И вечный поиск…

Плавание было трудным. Дули жестокие ветры. Только через три месяца отважные моряки вошли в воды пролива и поплыли на юг. Но и здесь их ждали тяжкие испытания. Налетевшая буря выбросила коч Дежнева на берег южнее устья реки Анадырь. Тут еще не бывал ни один русский.

«Пошли мы все в гору, пути себе не знаем, холодны и голодны, наги и босы», — писал Дежнев в своем отчете о плавании. Семьдесят дней добирались до Анадыря. Из двадцати пяти моряков к реке вышли всего двенадцать. Отчет Семена Дежнева был представлен якутскому воеводе и похоронен в архивах.

Прошло восемь десятилетий. О выдающемся географическом открытии сибирского казака знали при его жизни лишь немногие, а затем о его подвиге забыли совсем. В 1725 году Петр I приказал организовать Великую северную экспедицию, чтобы разведать берега Дальнего Востока. Капитан Витус Беринг, возглавивший эту экспедицию, должен был построить на Камчатке суда, выйти в море и «проведать», соединяется ли Азия с Америкой. Если материки разделяет пролив, то в будущем можно вести торговлю северным морским путем с Японией, Китаем, Индией.

В 1728 году судно Беринга вышло из устья реки Камчатки и взяло курс на север. Плавание было удачным — моряки достигли пролива в Ледовитый океан и продолжали плыть дальше. Находясь уже у Северного полярного круга, Беринг решил, что плыть вперед нет нужды: всюду вода, Азия не соединяется с Америкой. Он повернул обратно. После полуторамесячного плавания экспедиция возвратилась на Камчатку.

Через несколько лет Беринг командовал и второй камчатской экспедицией. На этот раз он побывал у берегов Америки: открыл острова Шумагина, Алеутские и Командорские. На Командорах он и умер в 1741 году, после того как его корабль разбился у берегов острова, названного позднее именем Беринга.

Именем этого отважного землепроходца названы также пролив и море. Смелый мореплаватель заслужил память человечества, но вот что интересно: не без основания можно утверждать, что Витус Беринг не открывал пролива, который носит его имя.

Почему? Как уже сказано, он вернулся на Камчатку, не обнаружив суши. Беринг не видел американского берега. А ведь открыть пролив — значит пересечь и обследовать его берега. Беринг этого не сделал, и поэтому его нельзя считать первооткрывателем пролива.

«Но ведь так же прошел пролив из Ледовитого океана в Тихий и Семен Дежнев, — скажет читатель. — Значит, не он открыл пролив».

«Да, — отвечают географы. — Пролив Беринга открыт не Семеном Дежневым и не Витусом Берингом, а командиром парусного бота „Св. Гавриил“ Иваном Федоровым и его помощником Михаилом Гвоздевым. Произошло это летом 1732 года».

Ширина наиболее узкой части Берингова пролива, как известно, 89 километров. Здесь расположены два острова (их видели и Дежнев, и Беринг); они носят теперь название Большой Диомид, или остров Ратманова, и Малый Диомид, или остров Крузенштерна, который находится всего в 40 километрах от Американского континента. В ясные дни с этого острова видны Азия и Америка.

Федоров и Гвоздев, отплыв с Камчатки, взяли сначала курс к мысу Дежнева; затем они побывали на Большом Диомиде и, увидев на востоке неизвестную землю, решили подойти к ней поближе. Скоро их морской бот бросил якорь у мыса (ныне мыс Принца Уэльского) Аляски. «Таким образом, — писал президент Всесоюзного географического общества академик Л. С. Берг, — первым, кто открыл пролив Беринга и видел оба берега — азиатский и американский, — был Федоров».

Но все сказанное — еще не самое интересное в истории открытия Берингова пролива. Оказывается, за целое столетие до Семена Дежнева европейские географы знали о том, что пролив между Азией и Америкой существует. Его можно увидеть, например, на картах итальянца Гастальди, помеченных 1562 годом. Естественно возникает вопрос: кто же на самом деле был первопроходцем океанского пролива между Азией и Америкой?

Высказывались предположения, что его открыли испанские мореходы в первой половине XVI века. Тогда из Мексики на север Тихого океана были отправлены несколько морских экспедиций. Однако из всех сообщений моряков, участвовавших в этих плаваниях, явствует, что они никак не могли достичь Берингова пролива. Тогда кто же?

