Тёмный прилив. Часть II: Руины

Лицо Кипа исказилось от неприязни:

— Снова дело в знаке. Вы напали на юужань-вонгов и прикончили их, и это было единственной возможностью добиться успеха. — Он взял себя в руки и уже более спокойным тоном продолжил: — Так или иначе, нас ждут другие, там, внизу, в аудитории. Что мне передать им, мастер?

Люк прикрыл глаза на мгновение, потом все же кивнул:

— Скажи им, что я рад, тому как быстро они собрались. Я хочу, чтобы они отдохнули. Пускай проведут этот вечер в медитации и полном единении с Силой. Их мнение будет выслушано и должным образом воспринято. Завтра мы встретимся и поговорим.

— Завтра? Пусть будет так, мастер, — подчинился Кип. Он слегка поклонился, затем резко развернулся и покинул зал для тренировок. Люк заметил, что Корран наблюдал за его уходом в нервном напряжении, крепко сжимая меч и поглаживая пальцем кнопку активации. Мара вообще не смотрела на Кипа, но волны ярости, исходившие от нее, чувствовались даже на расстоянии.

— Я знаю, он тебя немного раздражает... — начал Люк.

Корран повернулся на голос:

— Раздражает? Либо я хорошо скрываю чувства, либо вы слишком снисходительны ко мне, учитель. Имей я хоть какие-нибудь способности к телекинезу, я, не колеблясь, придушил бы Кипа его же плащом.

— Корран! — Мара грозно посмотрела на него.

— Прости. Это, конечно, было бы немного не похоже на меня...

— На тебя не похоже быть таким тривиальным. — Мара сощурила зеленые глаза. — Надо действовать утонченнее. Найти частично заблокированную артерию в его мозгу и слегка ее сдавить. Раз — и его нет.

Корран рассмеялся:

— Теперь я действительно сожалею, что не могу применить телекинез.

— Прекратите, вы оба, — оборвал их Люк. — Ваши шуточки не решат проблемы с Кипом и его единомышленниками. Они все выросли в постимперскую эпоху. Они всегда мечтали стать настоящими джедаями — уничтожать зло в любых его проявлениях. Все, что я делал в ходе войны с Империей... Все, что мне пришлось делать на этой войне, они считают примером того, как надо поступать с любым злом. Удар светового меча для них — акт высшей справедливости. Возможно, они более мудры, чем я описал, но, по их мнению, неподвластные Силе юужань-вонги лишают нас любой альтернативы мечу.

Джедай-кореллианин стер последние капли пота с бороды.

— Похоже, убив двух вонгов на Биммиеле, я не очень-то помог доказать правильность обратного подхода.

— У тебя не было выбора, Корран. Ты был слишком близок к гибели на Биммиеле. — Люк тяжко вздохнул. — А соратники Кипа урока из твоих действий не извлекли. Ты был ранен — а они посчитали, что просто слаб. Они не замечают, насколько на самом деле опасны юужань-вонги. Пока последователи Кипа думают, что они лучше тебя, они будут верить в собственную непобедимость. Раз уж ты смог прикончить вонга, то чего стоит им?

Мара кивнула:

— И Энакин в какой-то мере тоже подсобил: увидев, как он косит толпами этих чужаков, многие стали недооценивать юужань-вонгов. На Дантуине мы извлекли жестокий урок: юужань-вонги больше беспокоятся о выполнении долга, чем о смерти. Те джедаи, которые обычно привыкли запугивать врагов, чтобы добиться победы, сами могут до икоты испугаться противника, который не боится умереть.

Люк сжал пальцами виски.

— Вот это-то больше всего меня и беспокоит: страх, боль, зависть, презрение. Все это ведет на темную сторону.

— Да, учитель... Но нам надо смотреть на вещи более реально. — Корран прикрепил меч к поясу. — Юужань-вонги чудовищны и беспощадны. Мы не можем почувствовать их через Силу. Это лишает нас многих преимуществ, на которые джедаи привыкли полагаться. Потеря основных своих способностей кого угодно напугает.

