Обрученный с удачей

— Пойдёмте, мистер Тёрнер, — бросил он. — Ночь — не время для прогулок, да и отплытие не сегодня-завтра.

Несколько раз капитан и боцман вздрагивали при появлении навстречу патрулей стражи, но в порт вернулись благополучно. Короткая стычка не привлекла внимания, так как подобные происшествия бывали передки в Лондоне.

* * *

...Под утро Питер вышел на палубу, и его разгорячённое лицо скользким шёлком покрыла морская сумеречная прохлада.

На расстоянии полукабельтова покачивался на волнах фрегат, и отблеск его фонаря кровавой струёй тёк под корму. На баке и юте было безлюдно и тихо; на шкафуте темнела фигура вахтенного матроса. Он горланил старую шанти[4]:

Просят судьи: — Назови Тайну нам твоей любви! — Судьи, я теперь одна, Месть моя была страшна...

Блейк вдруг подумал, что если сейчас броситься в воду с борта и проплыть до берега, то можно ещё что-то изменить, переиграть в судьбе, неизбежно подступающей к нему. Но он тут же отбросил эту мысль как нелепую и дикую! Тысяча чертей, он же капитан, и это его первый корабль! Но почему же он не радуется, что тревожит его? Или это из-за идиотской дуэли с французом?

Питер огляделся. Паруса были спущены — «Дублон» стоял меж двух противолежащих якорей, или, как говорят моряки, на фертоинге. Корпус шлюпа тихо поворачивался до натяжения одной из якорных цепей, потом вздрагивал и начинал движение в обратную сторону.

Питер подозвал вахтенного и велел ему с рассветом собрать всех на палубе. Завтра, как можно раньше, они отплывут.

Уже спустившись в каюту, Блейк нашарил в кармане брошь, сорванную с д’Аяллы. «В сущности, — вдруг подумал он, — если представится случай, верну украшение и попробую помириться с этим заносчивым бретёром».

С этой мыслью он и лёг досыпать на узкой койке, даже не раздеваясь, лишь стащив камзол и сапоги...

2

С мостика капитану Блейку был хорошо виден Порт-Ройял, в гавань которого они медленно входили. Город — столица владений английской короны в Карибском море — стоял на оконечности узкой косы, вдающейся далеко в морс, подобно вытянутой руке. Рейд представлял собой довольно глубокую бухту с прозрачной, как горный хрусталь, водой.

Якорь устремился ко дну, распугивая многочисленные стайки рыб самой пёстрой окраски. Они так и прыскали от него в разные стороны, будто осколки разлетевшегося вдребезги зеркала. Но вот наконец проскрежетало в клюзах последнее звено якорной цепи, и зазубренные чёрные лапы прочно впились в песчаное дно лагуны.

С некоторым разочарованием взирал Питер на открывшийся вид, вспоминая восторги Тёрнера и рассказы других бывалых людей. Обычный портовый город, каких он повидал немало, — щетина мачт, окаймляющих причал, гул прибоя, который скоро перестаёшь слышать, как тиканье стенных часов. По большому счёту, мало чем отличается от Гамбурга или Бильбао.

Доки и причалы выглядели со стороны ничуть не менее внушительными, чем портовые сооружения в Лондоне. На сотни футов вдоль берега тянулись пакгаузы и штабеля разнообразных товаров. Знакомая с раннего детства картина, с той лишь разницей, что здесь погрузкой и разгрузкой пришвартованных у пирса судов занимались по большей части рабы. Женщины трудились наравне с мужчинами. Они точно так же таскали на плечах тяжёлые мешки и ящики, перекатывали бочки или несли на головах огромные корзины.

Сразу за портом раскинулся большой город, поднимавшийся уступами по склонам пологого холма вплоть до самой вершины. Убогие деревянные хижины сплошь и рядом соседствовали с добротными белокаменными зданиями под черепичными крышами. При этом все ленились друг к другу почти так же тесно, как пчелиные соты.

