Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты спал на ковре. И под ковром.
— Здорово.
— Ты вчера очень много говорил про то, что не можешь отыскать свой дом.
Я вчера много говорил? Я, казалось, вообще ни разу рта не открыл.
— Хочешь, я помогу тебе его отыскать?
— Нет. Сам справлюсь.
— Ладно. Чай будешь?
— Буду, — сказал я, лег на пол, укрылся ковром и снова заснул.
На следующее утро у Лизы был отгул, и мы пошли искать мой дом.
«Сегодня был неприятный такой случай. Не знаю, стоит ли его описывать в дневниках для потомков, но я же решил быть абсолютно честным. Искренность — мое кредо. Когда разбогатею и у меня будет свой дворянский герб, там будет что-то про искренность и кредо. Мне нравится, как эти слова звучат. Так вот, о чем я?
Рядовый Геннадий Шильц украл козу у местных аборигенов. Я единственный видел, как он тащил идиотскую козу, закрутив ей голову каким-то полотенцем, чтобы не бекала. За такие дела у нас строго, недавно вышла армейская разнарядка по работе с населением и методички по лояльности. И местные смуглые о ней уже знают отлично.
Короче, они пришли жаловаться полковнику Кандерсу. Тому плевать на козу, на местных, вообще на весь этот беспредел, но служба есть служба, и он собрал нас на плацу и велел до вечера сообщить, кто украл сраную козу, и наказать этого человека.
Шильц видел, что я его видел. После ужина, перед последним построением, он отвел меня за столовый тент и попросил не говорить полковнику. Просто очень хотелось есть, а в регионе Шильца обожают козлятину, и у этих в бурнусах полно коз, а кормят в армии плохо, а у Шильца был день рождения, а теперь его оштрафуют и отправят домой, не выплатив контрактные. И он больше никогда не будет воровать коз.
Я поздравил его с днем рождения и ушел. На следующий день Шильц покинул расположение и отправился на родину, в свою жуткую дыру, где козлов едят. Я не считаю свой поступок каким-то праведным, но считаю, что сделал все верно.
Накосячил — отвечай. Порядок должен быть. Вы можете сказать, что в армии важно боевое братство, но мы ни в одном бою пока не были, только мелкие перестрелки, а коз воровать нельзя, и за поступки свои надо держать ответ. Правильно?»
ПРОПОВЕДНИК
Прошла неделя поисков. Мы с Лизой обошли, наверное, тысячу домов. Иногда я заходил в те, которые показались мне знакомыми. Я больше не врывался, не вел себя безумно. Лиза нашла мне где-то неплохой костюм — кажется, он принадлежал раньше ее отцу, — и мы ходили, представляясь молодой парой, которая хочет купить дом и интересуется, не собираются ли хозяева продавать. Безуспешно.
Пока Лиза забалтывала хозяев, я всматривался в обстановку. Брал в руки статуэтки, перелистывал книги в шкафах, украдкой трогал блюдца в серванте. У нас была теория, что мне помогут вспомнить дом тактильные ощущения. Лиза периодически звала обратиться к доктору-мнемологу, но я отказывался. Я должен пробовать сам.
Много всяких домов перевидал. Большие, маленькие, коттеджи и бытовки, в три этажа и даже в четыре, с разноцветными крышами. Одни были страшные, другие уютные, но никогда не было моего. Где-то жили счастливо, где-то невесело умирали, бегали дети, опять же не мои. Какие-то другие матери ждали каких-то других сыновей.
На закате, когда сквозь мачты паровых поршней, шпили пневмопочт и темные облака блестел закат, мы уже шли домой.
— Смотри, какой красивый. Клен во дворе, черепица веселая. Постучим?
— Точно не мой, — сказал я, бросив взгляд на дом. — Даже не екает ничего. Пойдем к тебе, пожалуйста? Мне кажется, ты устала.
— Да, давай уже домой, — сказала Лиза и зевнула.