— Нет, Корран, ты ошибаешься. Быть джедаем — это значит сохранять нашу истинную сущность. А это не Сила, которой мы обладаем, и не оружие, которое мы носим. Я не переставал быть джедаем, даже когда попал в плен в силовой пузырь на Исаламире. Другие при помощи страха лишь отдаляют себя от истины. Мы все служим Силе, неважно, являются ли наши враги ее частью или нет.

Корран задумался на мгновение, затем кивнул:

— Я понял вашу мысль. Боюсь только, другие не поймут. Вполне нормальная реакция на страх — это использовать всю свою мощь, чтобы атаковать то, чего боишься больше всего.

— Или, — добавила Мара зловещим тоном, — пресмыкаться перед тем, чего боишься, чтобы оно тебя пощадило.

Люк нервно дернулся:

— Мне не понравилось, как ты это произнесла, Мара. — На Белкадане он видел множество существ, которые попали в рабство к юужань-вонгам, но он сомневался, чтобы кто-то из них воспринимал свое новое положение с удовольствием. И все же страх может заставить делать кучу иррациональных вещей. Но Люк не хотел рассматривать даже малейшую вероятность того, что им придется сражаться с существами, перебежавшими на сторону юужань-вонгов.

— Так или иначе Корран в чем-то прав. Кип назвал это сборище военным советом, а это значит, что они уже сейчас готовы бросаться на юужань-вонгов, сломя голову. — Люк провел рукой по вспотевшему лбу. — На самом деле миссия джедаев должна быть совсем другой. Мы отправимся в пограничные миры и поможем эвакуировать беззащитных. Мы начнем более тщательно координировать наши оборонительные действия. Дантуин послужил недобрым примером того, чем все может обернуться, но благодаря нам многим все-таки удалось спастись.

Мара окинула его взглядом.

— А как насчет разведывательных заданий? Того, чем ты занимался на Белкадане. Мы извлекли из этого немало пользы, узнали многое о враге. Корран и Ганнер тоже раскопали кучу полезного во время путешествия по Биммиелю, в том числе привезли образцы вражеских биотехнологий и мумифицированного юужань-вонга. Чем больше информации мы сможем собрать о врагах, тем больше у нас шансов их победить.

— Я согласен с тобой, но в Галактике несколько сотен миров — потенциальных мишеней для атаки — и всего лишь сотни джедаев. Как ты предлагаешь мне их рассредоточить?

Корран кивнул:

— Да, и не забывайте про политику. Если вонги завоюют планету, на которой не будет ни одного джедая, всю вину за провал возложат на нас. Опять же, если на планете будет слишком мало джедаев, чтобы их остановить, мы снова окажемся в проигрыше. Я не предлагаю оставить все как есть и ничего не предпринимать, но мы просто обязаны принять к сведению тот факт, что никогда не сможем угодить тем, кому мы не в состоянии помочь.

С другой стороны, предложение Мары сопряжено с немалым риском: единственное место, где мы гарантированно обнаружим юужань-вонгов, — это уже покоренные ими планеты. Будет непросто проникнуть туда и остаться невредимыми.

— Для нас уже не осталось ничего простого. — Мастер-джедай протянул ладонь и взял Мару за руку. — На данный момент мы должны лишь убедиться, что джедаи делают все возможное, чтобы исполнить свой долг перед Галактикой. И критика со стороны меня тревожит намного меньше, чем возможность того, что провалы наших миссий повлекут за собой внутренний раскол Ордена. Если это произойдет, юужань-вонгам уже ничто не помешает пройтись по планетам победным маршем.

Глава 3

Возвращение в родные комнаты, где прошло все его детство на Корусанте, показалось Джейсену Соло немного странным. Он мог бы сказать, что да, он вырос здесь, но он знал, что это на самом деле далеко от истины. Большую часть жизни он вместе с родителями путешествовал по Новой Республике, а потом отправился учиться в Академию джедаев.

Место, куда он вернулся, не сильно отличалось от того, каким оно ему запомнилось. Его собственная комната находилась вниз по коридору; чтобы попасть в покои к родителям, надо было подняться вверх по лестнице. Фамильный дроид C-3PO по-прежнему бесцельно слонялся из комнаты в комнату, охая и ахая, сетуя на судьбу, и только на секунду остановился, чтобы заявить, как он счастлив снова видеть господина Джейсена. Хотя выходки золотистого дроида временами раздражали, без него нельзя было представить это место, но по какой-то причине даже этот факт немного выводил Джейсона из равновесия.

