Вредная девчонка в школе

– Да я могу быть такой воспитанной, что тебе и не снилось! – вскипела Элизабет. – Ты ещё попомнишь мои слова, злобный мальчишка!

Зал просто взорвался от хохота.

– Тихо, тихо! – Уильям стукнул судейским молоточком. – Дайте же ей продемонстрировать свои хорошие манеры. Продолжай, Элизабет, я тебя слушаю.

Прикусив губу, Элизабет села на место. Внутри у неё всё бушевало. Надо же – они наехали на её родителей! За это они поплатятся! Ещё будут бегать за ней и извиняться!

Руку поднял староста Кеннет, одноклассник Элизабет:

– Уважаемые судьи, мы призываем вас помочь повлиять на поведение Элизабет на уроках. Она же просто срывает нам занятия. Мисс Рейнджер извелась с ней.

– Да? – Рита вскинула брови. – Я даже не знала, что всё настолько плохо. Элизабет, как же так? Есть в зале хоть один человек, у которого найдётся для неё доброе слово?

Все молчали. И вдруг с места поднялась тихоня Джоан Таунсенд. Она вся раскраснелась от волнения, поскольку никогда прежде не выступала публично.

– Я… Я хочу рассказать вам про Элизабет. Она больше притворяется. На самом деле она добрая и отзывчивая.

Запнувшись, Джоан села на место. Элизабет кинула на неё благодарный взгляд. Как хорошо иметь настоящего друга!

– Что ж, это лучше, чем ничего, – одобрительно заметил Уильям. – И тем не менее… А какие у Элизабет самые любимые предметы?

– Музыка, рисование и верховая езда! – наперебой заговорили одноклассники.

– И там у неё в порядке с поведением?

– Да!

Уильям наклонился к Рите, о чём-то советуясь с ней, а потом объявил:

– Что ж, Элизабет, оставляем тебе только те предметы, на которых ты ведёшь себя плохо. На следующей неделе – никакого рисования, музыки и верховой езды. Также тебе запрещаются походы в деревню. Когда исправишься, вернём твои любимые предметы.

Тут Элизабет не выдержала. С грохотом отодвинув стул, она кинулась к двери. За спиной слышались обрывки Ритиных слов: «Пусть идёт, не трогайте её сейчас… Она не такая уж и плохая», – но дело было сделано.

Вся эта история буквально добила Элизабет. Её оставили без денег, без концертов, без музыки, рисования и её любимых лошадок. Да ещё теперь придётся ложиться спать в восемь. Вбежав в комнату, девочка упала на кровать навзничь и расплакалась. Конечно, она сама виновата, но от этого не легче! Когда же она покинет эту проклятую школу?

Глава 12

Страдания

Сразу после собрания Джоан побежала искать Элизабет и обнаружила её в комнате. Элизабет поскорей вытерла слёзы, не желая показывать своих страданий.

– Привет, – сказала Джоан. – Пойдём в комнату отдыха. Всё равно идёт дождь и не погуляешь. Или можем поиграть в теннис в физкультурном зале.

– Джоан, спасибо, что заступилась за меня. Но больше никогда этого не делай. Мне плевать, что все меня клянут. Пусть. Я уеду. Вот увидишь, я всё равно уеду.

– Выбрось ты эту глупость из головы, – посоветовала Джоан.

– Как это – выбрось? Ты думаешь, что меня не выгонят, даже если я буду вести себя ужасней некуда? Ни одна нормальная школа не станет держать таких, как я.

– Я не слышала, чтобы в Уайтлифе кого-то выгоняли. Что ты себя изводишь? Если хочешь домой, сходи к Рите. Объясни ей, что очень скучаешь, но пообещай вести себя хорошо.

– Да? – Элизабет призадумалась. Такая идея действительно не приходила ей в голову. – Может, ты и права. Так надоело вечно что-то придумывать. На самом деле мне тут хорошо. Иногда даже уезжать не хочется.

– Надо же так всё запутать, – улыбнулась Джоан. – Пойдём вниз, а то скоро ужин, а потом тебе спать.

Элизабет нахмурилась:

– Нет, я лягу в девять.

– Не глупи. Рите с Уильямом нет дела, во сколько ты ложишься. Это ж только тебе хуже.

– Да, ты права, – согласилась Элизабет. – Как же быть?

Она задумалась.

– Знаешь, – решила она наконец, – я выполню все их требования, буду ложиться спать в восемь, обойдусь без рисования, музыки, лошадок… А потом поговорю с Ритой. А Рита поговорит с мисс Белл и мисс Бест, чтобы они написали моей маме.

