Проклятая сабля крымского хана

— Не бойтесь, это болото проходимо, — попытался успокоить ее Андрей. — Нам снова понадобятся палки. Вы уже знаете, что нужно ступать в мои следы. Но прежде чем продолжить путь, давайте поедим.

— Не хочется. — Она действительно не ощущала голода — только тошноту, и знала, что причина того, что свежий воздух не вызывает аппетит, — волнение. Они подходили к дому Завьялова.

Андрей пожал плечами. Ей показалось, что он ее понял.

— А я сделаю себе бутерброд с тушенкой, — решил он. — Это быстро.

— Думаете, этот перекус необходим? Думаете, прорвемся? — Жанна чувствовала, как вся ее решительность понемногу улетучивалась, уступая место отчаянию. Ну почему этот человек уверен, что у них все получится?

Ломакин пристально посмотрел на нее, взял рюкзак и кивнул:

— Пойдемте. Я тоже передумал есть.

Осторожно ступая за ним, она выполняла все его приказы, и вскоре болото отступило, предоставив место тропинке, заросшей травой. Андрей шел молча, сжав губы, и его чеканное лицо не выражало никаких эмоций. А женщину все больше и больше охватывал страх. Хотелось остановиться, бросить все, истошно закричать, а потом кинуться в чащу леса, подальше от Андрея и от дома Завьялова. Стараясь обрести душевное равновесие, она не смотрела под ноги и постоянно спотыкалась о корни и поваленные стволы. Когда Жанна, в очередной раз наткнувшись на толстую корягу, упала на влажную землю и заплакала от острой боли и отчаяния, он остановился, подошел к ней, присел на корточки и дотронулся до светлых волос:

— Устали? Боитесь?

В этом вопросе звучали нежность, жалость, и Жанна от удивления подняла на него полные слез зеленые глаза:

— А разве вас это удивляет?

Он уселся на камень, изумрудный от корки мха, и вытянул длинные ноги.

— Не удивляет, сразу видно, вам все это в диковинку. Да только красивая жизнь там, за горизонтом, осталась. Мы с вами попали на крючок, и он сидит в нас крепко. Остается только молиться Богу, чтобы дело выгорело.

— Верите в Бога? — усмехнулась Жанна.

— Должно же у человека быть хоть что-то святое, — буркнул он. Разговор в таком тоне о Боге ему явно не нравился. — А вы, видимо, нет, раз спросили.

— Пока Бог не исполнил мои просьбы, — ответила женщина.

— А вы достойны того, чтобы он их исполнял? — иронически заметил Андрей. — В него не верите, праведной жизнью не живете. В церкви небось никогда не были. Чего же вы от Бога-то ждете? Изменитесь — и увидите, как он о вас заботиться станет. А по мне, так сейчас он на нашей стороне. В болоте не утонули, скоро дом Завьялова увидим. Какая вам еще помощь требуется?

Жанна махнула рукой:

— Мне — никакой, я пропащая. Дочь и родителей жалко. Они и так из-за меня намаялись. Да и не виноваты они, что им такая досталась. — Она хотела еще что-то добавить, но передумала, махнула рукой и, поморщившись, встала.

— Болит? — участливо спросил он.

— Терпимо, — отозвалась Жанна. — Долго еще?

Андрей достал карту.

— Километра два, не больше. Еще с час блуждать.

Жанну передернуло, и он это заметил. Ее впалые щеки пылали нездоровым румянцем, губы потрескались и кровоточили: она постоянно кусала их.

— У вас, случайно, не температура? — участливо спросил Андрей.

— Нет у меня никакой температуры, — буркнула женщина. — Я тут подумала: может, этот час — все наше время. Отыщем завьяловский дом, и его нукеры-охранники убьют нас. Что им стоит? Кругом глухие леса, топкие болота. Идеальное место, чтобы спрятать трупы. Разве я не права?

К ее удивлению, спутник не стал лукавить.

