Обрученные с дьяволом

— В каком это смысле?

— Вдруг вы занимались какими-то делишками, о которых подчиненному знать не положено. Вот я и дал вам возможность спрятать концы в воду.

Настя прыснула за моей спиной.

— Балабол! — насупился шеф и посторонился, давая нам возможность войти в прихожую. Только здесь он соизволил поздороваться.

Мы сняли куртки и прошли в гостиную, одновременно служившую приемной. Настя нерешительно посмотрела на кожаный диван и кресла.

— Располагайся, где душе угодно, — ободрил я.

Жена выбрала диван. Я уселся рядом, а Никодимыч — в кресле напротив нас.

— Время милосердно, — глубокомысленно изрек я.

— Ты о чем? — не понял начальник.

— За минувшую неделю вы совсем не изменились.

Настя засмеялась и чуть покраснела от смущения. Шефу явно не понравилась колкость, но он сдержался, почесал свой длинный нос, поправил остатки белесых волос на голове и спросил:

— Хорошо отдохнули?

— Замечательно. А где наша Гелечка? — Я перевел взгляд на пустой черный стол возле двери в кабинет шефа — рабочее место третьего сотрудника агентства, выполнявшего роли секретаря, делопроизводителя и младшего сыщика по совместительству.

— Я разрешил Геле выйти завтра. На четвертом месяце все-таки…

— Ах, ну да… — спохватился я, ибо никак не мог свыкнуться с беременностью своей коллеги. — Надеюсь, что дело, ради которого вы урезали мои каникулы, стоит того?

— Исчез человек. Девушка. Дочь директора одного акционерного общества.

— А что милиция? — быстро среагировал я.

— Не в курсе, — кратко пояснил шеф и замолчал.

Н-да… Розыск пропавших меня никогда не вдохновлял. Муторное дело: бесконечные расспросы, куча версий, а в целом — сплошные блуждания в темноте. К тому же, если родственники не хотят обращаться к официальным властям, а у бывших моих коллег по профессии в части розыска пропавших всегда шансов больше (не умением возьмут, так количеством и масштабами поисков!), то подоплека исчезновения обычно деликатная, порой и просто гадкая.

— Рэкет? Шантаж? Побег с любимым на Северный полюс? — предположил я.

— Неизвестно, — все так же скупо проговорил Никодимыч.

Еще веселей… Беремся за дело, не зная хотя бы мотива происшедшего.

— Отец сам обратился за помощью?

— Да.

— Размер гонорара?

Шеф назвал заманчивую сумму.

— Когда начинать? — мигом загорелся я.

Никодимыч посмотрел на Настю. Служебную этику он чтил всю жизнь.

— Кофе хотите? — Моя жена — человек тактичный.

— Отлично! — обрадовался я. — Ты, милая, найдешь на кухне все необходимое.

Она удалилась, оставив нас с шефом одних. Никодимыч поспешил воспользоваться ситуацией и достал сигарету. Давно канули в прошлое времена, когда мой начальник баловался "беломором". С каждым годом рыночная (или базарная?) экономика все тверже становилась на ноги, импортные сигареты уверенно вытесняли отечественную продукцию — папиросы исчезли с прилавков напрочь. Волей-неволей шеф смирился с потерей любимой отравы и переключился на ставшие доступными его кошельку "Мальборо".

— Хотелось бы услышать исходные данные, — сказал я, отодвигаясь от клуба сизого дыма в угол дивана.

— Бывшая нефтебаза, — начал Никодимыч, — акционировались два года назад. Волков проработал там лет десять директором — им и остался при новом статусе предприятия. Я его знал немного, когда еще сам работал в УВД. Хамоватый мужик, хитрый и хваткий.

— Как звать-величать?

— Аверьяном Евстигнеевичем.

— Простенько и со вкусом!

— Вдовец. Жена умерла года три назад. Проживает с единственной дочерью Яной девятнадцати лет, которая исчезла.

— Когда?

— Во вторник. Ушла утром на занятия в промышленную академию и… с концами.

— Подробности?

— Волков пообещал явиться к нам сюда в одиннадцать, — сказал шеф. — Вот сам и расскажет.

— Годится. Значит, у меня есть пара часов, чтобы обтяпать одно дельце.

— Какое? — заинтересовался начальник, давя окурок в хрустальной пепельнице.

— Мы сегодня добирались в город с приключениями.

Я подробно доложил шефу о событиях, случившихся в автобусе. В разгар повествования Настя принесла кофе и осталась с нами. Никодимыч не возражал, я тем более.

— Где конверт? — спросил шеф, когда я исчерпался.

Моя жена поставила свою чашечку на журнальный столик и достала пакет. Никодимыч зашелестел бумажками. Он не спешил с ними расставаться. Мы с Настей успели выпить кофе, а шеф все молчал, напряженно о чем-то размышляя. Мыслительные усилия Никодимыча всегда выдавали заострившийся нос и остановившийся, как у совы, взгляд.

— Никак не могу вспомнить, но определенно я где-то что-то слышал о фирме "Беркут", которая фигурирует в этих документах, — наконец заявил он. — Причем, не очень давно…

Мы с женой переглянулись.

