Штурман с «Альбатроса»

Делать нечего. Короли не любят, чтобы им перечили. На корабль поставили сто пушек.

Но только он отошел от пристани, дунул ветер, и корабль сильно накренился. Тяжелые пушки покатились все к одному борту. Корабль лег парусами на воду. Люди от ужаса закричали, но помочь уже было ничем нельзя: вода хлынула в трюмы, и корабль мигом затонул.

Случилось это больше чем триста лет назад. И вот совсем недавно корабль подняли, отвели в док и отремонтировали. Теперь каждый может прийти, и осмотреть его со всех сторон, и увидеть, какими были корабли в давние-давние времена.

«Вот так бы, — думал я, — поднять и фрегат «Палладу».

«Вы, наверное, будете ругать меня, — написал через некоторое время мне Толя. — Но ничего поделать я не смог. Глубина теперь над фрегатом — метров сорок, не меньше. Якорем-кошкой не достать. И донырнуть нельзя. Мы с мальчишками пробовали, но дальше вода темная. Страшно».

Так и отказался я от мысли раздобыть кусочек «Паллады».

Прошло несколько лет.

Как-то вернулся я поздно домой. А мне говорят: «Дожидался тебя один молодой военный моряк, да не дождался… Спешил на поезд. Просил передать вот это…» И подают мне небольшой пакет. Я пакет развернул, внутри — ящичек аккуратный. В ящичке дно сукном покрыто, а на нем темный кусочек дерева величиной с ладонь, да клубок пакли, да бронзовые гвозди.

Что же это такое? Смотрю, и письмо имеется.

«Вы должны меня помнить. Я — Толя из Совгавани. Тот самый, кого вы просили достать кусочек «Паллады».

Стал я военным моряком и получил специальность — водолаз. Второй год работаю под водой и думаю, что интереснее ничего нет на свете.

А недавно послали меня в те места, где я родился и вырос. Нужно было обследовать залив. Осмотрел я и старинный фрегат. Лежит он на ровном киле с креном на правый борт. Корпус фрегата хотя и изъеден морским червем-шашелем, но еще крепок. Думаю, что фрегат можно было бы и поднять. Но для этого нужно послать большую экспедицию. Я же смог сделать только то, что когда-то пообещал вам, когда еще был мальчишкой. В ящичке — кусок шпангоута, конопатка и бронзовые крепления-заклепки.

Жаль, что не смог дождаться и увидеться с вами. Крепко жму руку

Анатолий».

КАК ПРИГЛАШАЛИ ЛЕНИНА НА ЕЛКУ

— Алло! «Морская газета»?

— Да. «Морская газета» слушает.

— Здравствуйте… Меня зовут Вадим. Я хочу узнать, как стать юнкором?

— Гм… Напиши что-нибудь интересное о моряках или о кораблях. Хорошо напишешь — напечатаем. Вот ты и юнкор.

— А скажите, пожалуйста, на машинке нужно отпечатать?

— Не обязательно. Можно и от руки, лишь бы разборчиво…

Принес Вадим в редакцию небольшой очерк. О капитане тральщика. Капитана он сам нашел, и тот рассказал Вадиму одну историю: как в войну тральщик спас от мины пассажирский пароход.

Очерк мы напечатали.

Потом Вадим разыскал моряка-радиста, которого в 1943 году в тыл к фашистам забрасывали. Тоже очень интересно.

Так он и стал нашим юнкором.

Мальчишка был очень серьезный, с виду — хмурый, не очень-то разговорчивый.

Как-то я спросил его:

— А кем ты, Вадим, хочешь стать?

— Военным, — говорит, — моряком… Может, на ракетных катерах буду служить, может, — на подводных лодках…

Однажды Вадим приходит в редакцию и говорит:

— Я разыскал старого моряка, который, когда еще был мальчишкой, видел Ленина. Для «Морской газеты» это интересно?

— Интересно, — говорю. — Запиши все точно, что расскажет тебе этот моряк.

Вот что Вадим записал.

«Было это в конце 1918 года, в Москве. Мне шел четырнадцатый год. Жил я тогда с отцом в Сокольниках.

В лесную школу, которая была совсем неподалеку от нашего дома, часто приезжал Владимир Ильич Ленин.