– Вот и правильно, – согласилась Джоан, которая уже немного притомилась от сложных комбинаций своей подруги. Они так долго проговорили, что успел прозвенеть звонок на ужин.

После ужина Элизабет отправилась спать. Когда Нора заглянула в комнату, она очень удивилась, увидев Элизабет в постели.

– Наконец-то взялась за ум, – сказала она. – Знаешь, никому не доставляет удовольствия тебя наказывать. Ты уж постарайся, чтобы всё наладилось. Кстати, я возьму твой коврик, мне нужно оформить его для химчистки.

– Спасибо, Нора, – сладким голосом ответила Элизабет.

Эта неделя стала для неё настоящим мучением. Все катались на лошадках и рисовали, а Элизабет торчала в классе, занимаясь сложением и вычитанием. Но тяжелее всего было без уроков музыки – она даже поплакалась мистеру Льюису.

– Вот незадача, – сказал он. – А я хотел, чтобы ты разучила дуэт с Ричардом Уотсоном.

– Да, но как? – Элизабет совсем приуныла. – О, я давно об этом мечтала! А можно подождать до следующей недели? Надеюсь, с меня снимут наказание.

– Уж постарайся, пожалуйста, – пожурил девочку мистер Льюис. – Кстати, ты можешь репетировать самостоятельно. Вот ноты: ты разучишь свою партию, а Ричард – свою. К следующей неделе будь готова сыграть пьесу наизусть.

Элизабет воспряла духом. Ещё бы – Ричард Уотсон, темноволосый старшеклассник с длинными музыкальными пальцами, прекрасно играл на пианино и на скрипке. Выступать с ним в паре – огромная честь!

Из плохой Элизабет снова стала хорошей. Она старательно училась и за всю неделю сделала только одну ошибку в примере, а диктант написала блестяще. Даже учительница французского, к которой дети обращались не иначе как «Мадемуазель», не могла нахвалиться на Элизабет, когда та быстрее всех разучила французскую песенку.

– Какая же ты умненькая-благоразумненькая, – говорила Мадемуазель своим мурлыкающим голосом и слегка грассируя. – Ты не могла бы помочь Джоан? Её французский ужасно хромает, и она никак не выучит эту песню.

– Конечно, помогу, – с готовностью согласилась Элизабет.

– У тебя добрая душа, – заметила Мадемуазель, и этот комплимент заставил девочку покраснеть.

Все дети удивлённо уставились на неё. Никто не мог понять эту странную новенькую: то она грубая и заносчивая, то сущий ангел. Будто два разных человека.

Девочки уселись на скамейке в саду и стали разучивать песенку. Чистым и красивым голосом Элизабет выводила отдельные строчки, а Джоан повторяла за ней. Очень скоро задание Мадемуазель было выполнено.

– Ты моя палочка-выручалочка, – улыбнулась Джоан. – Знаешь, если бы мне на день рождения прислали торт, я бы отрезала для тебя самый большой кусок!

– А когда у тебя день рождения?

– Через две недели. Но хватит об этом. Ты же знаешь, папа с мамой опять про меня забудут.

– Бедненькая, – вздохнула Элизабет и с жаром прибавила: – Но я обязательно приготовлю для тебя подарок. Если, конечно, мне дадут мои два фунта. И зачем я испортила коврик – это ж такие растраты! А мне так сладенького хочется.

– Я постараюсь выкроить немного денег, – пообещала Джоан. – Вот бы рвануть в деревню вдвоём.

– И не говори, – вздохнула Элизабет. – Но, во-первых, я обещала Рите, а во-вторых – не хочу давать повод собранию лишать меня счастливого детства.

Вернувшись в здание, девочки натолкнулись на троих мальчишек, и один из них окликнул Элизабет:

– Привет, Колючка!

Покраснев от злости, Элизабет рванулась было к обидчику, но Джоан вовремя остановила её:

– Брось, не реагируй так! И потом, согласись, разве ты не заслужила подобное прозвище? Ты ведь и правда выпускаешь иголки по малейшему поводу.

Но Элизабет ещё долго не могла успокоиться. Среди обитателей Уайтлифа вечно перекидывались беззлобными шуточками, и никто особо не реагировал, кроме Элизабет. «Что же со мной не так? – мучилась девочка. – Почему я не могу быть как остальные?»

Между тем мисс Рейнджер не могла нарадоваться на Элизабет. Девочка обладала блестящим умом, прекрасным чувством юмора и феноменальной памятью: ей достаточно было пробежать глазами текст, чтобы сразу запомнить его наизусть. Да и любое задание в классе было ей в радость.

