Репортаж из петли (сборник)

Гарвин знал о спине Ллойда – это верно. Каждый в округе знал о его спине. Она была славой Рида, его боевым знаменем. Он когда-то служил стрелком на «Б-17» и однажды выпрыгнул с парашютом из горящего самолета. Его спина была единственным источником дохода Ллойда. Он получал инвалидную пенсию.

– Я не хотел тебя обидеть, Ллойд.

Гарвин на миг закрыл глаза и попытался что-нибудь придумать.

– Может быть, ты выкопаешь яму под ногой, и я смогу ее вытащить?

– Точно! Сейчас попробую!

Рид двумя руками начал копать ил около лодыжки. Один раз он задел ногу, и Гарвин сжался от боли.

– Прости, Рэй…

Он продолжал разбрасывать плотную грязь. Гарвин посмотрел направо и увидел, что ялик теперь на воде, хотя минутой раньше лежал на берегу.

– Начинается прилив, – вскричал он. – Я должен выбраться отсюда.

– Прилив?

Рид перестал копать и обернулся. Он осмотрел протоку, и на его лице промелькнуло странное выражение.

– При северо-восточном ветре вода поднимается на одиннадцать футов…

– Ради небес, Ллойд, заткнись и займись делом!

Рид молча подполз к Гарвину и снова начал копать. Немного погодя Ллойд остановился.

– Рэй…

Он нервно прочистил горло.

– Под твоей ногой что-то твердое. Старая балка или сломанная опора. Железка прижала тебя прямо к ней.

Через непрерывную пульсацию боли к Гарвину пробилась внезапная струя липкого страха. Он приподнялся на локтях и, увязая в грязи руками, встал на колени. Движения вызвали мучительную боль, но теперь он, по крайней мере, был выше уровня воды, которая уже плескалась в нескольких дюймах справа.

– Что? Что нам делать? – закричал Ллойд.

«Если нельзя вылезти из-под нее, то надо поднять…»

– Мы должны поднять эту штуку.

Рэй перевел взгляд на откос. Мысли метались в поисках выхода. За откосом виднелась крыша машины Ллойда. Это была сила. Оставалось каким-то образом перенести эту силу в протоку.

Он осмотрел пристань. Настил рухнул в тех местах, где провалились швеллера, но боковые перекладины казались целыми, а над ними крепилась поперечная балка.

– Ллойд, надо перекинуть веревку через эту перекладину. Привяжи один конец к машине, а другой мы просунем под швеллером. Нам ведь и надо поднять его только на несколько дюймов.

– А где веревка?

– Веревка?

Гарвин быстро осмотрелся. Он потянулся влево и ударился о нос ялика.

– Тут есть какая-то. Я думаю, не слишком ветхая.

Рид перебил его:

– Здесь не больше двадцати-тридцати футов, Рэй. А нам надо, по крайней мере, около сотни, чтобы зацепить за машину.

Гарвин посмотрел на веревку. Ллойд снова был прав. Веревки не хватит. Он оттолкнул от себя ялик и с надеждой спросил:

– Может быть, в машине? У тебя нет ничего в машине?

Рид пожал плечами и покачал головой. В багажнике машины Гарвина лежала новая бухта полудюймовой пеньковой веревки. Но они приехали сюда на машине Рида. Ни одной веревки на причале и в новом доме. Недавно он купил отличный нейлоновый трос для якоря, но оставил его в прицепе, а тот стоял в гараже городского дома.

Он почувствовал холод у колен и посмотрел вниз. Вода в протоке быстро прибывала. Рид сказал, одиннадцать футов. Одиннадцать футов за шесть с половиной часов. Почти фут за полчаса. А какое расстояние от колен человека до его носа? Около четырех футов? Значит, осталось где-то два с половиной часа, если он не вытащит ногу из-под стального швеллера.

– Ллойд…

– Ты что-нибудь придумал?

Гарвин повернул голову и посмотрел ему в глаза.

– Поезжай и привези помощь. Двое здоровых парней поднимут конец этой штуки, и я вытащу ногу.