— Может, правы, а может, и нет, — проговорил он, срубив ладонью на ходу головку какого-то цветка. — Видите ли, если наш с вами работодатель послал нас сюда — значит, какие-то шансы у нас есть. Мне кажется, я разбираюсь в людях. Он не производит впечатления полного идиота. Наверное, если нет шанса — он не снаряжает экспедиции. Отсюда следует: шанс у нас есть, и мы будем дураками, если им не воспользуемся. Ну как? — Он взглянул на попутчицу, которая шла, слегка прихрамывая. — Настроение бодрее?

— Честно сказать? — Она сверкнула на него зеленью глаз. — Ужасное настроение. Черт бы побрал вашего хозяина и вас вместе с ним.

— Принимается, хотя он такой же мой, как и ваш, — расхохотался спутник, показывая крепкие зубы. — Кстати, не крыши ли завьяловского домика виднеются на горизонте? У вас хорошее зрение?

Жанна напряглась. Где-то вдалеке, на фоне серого неба, четко вырисовывались остроконечные красные крыши.

— Если больше никого нет в окрестностях — значит, мы нашли Завьялова. — Она попыталась улыбнуться, но скривилась от боли. — Черт, а я, кажется, в самом деле подвернула ногу.

— Пока обопритесь на меня, — посоветовал Андрей. — Не сочтите меня циником, но это даже к лучшему. Думаю, ни один мужчина не сможет отказать в ночлеге раненой, но очень привлекательной девушке.

— Подхалим, — буркнула Жанна, но хромать стала меньше. Вскоре тропка стала совсем узкой, превратилась в насыпь на маленьком круглом озерке, потом перешла в бревенчатый мостик, и они оказались на расчищенной поляне, обсаженной плодовыми деревьями, кустарниками и цветами. На яблонях под дымчатыми листьями краснели яблоки, словно прося, чтобы их сорвали, желтели груши, в кустах алела малина, ощетинившись колючками.

— Смотрите! — Жанна похромала к яблоне.

Андрей опередил ее.

— Вам не кажется странным, что хозяин не огородил свой сад? — поинтересовался он. — Мало ли кто сюда может забрести.

— Если он миллионер, ему дела нет до этих фруктов. — Женщина облизнула губы. — Может быть, он предпочитает что-то экзотическое… Это его дом за железным забором?

— Вы сами предположили, что больше никто не может тут жить. — Андрей выпрямился, прислушиваясь. — Знаете, я убежден, что он уже предупрежден о вторжении. Скоро покажутся его охранники. И если они нас сразу не убьют, мы выкарабкаемся, вот увидите.

Жанна фыркнула.

— Нечего сказать, обнадеживающая речь. — Она еле успела договорить.

Откуда-то сверху раздался громкий голос:

— Кто вы такие и что здесь делаете?

Глава 12

1551 год. Крым

Девлет сидел в огромном шатре, возведенном среди аккерманской бескрайней степи, и пил холодный айран. Это был уже не тот тонкий, как тростинка, восемнадцатилетний юноша, чьи щеки едва тронул темный пушок. Годы, проведенные во дворце двоюродного брата, как ни странно, закалили Девлета. Он возмужал, узкие темные глаза уже не светились добротой, напротив, чаще загорались злостью. При дворе он научился плести интриги, сделался искусным дипломатом и усовершенствовал военное искусство. Сулейман постоянно подогревал чувство мести, тлевшее, как уголек, в его душе. Однако когда Девлет просил отправить его в Крым с войском, чтобы поквитаться с дядей, султан качал головой:

— Еще не время, мой брат. Сахиб силен. Пока что позиции его довольно крепки. Подождем еще немного.

«Немного» превратилось в двадцатилетнее ожидание. Но все же вожделенный час настал, и Великолепный призвал к себе Девлета.

— Пробил твой час, — заговорил он торжественно, и красивое мужественное лицо, обрамленное черной бородой, озарилось улыбкой. — Из Крыма мне постоянно шлют депеши с жалобами на Сахиба. Кажется, он совсем потерял совесть и чутье. Сейчас ты можешь его свалить. Надо подумать, как сделать это менее кровопролитно, — на смуглом лбу собрались складки. — Давай-ка мы объявим, что я назначил тебя казанским ханом — у них свободен трон. Я дам тебе немногочисленное войско, но ты отправишься не в Казань, а в Крым. Я хитростью выманю оттуда Сахиба: прикажу черкесам поднять восстание, ты войдешь в Бахчисарай и покажешь мой указ о твоем назначении крымским ханом. Иди, собирайся в дорогу.