Академик Л. С. Берг высказал мысль, что Анианский пролив (как называли картографы пролив Беринга) просто «кабинетное измышление». «Рассуждали так, — пишет он, — раз Европа отделяется от Азии и Африки проливами, значит, вероятно, и Азия отделена проливом от Америки».

Такой вывод вполне логичен, с ним можно согласиться. И вместе с тем не уходит из сознания мысль о мореходах древности, не оставивших нам следов своих далеких путешествий и открытий. Кто знает, не побывали когда-то они и здесь, в северных водах, разделяющих два континента?

В заключение вспомним об одной редкой особенности островов в проливе Беринга. Между Большим и Малым Диомидами проходит так называемая линия перемены дат. Она, конечно, условная, подобно меридиану или экватору. Из Берингова пролива эта линия тянется на юг по Тихому океану, нигде не касаясь суши. Когда ее пересекает корабль (или самолет), на нем изменяют календарную дату: на судах, идущих из Америки в Азию, один день пропускается, а на встречных кораблях один и тот же день считается дважды. Скажем, встречаются на линии перемены дат два океанских лайнера во вторник — один идет из Гонолулу в Токио, а другой из Токио в Гонолулу. Тогда на первом после вторника наступает сразу четверг, а на встречном корабле следующий день снова вторник.

Так вот, острова Диомида, несмотря на то что находятся они совсем рядом (расстояние между ними менее четырех километров), живут постоянно по двум календарям: на малом Диомиде суббота, а на Большом — воскресенье. Отправляется житель острова Крузенштерна в гости к знакомому на остров Ратманова, и для него время как бы останавливается: приплыл на своем каяке[2] в пятницу, возвратился на другой день домой, а на календаре снова пятница.

Здесь стоит вспомнить, как ошиблись в счете дней участники первого кругосветного плавания. Когда оставшиеся в живых восемнадцать моряков Магеллана возвратились в Испанию, они с большим удивлением узнали, что завершили свое долгое путешествие в пятницу, а не в четверг. Как это могло произойти?! Ведь они тщательно вели корабельный журнал. А объяснялось это тем, что об изменении дат в те времена никто еще не знал.

Но почему необходимо такое исправление в календаре? Разберемся.

Вспомним, что корабли Магеллана обогнули земной шар с востока на запад. Другими словами, они плыли навстречу суточному вращению Земли и таким образом совершили вокруг земной оси на один оборот меньше, чем те, кто находился на одном месте.

Если человек, живущий в Испании, обернулся вместе с земным шаром 1000 раз (столько дней приблизительно продолжалось плавание Магеллана), то для совершивших за это же время кругосветное путешествие с востока на запад прошло только 999 суток. Ведь они сделали один оборот вокруг земной оси во встречном направлении.

Сколько раз для путешественников взойдет и зайдет солнце, столько дней они и насчитают в своем корабельном журнале. Если бы они плыли с запада на восток, то насчитали бы на один день больше.

Чтобы таких ошибок не происходило, и была установлена по международному соглашению линия перемены дат. Она приблизительно совпадает с меридианом 180 градусов.

Сибирские походы

Огромный вклад в познание неизвестных земель внесли русские путешественники — поморы, промышленники, служилые казаки, ученые, военные моряки. Монголия и Тибет, Тихоокеанское побережье Северной Америки и многие районы внутренней Африки, десятки островов в Северном Ледовитом и в Тихом океанах, шестой континент Земли Антарктида — где только не побывали первыми русские землепроходцы; и не только побывали, а нанесли вновь открытые земли на карты, описали быт и нравы живущих там людей…

В XVII–XVIII веках многие отважные открыватели новых земель устремились в Сибирь, где почти все было еще не известно. Преодолевая болота и топи, порожистые реки, прорубая путь в тайге, они шли все дальше на восток и на север — к берегам двух океанов.

В 1639 году Иван Москвитин с отрядом казаков вышел к Охотскому морю и основал там первое русское поселение. Незадолго до этого на великой сибирской реке Лене возник Якутск. На картах нашего государства появлялось все больше сибирских рек, озер, горных хребтов; наносились очертания морских побережий, новые русские поселения. По существу это было открытие целого материка!

