Сара Реймер оказалась довольно словоохотливой. Говорила она чуть с акцентом. С немецким акцентом. Она была наполовину немка. Отец немец, мать русская. Да, она переписывалась с неким Джеком в соцсети. Тот угрожал ей. И, самое интересное, в воскресенье Сара была на пляже. Как раз недалеко от того места, где произошло убийство. Реального человека под ником Джек П. Сара никогда не видела. На пляже ничего подозрительного не заметила. Записав подробности на бумагу, я взял все ее контакты и обязал явиться в управление по первому требованию. А также звонить, если вдруг этот таинственный Джек П. снова объявится.

Отказавшись от кофе, я вышел на улицу. Тучи, на удивление, рассеялись, и снова ярко светило солнце. Я даже поморщился и пожалел, что оставил в машине солнцезащитные очки. Телефонный звонок оторвал меня от солнечных ванн. Кто бы мог подумать, что я на Новой земле буду наслаждаться солнцем? Обычно оно тут все палит и сжигает, а вот когда его стало мало, то подставляешься лучам с наслаждением.

– Эндрю, мы приняли Эда Паркера, везем в управление, – быстро затараторил Дэнис. Оправился от контузии быстро, молодец.

– Отличные новости, дружище. В машине ни о чем с ним не говорите. Сейчас я примчусь и лично переговорю. – Я прыгнул за руль своего «Паджеро» и помчал по улицам города.

Благо они как раз в это время были пустыми. Я имею в виду улицы. И, конечно, успел к началу допроса. Когда, немного запыхавшись, вошел в комнату для допросов, Паркер сидел на стуле и хлопал глазами. Он был совсем как на фотографии. Взрослый мужик в дешевой рабочей футболке с логотипом компании «Гепард», с лицом ребенка и с наивными глазами. И он, кстати, немного походил на маньяка. Точнее, на тот его образ, который упрямо засел в мозгу у людей.

Крис как раз начал заполнять шапку протокола допроса. Обычные вопросы, установочные данные, место жительства, род занятий. И тут же Паркер нас ошарашил своим ответом. Он живет у своей девушки, а квартиру сдает.

– А кому сдаешь? – в лоб спросил я.

Паркер заерзал на стуле и уставился в пол.

– А я знаю? В агентство недвижимости обратился, там и сдали. Мне просто сто экю переводят в месяц, и все. А что, неплохие деньги!

– Что за агентство, телефон? – настоял я.

Все нужно проверить. Записав данные на листок бумаги, вышел из комнаты, нашел Дэна и приказал ему пулей лететь в агентство «Монолит» и тащить сюда того самого агента, кто сдал квартиру Паркера. А Паркер пусть пока у нас посидит, подумает о рентабельности сдачи недвижимости в аренду.

Сам снова прошел в свой кабинет, сел, вытянув ноги. Поставил на стол стаканчик кофе из автомата. Снова и снова прокручивал в голове картинку.

Джек П. снимал квартиру Паркера. Писал угрозы в социальной сети проституткам и убивал их потом. Его поджидали в квартире двое латиносов. Причем очень странные они бандиты. Похожи на этих, «черных трансплантологов». А если этот потрошитель, которого мы ищем, и есть трансплантолог? Вполне логично! Идем далее. Джек П. выслеживал Сару на пляже. Но вдруг вместо этого он меняет объект нападения и убивает Джессику Палмер. Почему? Потому что та обратилась к нему. Может, узнала его? Тогда выходит, что она его знала. Но нет, она узнала Тадеуша Ковальски. Если представить, что Ковальски не был на пляже, а Джесика увидала человека, похожего на Ковальски, то для чего ее убивать? Перепутал с Сарой Реймер? Нет, совсем не похожа. Просто ждал в кустах Сару, а пришла Джессика? Тоже маловероятно. Может, он знает Тадеуша Ковальски? Вполне возможно. Нужно еще раз побеседовать с хирургом!

Я спустился в дежурную часть и попросил привести ко мне из камеры Ковальски. Странно все это и запутано. Но чую, наш хирург имеет отношение к этому делу.

– Скажите, Тадеуш, у вас есть родственники на Новой земле? – начал я допрос.

Ковальски сидел и качался на стуле. Трехдневная щетина и усталый взгляд выдавал огромные душевные волнения.

– Только семья, – зевнул Ковальски, – извините, плохо спал.

– Ничего страшного, мы все сейчас плохо спим, – отмахнулся я. – Хорошо, спрошу по-другому. Ваш брат остался на Старой земле или переехал сюда?

На этот раз я попал в точку! Ковальский вздрогнул и чуть не упал со стула.

