Поиски Секса, Истины и Реальности

- Да, да, - сказал он. - Я был бы очень признателен за Ваше мнение.

- Ах, что такое реальность? - Дым от трубки размазал состарившееся лицо профессора. - Думаю, прежде всего, первоначальные принципы концессионного нигилизма. Истина есть реальность, и нет объективной основы для истины. Возьмем, к примеру, математику, которая существует только потому, что пространство и время являются формами интуиции; все материальные качества являются только внешними проявлениями, возникающими из "monadistic nexi". Видишь? То, что реально, может быть найдено только в нематериальном разуме; следовательно, это - солипсистское учение. Другими словами, человеческое "Я" - это единственное, что может быть известно и, следовательно, проверено. Довольно противоречиво, так как жизнь - это явно материальное, или физико-химическое, взаимодействие. Бытие и реальность находятся не в объектах знания, а в чем-то доступном только свободному и полному "Я". Судьба человека - это борьба за власть, или, в вашем случае, за ответы. Я имею в виду, что реальность никогда не проявится в нашем ограниченном разуме, но в генетическом эмпиризме за пределами целого - вполне. Говоря более ясно, и я думаю, что сейчас это должно быть очевидно, реальность - это последовательность суждений в соответствии с другими суждениями, которые в конечном счете вписываются в единую абсолютную систему.

Смит пытался не закатить глаза. Он поблагодарил профессора за потраченное время и ушел, думая: Что за кусок дерьма.

««—»»

Так что, это была не истина, и это был не дух. Смит закурил сигарету, задумчиво наблюдая за дымом. Любовь? предположил он. Была ли любовь настоящей? Сделала ли любовь что-то реальным? Он ничего не знал. Он был слишком занят, чтобы когда-нибудь узнать.

Это были просто субъективности, пытающиеся быть конкретными, что было невозможно. Тогда красота? Он откинулся назад. Хммм. Сделала ли красота - истинная субъективность - что-то реальным? Внезапно Смит почувствовал оживление от азарта. Его почки продолжали пульсировать, а легкое ощущалось кровоточащим сгустком. Но догадка придала ему сил.

Kрасота.

Разве красота не была тем, к чему все писатели должны были стремиться?

Он услышал вздох, или нет - шипение. Означало ли это облегчение или разочарование?

- Это красота, не правда ли? - громко спросил Смит у тени, которая теперь стояла у шкафа.

Она осматривала его одежду? Ее очертания заострились, когда в комнату потекли сумерки. Что там было сказано, несколько дней назад, на улице? Почитай меня. Смит сразу понял, что должен умилостивить призрака афоризмом, пониманием.

- Я покажу тебе, - сказал он.

Он открыл "Желтые страницы", на букву "Э".

ЭСКОРТ, БЕЗ ОГРАНИЧЕНИЙ, КРАСИВЫЕ ДЕВУШКИ, КОНФИДЕНЦИАЛЬНО, 24 ЧАСА, VISA, MASTERCARD.

Вздох повторился в его голове, и дивный запах обвил его, когда Смит потянулся к телефону, чтобы позвонить "красоте".

««—»»

- Ты веришь в призраков?

Улыбка девушки вздрогнула.

- Ээ, ну…

- Ничего страшного, - сказал Смит. - Полагаю, это была аллегория. Раньше я был писателем-романистом.

Он сидел за своим столом, за своей пишущей машинкой, которая была выключена. Он никогда не включит ее снова, и это опустошало и удручало его. Ему нечего было писать. Но это казалось подходящим местом для наблюдения: кругом его ограниченности. Я написал больше сотни книг, захотел он похвастаться. Ну и что? Зачем это говорить? Его книги не были настоящими.

- Что, хм... что бы ты хотел, чтобы я сделала? - спросила девушка.

Смит прищурился.

- Я хочу увидеть тебя. Я понимаю, как запутанно это звучит, но я нахожусь в поисках, и я боюсь, что я стал предметом значительного ограничения по времени. Однако совсем недавно я осознал возможность того, что реальность приходит только через признание или почитание человеческой красоты. Не объективное признание, а временное. Я ищу что-то, возможно, изнанку чего-то, что делает что-то реальным в наших умах и, что более важно, в наших сердцах. Для примера это как использовать предложения в художественной литературе. Объективно, предложение - это не что иное, как конфигурации чернил на листе бумаги. Но механизм слов и функционирование этого механизма в сочетании с тем, как мы определяем последовательность слов, влияют на транспонирование образов. Это делает предложение реальным в этом процессе. Процессе - ты понимаешь? - Смит сомневался, что она понимала. - Слова вдруг становятся реальными, каким-то другим, невыразимым образом.

Должно быть, он звучит хуже профессора. Ты просто кусок физического мяса, проще говоря. Но мне нужно видеть, что есть "ты" за пределами этого, не просто как тело, а как изображение, преобразованное через тело. Может ли это оскорбить ее? Поняла бы она?

По крайней мере, призрак, казалось, понял. Смит заметил, как часто он мелькает с тех пор, как приехала девушка по вызову. Он был уверен, что чем сильнее он стремился победить, ответив на вопрос - что реально? - тем реальнее становился призрак.

- Я чувствую запах духов, - заметила девушка.

- Да, - сказал Смит, но не стал уточнять. - Другими словами, мне просто нужно увидеть тебя. Bас обеих.

- Ах, - сказала девушка, растягивая слова. - Я поняла. Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. - Она улыбнулась порочной улыбкой и сняла короткое платице, цвета фуксии. - Ты просто хочешь посмотреть. Все нормально. Любой каприз за ваши деньги.

"Капризом" в случае Смита, была плата за эскорт в размере $150 с его карточки, плюс "чаевые". Он дал ей еще несколько сотен наличными; все, что оставалось в квартире. Зачем ему нужны деньги? Он никогда в жизни в этом не нуждался. Какая ему теперь от этого польза?

- Покажи мне свою красоту, - сказал Смит.

Затем снялись подвязки, чулки и кружевной лифчик с оборками, все такой же яркой, насыщенной фуксии. На ней не было трусиков. Перед Смитом теперь стояла ее грубая физическая реальность. Но... Недостаточно, подумал он, щурясь, проходя мимо своего стола. Ему нужно было увидеть ее красоту, и сначала она действительно показалась ему красивой…

Смит наклонил настольную лампу.

- Подойди ближе. Пожалуйста. Ближе к столу.

Она двинулась вперед, как шикарная модель на подиуме, принимая соблазнительные позы, поворачиваясь перед светом. Плоть вспыхивала в холодном блеске. Взгляд, еще один взгляд - и красота рухнула.

Шелковистые белокурые волосы и челка дисгармонировали с вощеным черным лобком. Ринопластика носа на элегантном лице казалась слишком совершенной. Глаза Смита ощупывали гибкое телосложение и наконец нашли кое-что. Тончайшая игла от липосакции оставила отметины вдоль ее бедер и талии, и когда она подняла руки, прямостоячие шары ее грудей легко отобразили шрамы от имплантатов, толщиной в волос.

Она моргнула, ее улыбка застыла. Даже кристально-голубые глаза были ложью, дизайнерскими контактными линзами.

- Спасибо, - сказал Смит. - Теперь ты можешь идти.

Она пожала своими обнаженными, красивыми плечами.

- Любой каприз за ваши деньги.

Затем она быстро оделась и ушла.

Призрак рассмеялся.

««—»»

В ту ночь, когда он должен был умереть, Смит проснулся, словно поднявшись из известковой ямы. Тьма клубилась вокруг него. Он чувствовал, будто его глаза были сорваны рыболовными крючками.

Тебе нужно больше веры, прошепталo шипение.

- Да, - пробормотал Смит.