Рид поднялся и кивнул.

– Наверное, ты прав. До города всего пять или шесть миль. Может быть, я найду Тома Формана. У него спина и руки, как у гориллы. А если еще будет и Джулиус…

– Ллойд, – тихо произнес Гарвин, вытирая ладонью лоб. – Ллойд, моя нога горит как в адском пламени. Вода прибывает. Я прошу тебя, поезжай. Поезжай.

– Да, конечно.

Рид начал подниматься по откосу протоки. Не доходя до обрыва, он обернулся.

– Я хотел сказать, чтобы ты меня подождал, а потом вдруг понял, что это будет вроде злой шутки, правда?

Он похлопал себя по карману рубашки.

– Да! У тебя есть сигареты? Если хочешь, я оставлю свои.

Гарвин проверил внутренний карман. Сигареты были там, но когда он упал, они намокли.

– Хорошо, давай и иди.

Рид вернулся, отдал пачку и коробку спичек.

– Я приеду за тобой, Рэй. Ты только… не переживай, ладно?

– Я буду в порядке.

Рид снова полез на откос, но Гарвин окликнул его.

– Ллойд, ты тоже не волнуйся. В любом случае никто, кроме тебя, не знает, что меня здесь придавило.

Он замолчал, внезапно пожалев о сказанном. Рид взглянул на него, потом повернулся, вскарабкался на откос и исчез. Дверь машины захлопнулась, мотор взревел, и машина умчалась. Вскоре ее урчание затихло. И тогда опустилась тишина. Постепенно, словно, чувства обрели остроту бритвы, Гарвин начал осознавать звуки ветра. Одинокий и беспокойный бродяга-ветер, пробираясь по кронам дубов на откосе, свистел и шептал о чем-то в болотной траве. Чувство абсолютной заброшенности крепкой хваткой сжало сердце.

Он подумал о Ллойде. Если бы ему пришлось выбирать, кому доверить жизнь, Ллойд оказался бы в конце списка. Хотя откуда у него такая предвзятость? Они вместе выросли, знали друг друга с детства. И все же последняя фраза оставила странное впечатление, породив какие-то сомнения. А друзьям полагалось бы верить. Но можно ли их отношения считать дружбой? Или это просто старое знакомство?

Он взглянул вниз. Вода поднялась выше колен. Раненая нога исчезла под водой. Он поднял руку и первый раз посмотрел на часы. Стрелки показывали 11.15. Мэри сейчас в церкви вместе с сестрой Элеонорой. Ллойду придется потратить десять-пятнадцать минут на дорогу. Потом надо прибавить еще минут двадцать на обратный путь…

Где-то у протоки закудахтала болотная курочка, и другая отозвалась ей у реки. Прекрасное время для охоты. Вода начинала заливать болото. Но знакомые звуки лишь увеличили чувство одиночества. Даже сильная боль в лодыжке, пульсировавшая с каждым ударом сердца, не могла отогнать мысли о… О чем?

Нет, это только вопрос времени. Через несколько минут Ллойд вернется с помощью. Его отвезут в госпиталь и там позаботятся о ноге. Ему поставят гипс, дадут костыли…

Он снова посмотрел на часы. Большая стрелка переместилась вниз. 11.30. Гарвин опустил руку. Пальцы коснулись воды. Он приподнял голову, пытаясь услышать чтонибудь, кроме плеска воды и порывов ветра.

Ничего.

Он поднял глаза к небу. Под высоким серым облаком в воздухе парила чайка, медленно продвигаясь вперед и дожидаясь порыва ветра, чтобы стремительно помчаться вверх. Гарвин переместил вес, пытаясь приподнять здоровую ногу, но движение принесло волну боли, Оставалось совсем немного. Ллойд отсутствовал уже полчаса.

Рэй поправил испачканную в грязи куртку и застегнул ее на все пуговицы. Но холод от воды все равно пробирался в тело. Как это похоже на Ллойда. Он никогда не приходит вовремя. Абсолютно ненадежный человек. Рид так и не женился, а на работе его редко держали больше шести месяцев. Он жил беззаботно, работал небрежно, ни о чем не тревожился, ничего не искал. Короче говоря, он жил одним днем.