Чертежи и описания новых земель доставлялись в Тобольск и Якутск. Уже во второй половине XVII столетия по отчетам первопроходцев была составлена первая карта Сибири.

Немало географических названий говорят нам теперь об открывателях Сибири: море Лаптевых, мыс Челюскина, берег Прончищева, остров Крашенинникова, станция Ерофей Павлович и город Хабаровск.

…Василий Прончищев руководил отрядом во второй камчатской экспедиции Беринга, плавал по Лене, нанес на карту ее берега, а затем совершил первое в истории освоения нашего Севера плавание в высокие широты.

В 1736 году под его командованием из устья реки Оленек вышло в Студеное море, как тогда называли Северный Ледовитый океан, судно «Якутск». Штурманом на паруснике был Семен Челюскин, который через три года на собаках в лютый мороз достиг самой северной точки Азиатского материка. Ныне она носит имя своего первооткрывателя — мыс Челюскин.

Пробиваясь сквозь льды, «Якутск» упорно шел на восток. Бесстрашные моряки выбивались из сил, борясь с оледенением судна. Не было свежих продуктов, и многие заболели цингой, смертельно опасной болезнью в те времена.

Вместе с командиром «Якутска» была его жена, Мария Прончищева, первая женщина среди исследователей Арктики. Теперь ее имя носит одна из бухт полуострова Таймыр.

В этом плавании русские мореходы XVIII века совершили выдающийся подвиг: «Якутск» достиг 77 градусов 29 минут северной широты. Только через 142 года, в 1878 году, знаменитый норвежский мореплаватель Норденшельд смог побывать в этих широтах.

Лейтенант Василий Прончищев умер на обратном пути к устью реки Оленек. Его достойным преемником стал Харитон Лаптев. Продолжая исследования берегов Ледовитого океана, он нанес на карту все побережье Таймырского полуострова. Героем-первопроходцем Севера был и его двоюродный брат Дмитрий Лаптев, смелый, мужественный человек, не терявшийся ни перед какими трудностями. Родина высоко оценила географические открытия братьев: в их честь было названо море.

Степан Крашенинников вписал свое имя в исследование «Земли Камчатской». Еще студентом он участвовал в экспедиции Беринга, а затем остался на Камчатке и почти четыре года изучал этот огромный край; оставил первое научное описание полуострова.

…Все, кто впервые едут железной дорогой к Тихому океану, неизменно обращают внимание на необычное название станции — Ерофей Павлович.

Так звали крестьянина Хабарова, уроженца города Великий Устюг, выдающегося путешественника по Сибири. На небольшом коче он из Тобольска плавал в легендарную Мангазею — торговый город в устье реки Таз, побывал на Енисее и Лене, на Витиме и Киренге, Олекме и Алдане… А потом совершил свой знаменитый поход к берегам Амура.

С именем Е. П. Хабарова справедливо связывают начало хозяйственного освоения этого богатейшего края. «Заведутся тут пашни, — писал он, — и против всей Сибири будет место в том украшено и изобильно. На Амуре-реке пашенных гожих мест, и сенных покосов, и рыбных ловель, и всяких других угодий гораздо много».

Далеко не всем первопроходцам посчастливилось оставить свое имя на географических картах родины. О многих и многих пионерах Сибири сохранились лишь скупые строки в архивах. Такими были Василий Поярков — он в XVII веке первым вышел к берегам Амура и достиг его устья, — Михаил Стадухин, открывший реку Колыму, Иван Ребров — первооткрыватель Индигирки…

Трудно даже мысленно представить себе, сколько упорства и воли, сил и энергии, мужества и отваги вкладывали русские люди в исследование Сибири. В ее неизведанные дали уходили все новые и новые смельчаки. Проникая в отдаленнейшие области сурового Севера, в таежную сибирскую глухомань, они не отступали перед самыми тяжкими трудностями, шли навстречу испытаниям и нередко гибели.

Шло время. Необозримая в своих границах сибирская земля продолжала еще во многом оставаться страной загадок. Во второй половине XIX столетия Иркутск уже был известным городом, а рядом с ним лежали огромные неисследованные пространства. Таким было Олекминско-Витимское нагорье, к северо-востоку от Байкала.

