Обрученные с дьяволом

Подполковник отвернулся, проверил, на месте ли плотные шторы на окнах, и проговорил:

— Вроде того… А вы запомнили этих самых "омоновцев"?

— Фигуры. И, пожалуй, глаза старшего, — заверил я. — Маски — сами понимаете…

— Ясно. Я попрошу вас и вашу жену дать письменные показания. — Он расстегнул пиджак добротного костюма и потянулся к телефону.

— И это все? — удивился я.

— А чего вы еще желаете? — Рука Валерия Леонидовича повисла над аппаратом.

— Нам бы хотелось знать, что это за документы и кто за ними охотится, — твердо произнесла Настя.

— Это исключено, — сухо возразил подполковник.

— Я где-то читал, что по закону граждане, оказывающие помощь налоговой полиции, имеют право на вознаграждение, — нахально напомнил я.

Взгляд Третьяка сделался озадаченным. Как руководитель и администратор он, вероятно, привык считать копейку.

— Мы умеем хранить секреты, — мягко сказал Никодимыч. — И речь идет не о простом любопытстве. Те, кто прикинулся омоновцами, знают фамилию моего сотрудника. — Он показал на меня. — Да, там в лесу ваш человек не раскололся и не назвал, кому он передал документы, но где гарантия, что его не сломали позже? Если так, то бандиты приедут в город, а найти человека по фамилии и месту работы — в наше время не проблема.

— К слову, автобус шмонали обычные исполнители с ограниченным количеством извилин, — добавил я. — Не сомневаюсь, что те, кто их послал, обладают большими умственными способностями. Элементарный анализ информации выведет их на меня и Настю даже без помощи вашего очкарика.

Подполковник замкнулся, вертя в пальцах карандаш. С минуту он думал, затем сказал:

— Хорошо. Полагаюсь на вашу скромность.

— Не сомневайтесь! — радостно воскликнул я.

— В Верховодье есть коммерческий банк. Его контролируют криминальные элементы.

— В такой дыре? — не удержался я.

— В дыре, — усмехнулся Третьяк. — Подальше от глаз правоохранительных, так сказать, органов. Через банк отмывается черная наличка, полученная преступным путем. Помимо этого, руководство банка и прямо нарушает налоговое законодательство, пользуясь слабостью местной налоговой инспекции. В детали вдаваться не буду — да и вам ни к чему забивать голову. Вокруг банка существует сеть небольших фирм, зарегистрированных как у нас в городе, так и в поселке. Они тоже участвуют в цепочке… — Начальник отдела запнулся и добавил: — За махинациями стоят очень крутые люди…

— Наши городские? — вновь не вытерпел я.

— Берите выше. В банке и всем остальном, что крутится вокруг него, заинтересованы определенные круги и областного масштаба, и самой Москвы.

— Вот так Верховодье! — удивилась Настя.

— В тихом омуте… — невесело улыбнулся подполковник. — Полгода назад достроили шоссе, проходящее через Верховодье и соединяющее северо-западные промышленные районы России с северными.

— Понятно, к чему это привело, — проговорил Никодимыч.

— Теперь крупные партии левых товаров и сырья перегоняются, минуя центральные области, где и милиции побольше да и позубастее она. Постепенно Верховодье становится перевалкой. — Третьяк прикрыл глаза и помассировал кончиками пальцев переносицу. — Осиное гнездо.

— О чем раньше думали? — упрекнул я подполковника. — Когда дорогу строили, надо было…

— Думали! — недовольно перебил Третьяк. — У меня всего-то три десятка сотрудников на город и четыре сельских района! — Он резко воткнул карандаш в ячейку письменного прибора. — Мои люди могли только собирать информацию. На упреждающие действия силенок не хватало. Сколько писем направлял в область, да… — подполковник не договорил и в сердцах махнул рукой.

— У нас всегда так: пока гром не грянет — мужик не перекрестится, — вздохнул мой шеф. — И все же вы решились выступить, хотя и с опозданием?

— Точно! — почему-то обрадовался Третьяк. — Мы несколько месяцев готовили операцию в Верховодье, куда надо внедрили своих людей. Одного из них вы видели… — Его взгляд отяжелел. — Документы, которые наш человек добыл и вез сюда, позволяют замкнуть круг и начать действовать…

В кабинет заглянул дежурный.