При мысли, что придется оказаться в родных краях, защемило сердце. Девлет почувствовал, как увлажнились глаза.

— Вы уверены, что все получится? — спросил он.

— Разве я когда-нибудь ошибался? — усмехнулся Сулейман. — Иди, дорогой, собирайся. Вы высадитесь не в Крыму, а в Аккермане, и дальше отправитесь пешком. Сам понимаешь, почему нужно поступить именно так.

Девлет кивнул:

— Конечно. Спасибо вам за все.

Подготовка к поездке заняла сутки, и на следующий день вечером корабль помчал Девлета к аккерманскому берегу. Сначала все шло хорошо, высадившись, новый претендент на ханский престол хотел отправиться в Крым, разрешив воинам запастись провизией. Но гонец из Бахчисарая, которого они не ждали, прискакал с нерадостной вестью: Сахиб не поверил Сулейману и отправил сына на перешеек. Услышав это, Девлет задумался. Впервые в жизни ему пришлось принимать решение, от которого зависела его судьба.

— Дадим сражение? — поинтересовался военачальник.

Девлет вздохнул:

— Нет, попробуем поступить иначе. Раз не попадем в Крым по суше, значит, попробуем по морю. Мы возвращаемся на корабль, который должен отчалить завтра утром при условии, что все пойдет по плану, и попросим капитана высадить нас в Гезлеве. Оттуда до Бахчисарая ближе, чем из этих степей. Прикажи нашим воинам готовиться к отплытию.

Военачальник поклонился:

— Слушаю и повинуюсь, мой господин.

Выйдя из шатра, он сообщил войску о решении Девлета, и янычары, привыкшие к трудностям походной жизни, начали собираться в дорогу. Утром корабль направился в Гезлев. На следующий день янычары под руководством Девлета уже шагали по крымской земле, держа путь в Бахчисарай. В Гезлеве к ним присоединились местные мангыты, не простившие крымскому хану Бакы-бея и пирамиды из черепов ногайцев. Через три дня они оказались в Инкермане. Здесь, в крепости, выбитой в скалах, томились родственники претендента на престол — Булюк Гирей и Мубарек Гирей, брошенные в темницы недоверчивым Сахибом. Девлет освободил их, и они поклялись служить ему верой и правдой. Будущий хан поражался прозорливости Сулеймана. По дороге в столицу Крымского ханства знатные татары не скрывали ненависти к Сахибу. Они встречали его как победителя, с удовольствием присоединялись к свите Девлета, а он, не жалея золота, щедро одаривал их. Дойдя наконец до Бахчисарая и окружив ханский дворец, он велел войску освободить его от многочисленной родни и приспешников кровавого родственника.

— Вашего дяди нигде нет, — доложил ему военачальник Алишер и занес кинжал над несчастным Мехмет-Али, волею судьбы оказавшимся во дворце. — Говори, где твой повелитель?

Визирь, проклиная день и час, когда решил остаться во дворце, недолго изображал преданного слугу своего господина. Он сразу смекнул, что преданность не поможет ему избежать смерти, а пожить еще хотелось, и он быстро заговорил, словно боясь, что не успеет все выложить. Рано утром гонцы сообщили, что войско Девлета движется к Бахчасараю, что храбрые воины Амин Гирея разбежались, узнав, что претендент на ханский престол щедро раздает подачки, и оставив ханского сына без всякого сожаления. С семнадцатью верными слугами Амин поспешил назад. Сахиб же бежал в Тамань вместе с другим сыном Гази Гиреем, не позаботившись о судьбе малолетних детей и внуков.

— Он хочет сесть на корабль и отплыть в Стамбул, — говорил Мехмет-Али. — Думает оправдаться перед Сулейманом, чтобы остаться в живых.