– Ну что вы так встрепенулись? Да, я все знаю, можете смело говорить. И хватит уже выгораживать своего брата! – усилил я напор.

– Ну, если вы все знаете, – Тадеуш выдохнул… – Янек – мой брат-близнец. Я не знаю, где он сейчас. Последний раз я видел его несколько лет назад в Польше. Но если бы он был тут, на Новой земле, он дал бы мне знать! – и Ковальски посмотрел на меня.

– А какая профессия была у вашего брата? Он хируг, как и вы? – привстал я со стула и подошел вплотную к Тадеушу.

– Естественно, – повел он плечами, удивившись вопросу, – мы с ним учились вместе.

Договорить нам не дали. В комнату влетел Крамер с бешеными глазами.

– Андрюха, погнали! У нас стрельба!

Куда погнали? Какая стрельба? У кого у нас? – все эти вопросы я задавать не стал. Быстро вышел следом за ним и проверил, на месте ли кобура с пистолетом. В коридоре управления, словно муравьи, сновали туда-сюда полицейские. Несколько «бобби» тащили стопку бронежилетов. Другие бежали за ними, неся в руках баллистические шлемы. Я побежал вслед за Ильей и вскочил в стоящий у входа «Патриот». Машина тут же рванула и понеслась по городским улицам, сопровождая движение воем сирены. Ехавший навстречу китайский пикапчик прижался к обочине и пропустил полицейскую машину. «Патриот» взревел дизелем и погнал вперед по дороге.

– На квартире у Джонсона в засаду попали латиносы, – начал мне пояснять сидящий впереди Крис. – Там двое наших дежурили, Мюллер и Стекхам. Стекхам ранен, Мюллер цел. А латиносы в квартиру напротив заскочили и соседку в заложники взяли, – быстро довел обстановку заместитель Фрэнки.

– Интересно попали в засаду! Как так вышло? Детективы что, спали? – возмутился я и покачал головой.

Крис косо посмотрел на меня, а Илья начал оправдываться:

– Да мало ли что, по-всякому бывает. Там уже «бобби» все окружили, переговоры ведутся. Спецназ наш вылетел. Штурмовать будут.

– Ну и что, очередные трупы? – скептически покачал я головой. – Нам бы допросить хоть одного…

– При чем тут допросить? – с жаром вступил в спор Крис. – Здоровье полицейских превыше всего!

– Если с умом действовать, и здоровье цело будет, и задержанные будут. И будет кого допрашивать и разобраться наконец в этой истории! – закипел я.

Сирена громко ревела. Идущая впереди легковушка белого цвета и того же китайского производства быстро уступила дорогу. Потом грузовик притормозил и прижался к обочине, пропуская нас. Водитель прибавил газу, и машина лихо вписалась в поворот, чуть не перевернувшись при этом.

– Аккуратнее, не дрова везешь! – выругался я.

Сержант-водитель ничего не ответил, даже не посмотрел в мою сторону.

Наконец «Патриот» остановился около знакомого дома. Зевак на улице собралось много. Ну, вот что тут интересного? Ну стреляют, ну полиция приехала? Как мухи на мед слетелись со всех сторон. И вон еще подтягиваются. Кому-то трагедия и перестрелка, а кому-то зрелище. Оцепление уже стояло у подъезда и дальше. Опершись в капот стоящей рядом полицейской машины, за окнами наблюдал снайпер с винтовкой «М24». Веселый день, ничего не скажешь. Илья залез в багажник и схватил автомат «М4», а я проверил в подсумке два запасных магазина. Илья схватил магазины к винтовке и сунул их в карман брюк. Разгрузки у него не было. Крис напяливал бронежилет.

– Эндрю, вооружайся, – крикнул он мне.

– А смысл? Тут же бойцов вон сколько, – обвел я рукой вокруг. Полицейских человек двадцать, и все с автоматами.

Крис ничего не сказал и продолжил напяливать жилет. Я пошел в подъезд самый первый, в одной майке. Сразу же запахло порохом. Только недавно в подъезде стреляли. Мне на четвертый этаж. Медленно поднимался по лестничным пролетам. Пистолет уже в руке, патрон загнал в патронник. Вот он, последний этаж. Сразу перед собой я увидел несколько бойцов спецназа вдоль стены, со штурмовым щитом. И детектива Мюллера, в пиджаке и галстуке. Галстук болтался на боку, весь пиджак был в белых разводах от побелки со стен. Мюллер стоял и орал в мегафон. Проорав очередной «Выходите с поднятыми руками», Мюллер прокашлялся и опустил мегафон.

– Что, голос сорвал? – сочувственно сказал я ему.

– Хочешь, на, сам поговори, – детектив протянул мне мегафон и ушел в сторону.