— Валерий Леонидович, восемьдесят процентов личного состава прибыло — доложил он.

— Подождем, Игорь, еще минут пятнадцать, — распорядился подполковник.

Офицер кивнул и скрылся за дверью.

— Стало быть, мы рисковали не зря! — обрадовалась Настя.

Третьяк не разделил ее энтузиазма.

— Бумаги — не все, — вздохнул он. — Человек нес и устную информацию. Боюсь, что без нее могут возникнуть некоторые осложнения.

Настя растерянно поглядела на меня. А что я мог сказать? Ничего.

— Так вы намерены двинуть в Верховодье прямо сейчас? — спросил Никодимыч.

— Да. Поэтому вы можете не волноваться: жуликам будет не до вас.

— Хочется верить, — бодро произнес я.

— Ну что, удовлетворил я вас своим докладом? — Подполковник улыбнулся и встал, давая понять, что беседа завершена.

— В общем-то, — не очень уверенно ответил Никодимыч.

Полчаса, в течение которых мы с Настей оформляли показания, в отделе царила суматоха. Часть сотрудников переодевалась в полевую форму, каски и бронежилеты. Другие с озабоченными лицами сновали между кабинетами.

Когда мы вышли на улицу, то увидели у тротуара несколько автомобилей с мигалками на крышах.

— Дело будет! — с каким-то детским воодушевлением воскликнул Никодимыч, оглядывая машины.

Боже, как он оказался близок к истине!

* * *

Мы с Никодимычем сидели рядком на диване в приемной родной конторы и по очереди молча поглядывали на часы, висящие на противоположной стене. Стрелки неумолимо приближались к половине двенадцатого, а директор акционерного общества "Нефтепродукты" явно задался целью испытать наше терпение. Ждать и догонять — ничего хуже нет. Тем более, в преддверии приближающегося обеда и с учетом пропущенного завтрака.

При мысли о еде я невольно представил Настю в нарядном фартуке, колдующую на кухне уютной однокомнатной квартирки. Час назад мы расстались с любимой женушкой у подъезда нашего дома, и за это время она наверняка уже успела состряпать что-нибудь вкусненькое.

— Н-да… — нарушил тишину Никодимыч.

Я лишь сглотнул слюну и в десятый раз с тоской посмотрел на часы. Минутная стрелка вздрогнула и коснулась цифры шесть. В тот же миг в прихожей раздался столь долгожданный звонок.

— Открой, — поморщился шеф.

Не скажу, что с радостью, но я исполнил приказание.

На лестничной площадке нетерпеливо топтался гражданин лет пятидесяти. Маленький рост и чрезмерная полнота делали его похожим на детский мячик. Однако черные густые брови, сердито сдвинутые к переносице, и выглядывающие из-под них холодные глаза подсказывали, что мячик не такой уж и детский.

— Ты кто? — прорычал гость.

— Конь в пальто! — широко улыбнулся я, использовав один из своих самых любимых ответов на идиотские вопросы.

Брови взметнулись вверх и замерли на середине мощного лба.

— Проходите! — спохватился я, вовремя вспомнив о размерах обещанного клиентом гонорара и взволнованном состоянии его души по причине пропажи чада.

Товарищ директор хмыкнул, шагнул в прихожую и скинул легкий плащ мне на руки. Я вновь не сдержался и выжидательно выставил вперед ладошку: коль пользуют как швейцара, то пусть изволят подать чаевые.

— Клоун! — взорвался гость, оттолкнул меня животом и покатился в приемную.

Шикарная мебель, картины на стенах и прочие "прибамбасы" несколько поубавили спеси у специалиста по нефтепродуктам. Он вполне дружелюбно пожал руку Никодимычу, поднявшемуся с дивана ему навстречу, поставил на пол пижонистый кейс и вторично огляделся.

— Волков! — машинально отрекомендовался клиент, разглядывая девушку на акварели "Море".

— У меня в кабинете есть картинка и похлестче! — заметил я с порога приемной. — Не желаете взглянуть?

