Вредная девчонка в школе

Питер опустился на стул, лицо его покрылось красными пятнами. Надо же так опозориться!

– Мы тут не слепые, – добавил Уильям. – Не дай бог, увидим ещё раз твоё творчество в неположенном месте.

Затем рассматривали вопрос Гарри – того самого, что списывал на уроках арифметики. Уильям зачитал вслух письменный отзыв мистера Джонса: «Имею удовольствие доложить вам, что Гарри делает стремительные успехи. Ещё неделя, и он нагонит остальных. Поскольку у Гарри отпала причина списывать, предлагаю собранию больше не отсаживать его от остальных».

– Давайте уже вернём парту Гарри на место, – предложила одна из присяжных. – Ещё неделя наказания – это перебор.

– Нет, – твёрдо ответил Уильям. – Пока он отстаёт, он может вернуться к своей старой привычке. Гарри, потерпи ещё недельку.

Мальчик принял эту новость спокойно, зная, что всё равно станет отличником по арифметике.

– Ну а теперь – наша Вредная девчонка Элизабет Аллен, – объявил Уильям.

По залу прокатился смешок. Элизабет тоже рассмеялась. Действительно, что тут обидного?

– Нора, что скажешь? – спросил Уильям.

– Всё просто отлично, – доложила Нора. – Элизабет вела себя идеально. Никто не подгонял её из-под палки – она действовала по собственной инициативе.

– Спасибо, Нора. – Элизабет села на место.

Рита развернула исписанный лист бумаги:

– Вот отзыв от мисс Рейнджер. «Просто не нарадуюсь на Элизабет. Она всё схватывает на лету, легко обгоняет своих сверстников и с готовностью помогает отстающим. По сравнению с прошлой неделей – земля и небо!»

Рита оторвала взгляд от бумаги и улыбнулась Элизабет своей самой очаровательной улыбкой.

– Молодец, Элизабет, – сказала она. – Я тоже заметила в тебе большие перемены.

– Правда? – Элизабет было приятно, что Рите не всё равно. – Теперь ты видишь, что издержки воспитания тут ни при чём?

– Хорошо, значит, мы были несправедливы к твоим родителям, – признала Рита. – Но пойми, пожалуйста: иногда грубость и непослушание происходят именно от семьи.

– Возможно, – согласилась Элизабет. – Но скоро вы сможете познакомиться с моими родителями и сами увидите, какие они воспитанные.

– Значит, ты всё-таки решила остаться? – заулыбалась Рита. Ей нравилась эта девочка – за её смешные высказывания и за то, что она всё принимает близко к сердцу.

– Нет-нет, я не передумала, – спохватилась Элизабет. – Просто я вдруг поняла, что при плохом поведении вы меня ни за что не отпустите: вы будете держать меня тут насильно, чтобы продемонстрировать свою власть надо мной. А если я буду вести себя хорошо, ты ведь замолвишь за меня словечко перед мисс Белл и мисс Бест? Тогда родители приедут и заберут меня. Моя мама не станет держать меня там, где мне плохо.

Уильям с Ритой переглянулись. И как прикажете поступить с этой странной девочкой?

Присяжные громко зашептались, но так и не смогли прийти к общему мнению. Зал гудел. Рита призвала всех к порядку и обратилась к Элизабет:

– Если честно, мы не знаем, как быть. Такое в нашей школе впервые. Придётся просить совета у мисс Белл и мисс Бест.

На сцену поднялись обе директрисы, мистер Джонс тоже захотел присутствовать, и Рита принесла для них стулья. Вмешательство учителей в ход собрания было экстраординарным событием, что свидетельствовало о серьёзности положения.

– Давайте попробуем разобраться, – начала мисс Белл. – Но Элизабет может быть неприятно, что мы её тут обсуждаем. Элизабет, может, ты пока погуляешь?

– Да, конечно, – кивнула Элизабет. – Но, мисс Белл, я вас очень прошу… Я такое устрою, если вы не…

– Элизабет, дорогая, успокойся, – вовремя остановила её мисс Белл. Своей очередной дерзостью Элизабет могла восстановить детей против себя и всё испортить.

Покинув зал, Элизабет отправилась в музыкальный класс репетировать. А на собрании разгорелись жаркие споры. Как поступить с Элизабет? Было очень много желающих высказаться.

– Я бы её отпустила, – сказала одна девочка. – Она только воду мутит.

– А мы, учителя, хотим, чтобы она осталась, – настаивала мисс Белл. – Мы сможем помочь ей исправить характер.

– Она очень избалованная, – возразил Уильям. – Такие дети считают себя пупом земли и плохо приживаются в коллективе.

– Вы просто не понимаете! Элизабет – замечательный человек! – с жаром доказывала Джоан. – Я её единственный друг, уж я-то знаю. И ещё у неё доброе сердце. Мадемуазель так и сказала.

– Да, это правда, – послышался с задних рядов голос Мадемуазель. – Она хороший ребёнок. Умный, но о-о-очень упрямый.

Все рассмеялись. Это прозвучало о-о-очень по-французски!

– А по-моему, она нами манипулирует, – сказал Уильям. – Она может быть хорошей, когда ей хочется, а стоит погладить против шерсти, сразу выпускает коготочки. И ещё я не понимаю, как можно бросить Уайтлиф!

Споры не утихали. Больше всего детей задевало отношение Элизабет к Уайтлифу. Ведь это их школа, и они сами ею управляют! Мисс Белл, мисс Бест и мистер Джонс слушали и хитро переглядывались.

– Кажется, я знаю, как надо поступить, – позволила себе вмешаться мисс Белл. – А давайте скажем Элизабет, что она вольна ехать куда хочет. Ведь человека нельзя удержать насильно. Предлагаю оставить её в покое. Пусть живёт и наслаждается. Этим самым мы лишаем её повода лицемерить и строить из себя вредную девчонку. А на следующем собрании она объявит о своём окончательном решении.

– Кажется, я поняла, – оживилась Рита, и в глазах её заплясал хитрый огонёк. – Если ей хорошо и никто её не трогает, тогда какой смысл проситься домой?

– Вот именно, – кивнула мисс Белл. – Если Уайтлиф и впрямь столь хорош, как вы только что сказали, дорогие дети, – что, кстати, не может не радовать нас, учителей, – тогда всё произойдёт само собой и Элизабет никуда не уедет.

Одобрительный топот и смех в зале означал, что такая идея всем по душе. Получалось что-то вроде игры: нужно сказать Элизабет, что она может уехать, – ради того, чтобы она осталась! Главное – не дать ей ни малейшего повода почувствовать себя несчастной.

– А теперь позовите Элизабет, – объявила мисс Бест.

Глава 14

Чудесная неделя

Когда Нора привела Элизабет, девочке показалось, что все как-то странно смотрят на неё. Прямо как заговорщики.

– Итак. – Рита призвала всех к тишине. – Элизабет, мы всё обсудили, и вот наше решение. Если к концу четверти ты честно-пречестно скажешь, что тебе действительно тут не нравится, мисс Белл и мисс Бест попросят твоих родителей забрать тебя домой.

– Правда?! – Такого Элизабет не ожидала. – Вот здорово! Значит, осталось потерпеть совсем немножко? Только… получается, что мне больше не надо быть несносной?

По залу прокатился смех.

Элизабет озиралась, не понимая – а что тут смешного?

– На этом всё. – Рита стукнула судейским молоточком. – Теперь всё в твоих руках, если захочешь, родители тебя заберут.

– Конечно, захочу! Я сразу им скажу, что Уайтлиф мне не подходит, – уверенно произнесла Элизабет. – Спасибо, Рита. Обещаю, что теперь не буду грубить и безобразничать.

– Отлично, – кивнул Уильям. – Все наказания отменяются. Отбой в девять. Ты можешь ездить верхом, рисовать и заниматься музыкой.

Итак, Элизабет получила то, что хотела, и скоро вернётся домой! «Но я побуду тут ещё немножко. Дорепетирую с Ричардом. Поздравлю Джоан с днём рождения. Буду ездить верхом каждый день. И… О! Куплю пластинку с пьесой о море».

– Хотя бы полчетверти проведём вместе! – Джоан взяла Элизабет за руку, когда они выходили из зала.

– Да, я в твоём полном распоряжении, – рассмеялась Элизабет. – Но учти: потом я уеду. У меня дома своя лошадка и своя собака. Мама с папой больше никогда не отправят меня в школу.

Это была чудесная неделя! На следующий день Элизабет и Джоан отправились в деревню за сладостями и за пластинкой. Пластинки в продаже не оказалось, но владелец магазина пообещал заказать её и доставить прямо в школу.

В кондитерской Джоан купила шоколад, а Элизабет – ирисок. Потом она потащила Джоан на рынок, чтобы приобрести два пакетика семян латук-салата.

– Я помогу Джону и первый урожай латука подарю тебе, – пообещала она подруге.

– Тогда тебе придётся остаться и на следующую четверть, – рассмеялась Джоан. – Латук растёт медленно.

– О! – расстроилась Элизабет. – Ну ладно. Будешь сама за ним ухаживать. Хочешь ириску?

Было так здорово есть конфеты и болтать о всякой ерунде. При ходьбе в кармане весело шуршали семена латука.

После обеда двенадцать ребят под руководством тренера отправились на конную прогулку. Элизабет уже привыкла к своему пони и пустила его рысью, вдыхая ароматы раннего лета.

В тот же день для Элизабет пришла посылка с огромным шоколадным тортом от бабушки.

– Глядите, что у меня есть! – закричала она. – Вот мы объедимся вечером!