– Элизабет, ты родилась под счастливой звездой, – заметила мисс Рейнджер. – Тебе всё даётся легко и играючи. Вот увидишь: Уайтлиф и твои родители будут гордиться тобой.

– Уайтлиф вряд ли, а родители – пожалуйста, – вдруг посерьёзнев, заметила Элизабет. – Я ведь скоро уезжаю.

– Ну, как сложится, – примирительно заметила мисс Рейнджер. – В любом случае на этой неделе я была рада узнать тебя с лучшей стороны.

Элизабет продолжала разучивать свою партию на фортепиано – ей хотелось доказать мистеру Льюису, что он правильно выбрал партнёра для Ричарда. Девочка тщательно оттачивала пассажи, выправляла ритм, стараясь придать правильный эмоциональный окрас каждому фрагменту произведения.

В одно из своих писем к Элизабет миссис Аллен вложила двенадцать почтовых марок. «Хочу, чтобы ты сэкономила на карманных деньгах и купила себе побольше вкусненького», – писала она.

Шесть марок Элизабет сразу же отнесла Джоан.

– Вот здорово! – обрадовалась та. – Какая же у тебя хорошая мама, держит в уме каждую мелочь. Тогда я побежала за ирисками!

После полдника девочки гуляли в саду, с ирисками за щекой. Неподалёку рыхлил землю Джон Терри. Увидев девочек, он не преминул похвалиться новой лопатой. Лопата и впрямь была хороша: Элизабет в этом немного разбиралась, так как вокруг её дома был разбит роскошный сад.

– Надо же, какая ты грамотная, – удивился Джон. – Присоединяйся ко мне. Летом дел невпроворот, а помощников мало.

– Я подумаю, – сдержанно ответила Элизабет, хотя в душе обрадовалась, что сам Джон Терри обратился к ней за помощью.

Девочки пошли дальше. Джоан украдкой поглядывала на подругу: та казалась очень счастливой.

– Признайся, Элизабет, тебе здесь нравится, – сказала Джоан. – Хоть убей не поверю, что ты хочешь распрощаться с Уайтлифом.

– А вот и хочу, – упрямо пробубнила Элизабет. – Раз я решила, то не отступлю. Вот увидишь: я пойду к Рите, и ещё до конца четверти меня отправят домой!

Глава 13

Очередное собрание

Наконец наступил этот день. Ребята расселись по своим местам, учителя, как обычно, устроились чуть в отдалении. Последними в зал вошли Рита с Уильямом, и все присутствующие приветствовали их стоя.

Джоан держала Элизабет за руку, переживая, как бы та не ляпнула чего лишнего. А Элизабет хотела только одного: чтобы всё это поскорее закончилось. Она не привыкла, чтобы её ругали.

Сначала собрали деньги. Для Айлин пришёл перевод в двадцать фунтов, и девочка с гордостью пополнила общую кассу. Потом всем, включая Элизабет, раздали по два фунта.

– Кому нужны дополнительные средства? – спросил Уильям и потряс коробкой, полной монет.

Айлин требовался один фунт для ремонта наручных часов, и её просьба была удовлетворена.

– Кто-нибудь ещё? – Рита оглядела зал.

Элизабет не выдержала и встала.

– Я, конечно, не уверена, что вы согласитесь… – проговорила она. – Но мне очень хочется приобрести одну вещь – не для себя, а для всех.

– И что же это? – Рита вскинула брови.

– Мистер Льюис как-то сыграл мне пьесу о море, – с жаром начала Элизабет. – И он сказал, что есть пластинка в очень хорошем исполнении. Конечно, я могу купить на свои, но я уже съела столько конфет за счёт Джоан Таунсенд, что чувствую себя обязанной.

Уильям с Ритой обратили взор на присяжных.

– Что скажете? – спросила Рита. – Возьмите паузу и обсудите этот вопрос.

Присяжные посовещались пару минут, а потом с места поднялась Нора и сказала:

– Думаем, нужно пойти Элизабет навстречу. Она всё время репетирует и заслужила эту пластинку.

– В таком случае её просьба удовлетворена. Нора, передай Элизабет ещё два фунта.

Элизабет готова была расцеловать присяжных, хотя всю неделю люто их ненавидела.

Далее на повестке были жалобы и отзывы о провинившихся ранее.

Оказалось, что мальчик по имени Питер исцарапал своими каракулями стену в раздевалке.

– Тоже мне писатель, – проворчал Уильям. – Питер, возьмёшь тряпку, мыло, горячую воду и на переменах будешь отмывать стену, а потом покрасишь её тем же цветом – клеевая краска продаётся в школьной лавке. Расходы, разумеется, за твой счёт. В конце недели приду проверю.