Дело в том, что Надежда Константиновна Крупская была в то время нездорова и отдыхала в этой самой лесной школе.

Это ведь сейчас на месте старых Сокольников современные кварталы. А в те годы Сокольники были окраиной, и шумели возле нас старые сосны, и большой парк-лес был там, где нынче станция метро. И даже улица, на которой стояла лесная школа, называлась — Лучевой просек.

Сюда, к невысокому красивому дому № 21, в большом черном легковом автомобиле и приезжал Владимир Ильич.

Решили мы, мальчишки, пригласить Ленина на елку.

В тот вечер Владимир Ильич приехал очень усталый, да еще долго разговаривал с каким-то крестьянином о деревенских, наверное, делах, так что встревать в разговор было неудобно. Потом Владимир Ильич обратил внимание на нас и спросил, не его ли мы ждем. Он каждому из нас, как взрослому, пожал руку и полюбопытствовал: чего мы хотим?

Когда Ленин узнал, что мы приглашаем его на елку, он подумал и сказал, что попытается выполнить нашу просьбу.

Но Владимир Ильич не смог прийти на нашу елку…»

Прочитал я все это и задумался. Конечно, все, что касается Владимира Ильича Ленина, очень интересно и важно, и даже самая малость из его жизни, из его биографии. Но в этом рассказе чего-то не хватало. Чего же? Я еще раз его перечитал.

— Ну конечно же! — говорю Вадиму. — Вот в чем дело: здесь не хватает самого главного! Если бы узнать, почему Владимир Ильич не смог прийти на елку. Понимаешь? Ребята его пригласили. Он обещал. Ленин был человек обязательный и всегда выполнял обещания. А тут — не пришел. Значит, не мог. Почему? Это и нужно узнать. Все тогда встанет на свои места. А без этого — нет смысла печатать. Давай пока рассказ отложим.

Вадим ушел, а позднее мне позвонил, что с адмиралом он снова встретился и что больше ничего нового адмирал к тому, что рассказал раньше, не добавил.

Что делать, нет так нет. Вадим уже новые материалы приносит. То про водолаза, то про старинный якорь, что в Неве нашли, то про дрессированных дельфинов…

Как вы должны помнить, Вадим хотел стать военным моряком. Так и получилось. После школы он поступил в военно-морское училище. В редакцию теперь от Вадима приходили только поздравительные открытки к праздникам.

Но как-то осенью и сам он зашел — навестить. Он вырос, возмужал, на рукаве его форменки блестели три золотые лычки-галочки, а это означало, что учится Володя на третьем курсе. Был он все так же очень серьезен и не очень разговорчив. В руках его были бумаги, свернутые трубочкой.

— Это что? — спрашиваю у него. — Очерк?

— Как вам сказать… — отвечает Вадим. — Только помните ли вы тот рассказ, про Ленина? Как его ребята на елку приглашали?

— Конечно, — говорю, — помню: Ленин не смог приехать…

— Ага. И вы еще сказали: «Самое интересное — узнать, почему не смог?» Так вот. В свой летний отпуск я решил поработать. Весь отпуск потратил, но кое-что узнал.

И дает мне бумаги. Я начал читать.

«День 31 декабря 1918 года у Владимира Ильича начался рано, потому что дел было много. Для всей страны это было трудное и суровое время. Республика Советов сражалась в кольце фронтов. Не было хлеба — голодали люди, не было угля — стояли паровозы. С юга шел Деникин, с севера — англичане-интервенты, с востока — Колчак, на Украине — немцы…

Может быть, это был самый трудный год в истории молодого Советского государства. А Ленин должен был думать обо всем…

В то утро на столе его ждали письма и телеграммы.

Их было много, и нужно было решать: что сделать в первую очередь?

Письма и телеграммы были разные. Железнодорожники города Воронежа жаловались, что у них зарплата почему-то меньше, чем у железнодорожников Москвы. Просили разобраться.

В Суздальском уезде у кого-то незаконно реквизировали хлеб.

Реввоенсовет Республики телеграфировал о нехватке медикаментов на Южном фронте.

А спичечной фабрике «Сфинкс» требовались деньги «на содержание и действие…».

На всех бумагах Владимир Ильич писал: «Отвечено 31.XII», или: «В архив», или: «На повестку дня в Совет Народных Комиссаров».

