Оптимум

— Займись этим, Долинина. На следующем уроке будешь по ним отвечать.

— Ну и на хрена ты выпендриваешься? — прошипела Гетта.

И сразу же получила строгое замечание «за посторонние разговоры».

День вообще был как скомканная бумага: отвратительно и бессмысленно выглядела каждая его грань. Во-первых, Мембрана, жаждая мести, но, вероятно, не рискуя тронуть меня, вызвала к доске Генриетту и, с удовольствием промучив ее минут пять, нарисовала в журнале жирный трояк.

— Это из-за тебя, — прошипела Гетта, усевшись на место.

И тут же получила еще один выговор «за посторонние разговоры».

Во-вторых, куда-то пропал Артем. На переменах его нигде видно не было, а когда я небрежно поинтересовалась у Лопушка, в чем дело, тот сначала, по обыкновению, удушливо покраснел, а затем, неловко пожав плечами, ответил, что Артем сегодня в школу вообще не пришел.

— Наверное, заболел.

Вот так так, заболел! Я была совершенно уверена, что это Оптимум рекомендовал ему один-два дня пропустить, чтобы слегка прогорели эмоции. Полезный совет! К тому же, вернувшись в класс, я обнаружила, что тот же Оптимум рекомендует мне обратить внимание на Лопушка. И Лопушок, наверное, тоже получил аналогичную рекомендацию. То-то он на меня сегодня как-то странно смотрел. А покраснел так аж до ушей. Вот что меня окончательно взбеленило.

Неужели Оптимум всерьез полагает, что лучше, чем Лопух, я себе никого не найду? Однако какого он обо мне мнения! Конечно, некоторые наши девчонки от Лопушка без ума: волосы у него русые, мягкой шапкой, глаза ярко-синие, на щеках нежный-нежный, словно у персика, пух. В общем, как пишут в сети, красавчег. Но мне-то с этого что? Лопушок ведь двух слов не может нормально связать. Если обратишься к нему, мычит, как теленок, хлопает кукольными ресницами… Опыт подобной рекомендации у меня уже был.

В прошлом году Оптимум посоветовал мне подружиться с Сашком, тоже из параллельного класса. Так тот на первой же встрече ринулся меня лапать. Ну а чего? Ведь Оптимум рекомендовал. Однако рекомендация — это именно рекомендация, а не приказ и не лицензия на быстренький перепих. Так, по крайней мере, сказано в методичке. Вот чего многие наши идиоты не понимают. Пришлось дать ему по рукам. Интересно, что Оптимум, когда я Сашка отшила, даже баллов с меня не снял. Вероятно, правильно поступила.

И наконец, вернувшись домой, я вместе со всякой рекламной бурдой вынула из почтового ящика настоящую политическую листовку. Вот это да! До сих пор я только слышала о таком, но видеть своими глазами не довелось. А тут — желтоватого цвета листок с крупным текстом. Как я поняла, мельком его просмотрев, там в пух и прах разносилась программа «Оптимум», которая «превращает нас всех в рабов», и содержался призыв голосовать против обязательной чипизации. Подписано: «Комитет свободных граждан», тут же значок: руки, сжатые в кулаки, рвут цепь. Более подробно я прочесть ее не успела.

В прихожей этот листок у меня сразу же выхватил Братец. Он сегодня решил осчастливить нас своим посещением.

И поняв, что это такое, чуть ли не запрыгал от радости:

— Ага!..

— Отдай, — с ненавистью сказала я.

Но Братец лишь нагло оскалился, оттесняя меня рукой:

— Осина, не сепети!..

Считал, что называть меня осиной — классная шутка.

Очередной идиот.

Впрочем, тут же снизошел объяснить. Оказывается, теперь каждому, кто сдаст такую листовку в полицию, начисляется некоторое количество баллов.

— Ерунда, мелочь, конечно, но мне баллы сейчас во как нужны.

И, подмигнув, добавил, что после этого распоряжения возник «эффект кобры». Слышала о таком? В девятнадцатом веке англичане в Индии, которая тогда была их колонией, решили избавить столицу страны от ядовитых змей и объявили, что за каждую пойманную и сданную кобру будут выплачивать вознаграждение. Количество змей в Дели сразу же выросло. Предприимчивые индийцы начали специально их разводить.