Его горные хребты, словно неподкупные стражи, наглухо запирали путь с юга. Молодой ученый, географ и геолог П. А. Кропоткин решил проникнуть в неизведанный горный край с севера.

Возможно ли это? Не преградят ли ему путь неприступные горы? Помогла неожиданная находка. В руки ученого попала своеобразная географическая карта, принадлежавшая тунгусскому охотнику. На куске бересты была показана таежная тропа, которая вела к цели. «Эта берестяная карта, — писал П. А. Кропоткин, — так поразила меня своей очевидной правдоподобностью, что я вполне доверился ей и выбрал путь, обозначенный на ней».

Ученый открыл большое нагорье, покрытое огромным ледником, и несколько горных хребтов. Помимо научных исследований, он хотел найти кратчайший путь из Читы на Ленские золотые прииски и нашел его.

…В советское время исследование сибирских «белых пятен» продолжалось более организованно, большими научными силами. То, что было не под силу самым отважным одиночкам-первооткрывателям, стало возможным для комплексных отрядов ученых, оснащенных всем необходимым для изучения труднодоступных районов.

И открытия продолжались.

На современной карте Восточной Сибири к востоку от Лены нетрудно увидеть огромную горную страну — больше Кавказа! — о которой географы не знали до… 1926 года. На картах Сибири, изданных до этого года, никаких гор там нет. Только один ученый, И. Д. Черский, побывал в конце прошлого века в этих местах. Прошло целых 35 лет, и в Колымский край отправилась советская экспедиция, которую возглавил молодой геолог С. В. Обручев. «Огромная область, — писал он, — более одного миллиона квадратных километров… пересечена только одним маршрутом Черского. Область в два раза больше Германии, заключающая многочисленные хребты и мощные реки, все еще оставалась столь же таинственной, как верховья Конго и Антарктический материк!»

Исследователи обнаружили здесь громадные, с острыми вершинами горы. Их снежные шапки были видны за десятки километров. Гора Чен поднималась на высоту 3100 метров.

В память первого исследователя вновь открытая горная система была названа хребтом Черского.

Спустя двадцать лет новые отряды первопроходцев обнаружили в 300 километрах к югу от этого хребта еще более исполинские горы, покрытые вечными снегами. «Хотя мы и были несколько подготовлены к тому, что в верховьях должны быть высокие горы, но действительность превзошла все наши ожидания. И неприступный вид хребта, ярко выделяющегося в рельефе, и его горные заснеженные пики — все это было настолько неожиданным, что в продолжении многих часов мы не могли оторвать глаз от этой дивной панорамы», — вспоминает один из участников экспедиции географ Л. Л. Берман.

Неузнаваемо изменился в наши дни северо-восток Сибири. Именно по этим местам, где еще десятки лет назад пробирались первые отряды поисковиков, наносились на географические карты горы и реки, сейчас прокладывается Байкало-Амурская магистраль.

Русская кругосветка

В Ленинграде перед зданием Высшего военно-морского училища имени М. В. Фрунзе стоит монумент первому русскому мореплавателю вокруг света адмиралу Ивану Федоровичу Крузенштерну.

Плавать под парусами, открывать мир — это была самая горячая мечта его юности.

…Большой парусный корабль подплывает к неизвестному острову, виднеются пальмы, морские волны разбиваются о скалистый берег. А вот и удобная бухта. «Шлюпку спустить!» Проходит еще полчаса, и капитан Иван Крузенштерн собственноручно поднимает на открытой им земле русский флаг…

— Иван Крузенштерн, повторите, что я сейчас говорил! — Голос преподавателя навигации не обещает ничего хорошего.

Вырванный из мира своей мечты, кадет третьего класса Морского корпуса поднимается и молча смотрит на разгневанного учителя.

— Снова не слушаешь урока! Останешься сегодня без обеда! А повторится еще раз — велю наказать тебя розгами.

— Есть остаться без обеда, — отвечает кадет Крузенштерн и садится, мрачно вздыхая. Опять размечтался…

Конечно, он хорошо понимает, что будущему моряку необходимо знать многое, нужно прилежно учиться. Но неугомонные мысли о будущих путешествиях вытесняют порой из головы все окружающее.