Домой…
Вечером мы пили чай ее доме. Лиза читала газету, а я в сотый раз разложил на круглом обеденном столе мои скудные вещи из вещмешка. Карандаши, ИПКЗ, кролик в бумажке, жевательный табак, всякую дребедень.
Лиза посмотрела на мои вещи и нахмурила брови. Кажется, о чем-то задумалась.
— Ты не слышал про такую секту…
— Какую?
— Секта Механического Кролика.
— Впервые слышу.
— Просто увидела и подумала. Они безумные абсолютно, правительство Государства их запретило. Вот, в газете, кстати, статья про это. Но там есть такие проповедники, которые прошлое видят. Правда, видят. Мне подруга рассказывала. Они ей помогли вспомнить, где она кольцо обручальное потеряла, — на этом месте Лиза погрустнела.
Я не понял почему.
— И что ты предлагаешь?
— Я знаю человека, который может рассказать, где найти парня, который сводит с проповедниками Механического Кролика. Они реально помогают.
— Где он живет? — спросил я.
НАПЕРСТКИ
А жил он в каком-то диком гадюшнике, под мостом, где скапливается гнилая вода, в тупике бывшего технического коридора. Там у знакомого Лиза была художественная мастерская. Знакомый жил там не потому, что у него не было денег на жилье. Он жил там ради эстетических и моральных принципов. Конченый какой-то черт патлатый.
Так или иначе, но он дал нам адрес другого черта, а тот дал адрес какого-то пугливого чиновника из муниципалитета, который за сто марок написал нам адрес, где по четвергам, но не любым, можно найти проповедника Механического Кролика. Там будет привратник, который посмотрит на вас и без слов поймет, подходите вы проповеднику или нет. Но если привратник будет молчать дольше десяти секунд, то бегите и забудьте этот адрес.
Это чиновник шептал мне в ухо, суетливо запихивая в карман бушлата бумажку с координатами проповедника. Когда я прощался с ним за руку, то ощутил, что ладонь чиновника абсолютно мокрая. Сто марок, конечно, деньги, но стоят ли такие волнения сраных ста марок?
Марки, конечно, дала Лиза.
— Я тебе все отдам, — сказал я глупо. — Выясню, кто я такой, устроюсь на работу, заработаю и отдам.
— Ладно.
— Хочешь, расписку напишу? — спросил я еще более глупо.
— И каким именем в ней подпишешься? — сказала Лиза.
Я замолчал.
— Не надо ничего отдавать, — сказала Лиза.
— Ну как же…
— Не надо, потом поймешь, — сказала Лиза загадочно, взяла меня под руку, и мы пошли по адресу, указанному в бумажке потного чиновника.
Сегодня как раз был четверг.
Когда мы подошли к унылому зданию, похожему на выгоревший и бесполезный склад с закопченными стенами, навстречу вышел высокий, абсолютно лысый человек в строгом костюме-тройке. Он увидел нас и жестом велел Лизе отойти, а меня поманил пальцем.
— Вы привратник? — спросил я.
Человек внимательно смотрел на меня и молчал. Девять, восемь, семь.
— Вы, наверное, хотите меня обыскать на предмет оружия? — спросил я.
Лысый человек хмыкнул, а я понял, что сказал какую-то глупость. Шесть, четыре, три. Привратник глядел бесстрастно. Казалось, он был готов мотнуть головой, я почти увидел, как на его шее начала сокращаться мышца. Два.
Привратник отошел от двери в сожженный склад и приглашающим жестом открыл ее передо мной.
Внутри было темно, на стенах висели барабаны, в которых торчали факелы. Я спустился в подвал по крутой лестнице — больше там идти было некуда. Внизу за столом-бочкой сидел молодой солдат в пустынной форме. Его лицо показалось мне странно знакомым. На шее солдата висели вериги из шестеренок.
— Узнал меня? — спросил проповедник. — Знаешь, как меня зовут?
— Не знаю. Я тебя впервые вижу.
— Очень смелое заявление для человека с амнезией.
— Мы знакомы?
