Непокоренный остров

— Ведь все вот этими руками строили! — с силой сжал он кулаки. — Недосыпали, недоедали, работал каждый за троих. Да что говорить… А теперь все коту под хвост.

— Не оставлять же батареи фашистам! — повысил голос Вержбицкий. Ему и самому как артиллеристу жалко было уничтожать новейшие дальнобойные орудия, однако в сложившихся условиях вывезти их в Ленинград не представлялось возможным. Для этого потребовались бы суда большого водоизмещения и много времени. Ни того ни другого у гарнизона не было.

Клещенко постучал пальцем по лбу.

— Голова понимает, — произнес он и прижал ладонь к левой груди, — а вот сердце… его убедить труднее.

— Мы свою боевую задачу выполнили, друзья, — сказал Вержбицкий. — Выполним и последний приказ, как бы нам тяжко ни было.

Отпустив командиров батарей, командир дивизиона пригласил к себе заместителя начальника штаба старшего лейтенанта Васерина, дал ему прочесть приказ генерала Кабанова.

— Есть, понял, — вернул Васерин лист комдиву. — Не оставлять же немцам дорогую боевую технику.

— Вам этот приказ и надлежит выполнить, Николай Матвеевич, — сказал Вержбицкий. — По рекомендации начальника штаба дивизиона, — кивнул он на Кудрявцева, — назначаю вас командиром группы подрывников. Бы, как представитель артиллерийского управления флота, в свое время принимали от строителей батареи, теперь предстоит сдать их обломки немцам…

— Да уж так сделаю, что, кроме груды металлолома, фашисты ничего не получат! — пообещал Васерин.

В свою группу он попросил выделить самого опытного и способного в гарнизоне подрывника сержанта Вдовинского, четырех помощников и водителя с полуторкой. Взрывчатку на 314-ю батарею должны доставить заранее и уложить ее в блоках башен и командного пункта на полу самого нижнего помещения.

Днем 1 декабря, несмотря на методический обстрел Осмуссаара немецкими полевыми батареями с мыса Пыысаспеа, артиллеристы разбивали кувалдами и ломами приборы управления, связи и наблюдения, компрессорные и силовые станции, затаскивали ящики с толом в подбашенные помещения.

Ночью на Осмуссаар пришла канонерская лодка «Лайне» и два базовых тральщика № 205 и № 219. Последним рейсом корабли обязаны были снять с острова весь личный состав, оставшийся артиллерийский боезапас и продовольствие. Погрузка осуществлялась поочередно, корабли, не задерживаясь, уходили на Ханко. Уже отошли с зенитчиками базовый тральщик № 205 и с артиллеристами 90-й батареи базовый тральщик № 219. Закончилась погрузка снарядов и зарядов и на канонерскую лодку «Лайне»; артиллеристы 314-й башенной батареи заполнили тесные кубрики. Поднялись по трапу на палубу капитан Клещенко и старший политрук Усков, за ними молча последовали капитан Кудрявцев и батальонный комиссар Гусев. На пирсе остался только комендант острова Осмуссаара. Он всматривался в густую темь, мысленно прокручивая в памяти напряженные дни, прожитые на острове.

— Прощай, наш друг Осмуссаар! — громко, чтобы слышали на палубе, произнес Вержбицкий. — Прощай, наш верный товарищ Осмуссаар! Прощай, наш надежный помощник Осмуссаар! Низкий поклон тебе от твоих сыновей, советских бойцов и командиров. — Он снял шапку-ушанку, склонил голову, затем резко повернулся и быстро поднялся на «Лайне». Когда швартовы уже были отданы и канонерская лодка медленно набирала ход, Вержбицкий приложил руку к шапке. Его примеру последовали все стоящие на палубе. Осмуссаарцы, прощаясь со ставшим им родным островом, отдавали ему последние воинские почести.

— Мы вернемся к тебе, наш Осмуссаар! Вернемся, вот увидишь! — прокричал в темноту Вержбицкий. К нему подошел Гусев, обнял за плечи.

— Конечно, вернемся! — подтвердил он. — Вернемся на Осмуссаар, вернемся на Сааремаа, Хийумаа, Муху и Вормси, Вернемся на все эстонские острова!..