Юный сын Сафы Гирея, казанского хана, считавший себя врагом Сахиба, и Булюк-бей, недавно освобожденный из инкерманской темницы, выступили вперед.

— О господин, — произнес юноша, склонившись перед Девлетом, — дозвольте нам догнать Сахиба и покончить с ним. Вам нечего ехать в Тамань. В Бахчисарае много дел.

— Да будет так, — промолвил Девлет, махнув рукой, — только перед смертью пусть дядя отдаст то, что когда-то силой забрал у меня и что не принесло ему счастья. Передайте ему: я предупреждал его.

Родственники снова поклонились и отправились на конюшню, чтобы выбрать достойных лошадей.

— А теперь покончим с ненавистной порослью моего дяди. — Новый хан щелкнул длинными пальцами, и мансуры бросились в соседнюю комнату, где, как тельцы на заклании, покорно ожидали своей участи младшие сыновья Сахиба и его внуки.

Некоторые из них были так малы, что не понимали, почему их не выпускают из комнаты, не дают воды и еды. Трехлетний внук уже бредил, лежа на полу, и один из мансуров, высокий исполин, разом покончил с его страданиями. Кровь невинной жертвы словно ожесточила воинов, они бросились на детей, издававших жалобные стоны, и вскоре в большой комнате наступила тишина.

— Я прикажу слугам убрать здесь, — сказал исполин. — А вы ступайте к Девлету.

Остальные мансуры с радостью побежали докладывать господину о том, что ненавистной поросли Сахиба больше не существует. В каменном лице хана не дрогнул ни один мускул. «Жаль, что я не увижу любимого дядю, — подумал он, — не брошу ему слова, которые собирался сказать много лет. Власть не принесла ему радости. У него не было ни одной спокойной ночи. А ведь когда-то я предупреждал его, что не стоит забирать саблю у хозяина». Еще он подумал, что почему-то не чувствует радости и торжества. Когда-то один мудрец при дворе султана говорил: «Не стоит начинать властвовать с кровопролития». Может быть, убийство семьи дяди не принесет ему счастья? Девлет постарался успокоить себя тем, что у него не было выбора, но это не помогало. Приказав принести большой кованый сундук с золотом, новый хан, чтобы отвлечься, стал щедро одаривать беев. «Предав одного, они могут предать и другого», — мелькнула мысль, однако Девлет отогнал ее: «Дядя мало думал о народе, и народ постоянно бунтовал. Я же постараюсь избежать его ошибок».

Глава 13

Наши дни. Россия

Красный лучик лазерной винтовки пощекотал Андрея по лицу, попрыгал на высоком лбу, потом переместился на пышную грудь женщины.

— Вы на мушке, — проговорил тот же голос, — поэтому не советую лгать.

Андрей с удивлением увидел, как Жанна ослепительно улыбнулась, словно очнулась от пережитых страхов. Он всегда считал ее красивой, но улыбка красила ее еще больше, и он подумал, что вряд ли нашелся бы мужчина, оставшийся равнодушным к столь прелестной особе.

— Я биолог, изучаю болота, — произнесла она твердо, — а это мой помощник. Похоже, мы заблудились в лесу, страшно промокли и проголодались. Если вы будете так добры и пустите нас переночевать и обогреться…

— Заходите, — перебил ее тот же голос, дверь автоматически распахнулась, и спутники оказались в огромном дворе, полностью асфальтированном, без признаков живой природы. Широкоплечий охранник с довольно умным для его профессии лицом тщательно обыскал их, забрал мобильные телефоны и бросил куда-то в пустоту:

— Хозяин сейчас выйдет.

— Очень мило с его стороны, — прощебетала Жанна и принялась рассматривать дом снаружи. Строение не показалось ей каким-то особенным: обычный трехэтажный особняк без излишеств, какие любят показывать в сериалах не только про сказочно богатых, но и про обеспеченных людей.

— Снаружи так себе, — констатировала женщина. — Может быть, внутри чуть лучше?