Аверьян Евстигнеевич резко обернулся, измерил мой рост колючим взглядом и обратился к Никодимычу:

— Это ваш охранник? — Судя по всему, раскаты грома в голосе Волкова являлись вполне нормальным и обыденным для него явлением.

— Коллега, — пояснил шеф.

— Он меня почему-то раздражает, — почти доверительно сообщил гость.

Спорить не хотелось, но родные и близкие всегда твердили, что я — настоящая очаровашка.

— Мы привыкли ценить время как клиентов, так и свое собственное, — дипломатично срезал нахала шеф.

Кажется, до Волкова дошла глубина намека, ибо он обмяк и плюхнулся в ближайшее кресло. Оно жалобно скрипнуло.

— Итак? — Никодимыч вернулся на диван и выжидательно нацелил острый нос на директора.

Я устроился на стуле в углу комнаты чуть сзади от Волкова, дабы его не "раздражать". Аверьян Евстигнеевич покосился в мою сторону, сунул руку во внутренний карман пиджака и вынул сложенный вчетверо листок бумаги.

— Вот! — Он протянул его шефу.

Не задавая преждевременных вопросов, Никодимыч осторожно развернул листок и прочел вслух:

— "Ты не передумал?"

— Сучьи дети! — рявкнул Волков, подаваясь вперед. — Сунули вчера в почтовый ящик. Вы поедете со мной выручать мою девочку?!

— Погодите, Аверьян Евстигнеевич, так дело не пойдет. — Для убедительности Никодимыч хлопнул ладошкой по диванному подлокотнику. — Давайте все с самого начала.

— Что с начала?!

— По телефону вы дали мне слишком мало информации, — спокойно сказал шеф. — В минувший вторник Яна как обычно ушла в половине девятого на занятия в промакадемию. Как заявили вам ее сокурсники, в тот день девушку они не видели, то есть Яна до академии не дошла…

— Да, к аналогичному выводу пришел и я сам, — перебил клиент и желчно добавил: — Хотя сыщиком себя не называю, черт возьми!

— Почему вы не обратились в милицию? — подал голос я. — Почему вообще помалкивали со вторника? Почти неделю! — И неожиданно для самого себя заорал на гостя: — Видимо, причина, по которой ваша дочь оказалась в беде, вам хорошо известна, но эта причина дурного свойства, да?!

Удар попал в цель: "мячик" прохудился и, фигурально выражаясь, выпустил часть воздуха…

Никодимыч схватил клиента за руку и воскликнул:

— Вам плохо?! Константин, неси нитроглицерин!

Получилось в рифму… Я сбегал на кухню, порылся в аптечке и приволок целую жменю всяких таблеток, но они не понадобились, потому что Волков отмахнулся от нас с шефом, словно от назойливых мух, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок.

— Как вы догадались? — еле слышно спросил он.

— Элементарно! В противном случае вы бы еще во вторник побежали в УВД! — уточнил я.

— Я запутался… — выдавил Аверьян Евстигнеевич и прикрыл глаза.

Внезапно мне стало жаль его. Я как-то сразу забыл про недавнее хамство… Беда действует на каждого человека по-разному, и каждый по-своему ей противостоит.

— Может, воды? — заботливо осведомился шеф.

— Не надо…

Я посмотрел на Никодимыча, встретил его ответный укоризненный взгляд и, пожав плечами, рассыпал упаковки с лекарствами по журнальному столику. От шелеста и треска Волков встрепенулся.

— Я не верил, что они пойдут на такое, — проговорил директор "Нефтепродуктов". — Я до вчерашнего дня — до этой проклятой записки! — думал, что они не посмеют обидеть мою девочку: просто пугают, чтобы заставить… — Он замолчал.

— Что заставить? — мягко спросил Никодимыч.

— А? — Волков в упор посмотрел на него, будто только-только вышел из транса.

— Что заставить и кто — они? — повторил шеф.

Аверьян Евстигнеевич покосился на меня и угрюмо поинтересовался у Никодимыча:

— Вы гарантируете сохранение тайны своего клиента?

— Если она не сопряжена с тяжким преступлением, — ответил шеф. — В противном случае мы обязаны поставить в известность милицию.

— Исключений не бывает? — с надеждой посмотрел на него гость.

— Нет! — твердо заверил Никодимыч, доставая пачку сигарет. — Курите?