышка тайника гулко захлопнулась.

– Ну что, по пивку? – беспечно предложила баронесса.

– Что?! Да я тебя сейчас! – Эугениус схватил копье – единственное, кто остался ему верен! – и, держа его наперевес, как дрын, кинулся учить мерзавку уму-разуму, а та с сатанинским хохотом принялась убегать от него сперва по лестнице, потом по потолку…

* * *

Если бы Женька проснулся в лесничьем модуле, то, скорей всего, молча продышался бы, перевернулся на другой бок и снова провалился в сон, поутру ничего не вспомнив. Но тут его взгляд упал на старинный шифоньер с клочьями паутины на карнизе, колышущимися под кондиционером.

– Ты чего?! – сел на соседней кровати Джек.

– Да так, бредятина какая-то приснилась… – Женька нервно хихикнул, потряс головой и сбивчиво пересказал напарнику свой кошмар.

– Ну, с любовником все ясно, – авторитетно заявил Джек. – Видимо, ты до сих пор злишься на Санька, вот подсознание тебе такой сюжет и подбросило. А кто был баронессой? Алла?

– Не, какая-то жуткая баба, я ее вообще не знаю! Понятия не имею, как меня угораздило на ней жениться, единственное желание, которое она у меня вызывала – перетянуть ее копьем поперек… – Женька осекся и странно покосился на напарника. – Нет, точно не знаю!

* * *

В следующий раз Джека разбудило шуршание. Едва киборг насторожил уши, как все стихло, однако его не покидало ощущение, что источник шума по-прежнему находится внутри комнаты, в районе двери и шифоньера. Эх, все-таки надо было совместить их и этой ночью, но Женька запретил – мол, древний шкаф и так подозрительно трещит и шатается, как бы не развалился в процессе. А сейчас тем более не подвигаешь, напарник проснется и точно всыплет.

Киборг просканировал комнату. Все в порядке, только под висящими на одежной вешалке вениками образовалась лужица талой воды, да с одного полностью листва осыпалась. Остальные пока держались, шаровик по-прежнему лидировал, даже не подвял после размораживания.

Джек подошел к веникам, пошевелил их и убедился, что звук тот же самый – ветки скребут по стене. Сквозняк? Но откуда?! Окна закрыты, кондиционер Женька зачем-то выключил… Что-то проползло и задело? Самый вероятный вариант, но тогда откуда оно вылезло и где сейчас?

Киборг поочередно заглянул под шифоньер и кровати. Мотя сонно хрюкнула ему в лицо. Джек убаюкивающе почесал ее за ухом и выпрямился. Рассеянно уставился на то место, где раньше стоял шифоньер, и неожиданно заметил, что на обоях выделяется не только невыгоревший прямоугольник, но и квадратный контур примерно тридцать на тридцать сантиметров. Он еще и немного выпирал, обои вздулись.

Джек подошел поближе, присмотрелся и принюхался. Контур нарисовала плесень, частично разъевшая обои – когда киборг колупнул их ногтем, они легко прорвались, обнажив край выпуклого камня с каким-то узором. Джек увлеченно (вернем шифоньер на место, и эту дырку еще триста лет никто не найдет!) расковырял дальше и выяснил, что в граните выбит герб – видимо, баронский. Строительный раствор вокруг камня растрескался и почернел от все той же плесени, создавая впечатление огромной кнопки.

Соблазн был слишком велик.

Чтобы надавить на «кнопку», пришлось активировать имплантаты, и когда она со щелчком утопилась в стену, киборг издал торжествующий смешок. Женька поделился с ним карамельками, но это совсем не то, а вот добыть их са…

Под ногами у Джека гостеприимно распахнулся потайной люк.

Восстановить равновесие и отпрыгнуть киборг не успел. Растопыриться и заклинить в узкой глубокой шахте – тоже, стены покрывала какая-то липкая скользкая дрянь. Дома лесники так мышовок ловили: ставили под наклоном бутылку, изнутри смазанную салом, и привлеченные вкусным запахом зверюшки залезали туда, а потом тщетно скребли лапками по стенками.

Совсем свободного падения Джек все-таки избежал и на манер скоростного лифта съехал на что-то хрусткое и объемное, сразу переставшее быть таковым. Система выдала отчет о повреждениях – ушибы, ссадины и разбитый нос, – и активировала инфракрасное зрение, хотя в полной темноте и отсутствии источников тепла проку от него было мало. Сигнал внутренней связи тоже исчез – из-за толстенных стен в замке пришлось установить сеть кабельных ретрансляторов, но этого помещения не было ни в зоне их охвата, ни на карте.

Орать, призывая на помощь, боевой киборг постыдился и, переведя дух, попытался выбраться самостоятельно.

В первый раз ему удалось подняться только на треть. Во второй он запомнил самые удобные и наименее скользкие выступы и выемки, а на четвертый сумел вскарабкаться до самого верха, однако разобраться в устройстве ловушки со внутренней стороны сходу не смог, и снова сорвался.

Старинный замок был еще и просто старым, и очередного удара пол не выдержал.

* * *

– Да сколько ж можно?! – простонала глава ОЗК, с таким трудом отдирая голову от подушки, словно ту пропитали суперклеем. – Реми, это то, о чем я думаю?!

– Подвальный этаж, кухня, – как всегда бодро и деловито доложил секретарь.

– А поближе никак нельзя было?!

– Мы можем принести это к вам, – с такой готовностью предложил Реми, что менее искушенный шеф купился бы. – Но, поверьте, вы ему не обрадуетесь!

– О боже… – Кира кое-как сползла с кровати и, не включая света, похромала к двери, понимая, что надо бы остановиться и поменять местами надетые на ощупь тапки, но это было уже выше ее сил.

За порогом кухни толпились Трикси, Реми, Збышек, Мэй, Константин, Эльвира и даже Айзек. Остальные толпились чуть дальше, отгоняемые Олегом. Неразумные сторожевые киборги волчьей стаей обступили виновника «торжества» – растерянного, но усиленно хорохорящегося парня, так обильно декорированного борщом, что Кира его не сразу опознала. Борщ был и на полу, и на стенах, и во внутренностях разбитой кофе-машины, и немного в откатившейся в сторону столитровой кастрюле. Корги торопливо вынюхивали и заглатывали лакомые кусочки, Агат при исполнении завистливо облизывался.

– Ёпт, Джек! – помог с идентификацией лесник в костюме киборга. – Я же просил тебя оставить кухню в покое!

– Я ничего не делал! – возмущенно вскинулся киборг в костюме борща. – Мне просто не спалось, я прошелся по комнате и провалился!

Кира подняла взгляд и увидела неровную дыру в потолке.