Мегафон я брать не стал. Тихо подошел к двери, стараясь не выходить из-за стены. Там, где был замок, зияла огромная рваная дыра. Видимо, стрельнули из дробовика. И вообще, на лестничной площадке здорово воняло порохом. Уже успели много пострелять. Несколько пулевых пробоин было и в этой деревянной двери, и в соседней.

– Сколько их там? – обратился я к Сэму, командиру бойцов нашего спецназа.

– Двое, – равнодушно ответил Сэм, жуя резинку.

Он стоял третьим в шеренге бойцов, с винтовкой «М4» в руках. Впереди, со щитом, был незнакомый мне молодой боец в черной балаклаве. Глаза его блестели от волнения.

– По-английски понимают? – спросил я у Сэма.

– Ну он вроде болтал с ними, один точно понимает, – снова равнодушно пожал плечами Сэм и кивнул в сторону Мюллера.

– Ну что, начинаем? – спросил он у меня, сжимая в руках светошумовую гранату.

– Погоди, – отмахнулся я. – Вы только трупы оставите. А нам живые нужны. Давай я попробую?

Сэм только снова пожал плечами. Мол, это твоя жизнь, приятель, и ты сам волен ею распоряжаться по своему усмотрению.

– Эй, парни, разговор есть. Можно спокойно пять минут побазарить? Я не буду стрелять! – крикнул я в комнату. Сквозь большую дыру от пуль двенадцатого калибра должна быть отличная слышимость.

– О чем? – кто-то ответил мне на ломаном английском с той стороны двери.

– О ваших задницах, парни из батальона «три шестнадцать»! – крикнул я снова и жестом показал Сэму, чтобы бойцы не спешили.

Сэм кивнул и приказал сделать своим шаг назад.

– Какой тебе интерес до наших задниц? – снова отозвался этот голос из-за двери.

– Да тут полно посторонних ушей, – оглянулся я на бойцов, – я бы зашел спокойно один и без оружия, и мы бы поговорили по-тихому. А там, глядишь, и задницы ваши будут целее.

На той стороне двери повисла пауза. Стали слышны переговоры на испанском языке. Вот черт, я этого языка не знаю.

– Если тебе жизнь надоела, можешь заходить. Только рубашку сними и с голым торсом, чтобы без оружия, – наконец ответили мне.

– Скотч есть? – тихо спросил я Сэма.

Тот выплюнул жвачку, залез в подсумок и протянул мне моток скотча. Я скинул тактическую футболку, вытащил «глок» из кобуры, проверил, в патроннике ли патрон, и жестом показал, чтобы он приклеил мне пистолет на спину между лопаток. Сэм кивнул, пробормотал что-то вроде: «Сумасшедших не поймешь» и прикрепил мне пистолет. Я протянул руку за голову и потом за спину, и она легла точно на рукоять «глока».

– О'кей, парни! – проорал я. – Уже иду. Один и без майки, как вы просили! – И тихо добавил Сэму: – Как я выстрелю, начинайте…

Тот молча кивнул. Спецназ отошел назад на несколько шагов, я выдохнул и приоткрыл дверь. На меня в упор смотрел дробовик. Я сглотнул и положил руки за голову.

– Приятель, не стреляй! Я реально один, и у меня серьезный разговор! – как можно спокойнее проговорил я.

Передо мной стоял худощавый парень лет тридцати. Смуглое лицо, усы и шрам на правой щеке. Ростом ниже меня на голову. Одет в белую рубашку и темные брюки. В руке – помповый «мосберг». Стволом дробовика он мне показал на стоящую в прихожей лавку. Я кивнул, сделал несколько шагов боком, стараясь не поворачиваться к нему спиной, и сел. Огляделся по сторонам. Тесная прихожая, далее дверь в комнату, из которой испуганно смотрит женщина. К голове у нее приставлен «зиг зауэр». Точно такой же, как мне подарил Баринов, а я потом передарил Вагону. Из которого Вагон и завалил Михалыча. Рядом на полу – осколки разбитого зеркала, косметичка разбросана и пара туфель.

– Ну че, легавый, говори, раз пришел, – зло оскалился тот парень с дробовиком. – Небось за эту сучку переживаешь, – и он сплюнул в сторону заложницы.

– Как раз на нее мне похрен, – как можно спокойнее постарался сказать я. Рука за головой легла на теплую рукоять «глока». – Мне тебя нужно живым сохранить.

– Вот как, – удивился бандит с дробовиком и ствол убрал чуть в сторону от меня.

Рука на «глоке» чуть сжалась, но усилием воли я заставил себя спокойно сидеть. Глубоко вдохнул и выдохнул. Только не показывать, что волнуешься.

