Мир приключений, 1923 № 03

_{Комиссар извинился перед своими гостями и вскрыл конверт.}

— Гм! — промычал он, — странное совпадение…

Он задумчиво взглянул на Манфреда.

— Прошлый раз вы говорили мне о своем желании ближе познакомиться с работой Скотленд-Ярда, и я обещал вам свое содействие при первом удобном случае. Если не ошибаюсь, случай этот представился.

Он подозвал лакея, расплатился по счету и сказал, вставая из-за стола:

— Я отнюдь не думаю пренебрегать вашей опытностью, и весьма возможно, что в данном случае нам понадобится ваша помощь.

— Что случилось? — спросил Манфред, когда они мчались в автомобиле по дороге в Чельси.

— Человек был найден мертвым при необычайных обстоятельствах, — ответил комиссар — он занимает выдающееся место в научном мире. Это профессор Тэблмэн. Может быть, вам знакомо его имя?

— Тэблмен? — воскликнул Гонзалез, широко раскрыв глаза — вы только что говорили о совладениях, мистер Фэр, но это совпадение действительно кажется мне необычным.

И он рассказал о своей встрече в концерте с сыном профессора Тэбл-мена.

— Профессор Тэблмен живет в Чельси. Несколько лет тому назад, он купил там дом у одного художника, и приспособил его студию для своей лаборатории. Он читал лекции по физике и химии в Блумсберийском университете, — объяснял Фэр, хотя Манфред уже вспомнил это имя — у него было порядочное состояние. Я был знаком с профессором, и около месяца тому назад мы однажды обедали вместе. В то время у него были какие-то нелады с сыном. Тэблмен — деспотический, непреклонный старик, один из тех типов христиан, которые боготворят исторические фигуры Старого Завета, но, кажется, так и не дошли до второй книги.

III.

Они прибыли в месту своего назначения. Сыщик, ожидавший комиссара, вышел им навстречу и повел через крытую галлерею, окружающую дом, к лестнице, ведущей в студию. Это была светлая комната с огромным окном и стеклянной крышей. Широкие скамьи, стоящие вдоль стен, и большой стол, занимающий середину комнаты, были заставлены физическими приборами. Над скамьями висели две длинные полки, заполненные колбами и бутылками, очевидно, содержащими химические препараты.

Когда они вошли в комнату, им навстречу поднялся со стула какой-то молодой человек с печальным лицом.

— Я — Джон Менсей, — сказал он, — племянник профессора. Вы помните меня, мистер Фэр? Я обычно помогал дяде во время его экспериментов.

Фэр рассеянно кивнул головой. Его внимание было привлечено чьим-то телом, лежащим на полу между столом и скамьей.

— Я не передвигал профессора, — сказал молодой человек — сыщики трогали его, когда помогали доктору при осмотре, но потом снова положили его там, где он упал.

Это было тело высокого, худощавого человека. На лице его застыло выражение страдания и ужаса.

— Похоже на удушение, — сказал Фэр — не нашли ли вы веревки или шнура?

— Нет, сэр, — ответил молодой человек — к тому же выводу пришли и сыщики, и мы тщательно обыскали всю лабораторию.

Гонзалез опустился на колени подле тела и с глубоким интересом разглядывал худощавую шею. Вокруг шеи проходила синяя полоса дюйма четыре в ширину, похожая с первого взгляда на повязку из какой-то прозрачной материи. Но вглядевшись внимательнее, Гонзалез убедился, что эта полоса вызвана изменением окраски кожи. Он взглянул на стол, подле которого упал профессор.

— Что это? — спросил он, указывая на небольшую зеленую бутылку, около которой стояла пустая рюмка.

_{Гонзалез опустился на колени подле тела.}

_{— Что это? — спросил он.}　

— Это бутылка с Creme de men the, — ответил юноша — дядя выпивал обычно стаканчик на ночь.

— Можно взглянуть? — спросил Леон. Фэр кивнул головой.

Гонзалез схватил стакан, понюхал его и посмотрел на свет.

— Стакан совершенно чистый; очевидно, убийство произошло раньше, чем он выпил, — сказал комиссар — Расскажите мне подробно обо всем, мистер Менсей. Если не ошибаюсь, вы спите в том же помещении?