Энакин, его младший брат, устроился у транспаристального обзорного окна, вглядываясь в бесконечные потоки спидеров, вычерчивающих яркие линии в корусантском небе. Джейсен практически не чувствовал брата через Силу, как будто их разделяло расстояние в континенты. На лице Энакина читалось мрачное предчувствие, и это было единственное, что мог уловить от него Джейсен сквозь Силу.

Джейна, его сестра-близнец, наоборот, вся светилась, излучая волны положительных эмоций. На ее лице сияла улыбка, темные глаза ярко блестели, да и не удивительно, ведь она испытывала неподдельный восторг от того, что ее наконец взяли в Эскадрилью Изгой. Её воодушевление было столь заразительно, что даже Джейсен сумел выдавить из себя улыбку. Как близнецы, они были очень близки друг к другу, всегда делили между собой все радости и печали, но сейчас то, как Джейна светилась от счастья, невероятно удивляло брата.

И, надо сказать, приятно удивляло.

Только Джейсен ступил на порог комнаты, как сестра бросилась к нему, и он крепко сжал ее в объятиях.

— Я скучал по тебе, сестренка. В Эскадрилье тебя загрузили дела, да?

Джейна нежно поцеловала братика в щеку.

— Ага. Мы набираем новых пилотов в Эскадрилью, и я помогаю проверять их на профпригодность. Отслеживаю их эмоции, когда мы показываем им записи с юужань-вонгскими кораллами. Самых трусливых мы отсеиваем.

Джейсен улыбнулся.

— Джедайские навыки очень кстати в таких делах.

— Безусловно, но вот что просто поразительно: мы проводим тесты, собеседования, причем каждый делает это самостоятельно, отдельно от других, а затем сравниваем полученные результаты. Ведж Антиллес и Тико Селчу занимаются тем же, чем и я, но, хотя они и не могут использовать Силу, результаты наших исследований в точности совпадают, и независимо друг от друга мы ставим оценку «не годен» одним и тем же пилотам. Годы боевого опыта служат им так же, как мне — Сила.

Энакин хмыкнул:

— Не уверен, что годы опыта смогут заставить левитировать большие камушки.

Джейна вперилась в него строгим взглядом старшей сестры:

— Ты понял, что я имела в виду.

Джейсен обошёл сестру и с облегчением опустился в мягкое желто-коричневое кресло.

— Опыт — такая вещь, которая не помешает любому, в том числе и джедаю. Надо уметь учиться и не повторять собственных ошибок.

Энакин кивнул, потом продолжил разглядывать картину, открывающуюся за окном.

— Хорошо, что некоторые ошибки нельзя повторить.

Его сестра вздохнула и заговорила:

— Энакин, сколько раз тебе говорить, не твоя вина, что...

Энакин поднял руку, останавливая ее. Для этого он не воспользовался Силой, однако Джейсен почувствовал, что именно так он бы и поступил, если бы сестричка не оборвала начатую фразу.

— Все без конца твердят об этом, и где-то в глубине души я тоже это понимаю. То, что меня никто не упрекает в случившемся, не освобождает меня от ответственности за мои поступки. Может, я и не убивал его, но наверняка я мог бы предпринять что-то, чтобы его спасти.

Джейна покачала головой:

— Этого мы уже никогда не узнаем.

Энакин отвернулся и сумел-таки согнать с лица затравленное выражение.

— Если ты права, Джейна, то я обречен. Мне нужно верить, что такая возможность была и что если подобная ситуация повторится, я смогу...

Джейсен чуть приподнялся с кресла.

— Подобная ситуация уже была, Энакин. И ты спас Мару.

— Конечно, если не считать того, что вам с дядей Люком потом пришлось спасать нас обоих. И не думай, что я такой неблагодарный, я очень признателен вам за все. — Уголок его рта стал заметно подергиваться. — Вы дали мне возможность хотя бы наполовину приблизиться к ответу на мучающий меня вопрос. Мне осталось, лишь найти его вторую половину.