На рассвете оставшаяся в одиночестве группа подрывников приступила к работе. Двоих краснофлотцев Васерин выделил в качестве наблюдателей за подходами к острову, отправив одного на маяк, а второго на вышку командного пункта 314-й батареи. Водителю он приказал разъезжать по острову, чаще бывать на южном пирсе. В его задачу входило имитировать обычную жизнь гарнизона. Немецкие наблюдатели в обязательном порядке засекут автомашину, а значит, будут думать, что никаких изменений на острове не произошло. Сам Васерин вместе с сержантом Вдовинским и двумя его помощниками до конца суток обязаны были взорвать батареи. Ровно в полночь за подрывниками подойдет к северо-западному пирсу морской охотник. Тремя короткими вспышками красного цвета он покажет свое местонахождение.

Немецкие полевые батареи, как обычно, с утра начали методический обстрел Осмуссаара. Огонь батареи вели поочередно, с большим интервалом. Снаряды рвались в районе огневых позиций батарей.

— Это нам на руку, — усмехнулся Васерин. — Под их стрельбу нам легче взрывать орудия.

Полуторка отвезла подрывников на 90-ю береговую батарею. Возле каждого орудия артиллеристы оставили по три осколочно-фугасных снаряда и заряда.

— Первое орудие зарядить! — скомандовал Васерин и, когда снаряд и заряд были досланы в камору канала ствола, приказал: — По фашистским батареям, огонь!

Вдовинский дернул за клевант, и ствол выдохнул сноп красного пламени; в уши ударил резкий сухой звук выстрела. Еще один снаряд был выпущен по давно пристрелянным позициям вражеских батарей. Дослали третий, последний снаряд и заряд в камору. Но на этот раз ствол орудия забили мелкими камнями и землей, закрыли его срез дульной крышкой. Вдовинский вместо короткого клеванта привязал к стреляющему приспособлению длинный шнур и протянул его в блиндаж, где укрывался орудийный расчет.

— Готово, товарищ старший лейтенант, — доложил Вдовинский.

— Давай! — махнул рукой Васерин.

Вдовинский с силой дернул натянутый шнур, раздался взрыв. Когда подрывники подошли к первому орудию, то увидели дымящуюся искореженную казенную часть и разорванный ствол.

Таким же способом были уничтожены и остальные два орудия. 90-я береговая батарея перестала существовать.

Немцы усилили огонь по острову, в стрельбу включилось уже несколько батарей, нанося основной удар по 90-й береговой батарее. Но подрывников там уже не было, они перешли на зенитную батарею.

Сержант Вдовинский повторил операцию с 76-миллиметровыми орудиями, и 509-я зенитная батарея, сбившая шесть вражеских самолетов, замолчала навсегда.

Наблюдатели с маяка и вышки командного пункта 314-й башенной батареи заметили в море группу немецких транспортов, шедших в охранении сторожевых кораблей и тральщиков. Васерин забеспокоился, как бы вражеские корабли не повернули к Осмуссаару. Он повел своих краснофлотцев в башни, намереваясь в случае опасности немедленно взорвать блоки, однако корабли прошли мимо.

Все оставшееся светлое время суток ушло на подготовку к подрыву блоков башен и командного пункта. Вдовинский еще раз придирчиво осмотрел заложенную взрывчатку, подводку к ней бикфордовых шнуров, тянувшихся от блоков к местам укрытий. Количество взрывчатки закладывалось с таким расчетом, чтобы мощный взрыв не только искорежил артиллерийские системы, но и разрушил бетонный пол, открыв доступ в блоки башен грунтовым водам.

— Все готово к подрыву, — доложил Вдовинский Васерину.

По договоренности взрыв башенных блоков был приурочен к приходу катера МО. Давно уже наступила ночь, но сигнала от морского охотника не поступало.

— Что будем делать, товарищ старший лейтенант? — нетерпеливо спросил Вдовинский.

— Взрывать, сержант. Даже если катер вообще не придет, — ответил Васерин. Он послал двух краснофлотцев, которые днем вели наблюдение за морем, на северо-западный пирс. При обнаружении катера МО они должны были оповестить подрывников и обеспечить подход катера к пирсу.

— Полночь, товарищ старший лейтенант, — произнес Вдовинский, показывая на круглые морские часы, висевшие на стене. Они находились в помещении командира второй башни.