Он подошел к столу, сморщенный, как высохший труп в лунном свете. Вера? задумался он. Смит не верил в Бога. Возможно, ему следовало верить. Тем не менее, он сомневался, что призрак имел в виду религиозную веру.

Веры в меня. Веры в то, что реально.

Он снова потерпел неудачу, он все неправильно истолковал. Теперь он никогда не узнает реальности, только реальность смерти, бальзамирования и захоронения, возвращения к слизи в коробке. Но от чего на самом деле умирает писатель? Рак или неспособность распознать, что реально? Увиливание убивало его, а не болезнь.

Пустыни, подумал он. Пустоши. Вся ложь истории.

Сейчас важны только две реальности. Его умирающая плоть и призрак.

Теперь он видел это яснее, чем когда-либо, то, что имело смысл. Он стоял лицом к окну, обнаженный в своем забвении, в своей острой форме вывернутых темных и светлых пятен.

- Ты - настоящая, не так ли? - сказал Смит, больше утверждая, чем спрашивая.

Только ты можешь сделать меня настоящей, ответило шипение.

Смит почувствовал, что плывет по течению от запаха ее-или-его-духов. Но как он мог сделать это реальным? Значит ли это, что теперь он сам был только наполовину реальным? Означает ли это, что в Смите есть что-то, что может раскрыть полную реальность призрака?

Поглощение? Смит закурил последнюю сигарету. Нет, почувствовал он. Перемещение. Возможно, он был прав с самого начала, когда разговаривал с блондинкой по вызову. Прав, но не в правильной плоскости. Именно его ремесло вызвало призрака - он был писателем, Творцом или, точнее, Воссоздателем. Писатели воссоздавали свои собственные представления об образах реальности и смешивали их с абстракцией, переместив образы и делая и концепцию, и абстракцию, в некотором смысле...

…pеальностью, подумал он.

Он был прав лишь отчасти. Красота отражала только смысл; она была чем-то сотворенным, а не перенесенным. Смит уставился на движущуюся фигуру и ее эбеновый блеск. Казалось, она смотрит на него через плечо, покрытое тенью…

- Слишком поздно, правда?

Конечно. Его жизнь закончилась. Его лицо словно засосало внутрь. Старое сердце заколотилось в впалой клетке его груди. Но, по крайней мере, он умрет, размышляя об этом; по крайней мере, он умрет, пытаясь.

Призраки. Не диккенсовские призраки, размахивающие цепями и стонущие среди кладбищ. Не прозрачные привидения, укутанные в простыни. Призраки были сущностями последствий человеческих поступков, неудач и несбывшегося. Призраки были осколками реального мира. И что тогда будет с миром? Реальность, а не каменная сфера, область... перемещения - изменяемая область, которая съёживается с каждым новым поколением и каждой новой эпохой.

Призрак обернулся. Ее черная бездна глаза расширились.

- Ну вот, теперь я тебя понимаю, а? - Смит почувствовал гордость. - Старая, умирающая в грязи, палка не так глупа, как ты думала.

Сделай меня реальной, послышалось приглушенное эхо.

- Не знаю, как, - раздраженно ответил Смит.

Ты знаешь.

Он плакал? Возможно, Смит тайно плакал всю свою жизнь. За его спиной, на стене висела гравюра де Кунинга6, "Этюд женщины № 1", которую он считал величайшей картиной 20 века. Картина напомнила ему девушку из его смутного прошлого, но он никогда не говорил ей о своих настоящих чувствах. Таким образом, он чувствовал себя чересчур правильным, чтобы упускать из виду образ этой самой монументальной неудачи. Смит тяжело задышал, вспомнив об этой полной потере. По крайней мере, боль напомнила ему, что он еще жив.

Затем он включил радио. Казалось, приятно умереть под Вивальди, или легкий ноктюрн от "Field"7. Кроме того, Смит хотел слышать красивую музыку, когда он столкнулся с призраком. Теперь он кое-что знал: призрак - этот человек-тень - был его исповедником.