Дав несколько указаний сыщикам, комиссар последовал за молодым человеком в комнату, которая, очевидно, была библиотекой покойного профессора.

Я был помощником и секретарем моего дяди в течение трех лет*— начал он — и всегда у нас были самые лучшие отношения. По утрам дядя обычно работал в лаборатории, после полудня он проводил время в библиотеке или в университете, и каждый вечер производил опыты.

— Он обедал дома? — спросил Фэр.

— Да, — ответил мистер Менсей, — только в тех случаях, когда у него были вечерние лекции или он присутствовал на заседаниях обществ, с которыми был связан, он обедал в клубе на Сент-Джемс Стрит. У моего дяди, как вам, вероятно, известно, мистер Фэр, были серьезные нелады с сыном, Стефаном Тэблменом, моим кузеном и лучшим другом. Я приложил все силы, чтобы помирить их и, когда, год тому назад, дядя позвал меня в эту самую комнату и сказал, что он лишает сына наследства и изменяет завещание в мою пользу, я немедленно пошел к Стефану и умолял его, не теряя времени, помириться со стариком. Стефан только расхохотался и сказал, что ему нет дела до денег профессора. Он предпочитает беззаботно жить на небольшую сумму, оставленную ему матерью, и жениться на мисс Фабер — размолвка произошла по поводу его обручения. Я вернулся домой и просил профессора восстановить Стефана в его правах, предоставив мне некоторую долю в наследстве. Я следовал по тому же научному пути, который прошел профессор в дни своей молодости, и льстил себя надеждой продолжать его дело, имея в руках небольшую сумму денег. Но профессор оказался непреклонным, и я счел наиболее благоразумным прекратить разговор.

Тем не менее, я не терял удобного случая замолвить словечко за Стефана, и на прошлой неделе, когда дядя был в необычно хорошем настроении духа, я убедил его повидаться с сыном Встреча произошла в лаборатории. Я не присутствовал во время их разговора, но, насколько я знаю, дело кончилось крупной ссорой. Когда я вошел в комнату, Стефана уже не было, а мистер Тэблмен дрожал от бешенства. Повидимому, он снова начал настаивать на том, чтобы Стефан порвал со своей невестой, а тот отказался наотрез.

IV.

— Как прошел Стефан в лабораторию? — спросил Гонзалез — могу я задать этот вопрос, мистер Фэр?

Комиссар кивнул головой.

— Он прошел по галлерее через боковой вход. Очень немногие из тех, кто приходит по делам, входят в дом.

— Значит вход в лабораторию открыт во всякое время?

— До позднего вечера, когда дверь запирается, — ответил молодой человек. — На ночь дядя пил свой creme de menthe и обычно пользовался этим входом, чтобы пройти в лабораторию.

— Вчера вечером дверь была закрыта?

Джон Менсей покачал головой.

— Нет, — сказал он, — на это я прежде всего обратил внимание. Дверь была полуотворена. Вы, вероятно, заметили, что это, собственно говоря, не дверь, а железная решетка.

— Продолжайте, — сказал мистер Фэр.

— Через два-три дня профессор успокоился, гнев его остыл, и он выглядел очень задумчивым и, пожалуй, печальным. В понедельник — какой у нас сегодня день? четверг? — да, в понедельник он сказал мне — Джон, поговорим о Стиве. Не думаешь ли ты, что я очень сурово с ним обошелся?

— Мне кажется, вы несправедливы к нему, дядя, — ответил я.

— Возможно, что ты и прав, — сказал он — должно быть, она славная девушка, если Стефан готов ради нее отказаться от наследства.

Я воспользовался удобным случаем и начал защищать Стефана с таким красноречием, что мой кузен, наверное, одобрил бы меня. Дело кончилось тем, что старик смягчился и послал телеграмму Стефану, в которой звал его к себе в среду вечером. Очевидно, профессор преодолел свое предубеждение против мисс Фабер; он был фанатиком в вопросах наследсвенности…

— Наследственности? — с любопытством переспросил Манфред — какое это имеет отношение к мисс Фабер?

— В точности не знаю, — ответил Менсей — до профессора дошли слухи о том, что ее отец умер в убежище для страдающих запоем. Я считаю эти слухи неосновательными.

— Что произошло вчера вечером? — спросил Фэр.

— Я услышал, что Стефан приехал, — продолжал Менсей — я ушел в свою комнату и провел вечер, разбирая корреспонденцию. Около половины одиннадцатого я спустился вниз, но профессор еще не возвращался. Из окна я увидел свет в лаборатории и подумал, что разговор профессора с сыном сильно затянулся. Я счел это хорошим признаком и лег спать в надежде, что все уладится.

В восемь часов утра меня разбудила экономка, которая сказала мне, что профессора нет в его комнате. В этом я не увидел ничего особенного: дядя часто работал до поздней ночи в лаборатории и незаметно засыпал в кресле. Я всегда протестовал против этой привычки, но дядя не выносил ни малейшей критики.

Я одел халат и туфли и прошел в лабораторию. Я увидел его лежащим на полу. Он был мертв.

— Дверь в лабораторию была открыта? — спросил Гонзалез.

— Она была полуотворена.

— А калитка в галлерее?

— Тоже самое.

— Вечером вы не слышали никакого шума, раздраженных голосов?

— Я не слышал ничего.

Кто-то постучал, и Менсей подошел к двери.

— Это Стефан, — сказал он. Минуту спустя в комнату вошел Стефан Тэблмен в сопровождении двух сыщиков. Он был очень бледен. Здороваясь, он улыбнулся своему кузену, и Манфред заметил его огромные выдающиеся клыки. Все остальные зубы были нормальной величины.

Стефан Тэблмен выглядел настоящим великаном, и Манфред, взглянув на его огромные руки, задумчиво закусил губу.

— Вы слышали печальную новость, мистер Тэблмен?

— Да, сэр, — сказал Стефан дрожащим голосом, — могу я видеть отца?

— Немного погодя, — ответил Фэр, и голос его звучал жестко — скажите, когда вы видели в последний раз вашего отца?

— Я видел его в живых вчера вечером, — ответил поспешно Стефан Тэблмен — я был у него в лаборатории по его приглашению; мы вели с ним длинный разговор.

— Сколько времени бы пробыли с ним?

— Приблизительно, около двух часов.

— Разговор носил миролюбивый характер?

— О, да! — воскликнул Стефан. — В первый раз за целый год мы спокойно обсуждали с ним один вопрос.

— Темой разговора была ваша предстоящая женитьба на мисс Фабер?

— Вы правы, мистер Фэр, — спокойно ответил Стефан.

— Вы затрагивали и другие темы?

Стефан с минуту поколебался.

— Мы говорили о деньгах, — сказал он наконец — отец перестал выдавать мне деньги, и я находился в довольно затруднительном положении. Он обещал исправить это дело и заговорил… о будущем.

— О своем завещании?

— Да, сэр. Отец сказал, что он думает изменить свое завещание. — Стефан взглянул на Менсея и улыбнулся — мой кузен оказался очень настойчивым адвокатом, и я глубоко благодарен ему за его отношение ко мне в эти тяжелые времена.

— Когда вы оставили лабораторию, вы вышли через боковой ход?

Стефан утвердительно кивнул головой.

— И вы заперли за собой дверь?

— Отец сам запер дверь, — сказал он — я слышал, как повернулся ключ в замке, когда я шел по аллее.

— Можно ли открыть дверь снаружи?

— Да, — сказал Стефан — ключ от двери всегда находился у отца. Я, кажется, не ошибаюсь, Джон?

Джон Менсей подтвердил его слова.

— Следовательно, если он запер за вами дверь, ее мог открыть только кто-нибудь, находившийся в лаборатории? Он сам, например?

Стефан вспыхнул.

— Я не совсем понижаю, что означает этот допрос, — сказал он — сыщик сказал мне, что отец был найден мертвым. Вы выяснили причину его смерти?

— Я думаю, он был задушен, — спокойно ответил Фэр. Молодой человек отшатнулся.

— Задушен! — прошептал он — но у него не было врагов!

— Это мы и должны выяснить, — сухо сказал Фэр, — вы можете итти теперь, мистер Тэблмен.

V.

Поколебавшись с минуту, молодой человек вышел из комнаты. Через четверть часа он вернулся; лицо его было покрыто смертельной бледностью.