— Даю добро, сержант, — распорядился Васерин. — Начинай!

— Есть! — козырнул Вдовинский и поднялся по патерне наверх. Вынул коробок из кармана, достал спичку и зажег ее. Свет выхватил из темноты конец свисающего с камня бикфордова шнура, протянутого от первой башни. Спичка догорела. Вдовинский зажег новую и тут же поднес маленькое пламя к косому срезу шнура. Порох загорелся, раскаленным угольком выбрасывая струйку дыма, с шипением быстро побежал по бикфордову шнуру в темноту.

Вдовинский спустился в блок башни, доложил:

— Все в порядке. Сейчас сработает…

Страшной силы грохот потряс стены, казалось, остров разломился пополам.

— Прощай, первая! — выдохнул Вдовинский.

Огромная, яркая, ослепительная вспышка при взрыве первой башни была заметна на десятки километров. Дежурная немецкая батарея на мысе Пыысаспеа сразу засекла ее и открыла по огневой позиции 314-й береговой батареи огонь. Катер МО, маневрировавший в кабельтове от острова, дал три вспышки красного цвета, обозначив свое местонахождение. В темноте он боялся подойти к пирсу, узкий фарватер шел между подводных камней.

Через пятнадцать минут еще один гигантский сноп яркого огня взметнулся над Осмуссааром: подорвана вторая башня. Немцы с материка усилили огонь, теперь уже стреляло несколько батарей. А когда над островом взметнулся и третий всплеск огня — был взорван командный пункт, — все немецкие батареи открыли ураганный огонь по Осмуссаару.

На пирс подрывники с трудом подъехали на полуторке. Они тут же спрыгнули на землю. Водитель развернул машину на отвесную скалу, разогнал ее и выпрыгнул из кабины. Полуторка с грохотом упала в воду.

Катера МО, к удивлению растерявшихся подрывников, у стенки не было.

— А где же морской охотник? — спросил Васерин у дежуривших на пирсе двух краснофлотцев.

— В море маневрирует, в кабельтове от пирса, — сказал один из краснофлотцев. — Вон, вон подает световой сигнал для нас! — показал он на частые вспышки в темноте.

— Как мы доберемся до катера? — ужаснулся Вдовинский. — Вплавь, что ли?

— Шлюпка тут есть двухвесельная. Правда, осколками снаряда ее продырявило. Но мы дырки законопатили ветошью. Выдержит, наверное, семерых…

Подрывники сели в маленькую шлюпку, вода от перегрузки доходила почти до самых бортов. К счастью, на море спокойно, волн нет, поэтому при соблюдении всех мер предосторожности можно дойти до морского охотника. Сержант Вдовинский оттолкнул шлюпку от берега, с трудом взобрался в нее. На катере их заметили, застопорили ход, готовясь принять осмуссаарцев на борт…

Передовой рубеж прикрытия Ленинграда на Балтийском море прекратил свое 164-дневное существование. 2 декабря в 21 час 30 минут с рейда полуострова Ханко отошли последние корабли с гангутцами, а 3 декабря в 3 часа 45 минут отважная семерка осмуссаарцев самой последней оставила непокоренный остров.

Немецкие полевые батареи с мыса Пыысаспеа еще три дня вели беспрестанный огонь по Осмуссаару, прежде чем решились вступить на остров. Мужественный советский гарнизон грозного Осмуссаара даже для врагов остался примером выполнения воинского долга.

Послесловие

арнизон Осмуссаара, эвакуированный на Ханко, уходил с полуострова в Кронштадт с последним эшелоном в ночь на 3 декабря. Отрядом кораблей командовал вице-адмирал Дрозд. Эсминцы «Стойкий» и «Славный», шесть базовых тральщиков, семь катеров МО, четыре торпедных катера и турбоэлектроход «И. Сталин» взяли на борт оставшихся 8935 гангутцев. Половина из них разместилась на турбоэлектроходе, в том числе и почти все осмуссаарцы.

В 1 час 16 минут 3 декабря турбоэлектроход наскочил на мину, мощный взрыв потряс корпус, лишил судно управления. Второй взрыв у кормы лишил его хода. Через семь минут третья мина уже взорвалась под корпусом турбоэлектрохода. Находящиеся поблизости эсминец «Славный», базовые тральщики № 205 и № 217 и четыре катера МО поспешили на помощь гибнущему судну, эсминец взял его на буксир, но произошел четвертый взрыв мины, перебивший заведенный стальной трос. Сдетонировал и погруженный на турбоэлектроход боезапас, взрывом пробило дно и разворотило палубу. К тому же по кораблям открыла огонь финская 305-миллиметровая береговая батарея с острова Миккилуото.

Вторым взрывом мины с кормовой части палубы была сброшена в море группа осмуссаарцев, среди которых находились батальонный комиссар Гусев и капитан Клещенко. Капитан Панов со своими артиллеристами быстро спустил шлюпку на воду и подобрал тонувших.

Корабли, сами перегруженные людьми, попытались снять с турбоэлектрохода хотя бы часть гангутцев. Так базовый тральщик № 205, на котором находились капитаны Вержбицкий и Кудрявцев, трижды подходил к гибнувшему судну, снял несколько сот человек, среди которых были и осмуссаарцы.

В числе погибших оказались осмуссаарцы капитан Михаил Рафаилович Цепенюк, полковой комиссар Голубев, оперуполномоченный особого отдела политрук Давыдов, военинженер 3 ранга Борис Яковлевич Слезингер, военврач 3 ранга Валериан Иванович Ошкадеров и многие другие.

Прибывшие в Кронштадт спасенные осмуссаарцы влились в ряды защитников Ленинграда, участвовали в прорыве блокады, в освобождении Прибалтики, а некоторым довелось и штурмовать Берлин.

Комендант Осмуссаара капитан Евгений Конрадович Вержбицкий был начальником штаба городского оборонительного участка Кронштадта, затем начальником артиллерийского отделения Островного сектора главной базы флота. В 1949 году его перевели на Северный флот, где он занимал ответственную должность. В 1953 году в звании полковника Вержбицкий был уволен в запас. В настоящее время он живет в Гатчинском районе Ленинградской области.

Военком Осмуссаара батальонный комиссар Никита Федорович Гусев продолжал службу в политуправлении флота, потом перешел на преподавательскую работу в военно-морское училище. В 1956 году в звании полковника ушел в запас по болезни, живет в городе Краснодаре.

Начальник штаба 205-го отдельного артиллерийского дивизиона капитан Гавриил Григорьевич Кудрявцев был назначен командиром 301-го отдельного артиллерийского дивизиона, прославившегося в районе Новой Дубровки, Ивановские пороги. 16 сентября 1942 года Совинформбюро сообщило: «Артиллерийское подразделение, где командиром майор Кудрявцев (КБФ), произвело несколько огневых налетов на вражеские узлы сопротивления. Прямыми попаданиями снарядов уничтожено несколько артиллерийских батарей. Снайперы этого подразделения огнем из винтовок за один день истребили 78 гитлеровцев».

С февраля 1943 года Кудрявцев стал начальником береговой обороны Ладожской военной флотилии, которая защищала Дорогу жизни. В составе оперативной группы флотилии участвовал в освобождении Эстонии и Латвии.

После войны Гавриил Григорьевич окончил Военно-морскую академию, служил на Тихоокеанском флоте в должности командующего береговой обороной. После окончания Военной академии Генерального штаба проходил службу в Заполярье, потом стал старшим преподавателем на кафедре оперативного искусства Военной академии Генерального штаба. В 1972 году в звании генерал-лейтенанта он ушел по болезни в отставку, сейчас живет в Москве.

Командир 314-й башенной береговой батареи капитан Иван Трофимович Клещенко был переведен на Северный флот. В 1947 году в звании майора уволился в запас, работал в Харькове, потом переехал в Ленинград. В 1981 году его не стало.

Военком батареи старший политрук Василий Павлович Усков в составе морской пехоты защищал ораниенбаумский плацдарм. После увольнения в запас в звании полковника жил в Пскове, умер в 1980 году.

Командир первой башни лейтенант Федор Степанович Митрофанов командовал батареей, а потом и дивизионом на форту Красная Горка. В сентябре 1944 года был назначен командиром вновь сформированного 313-го отдельного артиллерийского дивизиона, развернувшегося в районе Суурупи, Осмуссаар. Он первым из защитников 28 сентября побывал на непокоренном острове, прошел по местам боев, осмотрел искореженную взрывом стальную башню. В настоящее время полковник в отставке Митрофанов живет в городе Гатчине Ленинградской области. Им написана книга воспоминаний «Флаг над Осмуссааром».