Дверь открылась, и на пороге показался хозяин. Если это действительно был Завьялов, Жанна представляла его не таким. Миллиардер, коллекционер мировых сокровищ и вор в одном лице оказался высоким мужчиной спортивного сложения. Черты его правильного лица не были лишены приятности, внешне он напоминал голливудского актера Алека Болдуина, когда тому было слегка за сорок, — те же густые черные волосы, прямой нос, глубокого синего цвета глаза.

— Надеюсь, внутри мое жилище вам понравится больше. — Хозяин обнажил великолепные зубы, может быть, даже свои собственные, а не вставные, и протянул крепкую руку: — Давайте знакомиться. Павел Завьялов, для вас, прелестная незнакомка, можно просто Павел.

Женщина кокетливо пожала протянутую ладонь:

— Жанна, а это мой помощник Андрей.

Черные глаза пробуравили их, как рентгеном.

— Видно, что дорога у вас была длинная и трудная, — проговорил Завьялов. — Да вы заходите в дом. Было бы преступлением оставить вас посреди этих болот. Конечно, я накормлю вас, дам возможность помыться и поспать в теплой постели. Скажите, у вас нет другой одежды? Эта, я вижу, промокла насквозь.

— К сожалению, только пара маечек, — протянула Жанна. — Я не думала, что мы окажемся в таких дебрях.

Завьялов взял со стола мобильный, что-то коротко сказал, и вскоре появился охранник с ворохом белья.

— Выберите себе подходящие вещи, — предложил хозяин. — Жанна, тут есть и женские, и пусть это вас не удивляет. У меня есть жена, только она здесь не любит бывать. Смелее, смелее, забирайте. — Он заметил, что рука женщины застыла над джинсами и красной кофточкой с люрексом. — Она давно забыла про эти шмотки.

Когда спутники выбрали подходящую одежду, Завьялов удовлетворенно кивнул:

— Мой охранник Петр проводит вас в ванные комнаты. Там висят совершенно чистые полотенца и халаты. Облачайтесь, будьте как дома.

Оказавшись в просторной ванной комнате с джакузи, Жанна забыла обо всем на свете. Горячая вода, шампунь, душистое мыло! Жизнь вернула свои краски. Она тщательно намылила голову, потом погрузилась в бурлящую воду и почувствовала, как слипаются глаза, но тут же встряхнула себя: «Осторожно, как бы то ни было, я в логове врага». Врага… Такой приятный мужчина. Правда ли то, что о нем говорят? Он все же принял их в своем доме. Нет, нет, прочь такие мысли. И все же… Завьялов красив, как голливудский актер. Неужели внешность обманчива? «Тебе ли этого не знать?» — отругала себя Жанна, встала, любуясь своим стройным телом, докрасна вытерлась полотенцем, замотала волосы, закуталась в белый махровый халат и вышла в коридор. Охранник Петя с каким-то молодым человеком, почти его двойником, стоял возле двери в ванную.

— С легким паром, — бросил он с иронией. — Пройдемте, хозяин вас ждет.

Завьялов сидел на стуле с высокой спинкой за ореховым столом, накрытым белоснежной скатертью. Андрей, тоже в белом халате, примостился возле него. Стол уже накрыли, и Жанна сглотнула слюну, увидев жареную утку с яблоками, соленья, в том числе и ее любимые грузди, овощи, запеченную картошку, греческий салат и фрукты.

— Прошу прощения за скромное угощение. — Павел улыбнулся, блеснув идеальными зубами. — Но, думаю, для легкого ужина достаточно. Завтрак будет более интересным, обещаю.

Жанна захлопала в ладоши, как озорная девочка.

— Да вы просто добрый волшебник! Еще два часа назад мы блуждали по лесу, думая, что будем есть на ужин — только ягоды или повезет найти еще какую-нибудь снедь? Но даже в самых прекрасных снах нам не могла присниться такая роскошь.

— Разве вы не запаслись едой? — удивился Завьялов. — Мне казалось, все путешественники берут с собой рюкзаки с тушенкой.

Жанна потупила глаза.

— Мы случайно утопили их в болоте, — вздохнула она. — И если бы не вы, нам грозила бы голодная смерть.