В 1788 году вспыхнула русско-шведская война. Крузенштерна досрочно произвели в мичманы и определили на военный корабль. А когда война закончилась, молодого лейтенанта, как одного из лучших офицеров, отправили в Англию набираться опыта у «владычицы морей».

Опыт накапливался в дальних плаваниях. За шесть лет будущий адмирал русского флота побывал у берегов Северной Америки, в Индийском океане, посетил Китай, Бермуды, Суринам. Он был доволен своей судьбой, но в голове зрела новая волнующая идея — обойти под парусами весь земной шар!

Возвратившись на родину, капитан-лейтенант Крузенштерн представил в морское министерство проект плавания вокруг света. Далеко не сразу, но проект был принят и утвержден. И. Ф. Крузенштерн был назначен начальником первой русской кругосветной экспедиции.

В августе 1803 года из Кронштадта вышли в дальние моря два небольших парусных корабля — «Надежда» и «Нева». Первый вел Крузенштерн, а капитаном второго был его товарищ по Морскому корпусу капитан-лейтенант Ю. Ф. Лисянский. Все матросы были добровольцами.

…Корабли пересекали Атлантический океан, направляясь к берегам Южной Америки. Моряки ежедневно вели научные наблюдения, следили за морскими течениями, проверяли карты. Близ экватора ночью всех разбудили крики вахтенных матросов: «Пожар!» Тревога оказалась ложной — «горело» море. Вся его поверхность вокруг судов была охвачена холодным пламенем. Невиданное прежде русскими моряками, это природное явление было тут же рассекречено учеными — участниками экспедиции. Взяв воду на исследование, они нашли «виновников»: светились в темноте тропической ночи мириады микроскопических морских существ.

У мыса. Горн небольшие парусники выдержали первый яростный натиск морской стихии. Несколько суток их швыряли огромные волны. Из низких темных туч, закрывших весь горизонт, валил снег и град. Так встретил русских мореплавателей Тихий океан.

А еще через несколько дней «Надежда» потеряла в тумане «Неву». Встретились они, как договорились заранее, на Вашингтоновых островах (сейчас острова Лайн), откуда вместе пошли к Сандвичевым (Гавайским) островам.

Здесь было решено: Крузенштерн идет на Камчатку, а Лисянский — к острову Каяк, у берегов Северной Америки, туда, где шестьдесят два года назад побывал Витус Беринг.

Тридцать пять дней плавания, и моряки с парусника «Надежда» увидели камчатские горы. Прошел уже почти год, как они вышли из Кронштадта, и вот снова российская земля. Это было первое судно, совершившее такой переход с берегов Невы на Дальний Восток.

Но морякам предстояло еще обратное плавание через два океана.

На пути в Японию «Надежда» попала в жесточайший тайфун. Ударов волн не выдержали иллюминаторы кают. Но матросы-добровольцы, впервые встретившие такую стихию, держались прекрасно…

В Кантоне к «Надежде» присоединилась и «Нева». Плавание Лисянского к берегам Аляски было удачным. Более года русские моряки вели здесь исследования: наносили на карты вновь открытые острова, мысы, заливы.

В Индийском океане корабли снова потеряли друг друга и возвращались домой поодиночке; первой после трехлетнего плавания пришла в Кронштадт «Нева», через несколько дней — «Надежда». Все участники первой русской кругосветки, кроме одного матроса с «Невы», вернулись живыми и здоровыми.

«Человек с луны»

Он прибыл на русском военном корабле «Витязь» в глухой, неисследованный район Новой Гвинеи. Матросы помогли построить хижину, и «Витязь» ушел, продолжая кругосветное путешествие. Миклухо-Маклай остался. Шел 1871 год.

В то время, когда он решил поселиться на Новой Гвинее, чтобы изучить жизнь самых отсталых народов на земле, Николаю Николаевичу не было и двадцати пяти лет, но он уже успел побывать на Канарских островах, в Африке, на берегах Красного моря. А теперь решил поселиться на несколько лет среди папуасов.

Ближайшая деревня островитян находилась на расстоянии получаса ходьбы, в тропическом лесу. Как встретят его эти люди, живущие в каменном веке?