Лучшего места для стоянки кораблей не вообразить. «Дублон» бросил якорь чуть дальше, чем обычно, сразу за двумя фрегатами и бригом.

С кормы брига донеслась знакомая песня. У Питера всегда перехватывало горло, когда она доходила вот до этого места:

С квартердека раздастся: «Все на брасы! В дрейф ложись!» Флаг приспущенный не вьётся, Оборвалась чья-то жизнь. Как ведётся меж матросов, Тело в парус завернут, Оплетут покрепче тросом И за борт его столкнут. Ни креста, ни глади моря, Ии единого цветка. Только волны, только зори Над могилой моряка...

Вздохнув, Блейк спустился в каюту. Да, впервые в жизни у него на борту корабля была своя каюта. Должность штурмана шлюпа, бывшая до того не такая уж высокая, чтобы ему полагалось отдельное жилище. Так что хотя каюта невелика и низковата, но для него стала домом родным. Со временем, как надеялся Питер, ещё появятся у него обширные апартаменты, в каких обитают капитаны больших кораблей в тысячу или даже полторы тонн водоизмещением. Ну а пока поживём в этой, темноватой и сыроватой, что греха таить...

Над его головой висела масляная лампа, дававшая довольно света, чтобы заполнять судовой журнал. Глаза у Блейка горели от усталости, он с трудом сдерживал зевки, окуная гусиное перо в чернила и глядя на лист пергамента.

У каждого морехода — собственная лоция, бесценный журнал, куда записываются особенности океанов и морей, течений и побережий, гаваней и удобных мест для высадки; а также таблицы загадочных отклонений компаса, когда корабль углубляется в чуждые воды, и карты ночного неба, которое меняется с широтой. Эти знания всякий судоводитель ценой тяжкого труда и опасностей накапливает всю жизнь и по собственным наблюдениям, и по чужим рассказам, ибо кораблевождение — это не просто ремесло, как у сапожника или трубочиста, это искусство сродни игре на арфе или скрипке, разве что вместо струн — полторы сотни тросов и снастей...

Но всё же — чёрт возьми! — плавание окончилось удачей. Он пересёк океан, не попав в шторм или штиль, не потеряв ни одного человека из команды, и доставил ценный груз по адресу. Осталось лишь дождаться, пока люди Компании заберут своё добро, получить от них коносаменты[5] на груз, принять на борт ром или индиго и отплыть обратно. А года через два, когда «Дублону» и впрямь придёт время отправляться на корабельное кладбище... Впрочем, может, Блейк ещё выкупит его и подремонтирует — кораблик-то не так плох! И из капитанов станет судовладельцем.

Питер вернулся мыслями ко дням долгого, трёхнедельного плавания через Атлантику...

Хотя всё время дул попутный ветер, пришлось всё же немало потрудиться. Из-за того, что штурмана на борту не имелось, почти всё дневное время и изрядную часть ночного Блейк проводил на палубе, чаще всего в сопровождении боцмана.

В конце плавания между ними состоялся довольно занятный разговор. На траверсе Бермуд боцман предупредил, что они приближаются к водам, где сильно возрастает риск столкнуться с пиратским кораблём.

— И что же будет, мистер Тёрнер, если они нас обнаружат? — спросил Питер, больше побуждаемый любопытством, нежели страхом.

— Если на горизонте появится чёрный флаг, мы незамедлительно спустим свой, — невозмутимо ответил Уильям. — Они вышлют абордажную команду, поднимутся на борт и заберут всё, что пожелают.

— И мы просто так сдадимся? Не сопротивляясь?

— Бесполезно. Нас всех тут же перебьют и вышвырнут за борт.

— А потом? Я слышал, пираты убивают всех пленников...