— Тесен мир, — сообщил я истину.

— Пожалуй, я поеду с тобой в налоговую полицию, — вынес решение командир.

— С нами, — поправил я его, имея в виду Настю.

Шеф посмотрел на нее, кивнул и добавил:

— Не будем терять времени.

* * *

Отдел налоговой полиции помещался в древнем здании исторического центра города. При одном взгляде на дом становилось ясно, что долго он не протянет и рухнет так же, как уже рухнуло полдюжины его собратьев на ближайших улочках.

Мы вошли под арку, обнаружили дверь и поднялись на второй этаж по каменной лестнице, ступеньки которой за сто минувших лет безнадежно сточили подошвы сотен тысяч ног. На стенах висело множество указателей со стрелками, свидетельствовавших о том, что дом стал приютом не только для налоговой полиции, но и минимум для трех других административных учреждений, а также для парочки коммерческих представительств.

Звонок разлился трелью где-то далеко в глубине помещений, скрывающихся за цельнометаллической дверью. Вскоре в окошке двери показалось сонное мужское лицо.

— Вам кого? — глухо донеслось через толстое оргстекло.

— Дежурного офицера, — ответил Никодимыч.

— Как доложить?

— Мы принесли очень важное сообщение.

Прапорщик в форме исчез, но, спустя полминуты, его место занял симпатичный молодой человек в штатском. Оглядев нас, он распахнул дверь и впустил в тамбур.

— Слушаю вас, — любезно произнес полицейский.

— Тут такая история, — выступил вперед я, предъявляя лицензионную карточку частного сыщика. — С вашим человеком стряслась беда. Нам необходимо переговорить с руководством отдела.

— Какая беда?

— Он попал в переделку и, возможно, с несчастливым для своего здоровья исходом.

Лицо офицера вытянулось.

— Как фамилия сотрудника?

— Мы не знаем.

— Сегодня выходной и начальника в отделе нет…

— Хорошо, — вмешался Никодимыч. — Позвоните ему домой и доложите о нашем приходе.

Полицейский помялся, затем открыл следующую дверь и провел нас в коридор.

— Посидите, — указал он на стулья вдоль стены, а сам скрылся в одном из кабинетов. Прапорщик выразительно замер в двух метрах от нас, готовый решительно пресечь любые вольности с нашей стороны.

— Строго тут у вас! — посочувствовал я.

— Нормально, — сухо отрезал парень.

Офицер выглянул из кабинета и попросил кого-нибудь одного подойти к телефону. Никодимыч толкнул меня локтем в бок.

— Здравствуйте, — приняло приветствие мое ухо, едва я приложил к нему трубку. — Подполковник Третьяк, начальник отдела. С кем имею честь?

Я назвал себя и вкратце изложил историю с автобусом.

— Вы ничего не путаете? — переспросил подполковник, выслушав меня до конца.

— Нет, галлюцинациями не страдаю.

— Полчаса подождать можете?

— Постараемся.

— Передайте трубку дежурному.

Офицер внимал начальству, отпуская короткие "понял". По завершении разговора он по-военному бросил: "Есть!". Затем пригласил меня следовать за ним.

Нас разместили в кабинете начальника, оформленном в европейском деловом стиле, угостили чаем и оставили одних. Сквозь неплотно прикрытую дверь доносились обрывки фраз дежурного, повисшего на телефоне. По ним нетрудно было догадаться о том, что Третьяк отдал приказ поднять по тревоге весь отдел.

— Значит дело серьезное, — заключил Никодимыч, вертя красивую черную подставку с ручками, карандашами и кучей прочих приятных канцелярских мелочей. Потом он заметил фасонистую пепельницу, придвинул к себе и выудил из кармана пачку "Мальборо".

— Интересно, он не родственник легендарного хоккейного вратаря? — высказал я вслух занимавшую меня мысль.

— Кто? — не поняла Настя.

— Начальник отдела. Одна фамилия.

Жена рассмеялась и укоризненно покачала головой.

— Из милиции в полицию пришел, — проявил осведомленность Никодимыч. — Тут много ребят из госбезопасности и "криминалки".

— Может и мне устроиться?

— Надоели вольные хлеба, Константин? — Никодимыч посмотрел на меня в упор. — Давай, попытайся.

— Эх… Бросить вас с беременной Гелей на произвол судьбы? Никогда! — Я гордо вскинул голову.

— Тоже мне, отец родной! — хмыкнул шеф. Но, судя по выражению лица, он одобрил мой "выбор"…

Через четверть часа к нам присоединился плотный мужчина выше среднего роста с обильной паутиной седины в темных волосах. Он представился Валерием Леонидовичем. Голос по телефону мало отличался от живого. После рукопожатий Третьяк удобно расположился в пневматическом кресле за шестиугольным столом, записал себе в блокнот наши фамилии, мельком проглядел документы из конверта, переданные ему Настей, и попросил:

— Опишите, пожалуйста, человека в очках.

Я охотно выполнил его просьбу и в свою очередь задал вопрос:

— Ваш агент?