Нора удивлённо посмотрела на Элизабет.

– Просто земля и небо, – сказала она. – В смысле, что ты изменилась. Раньше ты не любила делиться.

– Не надо об этом, – смутилась Элизабет. – Мне стыдно. Ребята, вы же не откажетесь от угощения?

Все были только за. Во время полдника Элизабет разрезала торт на двенадцать частей и пустила блюдо по кругу.

– Вот спасибо! – приговаривали девочки, уплетая за обе щёки. Все уже соскучились по домашней выпечке, а торты так вообще присылают только на дни рождения.

– Классная у тебя бабушка, – сказала Нора. – Я готова толстеть, только бы есть такую вкуснятину каждый день!

А двенадцатый кусок Элизабет предложила мисс Рейнджер, и та с благодарностью приняла его.

Запивая торт чаем, Элизабет подумала: «Надо же: чем больше делишься – тем вкуснее угощение. Вот бы мисс Скотт удивилась. И зачем я её так доводила…»

После чаепития Элизабет побежала к мистеру Льюису. Он ещё не пришёл, был только Ричард. Мальчик исподлобья посмотрел на Элизабет и даже не улыбнулся. Он вообще был очень серьёзный. Говорили, он готовится к профессиональной карьере пианиста.

«Понятно, – подумала Элизабет. – Он думает, что я ничего не смыслю в музыке».

Это было чистой правдой. Ричард чувствовал себя оскорблённым, что ему в пару выбрали эту несносную девчонку.

Пришёл мистер Льюис, и дети попробовали сыграть дуэтом. Элизабет хорошо разучила свою партию: у неё была низкая, басовая, а у Ричарда – более сложная, сопрано, с высокими нотами.

– Я отмерю несколько тактов, – сказал мистер Льюис и начал счёт: – Раз-и, два-и, три-и, четыре…

Дети плавно и слаженно подхватили ритм, а мистер Льюис сидел и довольно улыбался.

– Молодцы! – сказал он наконец. – Вы отлично сыгрались. Согласись, Ричард, я нашёл тебе идеального партнёра.

Мальчик косо посмотрел на смущённую Элизабет, но ничего не ответил. Он был упрям и не любил менять своих решений.

Мистер Льюис рассмеялся:

– Ладно, Ричард, иди. Твой урок через полчаса. Я ещё немного позанимаюсь с Элизабет. Как думаете, сможете репетировать без меня?

– Не знаю, – не очень-то приветливо ответил Ричард.

– Подумаешь, не больно-то и хотелось! – не сдержалась Элизабет. – Я играю не хуже тебя. А у тебя было две ошибки.

– А у тебя – три, – ответил Ричард.

– Так не пойдёт, дети, – вмешался учитель. – Ричард, реши наконец – либо ты играешь с Гарри, либо с Элизабет. – И он по-дружески похлопал мальчика по спине.

– Лучше с Элизабет, – немного подумав, ответил Ричард. – У Гарри бананы вместо пальцев.

Элизабет представила себе, как бананы играют на фортепиано, и расхохоталась, а следом за ней и Ричард.

– Ладно, я буду играть с Элизабет, сэр, – сказал наконец он. – Она очень даже ничего.

Элизабет просто распирало от гордости.

Когда Ричард ушёл, мистер Льюис сыграл с ней дуэтом, указывая на ошибки. Вот когда мисс Скотт делала замечания, Элизабет вспыхивала как спичка. А мистера Льюиса она боготворила за талант и могла слушать его игру целыми днями.

– Я заказала пластинку с «Морской пьесой», – похвасталась она. – Мне привезут её прямо в школу.

– Обязательно приду послушать, – улыбнулся мистер Льюис. – Тогда начнём разучивать? Пьеса довольно сложная. Если осилишь, выпущу тебя с ней на концерт в конце четверти.

– Ух ты! – обрадовалась было Элизабет, но вдруг сникла. – Совсем забыла. Я ведь уезжаю.

– Неужели? – с наигранным удивлением спросил мистер Льюис, который был в курсе всех приключений Элизабет. – Продолжаешь безобразничать? Жаль. Жаль.

– А бывает концерт в середине четверти? – с надеждой в голосе спросила Элизабет.

– Боюсь, что нет, – вздохнул мистер Льюис. – Ладно, возьмём что-нибудь из твоих нот, а «Морскую пьесу» отдам другому.

– Нет, пожалуйста! Пусть без концерта, но я всё равно хочу её выучить. Для себя.

– Ну хорошо. – Мистер Льюис как бы нехотя согласился. – Я сыграю её, а ты внимательно слушай.

Элизабет шла по коридору, чуть ли не подпрыгивая от радости. Она была очень довольна собой. И вообще – как же тут здорово! «Стоп, – вдруг подумала она. – Если мне здесь хорошо, что я скажу собранию?»