— Бывает и так, — вздохнул боцман. — Но обычно всё обходится без липшей крови. Пираты ведь не чокнутые головорезы, а если подумать, деловые люди навроде всяких джентльменов из Ост-Индской компании, к примеру... Даже больше — немало наших парней присоединяется к пиратам. Сам я не видел, но старые моряки рассказывали, что, бывало, от всей команды оставалось два-три человека во главе с капитаном. Бывало даже, что и капитаны соблазнялись... Ну, вы — человек честный и справедливый, — словно спохватился Тёрнер, — так что, само собой, это не про вас... Ну, вот бывает, что даже отпустят вместе с кораблём. Наш «Дублон», тем более, старый и сшит недорого. А если нет, то просто посадят в шлюпку вместе с пассажирами и отправят на все четыре стороны. Но это как команда решит: в «береговом братстве» у капитана не много власти над простым матросом.

Билл вздохнул, и Блейк некстати вспомнил о шрамах, увиденных им на спине боцмана, когда тот работал на палубе полуголый.

— «Береговое братство»? — переспросил Питер, чтобы отвлечься от неподходящих мыслей.

— Это как бы сказать поточнее... Так называют всех флибустьеров скопом, — пояснил Билл. — Желающие присоединиться к нему подписывают что-то вроде договора...

— Как с чёртом? — усмехнулся Питер.

— Скорее уж, как водится между торговцами, когда они собираются проворачивать дела вместе...

Да, мысль о возможной встрече с пиратами тогда не на шутку обеспокоила Блейка. «Дублон» — корабль не новый, но вряд ли пираты, узнав, что они идут с грузом, отпустили бы их восвояси. Так что уж если случится такое — не знаешь что и делать.

Питер невольно вернулся мыслями в тот вечер — накануне дурацкой дуэли, когда он, как и было приказано, в одиноком ожидании мерил шагами палубу мирно покачивающегося «Дублона».

Он не сразу заметил, как на причал выехала телега, груженная мешками и запряжённая парой тяжеловозов ирландской породы. Правил ею ничем не примечательный мужичок вполне деревенского вида. Позади на телеге пристроились ещё четверо — три здоровяка, на вид подёнщики или крючники, и немолодой лысоватый человек, одетый как приказчик средней руки — в полукафтан серого сукна и жёлтые сапоги.

Питер даже удивился, что столь ценный груз везут под такой слабой охраной, но тут же вспомнил о необходимости соблюдать тайну и мысленно согласился с мистером Ройтоном. Ибо приставить к телеге охрану означало оповестить весь лихой народ, крутящийся вокруг Лондонского порта: «Люди добрые! “Дублон”-то прощупать надо бы!».

Повозка остановилась напротив шхуны, и спрыгнувший с неё приказчик по-хозяйски поднялся по сходням навстречу Питеру.

— Капитан Блейк? — сухо осведомился он, не подавая руки.

— Да, мистер...

— Джек Джексон, — сообщил приказчик. — Вы один на судне?

— Да. Как и распорядился мистер Ройтон, — под непроницаемым взглядом этого мрачного типа Питер ощутил непонятно откуда взявшуюся мимолётную робость.

— Отлично. В каком трюме у вас железо? — так же сухо и деловито задал вопрос Джексон.

Повинуясь негромким отрывистым приказам мистера Джексона, его спутники без труда растащили мешки на телеге (судя по всему, в них была какая-то ветошь для виду) и выволокли два не очень больших, но увесистых бочонка. Затем по заботливо подставленным доскам — тоже привезённым с собой, их по очереди спустили на камни пирса и с натугой закатили по сходням на палубу — сперва один, потом второй.

Тем временем мужик привёл в готовность корабельную лебёдку и сдвинул крышку трюмного шока, словно занимался он им всю жизнь. «Вот странно — а на моряка не похож!» — удивился про себя Питер. Потом, ловко орудуя стропами и лебёдкой, бочки спустили вниз, как убедился Питер, аккуратно воткнув среда упакованных в дубовые клети железных чушек. После этого люк был вновь закрыт и крышка закреплена.

Напоследок Джексон протянул Питеру запечатанный конверт.

— Тут указано, кому передать груз в Порт-Ройале, — сообщил он. — За ним придут, скорее всего, в первый же день...

Распрощавшись с неулыбчивым мистером Джексоном, Питер спустился в каюту и тут же вскрыл конверт.

Самое обычное письмо на самой обычной бумаге, написанное чётким писарским почерком, с бледным почти неразличимым оттиском печати конторы «Ройтон и Бриксвит». В нём капитану Блейку предписывалось отдать «указанный груз» поверенному в делах «Ройтон и Бриксвит» на Ямайке Николасу Грэму по предъявлении распорядительного письма от фирмы «Ройтон и Бриксвит». И больше ничего...

От мыслей и воспоминаний его отвлёк шум на палубе. Выбравшись из каюты, Питер с тревогой, непривычно сжавшей сердце, увидел, как у борта, на дощатом пирсе, столпилась компания солдат в истрёпанных красных мундирах. Главный — немолодой лейтенант — уже стоял на трапе, отодвинув оробевшего вахтенного. И вот тут...

Вот тут Питер почуял второй раз в жизни непонятный холодок в затылке — почти такой же, как перед той дуэлью с чёртовым Альфредо. Или это прибыли за грузом? Но ни о чём таком его не предупреждали — золото должны были забрать люди Компании... Да и лица у солдат злые и напряжённые.

— Нас, кажется, берут на абордаж! — пробормотал он.

Кто-то тронул его за рукав.

— Погодите паниковать, мистер Блейк, — прошептал неслышно подошедший Билл. — Возможно, это всего лишь вербовочная команда.

У Блейка слегка отлегло от сердца. И в самом деле, случалось, что испытывая нехватку в людях, военные — что пехота, что моряки, — не церемонясь, ловили матросов — и своих, и иноземных — и силком загоняли в рекруты. Но обычно это делалось на суше, в кабаках и прочих злачных местах, а жертвами были пьяницы, не вяжущие лыка. Неужто местных офицеров и джентльменов так подпёрло, что они не могут подождать, пока его команда сойдёт на берег?

— Давайте я поговорю с ними, попробую заморочить им мозги?.. Добрый вечер, господин лейтенант. Проходите, не стесняйтесь. Эй, Фред! — окликнул Билл кока. — Рому джентльменам, да поживее!

— Прошу прощения, мистер, — сухо прервал его офицер, — но нас интересует отнюдь не выпивка. Мы разыскиваем пиратов, и мы их, похоже, нашли, клянусь Богом! Кто здесь капитан Питер Блейк? Вы? — обнажённая шпага чуть поднялась, указывая на боцмана.

— Я капитан! — вышел вперёд Блейк. — Чем обязан, джентльмены?

— Вы обвиняетесь в сообщничестве морскому разбою, обмане судовладельцев и краже вверенного вам груза, — грубо произнёс лейтенант, поправляя сбившийся засаленный парик. Джойс, Меллори — заковать!

Вперёд выступили двое солдат, позванивающих уже приготовленными кандалами. Питер в растерянности позволил надеть на себя цени, равнодушно глядя, как бельмастый сержант навесил на них солидный кованый замок, запиравшийся хитрым медным ключом.

— В тюрьму его! — бросил лейтенант рассыпавшимся по кораблю солдатам. — И держите крепче! Помните, как Лейдер Полноги сиганул прямо в цепях за борт, так ведь и не нашли.

— Это просто дьявольщина какая-то! — только и смог вымолвить полушёпотом Питер, пока угрюмые солдаты, подталкивая прикладами в спину, вели его по грязной улочке.

Тюрьма оказалась недалеко — шли они всего минут десять. У ворот они ненадолго остановились, пока лейтенант что-то зло выговаривал часовым у ворот. Взгляд всё ещё растерянно озиравшегося Блейка привлекло высокое дерево, росшее в тюремном дворе — раскидистая сейба. Он и не сразу понял, что на ней...

Уродливое громоздкое сооружение, подвешенное к нижним ветвям, жалобно поскрипывало, едва заметно раскачиваясь на ветру. Это была железная клетка с человеком внутри, которую сплошь облепили большие чёрные птицы. При приближении солдат они взмыли в воздух, шумно хлопая крыльями, но далеко не улетели, рассевшись по соседним ветвям.

Ему случалось и раньше видеть повешенных подобным образом. С детства помнились вываливающиеся сквозь решётку побелевшие кости скелетов в таких клетках на стенах Плимутской цитадели. Не забыл Питер и обмазанное дёгтем тело матроса в кандалах на входе в Бристольский залив.

Но в Англии всё было по-другому. Там преступника сначала казнили, тогда как здесь помещённый в клетку был ещё жив. Своими крючковатыми клювами стервятники успели выклевать ему глаза и ободрать до костей мясо. Полчища навозных мух жужжали вокруг. Кровь капала с истерзанных щёк, застывая тёмными лужицами в пыли, и смрад от преступника исходил, как от уже разложившегося трупа.

Конвоиры задержались здесь на несколько секунд, прежде чем тронуться дальше, видно, для того чтобы задержанный проникся ужасом. И хотя Питер был не из пугливых — трусу в море вообще не место, — но своей цели они вполне достигли.

Блейк плохо помнил, как его приволокли в кордегардию, где лейтенант что-то вполголоса доложил другому офицеру, которого, как смог понять Питер, звали майор Кортни. Затем сдали с рук на руки тюремщику — здоровенному детине, воняющему псиной.

У подножия первого лестничного пролёта Блейка втолкнули в довольно просторную камеру, в ряду десяти или дюжины таких же.

— Апартаменты как раз для вас, сэр пират, — сказал тюремщик, захлопывая за ним решётку и запирая её на ключ, один из многих висевших у него на поясе.

Сил Блейка едва хватило, чтобы лечь на влажную солому, покрывавшую каменный пол.

В углу стояло зловонное ведро, свет пробивался в крохотное незастеклённое окошко где-то под самым потолком. Массивная кованая решётка отделила Питера от мрачного коридора подобно границе между миром живых и миром мёртвых.

* * *

...Блейка провели в кабинет начальника тюрьмы. Там его встретили два хорошо одетых человека, представившихся как судья Харрис и вице-губернатор Модифорд.

Они восседали за столом, крытым красным сукном, а сбоку пристроился лысоватый стряпчий с чернильницей и бумагами. Питер поймал его сочувственный взгляд. За другим столом расположились офицеры — два лейтенанта и майор Кортни. Комната была ярко освещена, пламя дюжины восковых свечей плясало на сквозняке из открытой двери.

— Кто вы такой и откуда? — деревянным голосом спросил Харрис, не поднимая глаз от бумаг.

— Ваше имя? — повторил вице-губернатор вопрос. Лицо его при этом оставалось неподвижным.

— Я ещё не менял его...

— Потрудитесь говорить мне «сэр». Ваше имя?

— Питер Блейк.

— С какой целью вы завербовались на судно «Дублон» компании «Ройтон и Бриксвит»? — продолжил допрос судья.

— Им требовался капитан, сэр Харрис.

— Почему вам было оказано такое доверие? Вы раньше сталкивались с кем-то из упомянутых джентльменов-арматоров?

— Нет, сэр. Просто им требовался капитан, и мои рекомендательные письма их устроили.

— Кого из пиратов вы знаете лично? — снова вступил в разговор Модифорд.

— Никого, сэр! Бог уберёг меня от знакомства с морскими разбойниками, — нервно сжал пальцы Питер.