Ученый хорошо понимал, что многое решит первая встреча. Он пошел к папуасам безоружным. О том, что затем произошло, Н. Н. Миклухо-Маклай рассказал сам:

«Группа вооруженных копьями людей стояла, разговаривая оживленно, но вполголоса между собой. Другие, все вооруженные, стояли поодаль; ни женщин, ни детей не было — они, вероятно, попрятались.

Увидев меня, некоторые туземцы подняли копья, а другие приняли очень воинственную позу, как бы готовясь пустить копье…

Усталый, отчасти неприятно удивленный встречей, я продолжал медленно продвигаться. Ко мне подошли несколько туземцев. Вдруг пролетели, не знаю, нарочно или без умысла, одна за другой две стрелы, очень близко от меня… Как только пролетела первая стрела, много глаз обратилось в мою сторону, как бы изучая мою физиономию.

Небольшая толпа окружила меня; двое или трое говорили очень громко, враждебно поглядывая на меня. При этом, как бы в подкрепление своих слов, они размахивали копьями. Один из них вдруг размахнулся копьем и еле-еле не попал мне в глаз или нос. Я отошел шага на два в сторону.

В эту минуту я был доволен, что оставил револьвер дома, не будучи уверен, так же ли хладнокровно отнесся бы я ко второму опыту, если бы мой противник вздумал его повторить.

Не долго думая, я высмотрел место в тени, притащил туда новую циновку и с громадным удовольствием растянулся на ней. Я увидел, что туземцы стали полукругом, в некотором отдалении от меня, вероятно удивляясь и делая предположения о том, что будет дальше.

Я проспал два часа с лишком. Открыв глаза, я увидел несколько туземцев. Они были без оружия и смотрели на меня уже не так угрюмо. Затем я встал и направился по той же тропинке в обратный путь».

«Вряд ли можно в истории географических открытий, — пишет академик Л. С. Берг, — найти более оригинальную встречу с туземцами, чем вышеописанная. Поведение Миклухо-Маклая обезоружило папуасов».

Скоро между белым и туземцами установились дружеские отношения. Островитяне приносили путешественнику плоды хлебного дерева, бананы, кокосовые орехи, свинину. В ответ ученый дарил папуасам вещи, которых они никогда прежде не видели…

Уже давно позади тревоги первых дней. Островитяне оказались добрыми и смышлеными людьми. Увидев, что пришелец не только не делает им зла, а, наоборот, старается им во всем помогать, они перестали его бояться, всячески стремились выразить свою любовь.

В одном их невозможно было убедить — в том, что он не «человек с луны». Однажды вечером ученый зажег около своего жилья голубой бенгальский огонь, и папуасы решили, что Маклай принес с собой с неба свет луны.

Пришельца стали уважать еще больше — луне они поклонялись, своего гостя стали называть «каарам-тамо» — «человек с луны».

Островитяне впервые увидели у Миклухо-Маклая топор, спички, гвозди, познакомились с сапогами и бритвой… В их язык вошли русские названия этих вещей.

Велико было изумление английских и американских солдат, когда они в годы второй мировой войны, воюя на Новой Гвинее с японцами, обнаружили, что в лексиконе местных жителей много русских слов. Откуда?

«Мое влияние на туземцев, — писал Миклухо-Маклай, — оказалось настолько сильным, что мне удалось совершенно прекратить на время моего пребывания постоянные междоусобные войны. Одной из главных причин междоусобий было поверье, что смерть происходит от колдовства. В случае смерти туземца родственники и друзья его собираются и обсуждают, кто мог желать смерти покойного. Долго они перебирают всех недоброжелателей умершего. Наконец деревня, где живет недруг, открыта, виновник смерти или болезни найден. Составляется план похода, подыскиваются союзники — и война разгорелась».

Пожалуй, это было самое трудное — убедить людей, что смерть или болезнь вызваны не колдовством.

Однажды, придя в соседнюю деревню, Николай Николаевич увидел, что мужчины горячо обсуждают какой-то вопрос, то и дело посматривая на Маклая. Ученый спросил знакомого папуаса, в чем дело.

— Мы хотим знать, можешь ли ты умереть, — не лукавя, ответил тот.

Миклухо-Маклай минуту помолчал, а потом спокойно взял копье и протянул его папуасу:

— А ты попробуй! Тогда и узнаешь, могу ли умереть.

Тот взял копье, испытующе посмотрел на каарам-тамо и положил копье на землю.