– Интересно, и какое тебе дело до моей жизни? – Говорящий сунул руку в карман, достал пачку сигарет, щелчком выбил одну и сунул в рот.

– До тебя особо дела и нет. Но я ищу того же парня, что и вы. Хирурга, – сказал я и внимательно посмотрел на бандита. Тот выронил сигарету.

– Джека? – переспросил он.

Бандит присел, поднял сигарету и снова вставил в рот.

– Именно. А кого, ты думаешь, мы тут ждали? – удивился я.

– Тут жили наши друзья, – с сомнением проговорил латинос.

– Про ваших друзей я ничего не знаю. Видимо, больше не живут. Давай поступим так. Ты мне все откровенно рассказываешь про Джека, а я вывожу тебя отсюда, идет?

– Выводишь отсюда? – хмыкнул бандит и поднес зажигалку ко рту. Сигарета задымилась, и он пустил дым вниз.

– Именно. Но сначала я задаю вопросы, ты на них отвечаешь. Идет? – переспросил я и снова сглотнул.

Во рту пересохло. За дверью внезапно раздались голоса. Как бы там все не испортили.

– Эй, мы тут разговариваем! Отойдите от двери! – заорал я.

На площадке снова зашумели, и наступила тишина.

– Видал, меня слушают. – Я посмотрел в глаза латиносу.

В них загорелся огонек надежды. Он перебросился парой фраз со своим товарищем. Его я почти не видел. Он стоял за дверью. Периодически раздавались всхлипы женщины. А на полу растекалась лужа какой-то жидкости. И плохо пахло. Вероятно, дамочка обмочилась.

– Что ты хочешь знать? Спрашивай. – коротко прохрипел бандит. Дробовик все еще смотрел в мою сторону.

– Зачем вы ищете Джека? – перевел я взгляд с дробовика на лицо парня.

– Босс приказал найти его и убить. – Бандит выпустил дым и левой рукой выкинул окурок прямо на пол.

– Отлично. Зачем он проституток резал? – не стал тянуть я с главным вопросом.

– Вот этого я не знаю, – задумался мачо с дробовиком, – но слышал нечто подобное о нем в Нью-Рино. Вроде парень с катушек съехал. Он раньше на босса работал, потом сбежал. Вот его и ищут.

– Джек трансплантологией занимался? – Видя, что бандит скривился, я поднажал: – Ну ты что, сказал «а», говори «б», мы же не просто так тут базарим. Ставки серьезные.

– Я не знаю, но догадываюсь, что да, – наконец ответил он.

– Фамилия его как? – осталось уточнить еще чуть-чуть.

Последний рывок. Мышцы на правом предплечье свело судорогой. Я чуть изогнулся, но бандит не увидел этого и достал новую сигарету из пачки.

– Паппер. Джек Паппер, – задумчиво произнес латинос.

Ствол дробовика смотрел в пол. Я резко рванул пистолет. Скотч на спине больно обжег кожу, но оторвался от тела. Рука, как в замедленной съемке, направлялась прямо в цель, в голову стоящего передо мною человека с дробовиком. Я успел увидеть, как дернулся у него глаз и рука начала вскидывать дробовик.

Бабах, грохнул выстрел моего пистолета.

Я выстрелил прямо в лицо изумленного бандита. Хрен тебе. Никуда я убийц не выпускаю и обещаний никаких не даю. Пусть лживые политики лживо выполняют свои обещания, а с теми, кто захватил заложников, разговор один. Тут же стена за ним оказалась вся в кровавых разводах. Обмягшее тело откинулось назад и сползло по стене.

– Штурм! – громкая команда прозвучала в коридоре, и через мгновение дверь слетела с петель.

Я быстро прыгнул за стену и поднял руку с оружием. Еще не хватало, чтобы свои пристрелили. Слоновий топот тяжелых ботинок по полу зазвенел громче разрыва гранаты. Тут же бойцы быстро заполнили собой всю квартиру. Крики и громкие команды раздавались постоянно. Один боец хлопнул меня по спине и сказал: «Красавчик». Почему-то это обожгло меня, как прикосновение медузы при купании. Потом он пробежал дальше и крикнул: «Чисто!» Выстрелов не было слышно. Только раздавался женский плач. Про себя я подумал, что заложница жива. Еще бы второго бандита живым взяли. Освобожденную женщину провели мимо меня. Я сунул пистолет в кобуру и прижался спиной к стене.

– Ай, – непроизвольно воскликнул я, отшатнулся и увидел капли крови.

– Эндрю, ты ранен? – подбежал ко мне медик из отряда спецназа. – У тебя кровь!