Джейсен кивнул. От него не ускользнуло, что Энакин ни разу не упомянул имени Чубакки. Смерть вуки стала болезненным ударом для них, для всех троих. Он всегда был частью их жизни, и, теперь они вдруг осознали, насколько тесно они на самом деле были с ним связаны. Его гибель открыла в их душах зияющую рану, и что касается Джейсена, то у него эта рана даже не начала заживать.

Все трое некоторое время сидели в полном молчании, углубившись в себя. Энакин вновь вглядывался в окно. Он устремил взгляд как можно дальше, сфокусировшись просто на какой-то точке, не рассматривая ничего конкретного. Джейна пересела поближе к Джейсену, желая найти утешение в его обществе, и он мог отчетливо ощущать через Силу, как она прокручивает в памяти воспоминания о погибшем друге. Что касается его самого, то в его памяти всплывали воспоминания о мягкой шерсти Чубакки, его ласковых, но сильных лапах, его чувстве юмора и его безграничном терпении по отношению к трем человеческим детенышам, наделенным Силой.

— Эй, тут такая тишина...

Джейсен бросил взгляд в сторону лестницы и увидел стоящего там человека. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он осознал, что это его отец. В основном по легкоузнаваемому голосу, так как внешне отец сильно изменился. Одежда висела на нем, как на вешалке, он исхудал, кожа побледнела, а лицо осунулось. Его волосы беспорядочно торчали во все стороны, и Джейсену подумалось, что он не стригся и не причесывался с тех пор, как они виделись в последний раз. Длина и взлохмаченность волос скрывала большую часть седины, но вот в некоторых местах, в частности на висках, она проступала особенно отчетливо.

Долгая разлука с семьей очень сильно изменила Хана Соло, это отразилось даже в той реплике, которую он только что выдал. Джейсен уже слышал все это сотни раз: отец приходил домой и, желая снять напряжение, произносил: «Эй, тут такая тишина. Никто не умер, а?»

«Папа, раз ты не способен это произнести, значит, все действительно очень плохо».

Джейсен приподнялся с кресла:

— Рад тебя видеть, пап. Когда я получил сообщение от C-3PO, то сразу же рванул сюда.

— Конечно. Я уверен, что так и было. — Он доверительно кивнул сыну и начал спускаться по ступенькам. — Золотник, ты еще не предложил им что-нибудь выпить?

Протокольный дроид отозвался мгновенно:

— Но, хозяин Соло, ведь обычаи в этом доме...

— Какие обычаи? Они же мои дети. — Хан улыбнулся. — Так что вы, ребята, будете?

Джейна отрицательно мотнула головой:

— Ничего. Мне и так хорошо.

— Джейсен, но ты-то наверняка что-нибудь выпьешь? — Хан повернулся к протокольному дроиду. — Пожалуй, принеси-ка...

— Все в порядке, пап. Я тоже ничего не хочу.

Хан нахмурился:

— Эй, я не хочу пить в гордом одиночестве.

Энакин движением руки отмахнулся от предложения отца, даже не оторвав взгляда от панорамы за окном.

Старший Соло пожал плечами, причем сделал это так неловко, натянуто, неуклюже, как будто его суставы требовали смазки.

— Ну ладно, я подожду другого раза.

Джейна пристально посмотрела на отца:

— В сообщении ты просил приехать срочно. Что стряслось?

Хан задержал дыхание, потом тяжело вздохнул. Он присел на стул и жестом показал Джейсену, чтобы тот тоже садился. Он пригласил и Энакина присесть, но тот смотрел в другую сторону и не видел его жеста.

Хан несколько мгновений ждал реакции Энакина, но потом решил не дергать его, уперся локтями в колени и выдавил из себя первые слова:

— Послушайте, я не знаю даже с чего начать. Это так сложно... — Он нервно перебирал руками и смотрел прямо на свои ладони. — Потеря Чуи...

Он замолк и судорожно сглотнул.

— Все в порядке, пап, мы понимаем. — Джейна открыто улыбнулась, глядя ему в глаза. — Мы тоже любили Чуи.

Хан нервно обхватил лицо руками:

— Потеря Чуи заставила меня задуматься о тех, кого еще я могу потерять. Эта мысль заставила меня трястись так, как никогда прежде. Я хочу сказать, что я, Хан Соло... испугался.