А что касается спичечной фабрики «Сфинкс», то Ленин подписал постановление: ассигновать два миллиона восемьсот восемьдесят шесть тысяч рублей… И не подумайте, что это не было важным — обыкновенные спички! И в спичках была тоже нужда! Порой одну спичку на четыре части расщепляли и зажигали четыре раза. Спичка стоила дорого. Солдаты в окопах, те даже без спичек обходились — огнивом пользовались, как в старину, а в деревнях вспомнили о лучине. Вот какое время было.

Потом Ленину принесли из библиотеки книжку, которую он давно хотел прочесть. И хоть книжка была не толстая и Ленин умел читать быстро — сразу по нескольку слов и даже строчек, — ему понадобилось время. Да еще на страницах книги он делал отметки.

Закончив читать, он написал секретарю записку с просьбой перепечатать помеченные им места, а книгу вернуть.

Потом Ленин принимал людей с разными просьбами и неотложными делами. И все это ему нужно было решить быстро, сегодня же, тотчас.

Потом Ленин попросил секретаря, чтобы его не беспокоили, и сел писать статью для газеты «Правда».

Совсем близко к полуночи Ленин почувствовал, как сильно он устал за этот день. А ведь он еще не совсем оправился от раны: несколько месяцев назад на заводе Михельсона в него стреляли враги…

Часы в кабинете пробили одиннадцать ударов. Еще немного — и наступит Новый год.

Ленин встал из-за стола и подошел к окну. Это был его короткий отдых.

За окном мигала огоньками предновогодняя Москва. Какой она будет через пять лет? Через десять? Через двадцать?

Ленин умел отдыхать быстро, и уже через несколько минут он снова сидел за письменным столом и работал.

В этот день 1918 года было очень уж много неотложных дел. Вот почему он так и не смог вы-брать время и приехать на елку».

— Отлично! — сказал я Вадиму. — Вот теперь-то мы все и напечатаем.

Вадим стал морским офицером. А мне он недавно написал: «Мечтал я служить на флоте — и служу. Но теперь мои горизонты, если так можно сказать, расширились, и хотелось бы мне со временем сделаться морским историком. Помните мои первые поиски и архивные изыскания? С тех пор мне и полюбилось это дело — рыться в старинных документах, в книгах, беседовать со знающими людьми. Хочу со временем сам писать книги о флоте. И чем больше узнаю о нашей славной морской истории, тем больше думаю: и тысячи книг о ней написать — все будет мало… Разве нет?»

ШТУРМАН С «АЛЬБАТРОСА»

Я все о мальчишках да о мальчишках… А что же, для девчонок и моря нет?

Ох, если бы вы знали, сколько приходит в «Морскую газету» писем от этих самых девчонок…

Все они хотят стать непременно капитанами! Как женщина-капитан Анна Ивановна Щетинина!

Вопрос этот, надо сказать, сложный. И отвечать приходится этим девчонкам по-разному.

Ну прежде всего, что не обязательно быть только капитанами, есть же на море и другие интересные профессии — порой даже и самые необычные. Плавают, к примеру, на научно-исследовательских судах и женщины-биологи, и женщины-физики, и женщины-математики. Многие ходили и в кругосветные плавания!

А радисты? А буфетчицы? А повара?

Когда читаю такие письма, вспоминаю три истории про девочек, которые стали моряками. Расскажу их и вам. Но про штурмана пока подождите…

ВАХТЕННЫЙ МАТРОС

В Ленинграде меня познакомили с Тамарой Ивановной Кирилловой.

Это была уже пожилая женщина, и была она несколько лет как на пенсии. Жизнь прожила очень интересную. Пятьдесят лет назад решила стать моряком. Девятнадцати лет ушла в свой первый рейс уборщицей — была такая должность в тридцатые годы на судне. Через два года она уже была матросом первого класса.

В 1933 году Тамара работала на теплоходе «Смольный». На подходе к ночному городу Гамбургу на «Смольный» затребовали лоцмана.

Старый разговорчивый немец в потертой кожаной кепочке ловко поднялся на мостик и огляделся. У штурвала стояла Тамара.

— Где вахтенный матрос? — спросил лоцман капитана.