В этом же новом дивизионе продолжал службу старший краснофлотец Григорий Иванович Куприянов, поднявший над Осмуссааром красный флаг. До сих пор он работает в Ленинградском научно-исследовательском институте имени Крылова, является специалистом по изготовлению деревянных моделей будущих судов.

Дальномерщик 314-й башенной береговой батареи краснофлотец Николай Никитич Голайдо дошел до Берлина, при штурме был дважды ранен и контужен. Проживает в родном селе Казаричи Брянской области.

Краснофлотец Борис Дмитриевич Костров закончил войну в Эстонии. В настоящее время живет в Москве, работает на заводе мастером.

Командир 90-й береговой батареи капитан Александр Николаевич Панов был командиром дивизиона в Кронштадте, в 1944 году переведен на Северный флот. Уволился в запас в звании подполковника, в 1979 году его не стало.

Командир отделения подачи этой батареи младший сержант Яков Семенович Хамармер защищал Ленинград, участвовал в прорыве блокады. После войны закончил театральный институт. В последнее время работал главным режиссером Ленинградского театра драмы и комедии. Он автор спектакля об осмуссаарцах «Матросы». Умер в октябре 1986 года.

Командир 509-й зенитной батареи старший лейтенант Павел Леонтьевич Сырма по прибытии в Кронштадт был награжден орденом Красного Знамени за сбитые над Осмуссааром шесть фашистских самолетов. Его назначили командиром зенитного дивизиона, затем перевели в штаб флота. Уволился в запас в звании подполковника, умер в 1983 году.

Военком этой батареи политрук Павел Игнатьевич Антонов продолжил службу в морской пехоте, в октябре 1942 года переведен на Каспийскую военную флотилию. В звании подполковника уволен в запас, в настоящее время живет в Москве.

Сержант Георгий Антонович Вдовинский закончил войну в Польше, где был тяжело ранен. Является инвалидом Великой Отечественной войны I группы, живет в Москве.

Начальник строительства военинженер 2 ранга Петр Иванович Сошнев работал по своей специальности в инженерном управлении флота. Умер в январе 1948 года.

Инженер Петр Павлович Белозеров вернулся на завод. На свои заводы пришли и все оставшиеся в живых монтажники. До конца войны они ремонтировали орудийные системы крупного калибра.

Медсестра Надежда Ильинична Ивашева продолжила службу в морской пехоте. Уволилась в запас в звании старшего лейтенанта, работала в Ленгорздравотделе. Умерла в 1979 году.

Старшина Сердюк, которого посчитали погибшим во время десанта на мыс Пыысаспеа, оказался жив. Тяжело раненный в ногу, он с трудом дошел до своей знакомой Илги, которая переправила его к эстонским партизанам. Весной 1942 года Сердюка вместе с группой бойцов партизаны переправили за линию фронта. Он воевал на ораниенбаумском плацдарме.

В память о героических осмуссаарцах в городах Таллине и Хаапсалу названы улица и площадь.

Об авторе

Юрий Александрович Виноградов родился в деревне Емельяново Ивановской области в 1927 году. С 15 лет в тяжелые годы войны начал трудовую деятельность. С 1946 года связал свою судьбу с военной службой, окончил Высшее военно-морское училище. С 1958 года работает в военной печати.

Известность как советский военный прозаик и драматург получил в конце 60-х годов. В творческой деятельности Юрий Виноградов верен своей главкой теме — героической обороне островов Моонзундского архипелага на Балтийском море в 1941 году. Четверть века подвижнической, исследовательской, поисковой работы дали возможность воссоздать одну из ярчайших страниц Великой Отечественной войны, полную героики, человеческой самоотверженности и трагизма. За книги «Моонзунд в огне» и «Хроника расстрелянных островов» автор удостоен звания лауреата премии имени А. Фадеева.

Документальная повесть «Непокоренный остров» — это также результат исследовательской работы писателя, посвященной доблестным защитникам Моонзунда.

Полковник Ю. Виноградов — член Союза писателей СССР, кандидат исторических наук, автор более 20 произведений прозы и драматургии.