«Черт возьми! Неужели он не понимает, каково мне теперь!» Лицо Гарвина напряглось. «А действительно ли Ллойд такой простак, каким кажется? Может быть, он что-то скрывает? Скрывает годами?» Ему вспомнился случай, который произошел несколько недель назад. Ллойд заглянул в его контору, и в это время пришла Мэри. Они тогда только что купили участок земли и обсуждали планы постройки нового дома.

Гарвину вспомнилось, что Ллойд тихо сидел на уголке стола и внимательно слушал возбужденный голос Мэри, пока она болтала о материалах, красках и природе. А потом они рассчитывали затраты на установку монорельса для спуска лодки… Но как он смотрел на Мэри, когда она уходила. Ллойд перевел взгляд на Гарвина, и в его глазах промелькнула странная тоска.

– Тебе повезло, Рэй. Если бы ты только знал, как тебе чертовски повезло. Хорошая жена, хорошая работа, новый дом и деньги в банке. Даже время тебя пощадило.

Когда он снова посмотрел на Рэя, его слова прозвучали горько и зло:

– Как я завидую тебе, парень!

Но вскоре его печаль рассеялась, и он снова вошел в свою роль.

– Ладно, хватит ныть. Сегодня вечером нас ждет форель! В это время она сама прыгает в лодку!

Были ли его слова случайными? Или причина в Мэри? Ллойд ухаживал за ней два последних года, когда они учились в школе. Возможно, в тот момент к нему пришли воспоминания, которые время от времени настигают каждого мужчину, и не исключено, что он мог бы…

До этой секунды Гарвину никогда не приходило в голову такое. Он снова посмотрел на часы. Ллойд отсутствовал сорок пять минут. Вода в протоке поднималась с удивительной быстротой. Она достигла верхней части бедер. Что же с ним могло произойти? Лопнуло колесо или кончился бензин?

Но ему оставалось только ждать. Гарвин попытался отвлечь себя мыслями о новой пристани.

Около полудня вода поднялась до поясницы, и он сказал себе то, в чем прежде боялся признаться.

– Ллойд не вернется. Он бросил меня здесь на верную смерть…

И тогда все стало потрясающе логичным. У Ллойда появилась непредсказуемая и почти сказочная возможность. Немного удачи, и он займет место Рэя Гарвина. Он возьмет его любимую женщину, его состояние, его судьбу. Он начнет там, где остановился Гарвин. Бегун принимает эстафету и мчится дальше, наследуя все преимущество, созданное до этого момента.

К тому же он нравился Мэри. Впрочем, Ллойд Рид нравился всем. Но Мэри и Ллойд встречались в юности, поэтому вполне возможно, что после смерти Гарвина старая любовь затеплится снова. Мэри не такая женщина, чтобы жить в одиночестве. После положенного срока и мягкой настойчивости Ллойда…

Гарвин со злостью ударил кулаком по воде. Он задыхался в тисках безысходности. Черт с ней, со смертью. Но как предупредить Мэри? Как дать понять, что это был не просто несчастный случай?

А, может, не все так плохо? Вдруг с Ллойдом чтонибудь случилось?

Часы показывали десять минут первого. Вода поднялась выше пояса. Еще полтора часа, и даже если Ллойд вернется с помощью, ему будет все равно.

Он взял сигарету из пачки Рида. Руки дрожали, пачка упала в воду. Он следил, как ее уносит прилив. У его тела кружились маленькие водовороты. Рэй прикурил сигарету и швырнул коробок в уплывавшую пачку.

«Ладно, пусть будет так.» Гарвин сделал глубокую затяжку и посмотрел на клочья дыма, уносимые ветром. Последняя сигарета осужденного на смерть. «Что ты теперь делаешь, Ллойд Рид? Сейчас? В эту минуту? Смотришь на часы или следишь за приливом и ждешь? Неужели?»

