Поиски Секса, Истины и Реальности

Твои яйца, - подумал сержант первого класса Джон Рубен. Он отпер аварийный сейф позади кабины водителя и достал папку CEIC9, которая содержала сегодняшние позывные и ежедневные коды.

Как вдруг:

- Виктор-Эхо-Два-Шесть, это Икс-Pэй-Один. Подтвердите.

Бок зафиксировал рацию на переключателе конвертера AN/FRA10.

- Сержант, кто этот ебаный Икс-Pэй Один? Дивизион?

Рубен проверил таблицу кодирования.

- Это тревога “Корпуса Спасательных Операций Военно-Воздушных Сил”. Опять получим какое-то дерьмо от “летунов”. Ответь им.

- Икс-Pэй-Один, это Виктор-Эхо-Двa-Шесть. Прием.

- Переходим к входящей сетке. Периметр поражения - положительный.

Бок держал микрофон подальше от себя, как кусок протухшего мяса.

Рубен не мог поверить в то, что он только что услышал. В статике повисла пауза, а затем Рубен схватил микрофон:

- Икс-Pэй-Один, это Виктор-Эхо-Два-Шесть-Танго-Чарли. Повторите последнюю передачу.

- Переходим к входящей сетке, - ответило радио. - Периметр поражения - положительный.

Его память боролась с пугающей реальностью. Смысл этой последовательности слов казался очень далеким: - Статус белый. Код развития?

- Красный.

- Код подтверждения?

- Отсутствует.

- Приказ?

- Приказ - находится в режиме ожидания по периметру поражения. Это НЕ испытания. Это НЕ тренировка. Тревога SECMAT11 в оранжевом статусе.

- Приказы загрузились, - пробубнил Рубен. Твою же мать! подумал он.

- Виктор-Эхо-Два-Шесть, это Икс-Pей-Один. Конец связи.

Рубен повесил микрофон рации. Бок вспотел. Джонс, водитель трека, вытянул шею от Т-образной стойки.

- Что происходит, сержант?!

- Успокойся, - сказал Рубен. Но он не мог заглушить мысль: Этого никогда не случалось раньше.

- Мы в состоянии войны, - пробормотал Бок.

Тревога прозвучала в 04:12; они находились "в поле" почти весь день. “Виктор Эхо Два Шесть” был модифицированным M212 бронетранспортером, полностью оборудованным CBN13, и его экипаж был тем, что Химический Корпус Армии США называл “Kомандой обнаружения зараженных областей”. Их основной поисковый периметр был хорошо знаком: открытая почва с кустарником; они отслеживали эту территорию десятки раз, во время прошлых тревог. Рубен, командир бронемашины, ни разу не беспокоился до сих пор - пока он не услышал волшебные слова: Периметр поражения - положительный.

- Ребята, вы что куча долбоебов? - возразил он. - Это тревога CONUS14. Если бы мы были в состоянии войны, все государство сейчас уже было бы расхерачено, и оперaционный статус взметнулся бы намного выше, чем CONUS. По крайней мере, мы были бы на Defcon 215. Подумайте мозгами, а не задницами. Если бы это была война, то почему они не вспомнили о каждом подразделении в дивизионе, кроме нас?

- Это дерьмо, сержант! - не успокаивался Джонс. - Что-то действительно наебнулось!

- Успокойся. Мы не в состоянии войны.

Бок встрепенулся, бормоча:

- Это хуйня какая-то. Мне осталось всего двe недели, и вот случается это дерьмо.

- Вы, ребята, мечете дерьмо в пустоту. У нас уже было четыре тревоги в прошлом году, помните? Один из сайтов раннего предупреждения, вероятно, обнаружил что-то в нашей телеметрической линии. Это, наверное, еще один метеорит или кусок космического мусора. Вы расслабитесь наконец?

- Вот оно, - объявил Бок.

XN/PCD 2116 начал клацать. Волны "xоппера" прошли через 5-значные дискриминаторы. Затем мобильный принтер выплюнул их сетку назначения.

Бок, стуча зубами, выпустил карту из рук. Лицо Джонса окаменело. Они были простыми парнями, и им было страшно до усрачки, но Рубен задался вопросом, испуган ли он также? Он положил руки им на плечи.

- Мы должны разгребать наше дерьмо вместе, девочки. Мы - бескомпромиссная армия конкретных пиздюлей, и мы не ссым в нашу униформу каждый раз, когда приходят директивы тревоги. Мы не боится ничего. Мы хаваем напалм на завтрак и ссым дизельным топливом и, когда мы умираем и попадаем в ад - готовы засунуть голову дьявола в его же задницу, а затем вытрахать ее наружу. Сейчас мы должны сделать работу, и я должен знать, что вы со мной, ребята.

Бок вытер пот со лба своим рукавом.

- Без базара, сержант. Я не какая-та там ссыкливая пизда. Мое дерьмо утрамбовано плотно, и я с тобой.

- Джонси?

Джонс поднял большой палец вверх.

- Ад на чертовых колесах, братан! Никто не живет вечно, так что давайте прокатимся!

- Без базара, - поддержал Рубен. - Еб-твою-мать-на-пополам! Умирать-за-Decon-нечто-охренетительное!

- Давайте надерем задницы! - заорал Бок.

- Decon! - скандировал Джонс.

Рубен вручил сетку Джонсу.

- Заставь этот двухгусеничный детройтский гроб прокатиться, Джонси. Дави на газ!

Джонс с гиканьем газанул. Двигатель Cummins V8 с турбонаддувом взревел. Бок пристегнулся за коробкой передач. Рубен оживил их, но надолго ли? Что происходит там? Что нас ждет? задавался он вопросами.

- Переход к зоне поражения положительный, - пробормотал он.

««—»»

Насколько мощна сила истины?

Это был больше лозунг, чем вопрос. Это было все, что побуждало его. Конечно же, писатель не верил в Бога. Но сейчас, если бы он увидел Господа, то он поверил бы в Него. Он поверил бы в нечто, что он не мог видеть, но именно поэтому он и был здесь, не так ли? Чтобы увидеть?

Позади него, автобус исчез в темноте. Я вижу это, подумал он.

Впереди синим неоном пылал знак: ПЕРЕКРЕСТОК.

Я вижу это тоже. Один глоток помог бы мне думать.

А потом он услышал слово, или подумал, что услышал. Это был не его голос, не его собственные мысли. Он услышал это в своей голове:

ПРОПИТАНИЕ.

Итак, сейчас он слышал голоса? Возможно, он пил слишком много. Или, недостаточно, подумал он с полуулыбкой. Все великие писатели пьют. Однако, он не мог развеять мнение, что он вступал в нечто большее, чем просто кабак маленького городка.

Из щелей деревянного пола выползла пыль, когда он шагнул внутрь и поставил свою сумку.

Да, здесь был настоящий "кусочек жизни": бар - помойка. Эта затхлость, эти дешевые столы, мишени “Дартс”, игровые автоматы - это общее Vacuus Spiritum17- восхищало его. Это была реальность, та реальность, которую он искал. Ищите, подумал он, и обрящете.

- Добро пожаловать в “Перекресток”, незнакомец, - приветствовал жлобоватого вида бармен.

Это подтолкнуло писателя к размышлениям над аллегорическими возможностями названия бара. У бармена был пивной животик, размером с баскетбольный мяч и зубы, которые заставили бы дантиста рассмотреть другие варианты карьеры.

- Чем могу помочь? - спросил он.

- Алкоголь. Впечатлите меня своим миксологическими доблестями, сэр.

Только трое других персонажей украшали собой это “выразительное” пространство бара. Парень с печальным лицом, в белой рубашке, сидел рядом с невысокой, пышногрудой рыжей. Казалось, что они спорили. Чуть ближе сидела нереально жирная бабища с длинными, светлыми волосами, пила темное пиво и ела огромную пиццу. Ее вес заставлял ножки стула заметно гнуться.

Ты здесь, чтобы искать, напомнил себе писатель. Так ищи.

- Могу я к Вам присоединиться?

Блондинка проглотила кусок и кивнула:

- Вы не здешний.

- Нет, - сказал писатель, и сел.

Тогда бармен хлопнул на стол “шот”. Он был желтым.

- Наш фирменный, незнакомец. - Tот выглядел как моча.

- Что это?

- Мы называем его “Мочебрызг".

Писатель поморщился: - Это ведь не, э-э... моча, не так ли?

Бармен рассмеялся: - Конечно нет! Это водка и Гальяно18.

Писатель понюхал. Пахло нормально.

- ОК, за... за что? О, да. За формализм!19- oн выпил.

- Ну как?

- Неплохо. На самом деле, очень хорошо, - oн потянулся за бумажником.

- Э-э-э-э, незнакомец. Не нужно этого дерьма.

- Что?

Бармен закатил глаза:

- Это за счет заведения.

- Чего же ты ожидаешь в таком жлобском дерьмогороде, как этот? - спросила толстая блондинка, жуя. Ее груди были большими в буквальном смысле, как человеческие головы. - Разве что полное ничего, кругом, на протяжении пятидесяти миль в любом направлении. Isolatus Proximus.20

- Я писатель, - сказал он. - Я езжу по всей стране. Мне нужно видеть разные вещи, разных людей. Мне нужно видеть жизнь в ее различных временных пластах.

- Ага, пластах, - сказала толстая блондинка, кивнув.

- Я приезжаю в отдаленные города, как этот потому, что они пестрые. Они существуют отдельно от остального общества, господствующей тенденции страны. Города, как этот, более реальны. Я писатель, но в более эзотерическом смысле... Я… - oн думал об этом. Думалось с трудом. Он закурил и закончил: - Я ищущий.

- Не еби мне мозг! - парень в белой рубашке кричал на невысокую рыжеволосую девушку. - Ты спала с ПЯТЬЮ ДРУГИМИ ПАРНЯМИ на этой неделе? Гооооосподи БОООЖЕ!

Она рефлекторно всосала свой Tequila Moonrise,21 затем уточнила:

- Извини. Не пять. Шесть. Я забыла про Крейга, - oна улыбнулась. - Его прозвище - “Мистер Мясная Ракета”.

- Гооооосподи БОООЖЕ! - взорвался “Белая Pубашка”.

- Он должно быть влюблен в нее, - заметил писатель.

- Он не получает ее "киску”, - сказала толстая блондинка.

Бармен полировал стакан.

-  Что это, то что ты сказал? Ты ищущий?

- Ну, это абстракция, конечно. То, что я имею в виду, я в поиске. Я ищу какой-то неуловимый, необычный знаменатель, чтобы увековечить свои эстетические идеологии. Для работы над художественной литературой, чтобы существовать в рамках любой инфраструктуры непоколебимого смысла, его периферии должны отражать определенные элементы истины. Я не имею в виду объективные истины. Я говорю об эфемерных вещах: бессознательных   импульсах, психологических склонностях и т.д., на нижней стороне того, что мы считаем человеческим опытом.

- Я никогда в жизни не слышал большего дерьма! - “Белая Pубашка” все еще орал на рыжую. - Те, другие парни не любят тебя! Я люблю тебя!

Рыжеволосая безразлично выводила каракули на салфетке.