Он встал, щелкнув суставами, пересек комнату, атрофированный, сморщенный и уже бледный, как смерть. Он чувствовал, как просачивается рак, и это было удивительно нейтральное ощущение. Перемещение, подумал он. Каждое новое поколение, каждый новый век. Да, мир был царством эмоций, из которых, несомненно, родилась эта странная вещь в его комнате. Из темноты радио завизжало еще одну нечестивую новость дня: Бомба взорвалась на авиалайнере, разбросав сотни тел по окраинам Лос-Анджелеса… Mужчина из Флориды, изнасиловавший 15-летнюю девочку и отрубивший ей руки в локтях, был условно освобожден через восемь лет за хорошее поведение… Группа ученых собралась в Вашингтоне, чтобы обсуждать преимущества использования мозговой ткани абортированных плодов для генетических исследований… Террористы бросили семь ранцевых зарядов в израильское родильное отделение…

Взгляни.

Призрак указал на окно. Смит выглянул из окна. Сначала то, что он увидел, казалось прекрасным: теплая бесконечная ночь, усеянная звездами; высокая, блистательная луна и четкие, идеально симметричные человеческие памятники. Пейзаж зданий был похож на замысловатую резьбу на плоскогорье безупречного черного цвета с крошечными огоньками.

- Красиво, - пробормотал Смит.

Но затем его реальность предстала в ином свете. Мигают красные и синие огни ужаса. Сирены. Стрельба. Отдаленные крики. Прохладный ветерок разносил хаотичный смрад.

Смит моргнул.

Почитай меня. Сделай меня реальной.

Призрак переместился. Теперь он понял.

Пришло время, не так ли? Время для новой реальности. С твоей реальностью покончено, не так ли?

Призрак имел в виду не его жизнь - конечно, нет. Он имел в виду этот век.

Ночь почти иссякла. Призрак двигался, как черный песок, пока не стал совершенной, прекрасной плотью. Темные длинные прямые волосы и темные глаза. Темная отблескивающая нагота. Нереально отполированная кожа, гладкая на ощупь, как только что сотканный шелк. И это была вовсе не женщина, а девочка, маленькая девочка. И это не был призрак…

Богиня, понял Смит.

Голос богини закружился, как вода в канализации или мусор, выброшенный в сточные канавы.

Новый Темный Век нуждается в летописце.

Смит почувствовал огонь внутри. Он наблюдал, как протягивается его рука, но это не была рука с прожилками и печеночными пятнами, которую он знал. Это была новая рука, выкованная в истине, в признании. Смит заплакал, не обращая внимания на новую горячую кровь, свежую кожу, сильные мышцы и твердое сердце. Он обнял богиню.

Он начал скользить вниз, словно по смазанному жиром шесту, отшелушивая ее идеальную кожу и показывая ее истинный возраст. Ее ужас пел ему, и она обняла его в ответ; её обнаженная фигура сияла ненавистью, болезнью, безумием. В отчаянии и в гное.

В жестокости и горе.

В Истине.

Смит преклонил колени в поклонении, и поцеловал маленькие ножки, которые теперь были запекшимися от крови, потрохов и экскрементов вечности.

* * *

Послесловие

Взаимообмен, изменчивость, перемещение, превращение. С помощью этой истории я перенес определенный аспект себя в слияние своих страхов. Все писатели, в том или ином смысле, пытаются предсказать будущее, часто свое собственное. Главный герой - я, в каком-то абстрактном мире. И мой страх... как, возможно, страх любого писателя. Если вымысел может быть реальным, это настолько реально, насколько я могу понять. Мне очень нравится эта история, и я посвящаю ее моему отцу, который умер в Рождественскую ночь 1986 года.

" Ищущий "

(посвящается Мэри)

Глаза Бока скользнули вверх.

- Что-то гудит в "xоппере"8, сержант.