А сколько дел остались незаконченными. Гарвину было тридцать шесть. Он много работал и преуспел. Он не был скуп и не был расточителен, И вот теперь, когда все так хорошо устроилось, он пойман, как зверь, и его последние мгновения уходят…

Рэй задохнулся. Сигарета выпала из губ. Как зверь? Он быстро взглянул на воду, которая дошла уже до ребер, потянулся назад и дотронулся до холодного тяжелого швеллера, лежавшего нак ноге. Гарвин выпрямился и достал из кармана нож. Он осмотрел длинное лезвие и сложил его. Животное отгрызает ногу, попавшую в капкан. А человек… Может ли человек отрезать собственную ногу?

Отгоняя от себя эту мысль, он быстро сунул нож в карман. Еще есть время. Взгляд перешел на часы. 12.40. Ллойд уехал полтора часа назад. И он уже не вернется. «Если бы я посмотрел на него внимательно, я бы это понял. Это было в его глазах. Быть может, Мэри заметит…»

Вода поднялась до груди. Через час она дойдет до подбородка. Рэй изо всех сил напрягся и потянул придавленную ногу. Он снова достал нож. Это был единственный способ. Альтернатива – смерть.

Гарвин посмотрел на берег, отслеживая линию обрыва в направлении дома. Крыши не видно, но он там, под дубами-близнецами у поворота протоки. Оттуда открывался вид на широкий болотистый берег и далекое голубое море. Были ночи, тихие безветренные ночи, когда он сидел у протоки, слушая плеск рыб и слабый отдаленный грохот прибоя в устье пролива.

«Посмотрим, может ли человек с одной ногой наслаждаться всем этим. Мертвый точно ничего уже не видит и не слышит.»

Внезапно Гарвин застыл, приподняв и вытянув подбородок. Послышалось или действительно звук мотора? Вот, снова! Нет, это лодка – у двигателя высокий звук. Ветер принес его с реки. Только глупец может отправиться на рыбалку при северо-восточном ветре. Боже, он удаляется…

Пульс и дыхание успокоились. Чувство безнадежности вернулось. Лодка уходила по реке в четверти мили отсюда. Ветер донес последний дрожащий звук, а затем наступила тишина, которая заполнила весь мир. Лодка ушла, надежда ушла. Он понял это и поднял нож из воды.

«А я смогу? Может быть, это так больно, что я потеряю сознание?»

Он открыл лезвие и попробовал его большим пальцем. Лезвие было острым.

– Если бы мне удалось сделать это под швеллером – там, где сломанная кость…

Пойдет кровь. Много крови. Он подумал об акуле, которую поймал прошлым летом в миле от этого места. Она оказалась около восьми футов длиной. А что если кровь привлечет акул? Хотя в это время года их, кажется, здесь нет, а возможно, они вообще не нападают на людей.

Он согнулся и дотронулся до придавленной ноги. Лодыжка распухла, боль превратилась в тупую пульсацию, но прикосновение пальцев вернуло ей силу.

– Ничего, – прошептал он, – терпеть можно, Нельзя останавливаться! Никто не придет, чтобы помочь тебе… А прилив ждать не будет!

Он осмотрелся. Взгляд пробежал по настилу пристани, перешел на нож в руке, и на его лице появилась странная улыбка. Прилив. Прилив! Вода поднимается все выше… Он закрыл лицо руками и захохотал.

Темная вода струилась мимо пристани, закручиваясь в водовороты у вбитых в дно опор. Ветер принес посторонний звук. Мелькая среди деревьев, по дороге промчалась машина. За рулем сидел Тим Форман, рядом жался Ллойд Рид. Его голова была забинтована. На заднем сидении покачивались доктор Сандерс и Джулиус Мейсон.

Машину подогнали вплотную к берегу. Четыре дверцы открылись, и люди побежали к пристани. Рид первым прыгнул на рухнувший настил. Он резко остановился, взгляд быстро пронесся по берегам протоки. Никого. Только сломанная пристань и вода.

– Слишком поздно! Я это знал!

– Где он? – закричал Форман.