Проклятый отбор

— Я не знала, что ответить, это первое, что пришло в голову. И вообще, присмотритесь к своим невестам, ваше величество. Жить рядом с человеком и не испытывать к нему хотя бы симпатии — это жестоко по отношению к обоим.

— Поверьте, это самое малое, чем приходится жертвовать в моем положении.

Да, я прекрасно знала о династических браках и прекрасно осознавала, что в сложившейся ситуации у Эдгара просто нет выбора. Но внутри что-то усиленно противилось такому. Все это было неправильно.

— И все же, возможно, кто-то вам понравится, если вы обратите больше внимания на претенденток. А я постараюсь, чтобы с ними ничего не случилось до конца отбора, — уверенно заявила я и с решимостью посмотрела на Эдгара.

Он встретил мой взгляд, задумчиво потер подбородок и усмехнулся каким-то своим мыслям.

— Хорошо, я присмотрюсь. А вы ешьте свое пирожное, леди Мариэлла, вам еще потребуются силы, да и мозгу нужна глюкоза.

Я вернулась к десерту и ароматному чаю. Оставшиеся минуты свидания прошли в тишине, после чего со мной попрощались, пожелали удачи на завтрашнем конкурсе, и я покинула кабинет короля. По возвращении в спальню вновь взялась за словарь и просидела с ним до глубокой ночи, пока не уснула.

В просторном кабинете царила непривычная для этого места темнота. Огромная люстра под потолком была погашена, а сквозь плотные шторы, закрывающие окна, лунный свет проникнуть не мог. Хозяин кабинета уже должен был отправиться в постель, но тяжелые раздумья гнали от него всякую дрему. Все, что он планировал, шло наперекосяк и не приносило желаемых плодов, лишь усложняя достижение цели.

А покровители настойчиво требовали положительных результатов. Но пока из всех немногочисленных невест удалось устранить лишь одну, и то в самом начале.

Следовало придумать новый план. Действенный. Безотказный. Вот только для этого требовалось определить, из-за чего терпели неудачи все остальные попытки устранить невест.

Он раз за разом прокручивал в голове последние события отбора. И если первые проклятые артефакты, которые удалось подбросить, скорее всего, обезвредил во время внеплановой проверки какой-нибудь штатный королевский проклятийник, то осечку с Урдаресским кристаллом объяснить не получалось.

По щелчку пальцев на столе вспыхнул маленький огонек. Мужчина еще раз пробежался глазами по досье рыжеволосой невесты.

Эти три листа, заполненных ровным убористым почерком, удалось добыть только благодаря хорошим связям и помощи журналистов. Официальная информация о Мариэлле помещалась на половине страницы. Один проныра из «Светского вестника» постарался на славу в поисках деталей о жизни внезапно появившейся дочери забытого всеми графа. Но даже это не могло полностью раскрыть личность графини Далитвар.

Прислуга, связанная кровной клятвой, не могла рассказать хоть что-то о графине. Единственное, они все как один утверждали, что она самая настоящая наследница почившего графа и несчастной леди Мираллы, у которой была странная аллергия на целительскую магию. Этот маленький факт и неудача с проклятием на кристалле наводили на мысль, что в графской дочери была крупица темной магии, которая давала ей иммунитет. Слабый, но все же.

Какова вероятность, что Эдгар, зная об этой особенности, нарочно отправляет ее первой на все испытания? Проверяет и заодно закидывает приманку, которая может выжить с большей вероятностью, чем остальные?

Все это выглядело подозрительно, а в голове мужчины крутилась единственная верная мысль: от нее надо избавиться в первую очередь, и пора уже задействовать моего волка в овечьей шкуре.

Он извлек из потайного ящика стола небольшой литтор. Вычертил на гладкой поверхности замысловатый знак и отправил мысленное сообщение: «Пришло время. Твоя цель — графиня Далитвар. И приложи все усилия к ее устранению, иначе придется принять меры к тебе самому».

Спустя пару секунд пришел ответ. Нервный, окрашенный красками испуга и абсолютно безликий благодаря защищенному каналу связи: «Я постараюсь».

На лице мужчины появилась довольная и предвкушающая улыбка. Дело оставалось за малым: снабдить свою вертлявую крысу в стане врага всеми необходимыми артефактами. Этим он займется завтра.

Утро я тихо ненавидела, и оно мне за это мстило. В качестве оружия возмездия выступила Нира с сообщением, что завтрак сегодня будет в общей столовой и в обществе камер-фрейлины. А это означало быстрое умывание и не менее быстрые сборы.

Недаром говорят: не буди спящего проклятийника. Злость совершенно не способствует самоконтролю и сдержанности, особенно когда ты жутко не выспался. Вот и сейчас, узрев себя в зеркале, едва успела сдержать уже свернувшееся плетение проклятия. Пусть не смертельного, но мне совершенно не хочется оправдываться за остолбеневшую от взгляда на мое отражение прислугу.

И вот даже учиться подобным дурным словам не надо. Они словно где-то в глубине, под кожей, только и ждут, когда я сорвусь и выпалю их в гневе. Это как у стихийных магов огненный шар, или молния, или воздушный удар получаются спонтанно. Слабые, но при этом неприятные последствия гарантированы. Только если физические повреждения легко лечатся у целителя, то проклятие не так-то и просто снять. Обычно приходится ждать, когда магия сама ослабеет. В общем, недаром нас, темных, не любят и боятся.

Дыхательная гимнастика, как всегда, помогла успокоиться и собраться. В итоге сборы прошли без последствий. Для всех. Даже для заглянувшего в мои покои Сериона, который раскритиковал выбранное мной платье и заставил переодеваться.

В столовую я пришла одной из первых и с неким удовлетворением встречала таких же сонных невест. Хоть не в одиночестве страдаю!

Видимо, не только у меня подготовка к конкурсу талантов отняла много сил. Даже стало интересно, что такое грандиозное подготовили девушки.

Все сдержанные зевки и вялое моргание исчезли, когда появилась камер-фрейлина. Невесты в мгновение ока стали бодры и улыбчивы. Это мотивировало и меня вежливо улыбнуться.

Поприветствовав нас и обведя цепким взглядом, леди Дебора пригласила всех за стол и с улыбкой поинтересовалась:

— Леди, как продвигается ваша подготовка к конкурсу талантов?

— Не знаю, как остальные, но я уже готова к выступлению, — после недолгой паузы сообщила Амелинда.

Вслед за ней все дружно заявили, что практически готовы и остались сущие мелочи. Я решила не выбиваться из общего хора. В конечном счете до вечера у меня еще было время подготовиться.

— Я очень рада, что вы все готовы продемонстрировать свои таланты. Значит, я могу сообщить его величеству, что перенос конкурса на обеденное время вполне всех устраивает.

Невесты переменились в лице. Улыбки стали натянутыми и вымученными. Лишь Амелинда стойко перенесла новость. У нее ни один мускул не дрогнул, а в глазах читалось превосходство. Я же судорожно перебрала в голове разделы словаря и с ужасом поняла, что мне учить еще как минимум два из них и повторить все остальные.

— И прежде чем вас покинуть, я предлагаю определить очередность ваших выступлений. Принесите нам предсказатель, — распорядилась фрейлина, и практически сразу в столовую внесли уже знакомый нам цилиндр.

По взмаху руки Деборы жидкость внутри артефакта закрутилась в небольшом водовороте и спустя мгновение выдала первое имя: Клаудия. За ней предстояло выступить Амелинде, после Сьюзан, затем Ларетте, и завершала выступления невест я.

Что ж, все могло быть намного хуже. А так у меня еще будет пара вдохов перед «смертью».

— Раз мы все обсудили, тогда не буду более вас задерживать, леди, — сказала Дебора. — До встречи в Малом Изумрудном зале. С нетерпением буду ждать ваших выступлений. Всем удачи!

Фрейлина поднялась из-за стола и покинула столовую. Это словно стало негласным сигналом для всех остальных. Девушки поспешили разойтись по комнатам.

Влетев в свои покои, я первым делом схватила книгу и начала быстро листать, пробегая по убористым печатным строчкам глазами. Одно радовало — готовить реквизит мне не требовалось. Голову-то я вряд ли забуду на прикроватной тумбочке. Лишь бы она не оказалась пустой в самый ответственный момент!

Я из последних сил старалась утрамбовать в мозг как можно больше определений. За этим занятием меня и обнаружил ближе к обеду Серион.

— Я не успею. В голове пустота… Смотрю в книгу — все помню. Закрываю — как отрезало! — пожаловалась я и, нервно отложив книгу на столик, прикрыла глаза. — Так что не стоит питать надежды на успех.

— Не переживай, звезда моя. Если что, я тебе подскажу, — довольно заявил королевский стилист.

Я распахнула глаза и вопросительно посмотрела на него.

Он продемонстрировал мне массивные серьги. В каждую ювелир вставил по сапфиру размером с приличный лесной орех и украсил россыпью бриллиантов.

— Наденешь их на выступление, и мы сможем общаться. Попробуй.

Предложение больше походило на приказ. Я не стала сопротивляться и вставила две ювелирные гири себе в уши. В это время Серион достал из кармана литтор и активировал его, вычертив необычный узор.

— Как слышно? — отойдя от меня подальше, тихо спросил стилист, но услышала я его, словно он говорил мне в ухо.

Я удивленно воззрилась на довольного мужчину.

— Вот до чего артефакторы дошли! — торжественно возвестил он, а я, зашипев, поспешила снять украшения. Чуть не оглохла! — Прости, звезда, буду говорить только шепотом.

— Наше жульничество раскроют, и на этом мое участие в отборе закончится, — мрачно констатировала я, кладя серьги на стол.

— Не волнуйся, никто тебя на артефакты проверять не будет. Меньше всего королю хочется лишиться присутствия на отборе своей новой фаворитки из-за какого-то мелкого конкурса талантов! К тому же не ты одна будешь пользоваться магией. Вон Амелинде уже кучу световых кристаллов для антуража в рояль засунули. Где гарантия, что один из них за нее не начнет нажимать нужные клавиши? — фыркнул Серион и, вальяжно расположившись в кресле, принялся выжидательно сверлить меня взглядом.

Не люблю я все эти уловки. Никогда в жизни я не списывала на экзамене. Но я и ни разу так спешно к ним не готовилась. Да и доводы Сериона в пользу маленькой хитрости были разумными.

— Хорошо, — сдалась я и поспешно добавила: — Но подсказывать только в случае особой необходимости!

— Как скажешь, звезда, как скажешь, — довольно улыбнувшись и подняв в знак капитуляции руки, протянул мужчина.

— Иначе зачем я учила все эти определения, — недовольно пробурчала я.

— Затем, что раздобыть этот маленький шпионский атрибут не так-то просто. И я был не уверен, что он окажется в моих руках вовремя. Благо Лигар тоже на твоей стороне. Так что хватит тратить время даром, лучше давай выбирать тебе наряд.

Я украдкой закатила глаза.

Стилист распахнул дверцы шкафа и начал придирчиво перебирать вешалки, а я вновь взялась за книгу. Знаю я свою везучесть, и полагаться на подсказки мне не стоило.

Спустя час я стояла в темно-синем платье, подол которого украшали декоративные складки и прозрачные камни. Узкие рукава обтягивали руки, но плечи оставались открытыми. На них легла пара локонов, выпущенная из прически умелой рукой мастера. Благодаря этому сдержанный образ приобретал женственность и хрупкое изящество.

— Все готово, — придирчиво поправив мои волосы, заключил Серион. — Я пошел занимать место в зрительном зале. А у тебя еще есть минут двадцать собраться и блестяще выступить!

Я проводила его сдержанной улыбкой и… снова открыла словарь. Артефактные серьги неприятно оттягивали мочки ушей, напоминая, что мне всегда подскажут. Но, с другой стороны, на душе кошки скребли от мысли, что я жульничаю.

Меня учили быть честной и порядочной, чтобы и тень сомнения на меня не падала. Именно это залог спокойной и свободной жизни для любого обладателя темного дара. Ибо однажды оступившийся проклятийник априори будет виноват во всем.

В общем, несмотря на то что я пыталась вчитываться в текст, мысли скакали как пугливые зайцы, и это заставляло меня сильно нервничать. В итоге из комнаты выходила с легкой дрожью в руках и затрудненным дыханием.

Все невесты собрались перед выходом из отведенного нам крыла. Здесь ждала охрана во главе с Лигаром.

Клаудию и Ларетту, к моему удивлению, сопровождали несколько слуг, которые несли свертки различного размера. Стало любопытно, что такое заготовили девушки.

Пока нас «конвоировали» по широким коридорам дворца, я улучила момент и поравнялась с Клаудией.

— Как настрой? — поинтересовалась я с улыбкой и едва заметно кивнула в сторону слуги. — Реквизит?

— Волнуюсь немного, — ответила девушка. — Но знаете, это волнение похоже больше на приятное предвкушение удачного выступления. И да, я решила свой костюм не оставлять без присмотра, чтобы, не дай Создатель, с ним что-либо не случилось.

— Думаю, все пройдет удачно. Мне очень интересно увидеть ваше выступление.

— А мне ваше, вы так и не рассказали, что подготовили.

— Боюсь, мой номер будет самый скучный, — натянуто улыбнулась я. — Я всего лишь постараюсь продемонстрировать способность запоминать большой объем информации за короткий срок.

На книгу в моих руках Клаудия посмотрела с удивлением и уважением.

— Вы очень смелая девушка, леди Мариэлла. Я, конечно, не жалуюсь на память, но выучить такой объем за сутки, пожалуй, не смогла бы. Желаю вам успеха. Все должно получиться, — приободрила меня Клаудия и порывисто сжала мою руку.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я.

Малый Изумрудный зал, в котором должен был проходить конкурс, полностью соответствовал своему названию. В отделке преобладали зеленые и сливочные оттенки, придавая помещению вид шкатулки, собранной из изумрудов и слоновой кости. Среди немногочисленных зрителей, к моему несчастью, присутствовали журналисты. Они выделялись более скромными костюмами и зажатыми в руках литторами. Пространство напротив зрителей отдали под сцену, справа от которой расположились музыканты. Как и положено, сейчас часть подиума скрывали кулисы.

При нашем появлении немногочисленные зрители поднялись со своих мест.

— Леди, желаю вам всем удачи, — обернувшись к нам, с улыбкой сказала возглавлявшая наше шествие Дебора. — Леди Клаудия, вам требуется время на подготовку?

— Да, мне необходимо переодеться.

— Тогда вас проводят.

По мановению руки камер-фрейлины подошел слуга, и Клаудия удалилась с ним в примыкающую к залу комнату.

Остальных невест Дебора рассадила в первом ряду. Выбрать места самостоятельно нам не дали. Видимо, фрейлина опасалась, что из-за места рядом с троном вспыхнет ссора. Леди с улыбкой указала каждой из нас на определенное кресло, и как-то так получилось, что сидеть рядом с королем выпало мне. Не удивлюсь, если это очередное поощрение за высокий рейтинг.

Я снова занимала чье-то место. Сначала мне было не по себе, но усилием воли я избавилась от неуместной скромности. Во-первых, я здесь ненадолго. Во-вторых, должны же быть пряники за то, что я рискую жизнью!

Тем временем зал постепенно заполнялся придворными и шумом. К нам никого не подпускали, но все равно приходилось улыбаться, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что мы волнуемся.

Последним в дверях появился король. В парадном бордовом камзоле он выглядел, как всегда, безупречно. Голову короля венчала корона из белого золота с алыми рубинами. Я невольно залюбовалась и едва успела склониться в поклоне вместе с остальными.

— Прошу садиться, и давайте начинать, — распорядился он и обратился к невестам: — Желаю удачи, леди. Надеюсь, вы меня поразите своими талантами.

Его брошенный на меня предвкушающий взгляд заставил мое сердце ускорить темп. В кресло я садилась так, словно оно было колючим как кактус. И я не стала бы утверждать, что причиной моего волнения всецело стало предстоящее выступление. Про выступление я сейчас совсем не думала.

Я украдкой посмотрела на короля. Он был так близко. Ощутив желание прикоснуться к его руке, я испуганно вцепилась сильнее в книгу и больно прикусила губу в попытке снова вернуться к реальности. «Надо сосредоточиться, — увещевала я себя. — Иначе даже с поддержкой Сериона я рискую провалиться».

Пока я пыталась привести эмоции в порядок, конферансье, высокий статный мужчина с пышными усами, объявил о начале конкурса, а оркестр взял первые аккорды.

Клаудия появилась в белых клубах дыма, словно хрустальная статуэтка. Корсет ее платья украшали сотни серебристых блесток и камней, а пышная невесомая юбка едва прикрывала колени. Вместо туфель на ногах девушки были пуанты. Клаудия действительно очень красиво танцевала. Я как завороженная следила за ее плавными движениями, взмахами хрупких рук. Она словно лебедь плыла в белых клубах тумана. Когда музыка смолкла, я искренне ей аплодировала. Эдгар отреагировал на выступление вполне сдержанными аплодисментами.

— Благодарим великолепную леди Клаудию за столь блистательное открытие конкурсных выступлений! — возвестил конферансье и вручил блондинке огромный букет.

Клаудия с улыбкой поклонилась и, послав воздушный поцелуй Эдгару, упорхнула за кулисы. Проявленная невестой вольность вызвала у короля едва заметную усмешку.

Ему понравилось или это все-таки насмешка? Ответить себе на этот вопрос не успела. Конферансье снова взял слово.

— А сейчас блистательная леди Амелинда Галидэлла, баронесса де Алиржен представит вашему вниманию музыкальный номер. Соло на рояле в сопровождении оркестра. Картебрент де Лори, увертюра «Солнечный рассвет».

Распахнувшийся занавес явил нам новые декорации. Дым исчез как не бывало, а в центре сцены стоял белый рояль. Амелинда грациозно подошла к инструменту, одарила зал улыбкой и, сев на табурет с витыми ножками, на мгновение замерла.

Глубокий вдох, и пальцы девушки легли на клавиши. Мелодия, поначалу тихая и едва слышимая, постепенно набирала мощь, одновременно с этим над роялем нарастало разноцветное сияние. Кристаллы, про которые говорил Серион, создавали красочные переливы, дополняя музыку картинкой. В ярких сполохах даже появилось изображение луга с поднимающимися навстречу солнцу бутонами цветов, потом лес с птичками… Что и говорить, волшебная картина!

Амелинда тоже получила свою порцию аплодисментов и букет. Кто-то в зале даже потребовал выступление на бис. Но регламент подобного не предполагал, разве что с дозволения короля. И довольной брюнетке ничего не оставалось, как еще раз поклониться и вернуться на свое место.

Во время возникшей паузы к нам присоединилась сменившая наряд Клаудия. Как только все заняли свои места, конферансье объявил о выступлении Сьюзан.

Девушка, как оказалось, обладала приятным сопрано. Для ее выступления также не пожалели световых кристаллов, и шоу удалось на славу.

Для Ларетты на сцене установили большой черный холст, на котором она невидимыми красками рисовала что-то и при этом читала стихи о славном Каленгоре. В конце ей подали поднос с золотой пудрой, и она осыпала ею свое творение. Там, где проходилась кисть, сверкающая пыль приклеилась, и нашему взору предстал портрет Эдгара. И если вначале все относились к выступлению с легкой иронией, то теперь кто-то даже крикнул: «Браво!» Да и королю, как я заметила краем глаза, такой поворот в выступлении очень понравился.