— С листовками сейчас аналогичный случай. Пишут все, кому только не лень… А знаешь, почему их печатают на бумаге, а не пересылают по мейлу? Трафик легко отследить, с бумагой — сложней…

И опять мне подмигнул.

В общем, у меня возникло смутное подозрение, что листовку эту изготовил он сам.

Потому и подкараулил меня в прихожей.

Ну — законченный идиот.

Впрочем, вся эта чушь тут же отодвинулась на задний план. Выяснилось, что Братец появился сегодня не просто так: у нас намечено что-то вроде семейного совещания. Суть его заключалась в следующем. Тема, которую отец разрабатывал весь последний год, была признана бесперспективной и уже в конце месяца будет закрыта. Между прочим, Оптимум его об этом предупреждал, но отец полагал, что результаты, которые в течение лета будут получены, изменят прогноз.

Результаты оказались совсем не такими, как он рассчитывал, и теперь речь идет о понижении нашего социального рейтинга. Причем о весьма существенном понижении, мы проваливаемся ниже среднего уровня пунктов на пять. Компенсировать нам его нечем: у матери рейтинг стабильный, а мои школьные баллы — такая мелочь, которая не способна ни на что повлиять.

Ситуацию мог бы смягчить рейтинг Братца, но Братец наш, свинья хитроумная, уже давно выделил свою собственную, независимую шкалу. Как только поступил в институт. Ему теперь на все начихать.

В общем, Оптимум предложил три решения. Либо отец остается на прежнем месте, но с понижением в должности и зарплате, тогда за излишки квартиры, не соответствующей новому статусу, придется ой сколько платить. Либо он переходит в другую организацию, рангом пониже (Оптимум уже обозначил приемлемый вариант), но тогда придется переезжать в отдаленные новостройки, а новостройки — это социальное дно. Либо вообще перебраться далеко на восток: там, в новых промышленно-сырьевых городах, специалисты такого профиля идут нарасхват.

Тогда и должность он сохранит, и социальный рейтинг у нас будет такой же, как здесь, и квартиру получим по габаритам, по крайней мере, не меньшую, чем сейчас.

— Вот, надо решать… — отец разводил руками.

Мне было просто больно смотреть на него. Он был сегодня совершенно на себя не похож. Какой-то скомканный, как и весь нынешний день: отводил глаза, мялся, без надобности передвигал на столе чашки, сахарницу, печенье. Уронил чайную ложечку на пол, долго ее искал. Мне хотелось подойти к нему, прижаться сзади, обнять: все наладится, как-нибудь, не переживай.

Шепнуть еле слышно: «Я тебя все равно люблю». Но я не двигалась с места: мне то же самое сейчас рекомендовал сделать Оптимум. А потому вот ему хрен. Ему — то есть Оптимуму, разумеется, не отцу. Я лишь сжимала изо всех сил кулаки, так что ногти впивались в мякоть ладоней. И думала: ну почему, почему? Почему именно с нами? Почему — со мной?

За что это нам? За что?

Я беззвучно вопрошала неизвестно кого.

Я кричала без голоса, и мой крик уходил в какую-то безнадежную глухоту.

Я как будто выскочила за пределы нашей реальности.

И при этом прекрасно знала, что никто, никто в мире не даст ответа на мой вопрос.

Из популярной брошюры «Оптимум: вопросы и ответы».

Рекомендовано Министерством образования и туризма для государственных библиотек, для учащихся среднего и старшего школьного возраста.

Попробуем развеять те заблуждения, которые иногда возникают вокруг программы «Оптимум».

Довольно часто приходится слышать, что Оптимум якобы читает все наши мысли, даже те, которые являются сугубо личными. Для него нет тайн, он как бы просвечивает человека насквозь. Скрыть от него ничего нельзя.

Скажем ясно и определенно. Это совершенно не так. Оптимум не может читать наших мыслей: многочисленными экспериментами установлено, что мысли невозможно читать вообще. Дело в том, что человек чрезвычайно редко «думает текстом», то есть сколько-нибудь отчетливыми словесными формулировками. Как правило, человек «думает» сложными комплексами ощущений и лишь затем, причем далеко не всегда, облекает некоторую часть их в слова.

Именно эти комплексы ощущений, чувственные состояния человека, Оптимум воспринимает через медицинский чип и на основе их судит о наших желаниях и предпочтениях. Однако выделить оттуда отдельную мысль Оптимум не способен: слишком сложна структура такого комплекса, слишком она насыщена изменчивыми, чувственными обертонами. Разложить его на составляющие нельзя, и потому не следует опасаться, что наши «секреты» станут известны кому-нибудь кроме нас.

Также иногда приходится слышать, что Оптимум — это некий искусственный интеллект, некий сверхразум, держащий человека в плену «нейронных команд». Он, дескать, отбирает у нас свободу воли, свободу выбора, контролирует все наше частное и общественное поведение. Из этого рабства не вырваться. Мы превращаемся в кукол, которыми управляет невидимый «нечеловеческий кукловод».

Это тоже совершенно не так. Оптимум не является ни сверхразумом, ни искусственным интеллектом — такой интеллект, как полагают ученые, тоже невозможно создать. Оптимум — это всего лишь способ гармонизации психических и социальных процессов, алгоритм, который поддерживает целостность нашего бытия. Он вовсе не контролирует сознание человека и — ни прямо, ни косвенно — не принуждает его ни к чему.

Оптимум ничего не приказывает и не навязывает. Он лишь, анализируя множество самых разных параметров, сопрягает особенности отдельной личности с актуальными потребностями общества, в котором данная личность живет, и на основе этого сопряжения выстраивает для каждого наиболее перспективную онтологическую стратегию. Более того, Оптимум, как правило, предлагает сразу несколько вариантов ее, и среди них — обратите внимание! — те, о которых сам человек, возможно, даже не подозревал.

Однако решение, какой вариант избрать, в любом случае принимает именно человек. То есть Оптимум не сужает, а расширяет нашу свободу. Делает ее более полной, более осознанной и позитивной.

В определенном смысле Оптимум представляет собой просто улучшенный медицинский чип, имеющийся сейчас практически у каждого гражданина. Никто ведь не возражает против медицинского чипа, который тоже анализирует наше физиологическое состояние, дает рекомендации по здоровому образу жизни, а также немедленно отправляет сигнал тревоги, если с человеком что-то случилось. Благодаря медчипу уже удалось спасти десятки и сотни тысяч людей, причем многие несчастья предотвратить вообще.

А если перевести то же самое в социальные координаты, то можно сказать, что Оптимум работает как своего рода психологический светофор: создает для каждого человека эффект «зеленой волны», позволяющий ему двигаться в режиме наибольшего благоприятствования, избегать опасного хаоса и столкновений. Не случайно наше общество часто называют «обществом без конфликтов»: благодаря программе «Оптимум», нам действительно удается минимизировать массу ранее неразрешимых противоречий.

Сейчас мы даже вправе с гордостью утверждать, что Оптимум создает у нас ту подлинную гармонию жизни, тот мировоззренческий идеал, ту атмосферу осмысленного, целенаправленного бытия, к которой человечество стремилось многие тысячи лет.

И наконец, существуют возражения против социального рейтинга, против оценки статуса человека и связанных с ним льгот, непрерывно транслируемой каждому гражданину прямо в медчип. Дескать, это прямой механизм репрессий, ограничительная шкала, вынуждающая человека исполнять рекомендации Оптимума.

Нет ничего более далекого от истины, чем эти неквалифицированные суждения. Оптимум вовсе не наказывает человека за неподчинение, снижая его СР, напротив, это человек сам снижает его, выбирая неоптимальное жизненное решение. Он сам снимает с себя социальные баллы, а Оптимум лишь фиксирует данный факт. Причем заметим, что не просто фиксирует: Оптимум немедленно предлагает рекомендации, как можно вернуться на эффективный и правильный путь. Это, на наш взгляд, важное дополнение. Оно свидетельствует о том, что никто в нашей стране не останется со своими бедами один на один, каждому будет протянута рука помощи, и каждый, если, конечно, он эту руку не оттолкнет, может уверенно и спокойно смотреть в завтрашний день.

Аркадий Д., Институт социального программирования, студент, третий курс

Честно говоря, я не понимаю, из-за чего такой шум? Из-за чего столько переживаний, чуть ли не плача, как будто разразилась бог знает какая трагедия? По-моему, никакой трагедии нет. В конце концов, ведь не на улицу же отца выгоняют. Напротив, ему предложен очень приличный, на мой взгляд, вариант: переселение в один из строящихся сейчас инновационных центров. Он даже в социальном статусе нисколько не потеряет.

Не говоря уже о том, что перспектив там, где людей еще почти нет, будет гораздо больше, чем здесь, где за каждое место конкурирует по пять-шесть претендентов. Это ведь государственная программа «Новые города Востока». У нас в институте по этой теме недавно был семинар. В связи с тем, что возрастают темпы развития Азиатско-Тихоокеанского региона, требуется создать в смежных с ним областях точки аккумуляции финансовых и товарных потоков. Иначе все это пойдет мимо нас. А в дополнение — несколько разгрузить от избыточного населения европейскую часть страны.

В проект вкладываются колоссальные деньги. Ожидается, соответственно, что они вызовут быстрый социальный и экономический рост. Я, между прочим, и сам подумываю, не перебраться ли мне туда после окончания института? На Востоке, при его нынешнем стимулировании, можно за несколько лет так резко взлететь, что потом нетрудно будет спланировать на хорошее место в столице. Настоящую карьеру всегда следует начинать в провинции.

И потом — это уже возвращаясь к отцу — если честно, без скидок, то кто виноват, что он так неудачно просел? Ведь целый год Оптимум, насколько я понимаю, твердил, что это его исследование зашло в тупик. Затормозил ему накопление социальных баллов, поставил в рейтинге предупреждающий красный флажок. Казалось бы, достаточно: оглянись, подумай, но нет, отец с каким-то тупым упорством пытался прошибить лбом кирпич.

Так кто в данной ситуации виноват? Отец — не отец, а следует все же признать, что виноват только он сам. Выбрал неправильный путь, ошибся, за ошибки надо платить. И странно теперь талдычить, что это несправедливо. На мой взгляд, это как раз и есть подлинная справедливость.

Напротив, было бы несправедливо, если бы человек, допустивший в своей работе такой крупный и намеренный сбой, а главное, несмотря ни на какие предостережения не попытавшийся исправить его, продолжал бы как ни в чем не бывало оставаться на прежнем месте. За ошибки, за научную слепоту, тем более за тупое упрямство действительно надо платить.

И вообще, мне кажется, что основной принцип жизни предельно прост: играть следует по установленным правилам. И жить тоже надо по установленным правилам, их ведь для того и вводят, чтобы жизнь не превратилась в бурлящий водоворот. А кто по правилам играть не хочет, пусть потом жалуется сам на себя.

Между прочим, когда полгода назад мы организовали фирму по коммуникативному софту, Оптимум посоветовал нам взять в число учредителей некоего чиновника из районной администрации.

Даже кандидатуру конкретную предложил. Так примерно на десять-двенадцать процентов от прибыли. Никей, мой партнер, помнится, скривился тогда: дескать, это сословный налог, с чего мы должны кому-то платить? Фрол, наш третий партнер, кстати, тоже был недоволен. Якобы в «Положении о частном предпринимательстве» этого тоже нет. Рычали на меня с двух сторон. Я тогда, апеллируя именно к Оптимуму, после трехчасовой дискуссии все-таки настоял на своем. И что же?

Прошло шесть месяцев, и всем стало ясно, что Оптимум был абсолютно прав. Под таким прикрытием работать оказалось значительно легче: и с арендой у нас теперь никаких проблем, и налоговая инспекция особо не придирается, и выгодные заказы через этого же чиновника пошли один за другим. В общем, никакой это не сословный налог, а взаимовыгодное и социально ответственное сотрудничество. Чиновник (фамилию его я называть не буду) вносит в наше дело достаточно ощутимый вклад, обеспечивая нормальную работу фирмы в конкурентной среде.

Вот как надо играть.

Вот как надо эффективно использовать то, что есть.

И только одно здесь следует непременно держать в уме: играть в эту игру надо лучше других. Тогда, быть может, со временем удастся выйти на уровень, где ты сам будешь устанавливать правила этой игры.

Вот чего многие не понимают.

Оса, например, когда я, поступив в институт, переехал жить в общежитие и изъял свой социальный пай из семьи, назвала меня ни много ни мало предателем. Сказала, чтобы я к ней больше не подходил. Осина, дурочка лупоглазая. Теперь-то выяснилось, что это был очень предусмотрительный шаг, кстати, сделанный именно по рекомендации Оптимума. Ведь даже с моим социальным паем, пока весьма небольшим, семья все равно неизбежно просела бы, но тогда бы и я просел вместе с ней. Ну и какой в этом смысл?

Конечно, всегда есть те, кто не хочет играть по правилам. В любом обществе всегда будут люди, считающие, что законы и правила написаны не для них. В данном случае я имею в виду даже не криминал, а тех, кто искренне верит в ничем не ограниченную свободу. Те же «Свободные граждане», например, которые сейчас заполонили город своими листовками. Дескать, человеку не требуются никакие рекомендации, никакие стратегии, насильственно внедряемые в него. Он сам способен решать, как ему следует жить. По-моему, бред какой-то. Если тебе указывают прямой и короткий путь к цели, то не будешь же ты брести окольными тропами только лишь потому, что этот путь увидел не ты. Тем не менее, даже у нас на курсе есть пять или шесть таких, у кого программа «Оптимум» отключена. То есть они вообще не устанавливали ее.

А у двоих, по слухам, отсутствуют даже медицинские чипы. Вот это, на мой взгляд, уже полный абсурд. А если ногу вдруг подвернешь? А если, не дай бог конечно, случится сердечный приступ? И вообще, я что-то не слышал, чтобы успехов добился тот, у кого заблокирован Оптимум. Скорее наоборот. Кстати, преподаватели говорят, что «натуралам» приходится работать вдвое больше, чем нам, чтобы держаться по успеваемости хотя бы на среднем уровне. Так что их пафосный принцип «гениев рождает только свобода» на практике не подтверждается, факт.

И между прочим все те, кто — как бы! — отказывается от Оптимума, забывают или скрывают намеренно элементарную вещь: сами они пользуются всеми благами нашего оптимизированного социума, всеми его несомненными преимуществами, наличие которых не рискнут отрицать даже они. Они снимают те же пеночки с нашего молока, но при этом, заметьте, отрицают ту суть, из которой эти преимущества вырастают.

Между прочим, я сильно подозреваю, что Оса, например, появилась на свет только лишь потому, что существует общенациональная оптимизированная программа, рекомендующая каждой семье иметь не менее двух детей. Еще неизвестно, была бы сейчас у меня сестра, если бы не соответствующее целеуказание Оптимума. Я как-то ей об этом сказал, и надо было видеть, как Оса взбеленилась. Как у нее запылала щеки. Как у нее затекли белой мутью глаза. Честное слово, я испугался, что она сейчас с визгом бросится на меня и расцарапает все лицо.

Вот так они все — и «натуралы», и им сочувствующие. Брюзжат целыми днями в сети: Оптимум — то, Оптимум — сё, Оптимум, видите ли, мешает им жить. Голосуйте на референдуме против. А попробуй только кто-нибудь возразить, попробуй только напомнить им, что без Оптимума они — полный ноль, и не услышишь в ответ ничего, кроме истеричного крика.

«Человек — это свобода!».

Из воззвания Союза свободных граждан, опубликованного в связи с приближением национального референдума об обязательной инсталляции программы «Оптимум».

Мы считаем, что нынешний референдум, нынешнее «свободное волеизъявление» — это просто декоративный жест, демагогическая попытка, призванная скрыть от граждан тот факт, что наше общество уже давно превратилось в общество тотального единообразия. В общество, где контролируется каждый наш шаг, каждое действие или высказывание, каждая открытая или тайная мысль. В общество, где каждый гражданин обязан существовать лишь в границах навязанного ему поведенческого коридора.

Оптимум предписывает нам, когда ложиться спать и когда вставать по утрам, какими питаться продуктами, какой комплекс упражнений делать в виде зарядки. Он нам указывает, какие книги читать, какие фильмы смотреть, какую музыку слушать, какие сайты посещать в интернете. Он определяет для нас выбор профессии. Он формирует круг наших приятелей и друзей. Он даже диктует нам, с кем создавать семью, видимо, руководствуясь при этом принципами социальной евгеники. Тех же, кто пытается сохранить в себе остатки свободы, тех, кто не приемлет его авторитарный диктат, он вытесняет из жизни на периферию, где «скудна почва и солнце не несет людям свой свет».

Вспомните, когда вы в последний раз принимали решение самостоятельно?

Вспомните, был ли у вас в жизни поступок, не совпадающий с рекомендациями Оптимума?

Пока не поздно, задумайтесь!

У нас нет сомнений, что в нынешних условиях, когда из жизни исключена любая свободная мысль, подавляющее большинство наших граждан проголосует на референдуме за новый закон. Мы также твердо убеждены, что результатом этого будет социальная смерть. В стране не останется больше людей, способных критически мыслить, людей, могущих посмотреть на наше общество со стороны, заметить его ошибки, его негативные стороны, принять меры, чтобы эти ошибки не переросли в масштабный трагический катаклизм.

Согласно некоторым косвенным данным, которые мы намерены опубликовать через несколько дней, программа «Оптимум» первоначально была разработана для оптимизации военных действий. Она была призвана интегрировать сложную динамическую ситуацию в простой концепт, рождающий, в свою очередь, мощный и эффективный удар. И если вы вспомните конфликты последнего времени, то убедитесь, что эта программа действительно оправдала себя.

Однако то, что хорошо для войны, необязательно хорошо для гражданской жизни.

Война — это предельная унификация, безусловное подчинение цели всего и вся. А гражданская, то есть мирная жизнь, напротив, требует разнообразия, ибо порождение нового — это и есть собственно жизнь. История свидетельствует: общество, которое упорствует в единомыслии, неизбежно впадает в застой.

Вот в чем состоит наша трагедия.

Мы променяли свободу на застойное благоденствие. Оптимум, снизошедший в наш мир, стал выполнять у нас функции Бога. Но если собственно Бог уже давно отринут и развоплощен, поскольку он не оправдал наших надежд, то Оптимум, занявший его место, присутствует с нами зримо, ежечасно, ежесекундно. Он обволакивает нас аурой социальных грез, и нам даже в голову не приходит, что у него может иметься какая-то своя, неведомая нам цель. Что у него могут иметься свои — нечеловеческие — интересы, и что ради них он способен пожертвовать такой мелочью, как человек.

Нас это уже не волнует.

Мы просто в восторге от своего всеведущего божества.

Мы слепо верим в него.

И если в один прекрасный момент он вдруг отдаст некий приказ, если вдруг вознесет над нами свой указующий перст, то мы, как панургово стадо, начнем стройными рядами маршировать.

Маршировать… маршировать… маршировать…

Вот только — куда?..

Ася Д., средняя школа, десятый класс

Я посмотрела в интернете на этот Билярск. Название произошло от реки Биляры, возле которой он расположен. Невероятной красоты сопки вокруг города: багровые, желтые, зеленые, пепельно-серые. Невероятной синевы река, уходящая плавным полукругом за горизонт. Лес на другой стороне — тайга, тянущаяся, как сказано в сопроводительном тексте, на четыреста километров. Сам город раскинулся в речной низине: стандартные пятиэтажки из блоков мыльного цвета, коричневый прямоугольник школы, два разномастных параллелепипеда административного центра. В одном из них — заводоуправление. Население — двадцать четыре тысячи человек.

Предполагается, что в ближайшие годы оно вырастет тысяч до сорока. Вот в каких декорациях будет теперь протекать наша жизнь.

Я неслучайно упоминаю о декорациях. Весь сентябрь мы старательно разыгрываем дома какой-то спектакль, где у каждого — заданная, четко определенная роль. Отец — глава семьи, принявший серьезное, но ответственное решение и теперь обосновывающий его все новыми и новыми аргументами: и социальный статус в Билярске у него будет высокий, и зарплата в точности такая, как здесь (но, заметьте, это при более низких расходах!), и перспективы в Билярске более перспективные, и на следующий год Инженерно-строительный институт открывает там свой филиал, я смогу туда поступить.