— Мы служили вместе, — усмехнулся проповедник. — Ты даже видел однажды, как я оригинальным образом уволился из вооруженных сил Государства. Ты вроде не знал моего имени, а вот я твое знал.
— Да?!
Я схватил его за рукав бушлата, такого же, как у меня, только нового, и бешено затряс.
— Как меня зовут?
— Руки убери.
— Мы вместе служили! Ты должен знать, как меня зовут!
— Я знаю. Руки убери, я сказал.
— Скажи.
— Нет.
— Почему?!
— Право на информацию надо заслужить. Механический Кролик не любит халявщиков, бездельников и неудачников, — сказал проповедник и достал из кармана бушлата три наперстка.
— Мы будем играть в наперстки?
— Да. На очень крупные ставки. Выиграешь — узнаешь, кто ты такой. Могу даже лично до дома проводить. Проиграешь — ну, проиграешь.
— У меня нет денег, но я все отдам. Я готов подписать любые долговые обязательства, — сказал я. — У меня ничего нет, только этот бушлат, жевательный табак, карандаши и всякое дерьмо, но я отработаю.
— Ставка стоит миллион марок, и деньги вносятся на месте.
— Невозможно заработать миллион марок! — заорал я.
— А никто не говорил, что у нас заведение для нищих, — проповедник задумчиво почесал нос.
— У меня нет ничего, что я мог бы тебе предложить, — сказал я.
— Ошибаешься, — сказал проповедник. — У тебя есть девушка, которая пришла с тобой.
— Как я ее поставлю? — глупо спросил я.
— Очень просто. У тебя есть над ней эмоциональная власть. Мне этого, брат-солдат, достаточно. Достаточно твоего согласия, и мы будем играть. Давай, решайся. Проиграешь, пойдешь отсюда и все. Я тебя не съем.
— Я ставлю девушку, — сказал я.
На лбу выступил холодный пот.
— Лихо! Узнаю браваду стрелковой пехоты! — одобрил проповедник.
— Я служил в стрелковой пехоте?! — воскликнул я.
— Это тебе так, для затравки. Играем на три. Отгадаешь все три, и ставка твоя. Где шарик? — спросил проповедник.
Я наугад ткнул в левый наперсток. Шарик оказался там.
— Молодец, — одобрил проповедник. — Кручу, верчу. Где шарик?
В этот момент на стене с жалобным лязгом лопнула веревка, на которой держался барабан с факелом. Стало темнее. Проповедник махнул рукой — не отвлекайся. Я указал на левый наперсток. И снова угадал.
— Ты, верно, думаешь, мы тут шулеры. Но здесь все правда. Я не клею шарик на ноготь, не обманываю тебя. Выиграл, так выиграл. Это правда, — сказал проповедник. — Еще раз, и ты победитель. Ты давно был победителем? Победителей все любят, у победителей много денег и женщин. Если ты выиграешь, ты получишь не только информацию, но и печать Кролика. С ней ты никогда не потерпишь неудачу.
В этот момент рухнул еще один барабан, и стало совсем темно.
— Последний рывок, пехота. Ставка уже почти твоя. Где шарик? Ты почти ничем ни рискуешь, — сказал проповедник.
— Я ухожу, — сказал я.
— Ссыкло! Ты никогда не вернешься домой! — заорал проповедник. Его лицо исказилось, он брызгал слюнями. Последний факел подсвечивал его безумные черты.
Лиза ждала на улице.
— Удалось? — спросила она.
— Нет. Все кончено. Пойдем домой.
Когда я сказал «домой», она просияла.
Дома я в очередной раз развернул свои вещи. Табак, карандаши, дребедень, кролик в бумажке. Я раньше любил рисовать, судя по карандашам? Видимо, да. Я развернул бумажку, в которой был кролик, и стал машинально заштриховывать.
На бумаге проступила карта. Это был оазис в трех днях пути от Хайруталанских гор.
«Завтра атака».
КРОЛИК
Поделиться книгой: